Часть 45

На следующее утро Джаспер так и не появился. Проснувшись, я первым делом прислушалась к дому. Надеялась услышать его шаги где-нибудь внизу или почувствовать знакомое присутствие. Но дом жил своей обычной жизнью, а его в нём не было. Расстроилась ли я? Возможно. Если быть честной с самой собой, то да, расстроилась. Как бы я ни убеждала себя, что была готова к такой реакции, внутри всё равно неприятно кольнуло. Всё-таки какая-то часть меня надеялась, что за ночь он успеет всё обдумать и вернётся. Но вместе с этим я совершенно не могла его осуждать. Понимала ли я его? Точно понимала. Наверное, лучше, чем кто-либо другой. Я ведь сама прошла через этот этап. Только у меня на то, чтобы принять происходящее, были месяцы, а у него всего одна ночь. И эта разница была огромной. Конечно, я могла ему позвонить или написать сообщение, или вообще найти его, если бы очень захотела. Но чем дольше я об этом думала, тем сильнее понимала, что делать этого не стоит. Сейчас это было бы неправильно. Ему нужно было остаться наедине со своими мыслями. Без моего давления. Без чувства, что я жду от него какого-то решения. Я слишком уважала его, чтобы лишать этого времени. Когда он будет готов — он сам объявится. В этом я была абсолютно уверена. Он никогда не убегал от сложных разговоров. Ему просто нужно было сначала разобраться с самим собой. Чтобы хоть немного отвлечься, я созвонилась с Морвеной. Едва услышав её спокойный голос, я почувствовала, как внутри становится легче. Она рассказала, что Реджина тоже постепенно идёт на поправку. Не так быстро, как ей хотелось бы, конечно, но самое страшное уже осталось позади. Мы обе живы, обе восстанавливаемся, а это означало только одно — совсем скоро можно будет перестать зализывать раны и наконец начать действовать. Потому что, как бы мне ни хотелось ещё немного пожить спокойно, слишком многое оставалось незавершённым. Слишком много вопросов требовали ответов. Но это будет потом. А пока... я вдруг совершенно отчётливо поняла, что хочу домой. Я спустилась на первый этаж, всё ещё чувствуя лёгкую сонливость и ту странную пустоту, которая осталась после ночных размышлений о Джаспере. Из кухни доносился запах свежего кофе, тёплого хлеба и чего-то ещё, удивительно домашнего. Когда я вошла, Эсме уже стояла у плиты и, заметив меня, тепло улыбнулась: — Доброе утро, Ро. Я приготовила тебе завтрак. Подумала, что после вчерашнего вечера тебе не помешает что-нибудь нормальное, а не очередной бокал вина вместо еды. Я невольно рассмеялась и опустилась на стул. — Доброе утро, Эсме. Честное слово, не стоило так беспокоиться. Я, конечно, ранена, но до бытового инвалида мне ещё очень далеко. Эсме только мягко покачала головой и поставила передо мной тарелку с омлетом и тостами, щедро намазанными клубничным джемом, и кружку свежесваренного кофе. — Мне совсем не сложно, Роксана, наоборот, мне нравится готовить для кого-то. Дом кажется живым, когда на кухне кто-то сидит, ест и разговаривает. Я посмотрела на завтрак, потом на неё и почувствовала лёгкий укол вины за свою попытку отказаться. — Ну, тогда ладно, — удовлетворённо протянула я, беря вилку. — В таком случае желаю себе исключительно приятного аппетита. Омлет оказался неожиданно вкусным. Настолько, что я несколько минут просто молча ела, наслаждаясь едой и тишиной. Эсме некоторое время наблюдала за мной, а потом осторожно спросила: — Джаспер так и не выходил на связь? Я подняла взгляд от тарелки. — Нет. И я не собираюсь с ним связываться первой. Ему нужно время. Когда он всё обдумает и будет готов к разговору, тогда и обсудим всё нормально. Эсме медленно кивнула. — Думаю, это мудрое решение. Джаспер иногда слишком глубоко уходит в свои мысли, но от сложных разговоров он никогда не бегал. Я лишь тихо хмыкнула. Это я и сама прекрасно знала. Сделав ещё пару глотков кофе, я наконец огляделась. — Эсме, а где вообще все? Дом выглядит так, будто его внезапно эвакуировали. Она посмотрела на меня с лёгким удивлением. — Карлайл уже уехал в больницу, а дети в школе. Я несколько секунд непонимающе моргала. — Точно! Школа! — я хлопнула ладонью по лбу. — Господи, я настолько погрузилась во всю эту историю, что совершенно забыла о существовании школьного расписания. Эсме тихо засмеялась: — Не переживай. Карлайл всё предусмотрел: тебя, якобы, перевели в другую школу, так что можешь вообще об этом не беспокоиться. Я застыла с вилкой в руке. Охуеть. Нет, это было абсолютно логично. Более того, именно так я бы и поступила сама. Но меня поразило другое — я никому об этом не говорила. Даже не успела подумать вслух. Эсме внимательно посмотрела на меня и мягко улыбнулась. — Вижу по твоему лицу, что ты в шоке. Я медленно кивнула. — Есть немного. Просто пытаюсь понять, как Карлайл догадался. — Это был не Карлайл. Джаспер попросил его всё устроить. Он сказал, что тебе будет абсолютно плевать на школу после всего произошедшего, а чтобы у людей не возникало лишних вопросов, лучше официально «перевести» тебя куда-нибудь подальше. — Она даже показала пальцами воздушные кавычки на слове «перевести». — Ого… — только и смогла выдавить я, опуская вилку. На душе стало тепло. Совсем не так, как от вина или горячего кофе. Тепло от осознания, что Джаспер подумал обо мне. О таких мелочах, о которых я сама бы сейчас точно не вспомнила. Когда первый шок окончательно улёгся, на смену ему пришло обычное человеческое любопытство. Я поставила кружку на стол и, прищурившись, с интересом посмотрела на Эсме. — И где же, позволь узнать, я теперь учусь? Мне даже интересно, в какую школу меня успели официально определить, пока я была занята более важными вещами вроде борьбы за собственную жизнь. — В Новом Орлеане, — спокойно ответила Эсме, — Карлайл решил, что это будет самым логичным вариантом. Достаточно далеко отсюда, чтобы никто не задавал лишних вопросов, и при этом вполне правдоподобно с точки зрения документов. Я несколько секунд молча смотрела на неё, а потом громко рассмеялась. — А-ха-ха-ха! Ну, конечно! Решили вообще не заморачиваться. Продолжая тихо посмеиваться, я вернулась к своему завтраку и довольно быстро с ним расправилась. Закончив есть, я привычно вымыла за собой посуду, несмотря на все попытки Эсме сказать, что она сама справится, и поднялась обратно наверх. Зайдя в комнату Джаспера, я машинально обвела её взглядом. Кровать, книги, вещи, которые принадлежали ему. Моих вещей здесь не было. Совсем. Меня принесли сюда без чемоданов, без одежды, без каких-либо личных вещей. Получалось, собирать мне было попросту нечего. Я только хмыкнула самой себе и снова спустилась вниз. — Эсме! — позвала я. Не прошло и секунды, как она буквально возникла передо мной. Я вздрогнула так сильно, что едва не подпрыгнула. — Боги! — выдохнула я, хватаясь рукой за сердце. — Когда-нибудь я, блять, привыкну к вашей скорости? Потому что пока каждый раз создаётся ощущение, будто из воздуха материализовался очень вежливый, но всё-таки чертовски быстрый призрак. Эсме виновато опустила взгляд и мягко улыбнулась. — Прости, пожалуйста. Я правда не хотела тебя напугать. Иногда совершенно забываю, что для людей... и для ведьм тоже... такая скорость выглядит немного неожиданно, — она немного помолчала, — но разве Дориан и Майкл не так же перемещаются? — Ничего страшного, — я махнула рукой. — Сердечный приступ мне, кажется, пока не грозит. Что касается ребят, да, так же, и я так же подпрыгиваю, когда они делают это неожиданно. — я хихикнула — Я вообще хотела сказать, что собираюсь возвращаться домой. Раз уж моих вещей здесь нет, то и собирать мне, собственно, совершенно нечего. Я с улыбкой развела руками, но заметила, как выражение лица Эсме изменилось. Она вдруг стала очень серьёзной. — Милая, присядь, пожалуйста... Она осторожно взяла меня за локоть и подвела к дивану. Я медленно опустилась на него и подозрительно прищурилась. — Таааак... — протянула я. — Только не говори, что у меня больше нет дома. Эсме молчала. Я почувствовала, как внутри начинает медленно подниматься тревога. — Эсме... Пожалуйста, скажи мне, что я сейчас ошиблась. Скажи, что у меня просто слишком богатая фантазия и я опять накручиваю себя. Я уже начинала нервничать, хотя одновременно где-то глубоко внутри рождался совершенно неуместный смех. Такой смех обычно появлялся только перед полноценной истерикой. Похоже, организм решил заранее выбрать способ пережить разговор. Эсме осторожно взяла мои руки в свои. — Роксана, дело в том, что Эммету пришлось сжечь весь дом. Вместе с теми вампирами. Я уставилась на неё. Нет, я прекрасно услышала каждое слово и даже поняла их смысл, но мозг отказывался складывать всё это в единую картину. Перед глазами вместо пылающего дома возникли совсем другие образы: древние гримуары, некоторые принадлежали ещё моим предкам, некоторые я буквально вытаскивала из-под носа у других ведьм. Некоторые... кхм... если быть совсем честной, были украдены. Эсме, продолжила: — Наверное, ты хочешь спросить, почему нельзя было просто вынести тела в лес... Но дом был практически разрушен. Повсюду осталась твоя кровь, яд вампиров... После всего, что произошло, оставить его стоять означало оставить слишком много следов. Мы не могли так рисковать, поэтому... пришлось уничтожить всё полностью. Она замолчала и очень внимательно наблюдала за мной. А я... Я даже не моргала. Просто смотрела в одну точку несколько секунд. Пять, десять, а потом расхохоталась. Так громко и неожиданно, что сама испугалась собственного смеха. Живот тут же болезненно заныл, швы неприятно потянуло, но остановиться я уже не могла. — Блять, Эсме! А-ха-ха-ха-ха! — я согнулась пополам, держась за бок. — По-моему, у меня сейчас швы разойдутся... А-ха-ха-ха-ха! — Я кое-как вытерла выступившие на глазах слёзы и попыталась вдохнуть. Безуспешно. Смех только усиливался. — Ты... ты хочешь сказать... А-ха-ха-ха... что вы... сожгли мой дом... где лежала куча древних гримуаров?! И все эти гримуары... которые я... между прочим... с таким трудом... добывала... просто... сгорели?! А-ха-ха-ха-ха-ха! Боги-и-и! А-ха-ха-ха! Я уже буквально задыхалась от смеха. Боль в животе смешалась со слезами, истерикой и каким-то совершенно абсурдным ощущением происходящего. Я продолжала смеяться, а Эсме смотрела на меня с такой смесью тревоги, растерянности и искреннего беспокойства, словно всерьёз начала сомневаться в моём психическом состоянии. Наконец она осторожно достала телефон и очень неуверенно произнесла: — Роксана, мне начинает казаться, что, возможно... мне всё-таки стоит позвонить Карлайлу... — Нет, нет, всё хорошо. Просто это очень смешно. — Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. Смех постепенно отпускал, хотя уголки губ всё ещё подрагивали. — Помнишь, я рассказывала, что Реджина страшно разозлилась, когда меня не приняли обратно в ковен, и грозилась устроить им маленький локальный конец света? — Эсме улыбнулась и кивнула. — Так вот... Мне ведь тоже было ужасно обидно. Только, в отличие от Редж, я не стала никому угрожать, я просто тихонько стащила несколько древних гримуаров., — я снова расхохоталась. — Нет, правда! Я честно собиралась когда-нибудь вернуть их обратно! Просто немного попользоваться. Ну, а теперь... — я развела руками, уже почти задыхаясь от смеха, — теперь они благополучно сгорели вместе с домом. Похоже, путь обратно в ковен мне теперь официально заказан. Новый приступ смеха буквально согнул меня пополам. Я еще несколько секунд продолжала смеяться, постепенно успокаиваясь. Смех становился всё тише, превращаясь в короткие смешки. Я вытерла выступившие слезы и глубоко вдохнула. Она немного помолчала, словно собираясь с мыслями. — Роксана, раз дома больше нет... Я хочу, чтобы ты знала: тебе совершенно не обязательно сейчас куда-то ехать. Ты можешь остаться здесь. Столько, сколько потребуется. Пока полностью не поправишься. Пока не решишь, что делать дальше. Это действительно не станет для нас никакой обузой. Наоборот, мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что ты рядом. Я посмотрела на неё и невольно улыбнулась. — Спасибо, Эсме. Правда. Это очень доброе предложение. И я действительно очень тебе за него благодарна. — Я говорила совершенно искренне, прекрасно понимая, что она предлагает это не из вежливости, а потому что действительно переживает за меня, — Но нет. — Почему? — Она будто немного растерялась. Я даже слегка удивилась самому вопросу. — Потому что я возвращаюсь домой. — Но... — Дом сгорел, — спокойно закончила я за неё и пожала плечами так, словно говорила о чем-то совершенно обыденном. — Это всего лишь дом. Да, жалко. Очень жалко. Особенно библиотеку. Особенно некоторые книги... — я невольно усмехнулась, покачав головой. — Ладно, кого я пытаюсь обмануть? Мне безумно жалко библиотеку, — мы обе улыбнулись, — но мой дом сейчас не там. Эсме внимательно смотрела на меня, явно пытаясь понять, что именно я имею в виду. — Мой дом — в Новом Орлеане. Там Морвена, Реджина, Дориан и Майкл. Там моя семья. И именно туда я хочу вернуться. Она немного помолчала, после чего всё-таки осторожно возразила: — Но ведь здесь... Я мягко покачала головой. — Нет, Эсме. Не подумай ничего плохого. Вы не плохие люди. Просто, если быть совсем честной... вы мне не очень нравитесь... — Я выдержала драматичную паузу, наблюдая, как у неё на лице медленно появляется совершенно растерянное выражение, а потом не выдержала и громко рассмеялась. — А-ха-ха! Ладно, шутка. Ты, Эммет и Каралайл вполне терпимые. Эсме облегчённо выдохнула и тихо покачала головой. — Роксана... — Ну, что? Было слишком заманчиво не воспользоваться моментом. — Я всё ещё улыбалась, но уже гораздо спокойнее. — Если серьёзно... я правда не понимаю, почему вы все живёте вместе. Для меня это очень странно. Никакого личного пространства. Никакого уединения. Постоянно кто-то рядом. Постоянно кто-то что-то обсуждает. Я бы, наверное, сошла с ума уже через неделю, — я развела руками. — Мы тоже очень любим друг друга. Но это совершенно не мешает каждому жить своей жизнью. У Морвены и Дориана свой дом. У Майкла вообще ничего нет, если он конечно не приобрел что-то за эти дни, —я рассмеялась и пояснила, — он много путешествует и останавливается либо в мотелях, либо у знакомых, а в Новом Орлеане всегда останавливается у Реджины. У меня тоже был свой пока я не уехала... — я на мгновение запнулась, но тут же спокойно продолжила: — ...и будет новый. А встречаемся мы почти каждый день. Вместе завтракаем, вместе ужинаем, можем в любой момент прийти друг к другу без приглашения, если случилось что-то важное или просто захотелось поговорить. Отдельные дома никогда не делали нас менее близкими. Наоборот, каждый знает, что всегда может закрыть дверь, побыть один, а потом вернуться к своим. Я тепло улыбнулась, вспоминая свой «ковен» на минималках. — Поэтому я вернусь в Новый Орлеан. Немного поживу у Морвены, пока окончательно не восстановлюсь, а потом найду себе новый дом. Для меня это абсолютно естественный порядок вещей. Эсме не спорила, а молча смотрела на меня с той самой материнской теплотой, которая удивительным образом не раздражала, а скорее успокаивала. — Наверное, это действительно правильно. — наконец сказала она негромко, — Просто... Мне трудно представить семью, которая живёт порознь. — А мне, наоборот, трудно представить семью, которая живёт вместе почти сотню лет, — с улыбкой ответила я. — По-моему, это уже не семья, а очень затяжной социальный эксперимент. На этот раз рассмеялась уже сама Эсме: — Думаю, Эммету понравилось бы такое определение. — О, я в этом даже не сомневаюсь. Я поднялась с дивана, ещё раз поблагодарила её за заботу и направилась в комнату Джаспера. Ненадолго задержалась взглядом на пустой кровати, после чего спокойно направилась в ванную. Сейчас мне хотелось только одного — наконец принять душ. *** Когда я вышла из ванной, завернутая в одно полотенце и на ходу вытирая мокрые волосы вторым, то едва не подпрыгнула от неожиданности. — А-а-а!!! Полотенце чуть не выскользнуло из рук. Посреди комнаты, прислонившись плечом к стене, совершенно спокойно стоял Джаспер. Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце буквально пытается пробить рёбра. — Боги... — выдохнула я, пытаясь перевести дыхание. — Когда-нибудь вы меня всё-таки доконаете своей привычкой материализовываться из ниоткуда. Ты вообще можешь хоть как-нибудь обозначать своё присутствие? Покашлять, дверью хлопнуть, не знаю... Нормальные люди обычно так делают. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз. Совершенно спокойно. Он видел полотенце, влажные волосы, капли воды, медленно стекающие по плечам. Но на лице у него ничего не изменилось. — Вообще-то это моя комната… Я фыркнула: — Вообще-то я здесь временно живу. И, между прочим, исключительно по твоей инициативе. Так что, будь добр, не жалуйся на последствия собственных решений. Кажется, уголок его губ едва заметно дрогнул или мне показалось. Он ничего не ответил, лишь спокойно спросил: — Как себя чувствуешь? — Нормально, — я пожала плечами. — Если не считать того, что минут тридцать назад я всерьёз испугалась, что у меня швы разойдутся от смеха. Но, к счастью, организм решил проявить ко мне хоть немного милосердия. — Я улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, потому что именно сейчас до меня дошло, что, кроме полотенца, на мне ничего нет. А одежды у меня по-прежнему не было... Замечательно! Я продолжала смотреть на него, пытаясь хоть что-нибудь прочитать по лицу. Хоть одну эмоцию. Хоть малейший намёк на то, что происходило у него в голове после вчерашнего разговора, но он снова был абсолютно закрыт. Настолько, что это почти раздражало. Нет, не почти. Раздражало! Я уже открыла рот, собираясь наконец спросить напрямую, что он решил, но Джаспер оказался быстрее. — Как ты смотришь на прогулку в лесу? Я удивлённо моргнула. Вот такого предложения я точно не ожидала. Несколько секунд молча смотрела на него, а потом нервно усмехнулась: — А я вообще вернусь с этой прогулки? Или снова открою глаза уже в теле младенца где-нибудь в другом штате? Просто хотелось бы заранее понимать уровень риска. На этот раз он действительно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Вернёшься, обещаю, — спокойно ответил вампир, выдержал небольшую паузу и не отрывая от меня взгляда, добавил, — Не хочу разговаривать здесь. В комнате снова стало тихо. — Хорошо, только... — я выразительно посмотрела сначала на полотенце, которым была обёрнута, а потом снова подняла взгляд на него. — Если ты не собираешься вести меня в лес именно в таком виде, то тебе придётся сначала где-то найти мне одежду. Потому что, как бы эффектно это ни выглядело со стороны, я всё-таки предпочитаю не гулять по лесу, почти голой. Джаспер не ответил сразу, он снова медленно обвел меня взглядом и едва заметно усмехнулся: — Лично меня такой вариант полностью устраивает. Более того, я даже не вижу ни одной объективной причины что-либо менять. Думаю, прогулка получилась бы весьма... приятной. Я фыркнула. Несмотря ни на что, я почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули. Он тоже это заметил. — Подожди здесь, — наконец сказал он. — Сейчас что-нибудь придумаю. Джаспер вышел из комнаты, оставив меня одну. Я ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло. Он флиртовал? После всего, что узнал? Через несколько минут дверь снова открылась. В руках у Джаспера лежала аккуратно сложенная стопка одежды. Он подошёл ближе и протянул её мне. — Думаю, это должно тебе подойти. Я машинально взяла вещи и тут же поняла, что они явно немужские. Светлый свитер, тёмные джинсы, футболка. Я вопросительно подняла бровь и произнесла с издевкой: — Только не говори, что это твоё. На этот раз он действительно улыбнулся. Улыбка получилась короткой, но совершенно настоящей. — Даже если бы я носил настолько маленький размер одежды, это стало бы далеко не самой странной темой для нашего разговора. — Тогда чьё? — я рассмеялась. — Розали. Я несколько секунд просто смотрела на него, потом на одежду, потом снова на него. — Подожди, ты хочешь сказать, что просто зашёл к Розали в комнату, открыл её шкаф, выбрал понравившиеся вещи и решил, что это абсолютно нормальная идея? — Именно это я и хочу сказать. — И ты... спросил разрешения? — Нет. — Он совершенно спокойно покачал головой. Я не выдержала и снова рассмеялась. — Джаспер, ты хоть понимаешь, что если она узнает, то убьёт тебя и меня в добавок? — Понимаю. — И тебя это совершенно не смущает? Мужчина пожал плечами. — Меня сейчас гораздо больше смущает перспектива продолжать разговаривать с тобой, пока ты стоишь передо мной только в одном полотенце. На фоне этого возможное недовольство Розали кажется вполне приемлемым риском. — Это сейчас был очень своеобразный способ сделать комплимент? — Нет. Это был очень своеобразный способ объяснить, почему я решил пожертвовать собственным спокойствием ради одежды для тебя. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Напряжение никуда не исчезло. Мы оба прекрасно понимали, что настоящий разговор ещё впереди, но впервые с того момента, как он ушёл вчера из дома, между нами снова появилось что-то привычное. То самое ощущение, что, несмотря ни на что, мы всё ещё можем заставить друг друга улыбнуться. Я первой отвела взгляд и крепче прижала одежду к груди. — Всё, теперь, пожалуйста, выйди. Мне нужно переодеться и желательно сделать это до того, как Розали обнаружит пропажу своих вещей и начнёт расследование. — Не переживай. Если она спросит, я возьму всю вину на себя. Я усмехнулась: — Какая самоотверженность. — Это называется стратегия выживания. Джаспер вышел из комнаты и, перед тем как закрылась дверь, я услышала «Жду тебя внизу». *** Мы долго шли молча. Лес вокруг жил своей жизнью. Где-то высоко над головой мерно шумели верхушки сосен, ветер лениво перекатывался между ветвями, пахло мокрой землёй, мхом и дождём прошедшим ночью. Совсем рядом стрекотала какая-то птица, где-то вдалеке треснула ветка, но все эти звуки будто существовали в другой реальности. Между нами висело молчание, оно давило на плечи, заставляло каждый следующий шаг казаться тяжелее предыдущего. Мне казалось, если сейчас кто-нибудь из нас заговорит, назад дороги уже не будет. В какой-то момент Джаспер резко остановился. Я машинально сделала ещё один шаг и тоже замерла в нескольких шагах позади него. Он стоял ко мне спиной, опустив голову. Обе руки были глубоко спрятаны в карманы куртки, плечи напряжены так сильно, что ткань на спине натянулась почти до предела. Несколько долгих секунд он ничего не говорил. Только стоял, словно собираясь с силами. Потом очень медленно выдохнул. Так тяжело, будто этот воздух он удерживал внутри себя последние сутки. — Знаешь... — наконец произнёс он настолько тихо, что ветер едва не унёс эти слова. — За это время я успел возненавидеть тебя. Я даже не моргнула. Слова ударили сильно, где-то под рёбрами неприятно кольнуло, но я не перебила его. — Потом успел возненавидеть себя. Потом несколько часов пытался убедить себя, что вообще ничего не чувствую. Получилось отвратительно. — Он коротко усмехнулся, — Честно говоря... я вообще не помню, когда в последний раз настолько не понимал самого себя. Он медленно повернулся, и я увидела его лицо. Взгляд был тяжёлым, будто за одну ночь он прожил несколько лет. — Я был зол на тебя, Роксана, — голос Джаспера стал громче — По-настоящему зол. Настолько, что первые несколько часов вообще не хотел тебя видеть. Мне казалось... Нет, я был абсолютно уверен, что ты лишила меня права выбора. Я невольно нахмурилась, но он сразу поднял ладонь, останавливая меня. — Нет. Не перебивай, пожалуйста. Я медленно кивнула. Он сделал несколько шагов вперёд. — Всё это время, пока мы разговаривали... Пока узнавали друг друга, пока между нами вообще происходило всё то, что происходило, ты уже знала, что именно я являюсь ключом к твоему проклятию. Ты уже знала, что однажды тебе, возможно, придётся сделать выбор между собственной жизнью и… моей. А я не знал ничего. Вообще ничего. Понимаешь ЧТО убивало меня больше всего? Не само проклятие, не то, что я оказался во всём этом замешан. Нет, меня убивало другое. Я думал, что между нами нет тайн. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Не потому, что люди обязаны рассказывать друг другу абсолютно всё. Это чушь, у каждого есть прошлое. Есть вещи, которые невозможно произнести вслух. Есть воспоминания, которые проще похоронить, чем снова переживать. Я это понимаю лучше многих. Но это... Это было не прошлое, Роксана. Это касалось нас. Нас двоих. Нашего настоящего. Нашего будущего. И я всё спрашивал себя... почему? Почему ты не сказала? Почему не пришла сразу? Почему решила, что должна нести это одна? Почему вообще позволила всему зайти настолько далеко? — Он замолчал всего на секунду. — А потом... Сегодня утром до меня наконец дошло. Я вопросительно посмотрела на него: — Потому что я поступил бы точно так же. Если бы наши роли поменялись. Если бы именно я однажды узнал, что женщина, в которую я начинаю влюбляться, возможно, должна умереть из-за меня... Если бы узнал, что существует хотя бы один шанс всё исправить... Я бы тоже ничего тебе не сказал. Сначала проверил бы всё, что можно проверить, собрал информацию, нашёл десятки подтверждений. Потом ещё сотню раз усомнился бы в них, искал другой выход, любую лазейку, наблюдал. Потому что именно так поступают взрослые люди. Они не ломают чужую жизнь за одну ночь. Они сначала убеждаются, что другого выхода действительно нет. Я почувствовала, как внутри что-то медленно отпускает. Но он ещё не закончил и, кажется, самое тяжёлое было впереди. Он сделал ещё один шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра. — Но знаешь, что оказалось самым страшным? Пока я злился на тебя, я понял, что всё это время был совершенно слепым. Я эмпат, Роксана. Вампир, который больше века считал, что умеет чувствовать людей лучше, чем они сами чувствуют себя. Я всю жизнь наблюдал за чужими эмоциями, успокаивал армии, управлял паникой. Разбирал людей буквально по кускам. И знаешь, что оказалось? Я не заметил самого главного. Ни черта я не заметил. — Голос сорвался. — Ты каждый день жила с мыслью, что однажды тебе придётся сделать выбор. Каждый. Чёртов. День. Ты смотрела мне в глаза, смеялась, спорила со мной. Целовала меня. Строила какие-то планы прекрасно понимая, что будущего, о котором мы говорим, может вообще никогда не быть. И всё это время ты носила это одна. А я, как полный идиот, радовался тому, что впервые за сотню лет рядом появился человек, рядом с которым мне спокойно. Понимаешь, насколько это жестоко? Я медленно сократила расстояние между нами ещё на один шаг. — Нет. Он нахмурился. — Нет, Джаспер, это не жестоко. Это просто жизнь. Ты не мог заметить то, что я намеренно скрывала. Я этому училась почти всю жизнь. Я не умею просить помощи, не умею говорить, что мне страшно, не умею признавать, что мне больно. Для меня показать слабость — всё равно что подписать себе смертный приговор. Если бы ты действительно увидел всё это, тогда я бы испугалась по-настоящему. Потому что тогда это означало бы, что рядом со мной появился человек, которого я не могу обмануть. Он недолго помолчал, обдумывая что-то, а потом спросил: — Тогда ответь мне на вопрос: если ты действительно думала, что однажды тебе придётся либо убить меня... Либо навсегда остаться с этим проклятием... Если ты каждый день носила в голове обе эти возможности... Зачем? Зачем вообще позволила мне подойти так близко? Зачем позволила себе влюбиться в меня, если заранее считала, что у этой истории может не быть счастливого конца? Зачем, Роксана? Потому что именно этого я до сих пор не могу понять. Я невольно опустила взгляд на землю. Несколько секунд просто молчала, пытаясь подобрать слова. Привычная способность спрятаться за шуткой сейчас не работала. Да и не хотелось. — Потому что я оказалась слабее, чем думала. Да, звучит странно, особенно из моих уст, но это правда. Я столько лет убеждала себя, что умею никого не подпускать. Что, если потребуется, развернусь и уйду. Что никогда больше не позволю человеку стать настолько важным, чтобы от него зависело моё счастье. Я ведь действительно в это верила. Пока не встретила тебя, — я подняла на него глаза. — Сначала всё было просто. Ты был… интересным, потом раздражающим, потом заботливым. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что ищу тебя взглядом, что хочу рассказать тебе какую-нибудь ерунду первой, что начинаю представлять своё будущее... И ты почему-то постоянно оказываешься в этих мыслях. И сильнее всего меня тогда испугало то, что я больше не могла это остановить. Голос предательски дрогнул. — Я пыталась, Джаспер, клянусь, пыталась. Я сотню раз говорила себе, что нельзя. Что это закончится плохо. Что однажды придётся выбирать. Что нужно отойти сейчас, пока ещё не поздно. Но каждый раз происходило что-нибудь совершенно обычное. Ты улыбался, спорил со мной, бесил меня и всё. Каждый раз я снова проигрывала. Он тяжело вдохнул. — Ты должна была сказать. — Должна. — Сразу. — Да. — Не через неделю. Не через месяц. Не тогда, когда было бы уже поздно. — Да! Последнее слово прозвучало громче, чем я собиралась. Мы оба замолчали. Он резко отвернулся и провёл рукой по лицу. — Знаешь, сколько раз я ненавидела себя за то, что влюбилась? — Я сорвалась на крик. — Знаешь, сколько ночей не спала, пытаясь придумать хоть один способ всё исправить? Ты думаешь, я наслаждалась этим? Думаешь, мне нравилось просыпаться каждое утро с мыслью, что однажды мне, возможно, придётся смотреть тебе в глаза и понимать, что либо умру я... либо ты? Я боялась не смерти, Джаспер! Я боялась того дня, когда мне придётся причинить боль человеку, которого люблю больше собственной жизни! Он смотрел на меня так, словно видел впервые. — Вот именно этого я и ждал. Я непонимающе нахмурилась. — Правды. — Он медленно подошёл ещё ближе. — Не идеальных ответов. Не правильных слов. Не попыток защитить меня или себя. Просто правды. Потому что я тоже виноват. Я удивлённо посмотрела на него. — Я всё время говорю только о том, что ты скрывала, но ведь я тоже скрывал. Не проклятие, другое. Свои мысли, свои страхи, своё прошлое. То, насколько быстро ты стала для меня важной, насколько меня самого это пугало. Я привык всё контролировать, быть тем, кто держит ситуацию в руках. А рядом с тобой я впервые за очень долгое время перестал понимать, что вообще происходит. Я кивнула, потому что спорить было бессмысленно — это правда. — Я не знаю, что будет дальше. Он протянул мне раскрытую ладонь. Я молчала. — Не знаю, существует ли вообще способ снять это проклятие без моей смерти. Не знаю, чем всё закончится. Не знаю, сможем ли мы пройти через это. Но одну вещь я знаю точно. Он дождался, пока я вложу свою ладонь в его. И только тогда продолжил: — Если мы вообще хотим иметь хоть какой-то шанс, мы должны перестать быть двумя людьми, которые всё решают в одиночку. Больше никаких тайн. — Никаких. — Никаких «я сама разберусь». И никаких «сначала всё выясню, а потом расскажу». Я невольно усмехнулась: — Это относится к нам обоим. На его лице появилась усталая, почти измученная улыбка. — Да, к нам обоим. Я медленно выдохнула, словно вместе с этим воздухом из меня наконец уходило напряжение последних дней. — Давай попробуем ещё раз. Он вопросительно посмотрел на меня. — Не сделать вид, что ничего не произошло, не забыть этот разговор, не вычеркнуть его, а именно начать заново. Уже зная всю правду. Без секретов, без недомолвок, без попыток в одиночку спасти другого ценой самого себя. — Договорились, — он сделал последний шаг, окончательно сокращая расстояние между нами. И впервые за долгое время мне показалось, что между нами больше нет той стены, которую мы оба так старательно строили. Не потому, что исчезли проблемы или проклятие, а потому, что мы наконец перестали прятаться друг от друга. Иногда именно это оказывается самым трудным выбором. И самым важным. *** — Я хочу тебе кое-что показать, —в голосе Джаспера послышались знакомые насмешливые нотки. Он внимательно смотрел на меня, словно заранее ожидая моей реакции, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — Но есть одна небольшая проблема. До этого места тебе самой сейчас не добраться, поэтому мне придётся тебя донести. Вопрос только в том... выдержишь ли ты подобное унижение? Или потом будешь припоминать мне этот удар по собственной ведьмовской гордости? Я картинно закатила глаза и театрально вздохнула. — Если честно, перспектива быть транспортированной на руках вампира звучит крайне унизительно для моей репутации независимой и очень грозной ведьмы. Мне совершенно не хотелось бы соглашаться... — я выдержала небольшую паузу, прищурившись и внимательно посмотрев на него, — ...но, к сожалению, моё чёртово любопытство сейчас буквально разрывает меня изнутри. Поэтому считай, что ты бессовестно пользуешься моей главной слабостью. Он рассмеялся. Не натянуто, не через силу, а так, как смеялся раньше. Этот смех был настолько привычным, что внутри у меня всё потеплело. — Ведьму победило любопытство. — Не любопытство, а исключительно обстоятельства , — возмущённо поправила я. — Потом обязательно всем расскажу, что меня похитили против воли. — Конечно, — совершенно серьёзно кивнул он. — Только свидетелей у этого преступления почему-то не оказалось. Я только фыркнула. В следующее мгновение он поднял меня на руки. Я машинально обвила руками его шею и почувствовала, как он чуть крепче прижал меня к себе и наклонился совсем близко. — Тогда держись крепче. Тёплое дыхание коснулось моего уха, отчего по коже моментально пробежали мурашки. Уже через секунду мир вокруг превратился в размытое пятно. Джаспер сорвался с места настолько резко, что ветер ударил мне в лицо. Деревья, кусты, огромные валуны — всё проносилось мимо с такой скоростью, что человеческий глаз давно перестал бы различать отдельные силуэты. Я поймала себя на мысли как же, чёрт возьми, спокойно. Я чувствовала мерный ритм его движений, ощущала, как он инстинктивно придерживает меня чуть крепче каждый раз, когда перепрыгивает очередное поваленное дерево или огромный валун. Мне неожиданно понравился такой способ передвижения. — Только не привыкай, — вдруг произнёс он, а я рассмеялась. — Проклятье... Хватит читать меня — выплюнула я. Через несколько минут мой «транспорт» начал замедляться. Постепенно ветер стих, шаги стали размеренными и наконец он совсем остановился. Очень осторожно поставил меня на землю, но отпускать сразу не стал. Лишь развернул за плечи спиной к себе. — Смотри. Передо мной раскинулась небольшая лесная поляна, идеально круглая, будто когда-то сама природа решила оставить здесь кусочек открытого неба. Высокие сосны плотной стеной окружали её со всех сторон, отсекая внешний мир. Сквозь густые кроны пробивались лучи солнца, рассыпаясь по траве золотистыми пятнами. Где-то неподалёку тихо журчал ручей, воздух пах хвоей. Здесь было удивительно тихо. Посреди поляны стоял небольшой современный дом. Не особняк, а именно домик. Одноэтажный, с высоким тёмно-серым фасадом и большими панорамными окнами, в которых отражался лес. Стены были отделаны тёплым деревом, а каменный фундамент создавал ощущение надёжности. Широкая открытая терраса опоясывала почти весь фасад, на ней стояли два кресла, небольшой деревянный столик и качели, подвешенные под навесом. Всё выглядело удивительно простым, но продуманным до мелочей. Ни одного лишнего элемента, ни показной роскоши. Только спокойствие. Я рассматривала каждую деталь, пытаясь понять, зачем мы вообще сюда пришли. И только потом мой взгляд скользнул чуть левее. Возле дома, под большим раскидистым деревом, стояла моя машина. Моя малышка. Конечно я была безумно рада видеть её целой, после всего произошедшего мысль о том, что, хотя бы она уцелела, согрела меня. Но радость почти мгновенно уступила место недоумению: почему она здесь? Я медленно перевела взгляд с машины на дом, потом снова на машину, словно надеялась, что за эти несколько секунд всё само собой станет понятнее. Не стало. — Эм... — протянула я, даже не пытаясь скрыть напряжение, которое мгновенно разлилось по всему телу. Медленно повернувшись к Джасперу, я внимательно посмотрела ему в глаза. — Может быть, ты всё-таки объяснишь мне, где именно мы сейчас находимся, чей это дом и, что ещё важнее, каким образом здесь оказалась моя машина? — я в целом уже понимала, но хотела услышать это от него. Джаспер спокойно выдержал мой взгляд. Ни капли раздражения, ни тени улыбки, только привычное для него самообладание. — Это мой дом, Роксана, — наконец произнёс он ровным голосом. — Настоящий мой дом. Не тот, в котором живут Каллены. Сюда я приезжаю тогда, когда мне необходимо остаться одному. Когда хочется тишины. Когда нужно привести мысли в порядок или просто исчезнуть для всего мира хотя бы на несколько дней. О существовании этого места знают единицы, и никто не приезжает сюда без моего разрешения. А что касается твоей машины... Она здесь потому, что после всего случившегося жить тебе сейчас, откровенно говоря, негде. Дом сгорел. У нас ты всё равно не останешься... Я машинально перебила его: — Эсме рассказала? — Нет, Роксана, — Джаспер тяжело выдохнул и устало покачал головой, — Эсме мне ничего не рассказывала. Просто, — он усмехнулся, — может, ты уже наконец смиришься с тем, что за это время я всё-таки успел узнать тебя? Да, во многих вещах ты до сих пор остаёшься для меня загадкой. Иногда мне кажется, что в твоей голове существует ещё десяток потайных комнат, ключи от которых ты сама давно потеряла. Но когда речь заходит о совершенно бытовых вещах, о том, как ты мыслишь, как принимаешь решения, что для тебя нормально, а что категорически невозможно... Здесь я тебя уже действительно хорошо знаю. Я прекрасно понимал, что предложение Эсме ты никогда не примешь. Наверное, в любой другой ситуации я бы обязательно улыбнулась. Потому что, чёрт возьми, это было приятно. Он действительно понял меня. Не потому, что я ему что-то объяснила, а потому, что просто наблюдал, запоминал, делал выводы. Но сейчас меня продолжало царапать совсем другое. Слишком много вопросов. — Тогда... — медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже начинала подниматься тревога. — Если ты всё это понимаешь, то что мы вообще здесь делаем? Он посмотрел на дом, потом снова на меня. — Живи здесь. Столько, сколько потребуется. Пока окончательно не восстановишься. Пока не решишь, что хочешь делать дальше. Здесь безопасно, тебя никто не побеспокоит, есть всё необходимое. — Ты предлагаешь... — начала я, и собственный голос неожиданно прозвучал настолько испуганно, что я сама внутренне вздрогнула. Нет. Нет-нет-нет. Только не это! Жить вместе? Так быстро? После всего, что между нами произошло? Я любила его. Но любовь и совместная жизнь совершенно разные вещи. Я ещё сама толком не успела осознать, что мы вообще теперь друг для друга значим, а он уже... В груди стремительно поднималась самая настоящая паника. Наверное, всё это слишком отчётливо отразилось у меня на лице, потому что Джаспер рассмеялся. Он сделал ко мне шаг и, осторожно убрав с моего лица выбившуюся прядь волос, покачал головой. — Ведьма, успокойся. Я не предлагаю тебе жить вместе. Пока... Я предлагаю тебе сделать это место своим временным домом. Просто местом, где ты сможешь спокойно восстановиться, не думая о том, где спать, где хранить вещи и как объяснять соседям, почему твой прошлый дом сгорел. Я шумно выдохнула и даже закрыла глаза на секунду. — Господи... Я уже успела представить совершенно другой разговор... Он рассмеялся: — Знаю. По твоему лицу было очень заметно. — Не смейся. Это вообще-то серьёзная тема, — я ткнула его пальцем в грудь. — Именно поэтому я и смеюсь, — совершенно спокойно ответил он. — Судя по выражению лица, ты уже мысленно успела расписать нашу совместную жизнь лет на пять вперёд, испугаться, поссориться со мной, собрать вещи и снова куда-нибудь сбежать. — Ничего подобного! — я раздражённо фыркнула. — Конечно. — Джаспер несколько секунд смотрел на меня, а потом наклонился и прошептал мне на ухо, — Но запомни эту мысль. — Какую именно? — непонимающе нахмурилась я. — Ту самую, которая так тебя сейчас испугала. На несколько секунд время будто остановилось. Он не улыбался, не шутил, не заигрывал. Он говорил абсолютно серьёзно. — Не сейчас, Роксана, —  продолжил он. — Не завтра и не через месяц. Я никуда тебя не тороплю, не собираюсь принимать такое решение за нас обоих. Но однажды, когда ты сама будешь к этому готова, когда перестанешь ждать подвох в каждом хорошем событии своей жизни, когда перестанешь бояться, что счастье обязательно закончится... Вот тогда мы снова вернёмся к этой теме. Потому что я уже знаю, чего хочу. Я ещё несколько секунд молчала, рассматривая небольшой домик перед собой. Он был совсем не похож на то место, которое я ожидала увидеть. Почему-то мне казалось, что убежище Джаспера должно быть суровым, холодным, почти пустым, напоминающим военный лагерь, только с крышей. Но этот дом выглядел совершенно иначе. Я ухмыльнулась своим мыслям, Ну да, Ро, мыслить стереотипами! Можешь, умеешь, практикуешь! — Ну что? — спросил Джаспер, проследив за моим взглядом и вырывая меня из стереотипных дум. — Может быть, всё-таки зайдёшь внутрь? Или ты собираешься провести ближайшие несколько часов, изучая фасад? Я снова посмотрела на него. — Просто пытаюсь понять одну вещь. — Какую? — Почему он совсем не похож на тебя? Он удивлённо поднял бровь. — Это оскорбление? — Пока нет. Пока это скорее наблюдение. Я ожидала увидеть что-то мрачное, холодное, почти без мебели. А вместо этого передо мной какой-то уютный домик, в котором по вечерам хочется пить чай под пледом. Он негромко рассмеялся и покачал головой. — Пойдём! Он первым поднялся на крыльцо, открыл дверь и, сделав шаг в сторону, пропустил меня вперёд. Я вошла внутрь и почти сразу остановилась. Дом оказался совсем небольшим, но удивительно уютным. Здесь не было ничего лишнего, но и пустым его назвать было невозможно. Прямо напротив входа располагалась небольшая гостиная, у дальней стены массивный каменный камин, перед ним светлый ковёр. Большой диван и старое кресло, которое выглядело настолько удобным, что мне сразу захотелось в него сесть. На каминной полке стояли несколько книг, старые фотографии в деревянных рамках и маленькие фигурки, вырезанные из дерева. Никакой роскоши. Никакой показной красоты. Всё было простым. Справа от входа кухня. Совсем маленькая. Несколько деревянных шкафчиков, широкая столешница, плита, холодильник и круглый стол у окна. Складывалось ощущение, что здесь действительно иногда готовили. Мы прошли дальше по небольшому коридору. — Здесь ванная. Он открыл дверь. Комната оказалась такой же простой, как и всё остальное. Светлая плитка, большая ванна, деревянная тумба с раковиной, зеркало почти во всю стену и аккуратно сложенные полотенца на открытых полках. — Никакого золотого унитаза? — хихикнула я. — Разочарована? — Немного. Я ожидала бОльшего от вампира, которому больше ста лет. Он только тихо хмыкнул. Следующая дверь вела в спальню. Я невольно остановилась на пороге. Большая кровать у окна, два прикроватных столика, высокий шкаф, комод и книжный стеллаж почти до самого потолка. На полу тёмный ковёр, а напротив кровати стояло широкое кресло с торшером. Больше ничего. Но именно здесь я почувствовала присутствие Джаспера сильнее всего. Каждая вещь находилась ровно там, где должна быть. Ни малейшего беспорядка, ни одной лишней детали. Всё словно отражало самого хозяина этого дома. Я медленно провела взглядом по комнате и произнесла: — Теперь понимаю. — Что именно? Я повернулась к нему. — Почему ты приезжаешь сюда один. Я ещё несколько секунд смотрела на него, пытаясь переварить всё. Голова была тяжёлой от эмоций. Казалось, за последние полчаса мы успели прожить ещё одну жизнь. — Ну, что ж... — я первой нарушила повисшую между нами тишину. На губах сама собой медленно появилась улыбка — Может быть... Закрепим наше новое начало? — я выразительно кивнула в сторону кровати, не сводя с него взгляда. — Разговоры — это, конечно, замечательно, но, по-моему, мы заслужили немного менее драматичное продолжение этого дня. Он посмотрел сначала на меня, потом на кровать, потом снова на меня и усмехнулся, качнув головой. — Ведьма, ты с рукой в гипсе и швами на животе решила, что самое разумное предложение в данной ситуации — это попытаться соблазнить меня? — Он сделал шаг ближе, остановившись почти вплотную. — Поверь, если бы всё зависело исключительно от моего желания, я бы уже давно перестал изображать из себя самого ответственного человека в этом доме. Но сейчас мне слишком нравится мысль о том, чтобы ты окончательно выздоровела, а не порвала себе швы через пять минут. — Господи! Какой же ты стал скучный. — Я театрально закатила глаза. — Нет. — Он улыбнулся. — Просто я думаю не только о себе. — Какая трагедия. — Представляешь? — Это ужасно несправедливо... — тихо произнесла я, положив здоровую ладонь ему на грудь. — Ты сутки меня игнорировал, накричал, мы полчаса выясняли отношения, потом ты привёз меня в свой дом, сказал, что однажды хочешь жить со мной, а потом решил резко стать самым благоразумным мужчиной на планете? — Именно так. — Джаспер рассмеялся. — Ненавижу благоразумных мужчин. — Врёшь. — Вру. Он накрыл своей ладонью мою руку, лежавшую у него на груди. — Мне приятно это слышать, но ты просто не представляешь, каких усилий мне сейчас стоит сохранять хоть какое-то подобие самообладания. Я довольно улыбнулась. — Вот теперь узнаю прежнего Джаспера. — Не провоцируй меня. — А если хочу? — Особенно если хочешь. Я медленно поднялась на носки и между нами оставалось всего несколько сантиметров. — Что ты сделаешь? Я видела, как напряглась его челюсть, как он с трудом удерживает взгляд на моих глазах, а не опускает его ниже. И это нравилось мне гораздо сильнее, чем если бы он сразу поддался. — Ну? — почти шёпотом спросила я. — Будешь и дальше изображать святого? — Даже не пытайся. Я осторожно провела кончиками пальцев по воротнику его рубашки, медленно поправляя ткань, как будто случайно задевая кожу его шеи. — Ведьма... — В его голосе появилось предупреждение. Вампир медленно поднял руку и очень бережно коснулся моей щеки, будто до сих пор боялся причинить мне боль. Его пальцы скользнули вдоль линии подбородка, остановились у шеи. Я улыбнулась так широко, что сама почувствовала, как начинают болеть щёки. Он наклонился ко мне. Поцелуй не был отчаянным, не был болезненным, как после ссоры, не был попыткой что-то доказать. Он был спокойным, медленным, таким, будто мы действительно оставили всё произошедшее за дверью этого маленького дома. Я почувствовала, как его ладонь осторожно легла мне на талию, но почти сразу сместилась выше, не позволяя случайно задеть перевязанный живот. Даже сейчас, даже целуя меня, он продолжал думать о том, чтобы мне не было больно. Когда мы нехотя отстранились друг от друга, наши лбы ещё несколько секунд соприкасались. — Это максимум, который ты сегодня от меня получишь, —  произнёс он, улыбаясь. Я недовольно прищурилась. — Ты серьёзно собираешься оставить меня вот так? — Именно. — Это жестоко. — Нет, это забота. Я тяжело вздохнула с самым несчастным видом, на который только была способна. — Хорошо... Официально заявляю, что буду считать это моральным долгом. Как только снимут гипс и заживут швы, тебе придётся компенсировать мне сегодняшнее разочарование. — Договорились. Он рассмеялся уже совершенно открыто, наклонился и коротко коснулся губами моего лба не переставая улыбаться, тихо добавил: — Впервые за очень долгое время мне нравится думать о будущем. Особенно если в нём есть ты.