Глава 6. Хогвартс

***

      Малфой первым отстраняется, он встаёт и начинает одеваться. Будто её здесь нет. Гермиона завидует его спокойствию и собранности. Короткое движение палочки, и на его коже вспыхивает лёгкое серебристое свечение очищающих чар. Он даже не смотрит на неё, просто делает это так, будто переворачивает страницу. Закрывает главу книги, которая совершенно не понравилась. Гермиона замирает. К её горлу подступает тошнота от осознания произошедшего. Она остро чувствует, как мокро и липко между бёдрами. Подтягивает одеяло до самого подбородка, словно ткань способна стереть произошедшее. Сердце всё ещё колотится слишком быстро. В ушах стоит гул. Это был её первый раз. С врагом. С Драко чёртовым Малфоем. Который сейчас спокойно застёгивает рубашку. Пуговица за пуговицей. Ни спешки, ни смущения. Словно они только что обсудили расписание занятий, а не… Он надевает пиджак — движение выверенное, аристократичное. Потом запускает руку в нагрудный карман и достаёт белый платок с вышитыми инициалами. Протягивает ей, не торопясь встретиться взглядами. Гермиона смотрит на платок, мозг отказывается соображать. Нелепая мысль о том, что это какая-то чистокровная традиция, заставляет дать себе мысленную оплеуху. Она затравленно поднимает глаза на него. — Что?… — голос звучит хрипло. Малфой едва заметно цокает и наконец впервые смотрит прямо в глаза. — Я не могу применить к тебе очищающие чары, пока Уизли не подтвердит, что проклятие снято. Она не двигается, всё ещё не понимает. — Тебе нужно привести себя в порядок. — Он красноречиво опускает взгляд на одеяло, которым она укрыта. Смысл доходит с задержкой. Кровь приливает к щекам так резко, что кажется — она сейчас самовоспламенится. Гермиона выхватывает платок из его протянутой руки, а Малфой отворачивается и отходит. Стоит спиной к ней. Она суетится, натягивая джемпер, двигается неловко, и совершенно не понимает куда теперь деть этот чёртов платок? На котором следы их совместных жидкостей и немного крови. Ну, не Малфою же отдать, в самом деле? Она уже оделась и теперь старается не думать о том, что ещё несколько минут назад его руки, и не только руки… были… Нет. Не думать. Ни о чём не думать. Платок сминается в пальцах. Инициалы «Д.М.» смотрят на неё насмешливо. В носу начинает щипать, а глаза печёт. Гермиона делает глубокий вдох носом, пытаясь втянуть выступившие слёзы. Кажется, получается. — Я готова. Даже не обернувшись, Малфой стремительно покидает комнату, и она слышит, как он зовёт Билла. У Гермионы волосы становятся дыбом, а к лицу приливает жар, когда она слышит гомон голосов и топот по лестнице. В спальню врываются Рон и Гарри, оба взвинченные до предела. Они оглядывают её, видимо в поисках подтверждения, что Гермиона цела, но от этого становится только хуже. Билл влетает в комнату следом и рявкает на обоих, чтобы они выметались. Мееерлин, как же она ему за это благодарна. Рон спрашивает возмущённо: — Почему её вены до сих пор чёрные?! Этот ублюдок… Гермиона не слышит окончания тирады, потому что Билл захлопывает дверь. Он удивлённо вздёргивает брови, когда осознаёт, что на комнату наложено муффлиато, но ему хватает такта промолчать. Подходит к Гермионе и накладывает на неё дюжину каких-то чар. Она даже не пытается понять каких именно. Ей всё равно. Тело начинает потряхивать, будто у неё приступ эпилепсии, не иначе. Билл с тревогой смотрит на неё несколько секунд, обрушивая ещё с десяток диагностических чар. Затем он отступает на шаг и наклоняется, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Всё получилось. Тебя трясёт, потому что перенервничала. Сейчас я позову Флёр, она принесёт всё необходимое и проводит тебя в душ. Хорошо? Гермиона ковыряет кутикулу и смотрит в пол. Она не может заставить себя выдавить хоть что-то. Кусает губы, чтобы не разрыдаться от унижения.

***

      Флёр появляется в комнате бесшумно, её магия мягко обволакивает и успокаивает. Чистое постельное бельё плавно поднимается в воздух и ложится на кровать аккуратной стопкой. На тумбочку опускается маленький флакон с бледно-голубым зельем. — Что это? — тихо спрашивает Гермиона, она встаёт, не зная, куда деть руки и взгляд. — П’ротивозачаточное зелье, — мягко отвечает Флёр. — Обычно его п’ринимают за’ранее… до. Но я несколько раз забывала и пила после. Как видишь, детей у нас с Биллом пока нет. — Она чуть улыбается, стараясь разрядить обстановку. — Мы не дали его тебе ’раньше, потому что не знали, как от’реаги’рует п’роклятие. Гермиона молча откупоривает пузырёк и выпивает зелье залпом. Вкус горчит и оставляет металлический осадок на языке, она морщится. — Я не думаю, что забеременею, Флёр, но спасибо. Та нахмуривается. — Почему ты так думаешь? Гермиона вздыхает и старается смотреть куда угодно, чтобы не разрыдаться от жалости к себе. — Я несколько месяцев жила в лесу. Недоедала. У меня уже давно нет цикла. На лице Флёр появляется искреннее сочувствие, как она и предполагала. — О, моя до’рогая… Мне так жаль. Не пе’реживай. Сейчас ты хо’рошо питаешься. В пе’рвый же день я дала тебе ’рябиновый отва’р. Всё восстановится. Гермиона кивает, ей хочется поверить. Флёр протягивает стопку чистой одежды. — Иди в душ. Тебе станет легче.

***

      Когда Гермиона возвращается в комнату, волосы влажные, кожа всё ещё горячая от воды, Флёр уже нет. Зато есть Рон и Гарри. Рон сидит в кресле, сжав кулаки на подлокотниках. Гарри стоит у окна, опершись на подоконник. Гермиона замирает. Ей неловко. Стыдно. Она снова чувствует себя грязной. Все знают, что произошло в этой комнате. Чем она тут занималась. Её движения нервные и дёрганые. Она натягивает рукава кофты до пальцев, садится на край кровати и тут же ловит тяжелый взгляд Рона, направленный не на неё, а на постель. Гарри взмахивает палочкой и к ней подплывает чашка с чаем. Она благодарно кивает и прячет взгляд в кружке, обхватывая её ладонями. — Как ты? — осторожно спрашивает Гарри. Она неопределённо пожимает плечами. Сделать глоток оказывается проще, чем ответить. Рон не выдерживает. — Он сделал тебе больно?! Гермиона давится чаем, закашливается, поэтому осторожно отставляет кружку на тумбочку, вытирает рот рукавом и смотрит на покрасневшего Рона. — Ты действительно хочешь поговорить об этом, Рональд? Он стыдливо опускает глаза. Гарри вмешивается быстро, и на удивление деликатно: — Ты говорила о сейфе Лестрейндж. Гермиона цепляется за эту тему как за спасательный круг. Она торопливо и сбивчиво рассказывает о своей догадке. О том, что Беллатриса слишком сильно испугалась, увидев меч. Когда пытала, она задавала один и тот же вопрос «что ещё вы взяли…». Вывод напрашивается сам собой... Она боялась за содержимое сейфа. Гермиона поджимает губы и в отвращении вытаскивает из тумбочки черный кудрявый волос, который остался на её кофте после пыток. Это безопаснее, чем говорить о чувствах. Гарри слушает внимательно, не спорит, только хмурится. Вообще, после Мэнора, она замечает, что в нём что-то изменилось. Она больше не видит в нём сломленного и напуганного мальчика. Нет. Перед ней мужчина. Мужчина, который берёт на себя ответственность. Который готов вести за собой. За которым пойдут не умирать, а побеждать. В его руках она замечает палочку, которая меньше часа назад была у Малфоя. Мысли спотыкаются. Её прошибает осознание, что Гарри — не единственный, кто изменился. Малфой. Он тоже больше не похож на себя прежнего. Наверное, все они больше не дети. Она понимает, что выпала из разговора, когда слышит голос Гарри: — Значит, нам нужно поговорить с Крюкохватом.

***

      Как говорится — сказано — сделано. Сегодня настаёт тот самый день. План продуман досконально, но у Гермионы предчувствие, что как и всегда — это не поможет. Но на этот раз она готова к тому, что всё может пойти не так. Оборотное зелье действует быстро. Кости ломит, кожа словно растягивается, а волосы темнеют и тяжелеют, скручиваясь ещё сильнее. Они превращаются в знакомые безумные локоны. Когда боль отступает, из зеркала на неё смотрит Беллатриса Лестрейндж. Гермиона сглатывает, встречаясь со своим кошмаром наяву. — Жуть, — выдыхает Рон. — Убедительно, — сухо замечает Гарри. Она поворачивает голову слишком резко и хищно. Чуть запрокидывает подбородок и пробует оскал. Делает шаг и наставляет палочку на Гарри. Получается… пугающе. В этот момент дверь в гостиную распахивается и на пороге появляется Малфой. Он делает шаг внутрь и замирает. Его взгляд медленно поднимается и встречается с глазами Беллатрисы. Рукой он хватается за косяк настолько сильно, что пальцы белеют. Цвет лица у него меняется так стремительно, что Гарри не выдерживает первым и почти оседает. — О, Мерлин… — выдыхает Рон, и через секунду оба уже складываются пополам от смеха. Малфой бледнеет, кажется, он сейчас сползет по стене. Мысль приходит к ней неожиданно — а что, если Лестрейндж пытала Малфоя, также как и её? Гермиона моргает. Нет. Не сейчас. Отмахивается от этой жуткой воображаемой картины. Потом не выдерживает и фыркает. Голос, правда, получается хриплым и чужим. Малфой переводит взгляд с «Беллатрисы» на хохочущих Поттера и Уизли. Щурится. И вдруг что-то в его лице меняется. — Грейнджер, — медленно произносит он. Рон сползает по стене, утирая слёзы от смеха. — Да ты обделался! Ты должен был видеть своё лицо, хорёк! Малфой закрывает глаза на секунду и глубоко вдыхает. — Это было не смешно. — Ещё как было, — вытирает слёзы Гарри. Гермиона, всё ещё в облике Беллатрисы, складывает руки на груди. — Я стараюсь вжиться в роль. Малфой окидывает её критическим взглядом. — Старайся меньше, — сухо отвечает он. — Она двигается иначе. Смех постепенно стихает. — Подбородок выше. — Он подходит ближе, обходя её по кругу. — Плечи расслаблены, но взгляд… всегда сверху вниз. Она не смотрит на людей, она их оценивает. Гермиона инстинктивно выпрямляется от его близости. — И не улыбайся так, — добавляет он. — Вообще не улыбайся, только усмешка. Когда с ней разговаривают, её верхняя губа дёргается от презрения. Малфой отходит на шаг и демонстрирует как именно. Рон фыркает. — Ты, похоже, хорошо её изучил. Малфой бросает на него короткий нечитаемый взгляд. — В моём доме было полезно наблюдать. Пауза повисает неловкая и тягучая. Тем временем Гермиона пробует снова — поворот головы, лёгкий наклон, медленная, холодная усмешка. Малфой задерживает взгляд на секунду дольше, чем нужно. — Лучше, — тихо говорит он. На этот раз никто не смеётся.

***

      Драко стоит у окна. Дом Уизли шумит, живёт, дышит, но его это не касается. Он чужой среди их тревог, планов и надежд. Без палочки и без прав, почти как сквиб. Спасибо, что хотя бы выделили комнату. Кормят. В Мэноре с заложниками обращались куда хуже. Снаружи хлопает дверь. Он не собирался смотреть. Но смотрит. По гравию к воротам идёт Беллатриса Лестрейндж. Чёрные локоны. Хищная походка. Подбородок чуть выше обычного. Плечи расслаблены. Он сжимает челюсть. Как же он ненавидит её. Рядом — рыжий с чужим лицом. Поттер — напряжённый, предельно сосредоточенный. И гоблин. Крюкохват... Они направляются в Гринготтс. Мысль складывается мгновенно. Внутри что-то холодно оседает. Что бы они ни задумали — если не получится, их ждёт смерть. Или хуже. Беллатриса — нет, Грейнджер — на секунду оборачивается. Не к дому. Просто сканирует пространство. Он автоматически отмечает детали. Подбородок выше обычного. Взгляд сверху вниз. Никакой улыбки. Она запомнила. Почему-то это кажется важным. Поттер накидывает мантию невидимку на себя и гоблина. Воздух на мгновение искажается... Они исчезают. Драко знает эту ткань. Он сам когда-то накрыл ею бессознательное тело Поттера в вагоне Хогвартс-экспресса. Воспоминание настолько далёкое, что кажется чужим. Тогда всё было проще. И глупее. Сейчас решается слишком многое. С ним никто не делился планами, но сложить два плюс два он способен. Грейнджер и Уизли исчезают в волне аппарации. Двор пустеет. Тишина возвращается слишком быстро, а Драко так и остаётся бесполлезно стоять у окна. От происходящего сейчас зависит исход войны. И он — впервые — стоит не по ту сторону. Он медленно выдыхает. — Не подведи, Грейнджер, — произносит почти беззвучно. И сам не уверен, к кому обращается. Он почему-то знает: если победа и случится, то благодаря ей. На Поттера и Уизли он бы не поставил ни кната.

***

      Поздно ночью во дворе раздаётся хлопок аппарации. За ним ещё один. Малфой не ложился спать. Он ждал. Ждал либо возвращения троицы, либо нашествия пожирателей. Голоса слишком громкие для такого часа. — Они в Хогвартсе! — Мерлин, весь замок на ушах! Драко замирает у двери своей комнаты. Хогвартс. Сердце делает неприятный рывок. Он выходит в коридор. Внизу, в гостиной, уже столпотворение. Билл быстро застёгивает куртку. Флёр собирает волосы в высокий хвост. Луна стоит чуть в стороне, зевает, будто её вытащили прямо из сна. В центре комнаты — близнецы Уизли, они замирают, увидев его. — Это… — начинает один. — …то, что я думаю? — подхватывает второй. — Малфой? В доме Уизли? — Мы что, пропустили семейное собрание «приюти своего пожирателя»? Драко скрещивает руки. — Очень остроумно. — Он разговаривает, — изумлённо замечает Фред. — И даже без шипения, — добавляет Джордж. Билл резко обрывает их. — Хватит. Он смотрит на Драко внимательно. — Что ты здесь делаешь? — Я всё слышал, — ровно отвечает Малфой. — Возьмите меня с собой. В комнате становится значительно тише. — Это исключено, — жёстко бросает Билл, шнуруя взмахом палочки ботинки. — Нам не нужен ещё один враг на поле боя. — У меня нет палочки, — спокойно отвечает Драко. — Если бы я хотел причинить вред, я бы давно попытался. Близнецы переглядываются. — Звучит почти разумно. — Подозрительно разумно. — добавляет второй. Драко делает шаг вперёд. — В Хогвартсе будут мои родители. Если они узнают, что я жив… — он на секунду запинается, но продолжает: — У вас станет на двух пожирателей меньше. Флёр поднимает брови. — Ты уве’рен? — Я знаю их, — сухо отвечает он. — Они не пойдут против меня. Не сейчас. Это не совсем правда. Но почти. Билл смотрит на него долго. Видимо, взвешивает. — И с какой стати мне тебе верить? Драко выдерживает взгляд. — Потому что, если Тёмный Лорд победит, я ему больше не нужен. Тишина сгущается, пока члены Ордена переглядываются между собой. Это уже не бравада. Это расчёт. Билл медленно выдыхает и строго смотрит на него. — Ты идёшь без палочки. Держишься рядом со мной. Один неверный шаг — и я тебя оглушу. Или убью. Понял? Драко с готовностью кивает. Близнецы обмениваются взглядами. — Это будет самая странная ночь в нашей жизни. — А у нас богатый опыт странных ночей. Флёр берёт Билла за руку. Луна улыбается Малфою так, будто всё это совершенно естественно. — Я думаю, это храбро, — говорит она спокойно. Драко не знает, что ответить. Через секунду двор снова взрывается хлопками аппарации.

***

      Выручай-комната. Горы хлама тянутся вверх, к невидимому потолку. Узкие проходы, шаткие башни из стульев, сундуков, полок. Драко идёт первым. Он знает это место как свои пять пальцев. За спиной — Крэбб и Гойл. Тяжёлые шаги, грубый шёпот. Он рад, что сумел увести их подальше от сражения. Они никому не причинят вреда в ближайшее время. — Поттер где-то здесь, — шипит Крэбб. — Разделимся, — предлагает Гойл. — Нет, — резко отвечает Драко. — Он только этого и ждёт. Он замечает движение впереди. Силуэты. Поттер. Грейнджер. Уизли. Сердце делает один тяжёлый удар. — Стой! — намеренно громко выкрикивает он. Заклинание сорвавшееся с палочки Крэбба врезается в груду шкафов рядом с Поттером, который успел отскочить. Драко резко поворачивается к однокурснику и бьет по руке. — Ты с ума сошёл? Здесь всё рухнет! — Нам нужен Поттер! — злобно орёт на него Крэбб. — Живым! — резко бросает Драко. — Или ты хочешь объяснять Тёмному Лорду, почему он мёртв? Это работает. Но всего на секунду. Зато Поттер успевает свернуть в узкий проход. Гойл рвётся следом. Драко нарочно задевает плечом шаткую стопку ящиков. Те валятся, перекрывая путь. — Осторожнее, идиоты! — огрызается он. — Хотите похоронить нас всех? Он поворачивает голову вбок, и видит замершую Грейнджер. Она смотрит на его друзей в ужасе. И у неё хватает благоразумия незаметно свалить в противоположном направлении. Крэбб теряет терпение. — Надоело! — Он взмахивает палочкой. — Файнд Файр! — Нет! — кричит Драко, выхватывает палочку, но слишком поздно. Огонь рождается мгновенно. Не обычный, а живой и звериный. Пламя моментально принимает форму чудовищ, пожирая всё на пути. — Ты идиот! — орёт Драко. — Ты не умеешь его контролировать! Паника в глазах Крэбба вызывает отчаяние. Драко быстро хватает Гойла за рукав. — Сюда! Они бегут. Жар обжигает спину. Пол под ногами начинает проваливаться. Они карабкаются вверх по грудам старого хлама. Драко оборачивается на долю секунды и видит, как друг его детства падает. Он сгорает заживо. Малфой цепенеет от ужаса происходящего. Огонь сожрал того, кто его породил. Пламя слишком близко. И вдруг… Поттер на метле. Грейнджер летит за Уизли. Поттер разворачивает метлу и вместо того чтобы исчезнуть — летит к ним. Безумец. — Садись! — кричит Поттер. Гойл тянется первым, Драко колеблется ровно секунду. Горячий ветер бьёт в лицо и он хватает протянутую руку.

***

      Лес пахнет гарью и сыростью. Тело Гарри Поттера лежит на земле, неподвижное и побеждённое. Губы Тёмного Лорда изгибаются в удовлетворённой улыбке. Нарцисса выходит вперёд. Её шаг размеренный, плечи расправлены, лицо спокойно. Внутри под щитами окклюменции всё сжато до боли. Она грациозно опускается на колени рядом с телом. Свет палочки освещает лицо ровесника её сына. Мальчик, который однажды уже выжил. Она наклоняется ниже и её щиты едва не падают, когда она чувствует пульс. — Он жив? — неслышно шепчет она. — Да, — отвечает Гарри так же тихо. — И добавляет едва различимо. — Драко в замке. Сердце делает сильный удар, но она удерживает щиты, теперь от каждого её действия зависит всё. Жив. В замке. Не в плену. Не мёртв. Она выпрямляется, медленно поднимая голову. Если скажет правду — война закончится здесь и сейчас. И её сын никогда не выйдет из замка. Она не смотрит на Тёмного Лорда слишком долго. Не отводит взгляд слишком быстро. — Он мёртв, — произносит Нарцисса Малфой спокойно. Ни дрожи. Ни паузы. Тишина в лесу сгущается. На лице Тёмного Лорда появляется холодное удовлетворение. Он отворачивается, теряя к ней всякий интерес. — Видите? — обращается он к приспешникам. — Гарри Поттер мёртв! Крики. Рёв. Шум. Нарцисса поднимается на ноги. Она не улыбается, не торжествует. Просто думает о том, что её сын жив. И этого достаточно.

***

      Замок полуразрушен. Камни осыпаются с потолка. Воздух густой от пыли и заклятий. — Драко! Он видит их. Отец — растрёпанный, без привычной холодной надменности. Мать — бледная, напряжённая, но стоящая прямо. — Драко, сюда! — снова зовёт отец. — Немедленно! В этом крике нет приказа, только отчаянная мольба. Нарцисса делает шаг вперёд и протягивает к нему руку. Он мог бы подойти. Мог бы встать рядом. Мог бы снова оказаться под их защитой — под знаменем, которое трещит по швам, но ещё не упало. Тёмный Лорд обнимает его. Ощущение, что обнимает сама смерть. Наверное, так и есть. В этот момент по двору проносится ещё один голос: — Поттер! Гарри Поттер бежит через разрушенный коридор, безоружный. Он оглядывается — слишком открыто, слишком уязвимо. Тёмный Лорд уже поднимает свою палочку, но промахивается. Секунда очень короткая. Драко видит, как мать понимает. Она видит, куда направлен его взгляд. В её пальцах — две палочки. Её собственная. И… Его палочка из боярышника, которую, она очевидно, забрала у Поттера. Драко замирает на эту решающую секунду, а пальцы Нарциссы крепче сжимают древко. И всё же... она не отдёргивает руку. — Драко, не надо… — шепчет Люциус. Но Драко уже выхватывает палочку из рук матери. На мгновение их пальцы соприкасаются. Он чувствует, как она дрожит. — Прости, — едва слышно. Он быстро разворачивается. — Поттер! — Тот оборачивается. Мгновенное недоумение сменяется ледяным спокойствием. Драко не объясняет. Он просто бросает палочку. Резко и точно. Та описывает дугу в воздухе — тонкая линия выбора между прошлым и тем, что будет дальше. Если оно у него будет. Поттер ловит её. Почти в тот же миг два заклинания сталкиваются в ослепительном взрыве света. Ударная волна сбивает Драко с ног. Он падает на камни, больно ударяясь плечом. Когда пыль оседает, он видит силуэт Поттера уже с палочкой в руке, уже отражающего атаку. Пожиратели безумно кричат. Кто-то смотрит на Драко с яростью. Кто-то — с неверием. Он медленно поднимается на ноги. Теперь пути назад нет. И впервые это не пугает. Через дым он встречается взглядом с Грейнджер. Ни благодарности. Ни слов. Только понимание. Спустя мгновение Нарцисса материализуется перед ним и успевает отразить какое-то проклятие. Её щит надёжно защищает их. Когда мать на мгновение оборачивается, чтобы убедиться, что он цел — в её глазах нет ни страха, ни упрёка. И этого достаточно.