Глава 17. Сёстры

***

      Двери большого зала наконец остались за углом. Все эти липкие взгляды больше не прикованы к нему. — Нам нужно место, где нас никто не увидит, — тихо произносит Пэнси. К этому моменту Драко уже шёл, не сбавляя шага. Не оглядывался. Просто по энерции двигался вперёд… будто уже точно знал маршрут. И он действительно знал. Лестница. Коридор. Пролёт. Ещё лестница. Шум Большого зала наконец остался позади. Туалет Плаксы Миртл встретил их привычной сыростью и отражениями в мутных зеркалах. Тео открыл рот, но не успел ничего сказать. — О, — протянул знакомый визгливый голос. — Это ты… — Из одной из кабинок выплыла Миртл, жемчужно-прозрачная, с томным выражением лица. — Дра-а-ако… Ты давно ко мне не заходил. Блейз и Тео переглянулись. Пэнси подозрительно прищурилась, а Драко остановился и медленно поднял взгляд. И — к их абсолютному шоку чуть наклонил голову. — С Днём всех влюблённых, Миртл. Тишина стала почти оглушительной. — Ч-что?… — призрак моргнула. — Ты сегодня… выглядишь особенно драматично. Он подмигнул ей и улыбнулся. Если бы у призраков было сердце, у Миртл оно бы остановилось. — Правда? — Несомненно. Она вспыхнула — буквально посветлела. — Мне… никто никогда… — она захихикала, прикрывая лицо прозрачными ладонями. — Ты такой внимательный… Я знала, что ты особенный… И, прежде чем кто-то успел хоть что-то добавить, она нырнула в унитаз с громким плеском, исчезнув в трубах. В помещении повисла оглушительная тишина. Тео первым нарушил её: — Это что вообще было? — Ты… дружишь с ней? — удивлённо спросил Блейз. Драко прошёл мимо, не отвечая и открыл кран, ледяная вода ударила в раковину. Он плеснул её себе в лицо. Ещё раз. И ещё. Пальцы вцепились в мрамор так, что побелели костяшки. Он выдохнул, в который раз окатил себя ледяной водой и теперь стоял, накрыв лицо руками. Если бы они видели его глаза сейчас — возможно, впервые бы испугались по-настоящему. Пэнси подошла и резко перекрыла воду, поджала губы и смотрела как капли стекают по его подбородку. — Что будем делать? — спросила она тихо. Драко издал глухой звук, почти стон. — Я пойду к Макгонагалл. Попрошу отпустить меня на день. — Он медленно опустил руки. Лицо снова стало маской. — Мне нужно поговорить с матерью. Я не верю, что она не знала. Блейз фыркнул, скрестив руки на груди. — Я просто не могу поверить… Судя по всему, знали все. Кроме нас. И кроме тебя. — Он качнул головой. — Я помню, ты ведь подошел сам, разговаривал с ней. Почему она не сказала? Мышца на щеке Драко дёрнулась. — Это уже не имеет значения. Пэнси хмыкнула, прищурившись и снова посмотрела на разъярённого Драко. — Но так я это не оставлю. Тео смотрел на него внимательнее обычного, явно обеспокоенный. — И что ты сделаешь? Драко поднял тяжелый и слишком спокойный взгляд. Ни у кого из присутствующих не было сомнений, что он поднял щиты окклюменции. Они слишком часто видели его таким начиная с пятого курса. — Для начала… поговорю с матерью. Тео задумчиво кивнул, избегая смотреть в глаза друга. Ему никогда не нравилось то, как легко Малфой жонглирует эмоциями, разобрать его мотивы или реальные чувства… Было той ещё задачкой. — А потом выясню, кто именно решил, что может распоряжаться моей жизнью без моего ведома. В его голосе не было ни единой эмоции. Только обещание.

***

      Горгульи уже опустились, освобождая проход к кабинету директора. Макгонагалл направлялась к лестнице быстрым, собранным шагом, мантия строго очерчивала силуэт, губы были поджаты — воскресенье не отменяло обязанностей. — Директор. Она остановилась, медленно оборачиваясь. — Вы что-то хотели, мистер Малфой? Он подошёл ближе. Она рассматривала его с любопытством. Спина прямая, лицо — безупречно нейтральное. Минерва знала его с одиннадцати, и точно могла сказать — он не в порядке сейчас. — Вы видели сегодняшний выпуск Пророка? Это не был вопрос по сути... Макгонагалл задержала на нём взгляд на долю секунды дольше, чем требовал формальный разговор. И в этой паузе он всё понял. Она видела... И ей его… жаль. — Что ж, — произнесла она осторожно. — Поздравляю вас, Драко. Или сочувствую… В зависимости от обстоятельств. Это неожиданная и весьма щекотливая ситуация. Насколько я понимаю, но… — Отпустите меня на один день, — перебил он. — Я должен поговорить с матерью. До сегодняшнего утра я ничего не знал. В её глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Мне очень жаль, мистер Малфой, — тихо сказала она. — Но я не могу отпускать вас дальше Хогсмида. Это распоряжение Министерства. Сегодня воскресенье… Если вы отправите письмо немедленно, ваша мать сможет аппарировать к границе деревни. Вы встретитесь абсолютно законно. Законно. Он сжал челюсть, вспомнив, что всё равно является преступником... — Понимаю. Шестерёнки в мозгу вращались, заставляя Драко генерировать варианты. — Могу ли я воспользоваться вашим камином? Это будет быстрее письма. Макгонагалл посмотрела на него поверх очков. — Камин вашего поместья находится под наблюдением Министерства. Если вы или ваша мать скажете… что-то кхм… это может повлечь нежелательные последствия. Она не угрожала, просто предупреждала. Драко кивнул, потому что такая вероятность действительно была, учитывая ситуацию и характеры их обоих. — Спасибо, директор. Он развернулся, собираясь уйти. Нельзя терять ни минуты. — Мистер Малфой. Остановился и обернулся. И вот оно, впервые за весь разговор Драко только сейчас увидел не директора, а женщину, которой небезразлично. Она колебалась. Чёрт возьми, она действительно колебалась. — Я могу отправить патронус вашей матери, — произнесла она тише обычного. — Полагаю, вы успеете добраться до Хогсмида за это время. Драко моргнул. Раз. Два. Это было… неожиданно. Он медленно выдохнул. — Благодарю вас, директор. Он сказал это настолько искренне, насколько позволяла ледяная стена, выстроенная в сознании. Макгонагалл посмотрела на него поверх очков, кивнула и подняла палочку. Серебряная кошка сорвалась с её древка и бесшумно исчезла в воздухе. Горгульи вновь задвигались за её спиной. — Не заставляйте меня жалеть о принятом решении, — сказала она уже привычным строгим тоном. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Я постараюсь, директор. Когда он вышел в коридор, шаг стал быстрее. Лицо — снова маска. Но внутри уже не просто бушевала ярость. Теперь всё происходящее начало походить на план.

***

      Нарцисса стояла на окраине Хогсмида. Идеально прямая спина, пальто без единой складки, руки скрещены на груди. В одной зажата палочка. Она не обернулась, когда он приблизился. Драко почти бежал от замка, холодный воздух резал лёгкие. Он заметил её издалека — белые волосы на фоне затянутого серыми облаками неба и черная зимняя мантия расшитая мехом и серебряной нитью. — Мама. — О, — произнесла она, не поворачивая головы. — Так ты решил со мной начать разговаривать. Как любезно. Он проглотил это. Не сейчас. — Почему ты ничего не сказала мне? — голос дрогнул сильнее, чем он рассчитывал. Нарцисса резко развернулась и только теперь посмотрела ему в глаза. Она была зла не меньше его. — Ты хоть одно моё письмо открыл? — тихо, но отчётливо прошипела его мать. Палочка упёрлась ему в грудь. — Хоть на одно ответил? Воздух застрял у него в горле, перед глазами будто потемнело. Он сжигал их. Каждые несколько дней. Не читая. Слишком гордый и слишком обиженный. Она поджала губы. — В таком случае можешь винить самого себя. Холод усилился или это внутри стало ледянее? Изо рта вырывался пар. — Люциус хочет, чтобы я отрёкся от семьи? Она отвела взгляд к горизонту. — Я понятия не имею, чего хочет твой отец. Он замер. Не знает? Это означало только одно. Они не разговаривают. Тишина повисшая между ними оказалась тяжёлой, как мокрый снег. — Полагаю, ты обо всём узнал сегодня, — наконец произнесла она. — За завтраком. На меня смотрели все. Нарцисса прикрыла глаза на секунду. — Мне жаль. Это прозвучало почти шёпотом. — Что мне делать, мама? Она снова повернулась к нему, стряхнула снежинки с его плеча, привычным, материнским движением. — Ничего. Он уже собирался возразить. — Не подтверждай и не опровергай, — продолжила она. — Ни слова. Я выясню подробности и напишу тебе. — Взгляд стал жёстче. — Надеюсь, в этот раз ты прочтёшь письмо. Он молча кивнул, но сказать хотелось многое. Спросить — ещё больше. Но ни один из них не был создан для мягких разговоров. Она снова положила ладонь ему на плечо. Лёгкое, почти деловое касание, и спустя мгновение растворилась с хлопком аппарации, не оставляя пространства для прощаний. Драко остался стоять один. Снег медленно оседал на волосы, он запрокинул голову к небу. — За что мне всё это?! Ответа, разумеется, не последовало. Он с силой пнул рыхлый снег и медленно пошёл обратно к замку. Теперь в нём было что-то другое, не только злость... С запозданием накатывало сознание. И, возможно, первое — очень неприятное — чувство вины.

***

      Андромеда вошла в палату и мягко улыбнулась. — Ну что, как вы тут? Гермиона как раз кормила ребёнка. Она подняла взгляд и, заметив Меду, кивком позвала её ближе. — А с кем мальчики? — Гарри с ними, — ответила Андромеда. — Из него выйдет отличный отец, когда придёт время. — Я в этом не сомневаюсь. — Улыбнулась она. — Он пришёл сразу после родов. Заставил меня поспать. Андромеда понимающе кивнула. — А Рон? — Был вчера, — Гермиона усмехнулась. — Убеждал, что ребёнок — его точная копия. Принёс свои детские фото в доказательство. Брови Меды поползли вверх, а Гермиона рассмеялась. — Я его не виню, правда. Я оплатила маггловский тест. Он покажет, является ли Рон отцом. Нужна только слюна ребёнка и предполагаемого отца. — Разумно, — одобрила Андромеда. — Магическое подтверждение было бы рискованным. — Именно. Ты уже говорила мне это, и я решила, что нужна альтернатива. Более безопасная. — И как Рон это воспринял? Гермиона едва сдержала смех. — Сразу после родов Гарри взял образец у малыша. Когда Рон вернулся в Британию, он объяснил ему всё. Рон хотел примчаться сюда немедленно и рассказать семье… но Гарри его убедил. Возможно, даже связал, — она тихонько хихикнула. — В общем, образец взяли. Рон намекнул, что поменял слюну на мантию-невидимку. Это помогло избежать лишних глаз. — Когда результаты? — Я договорилась ещё в декабре и заплатила целую кучу денег заранее. Гарри отнёс всё вчера. Значит… послезавтра. — Отлично. В этот момент ребёнок с довольным причмокиванием отпустил грудь, и Гермиона улыбнулась. — Хочешь подержать? — Разумеется. Я терпеливо ждала, пока он наестся. Они тихо рассмеялись, и Андромеда взяла малыша на руки, в её глазах блеснули слёзы. — Какой же он хорошенький… Тяжеленький и такой крупный мальчик. Бедная, как ты его только родила? Гермиона замычала. — Лучше не напоминай мне об этом. Андромеда усмехнулась: — Гарри говорил, что он похож на Лео, но я не ожидала, что настолько. Как ты его назвала? Нам нужно заполнить анкету для выписки. Она стыдливо отвела взгляд. — Я ещё не назвала его. Андромеда удивлённо подняла бровь, ожидая пояснений. — Мне не нравится имя Хьюго, а другого я пока не придумала, чтобы устраивало и меня, и Рона. Меда понимающе кивнула. — Ясно. Значит, воспользуемся привилегиями героини войны, — подмигнула она. — Собирайся.

***

      Через десять минут Андромеда вернулась. — Анкету разрешили заполнить дома. Имя нужно определить до следующей пятницы. И обязательно принести обратно, а заодно показать малыша. Гермиона облегчённо выдохнула, и они покинули Мунго под мантией-невидимкой. Она шла следом за Медой, прижимая спящего сына к груди и молясь, чтобы он не проснулся раньше времени. На заднем сиденье машины стояла только одна переноска для новорождённых. Это было очень мило, со стороны Андромеды. Гермиона аккуратно уложила сына внутрь и села рядом. Машина тронулась. — Мальчики скучают по тебе, — сказала Меда. — А меня начали называть ба. — Уже? — Рассмеялась она. — Что ещё нового за эти два дня? — У Тедди прорезались сразу два зуба, мы почти не спали. Если бы не Гарри, я бы не справилась. Гермиона улыбнулась, задавая новые вопросы, но Андромеда внезапно замолчала. — Я хотела сказать позже… но не буду тянуть. Это касается Лео. Она напряглась, когда Андромеда встретилась с ней взглядом в зеркале заднего вида. — Возможно, мне показалось… и я не хочу тебя зря обнадёживать. Возможно, это сделал Тедди. Но… я думаю, Лео заставил мобиль в своей кроватке вращаться. — Меда вздохнула. — Он поднял руку, сделал движение, и мобиль закрутился довольно сильно. Глаза Гермионы наполнились слезами. — Мне так жаль, что я этого не видела… Если это был его первый выброс магии… — Ты занималась куда более важным делом, — мягко ответила Андромеда. Они обе тихо рассмеялись, но у Гермионы в груди уже теплилось другое чувство. Если у её брата есть магические способности, жизнь станет намного проще в будущем.

***

      Дверь открылась ещё до того, как Андромеда успела прикоснуться к ручке. — Тише! — прошипел Гарри изнутри. И в ту же секунду в прихожей раздался хлопок конфетти. Гермиона вздрогнула, но сразу рассмеялась. В гостиной висели несколько десятков надутых радужных шаров из лавки Джорджа. Один уже лениво сползал к полу, под потолком немного криво растянулась надпись: «Добро пожаловать домой». Рон стоял посреди комнаты с таким выражением лица, будто очень старался и делал всё без магии — он явно гордился проделанной работой. — Это всё он, — быстро сказал Гарри, указывая на друга. — Неправда, ты помогал с надписью, — возмутился Рон. В манеже у окна сидели двое мальчиков. Тедди немедленно начал махать руками, заметив Гермиону, а Лео внимательно смотрел, будто пытался осознать что-то. Гермиона прижала переноску крепче. — Спасибо, — тихо сказала она. Рон подошёл ближе, его взгляд сразу опустился на свёрток, и он замялся, будто не знал, можно ли вообще дышать рядом. — Можно? — спросил он негромко. Гермиона кивнула. — Я отнесу его в спальню. — Я с тобой, — сразу отозвался Рон. Гарри поймал взгляд Андромеды и едва заметно кивнул, они поняли друг друга без слов. — Мы пока займём мальчиков, — спокойно произнёс Поттер, подхватывая Тедди на руки. — И дадим вам время, — добавила Андромеда мягко. Рон осторожно закрыл за собой дверь спальни и наконец они остались втроём. Их маленькая семья. Гермиона положила малыша на кровать и начала раздевать, после чего переложила в колыбель у кровати. Их сын тихо сопел, сжав крошечный кулак. Рон стоял рядом и не знал куда себя деть, будто боялся нарушить хрупкость момента. — Он такой маленький, и вы наконец дома, — прошептал он. Гермиона посмотрела на него. В глазах её жениха не было ни упрямства, ни шуток, ни попыток что-то доказать, только чистая, растерянная радость. — Да, — ответила она. — Дома. Он осторожно провёл пальцем по крошечной ладони, малыш рефлекторно сжал её и Рон замер.— Он такой сильный, — выдохнул он. Она улыбнулась, убирая вещи с кровати, а Рон перевёл взгляд на неё. — Спасибо, что позволила мне быть здесь. Она не ответила сразу, но подошла ближе и позволила себе просто опереться лбом о его плечо. Просто быть в сейчас. За дверью раздался детский смех и голос Гарри: — Нет, дружище, шарики есть нельзя! Гермиона невольно рассмеялась, а Рон осторожно обнял её. — Мы справимся, — сказал он. И на этот раз это прозвучало не как бравада, а как настоящее обещание.

***

      Рон всё ещё смотрел на спящего малыша. — Я хочу сказать маме, — тихо произнёс он. — У неё родился первый внук. Гермиона прикрыла глаза на секунду, она знала, что так будет. — Рон… Я искренне люблю Молли. И ценю её, но... мы оба знаем, что она не сможет держать это в себе. А я не хочу, чтобы к ужину об этом знала вся страна. Он помрачнел. — И когда мы сможем сказать? Это моя семья, Гермиона. Она спрашивает каждый день. Как это вообще будет выглядеть? Она замялась, но потом решилась. — Скажи, она согласится прийти в дом Андромеды? — А почему нет? — он пожал плечами. — Что тут такого? И в этот момент Гермиона поняла. Он не знает. Он правда не догадывается, насколько натянуты отношения между Молли и Андромедой. — Я всё-таки предлагаю дождаться результатов теста, — осторожно сказала она. Рон нахмурился, подошёл к двери и взмахнул палочкой. — Муффлиато. Тишина окутала их своим коконом, и Гермиона почувствовала накатывающую безысходность. — Я не стану напоминать, что мы договорились не поднимать эту тему. Что изменит тест? — он повернулся к ней. — Объясни мне. Гермиона глубоко вдохнула, оттягивать уже было некуда. — Молли захочет ввести его в род? — Разумеется! — Рон даже растерялся. — А как иначе? — А если окажется, что он не твой? — О чём ты? — медленно переспросил Рон, какжется, начиная понимать, куда она клонит. — Если выяснится, что он не твой. Он проявится на гобелене Блэков. И… у Малфоев, я понятия не имею, на древе или тоже гобелене? — зачем-то добавила она задумчиво. Рон побледнел и возмущенно прошептал. — Гермиона… какого чёрта? — Что? — Хьюго похож на меня как две капли воды! Ты сама не видишь?! Ты правда считаешь, что он не мой? Серьёзно?! Она устало провела рукой по волосам. — Через пару дней придут результаты, просто давай подождём. Тишина трещала, превращаясь в напряжение. Всё покатилось по наклонной и балансировало на самом краю. — И мне не нравится имя Хьюго… — тихо выдавила она. Гермионе хотелось закрыть все вопросы разом. Рон коротко, нервно рассмеялся. — Так вот в чём дело? Отлично. Давай назовём его Пылесеном… или Пылесосом… или как ты там предлагала?! Только не заставляй меня врать семье, пожалуйста! — Я не прошу тебя лгать! Я написала Джинни. И Биллу с Флёр. Уверена, что ни одна душа не узнает от них. — вспыхнула она, безуспешно подталкивая его к истиной причине. — А с чего ты решила, что моя мать кому-то скажет? Ну всё... — А как в Пророке появилась статья о нашей помолвке, по-твоему?! Рон отступил на шаг. — Я не знаю! Но явно не моя мать отправила объявление! Может, продавец колец проболтался. Может, кто-то услышал, как я обсуждал это с Джорджем. — Хорошо. Если твоя мать ни при чём, — резко сказала Гермиона. — Тогда почему статья вышла на следующий же день после того, как ты сделал мне предложение? Почему не раньше? Его рот приоткрылся. Ответа не было.

***

      Он долго смотрел в пол, потом шумно выдохнул, сдаваясь. — Ладно. Всё. Ждём твой тест, — и поднял глаза. — Но я уверен, что он мой. Ты только посмотри, насколько мы похожи, и когда это подтвердится… мы скажем моей маме. И ты извинишься за то, что не хотела говорить сразу. Гермиона выдержала его взгляд. — Не вопрос. Он тоже кивнул, но будто сам себе. — Извини. Сегодня радостный день. Я не должен был… — Всё нормально, — мягко перебила она. — Правда. Я рада, что мы поговорили. Рон посмотрел на колыбель и взял её за руку, несколько секунд они просто стояли рядом. Без споров и доказательств своей правоты. Просто счастливые родители. Он осторожно провёл рукой по её спине, неуверенно, словно спрашивая разрешения, и Гермиона не отстранилась. — Идём в гостиную, — сказала она наконец. Он просто кивнул и снял заклинание с двери, шум дома сразу вернулся — смех Лео и Тедди, голоса Гарри и Андромеды. Жизнь продолжалась. И если бы кто-то посмотрел на них со стороны, он бы увидел молодую семью в счастливый день. Никто бы не заметил тонкую, почти невидимую трещину, которая уже разрасталась между ними, превращаясь в бездну.

***

      Нарцисса вошла в гостиную, сбрасывая зимнюю мантию в протянутые руки Санни. Люциус сидел у камина и листал тот самый выпуск Пророка. Он поднял голову и встретился взглядом с женой: — Ну что там? — Чертовски зол. — Щёлкнула пальцами, и в её руку подплыл бокал с вином. Он усмехнулся. — По-крайней мере, Драко теперь разговаривает с тобой. — Неужели это всё было необходимо? Мы же подпортим репутацию девочке. Как и свою. Люциус отложил газету. — Ничто другое его бы не вразумило, уверяю тебя. Насчёт девочки не волнуйся... Её родители получат щедрые отступные. К тому же, это отец Астории пришёл ко мне от имени дочери. А мы… Цисса, нам уже нечего портить. — Драко тебя ненавидит. В ответ он лишь закатил глаза и небрежно махнул рукой. — Умоляю. Это не новость. — Он намекнул сегодня, что отречётся от семьи, и считает, что именно этого ты добиваешься. — Даже так? Хм… — его губы медленно растянулись в улыбке. — Пока он в школе, его руки связаны. Он будет вынужден общаться с тобой. А как известно, враг моего врага — мой друг. Пусть ненавидит меня сколько угодно, если это укрепит его отношения с тобой. — И как долго мы будем их укреплять? — До конца его обучения в Хогвартсе. Полагаю, я буду крайне несговорчив. Драко придётся приехать домой и лично просить расторгнуть помолвку. К тому моменту он будет доверять тебе снова, а когда-нибудь… Возможно, даже простит меня. Нарцисса покачала головой и отпила вина. — Сомневаюсь. Я не представляю, что тебе потребуется предпринять, чтобы он простил тебя. — Когда он придёт ко мне, я дам ему полную свободу, и скажу, что благословлю любой его выбор, когда придёт время. — Ты в своём уме? Он же из принципа приведёт какую-нибудь грязнокровку. Или хуже того — сквиба или магглу?! Люциус рассмеялся так, что даже закашлялся. — Именно на это я и рассчитываю. Не сомневаюсь, так он и поступит, просто уверен. Особенно в этом случае, я приму даже его парня! Приму любой выбор, и Драко быстро одумается. Наш сын не идиот, чтобы связывать всю свою жизнь с кем-то исключительно мне на зло.

***

      На конверте мелким шрифтом было выведено имя адресата — Гермиона Грейнджер. А адресат уже несколько минут сидит, глядя на плотную бумагу, словно пытается увидеть сквозь неё содержимое. Она боится даже дышать. Андромеда сидит напротив и спокойно пьёт чай. Даёт время. Проходит полчаса. Гермиона всё ещё сверлит конверт взглядом, она не уверена, что готова увидеть результат. Глубокий вдох… И всё равно не может заставить себя пошевелиться. Она прекрасно осознаёт: это может разрушить тот хрупкий мир, который выстраивала последние месяцы с таким трудом. Ей страшно представить, каким скандалом всё обернётся, если ребёнок окажется от Малфоя. Андромеда давно допила чай и успела уложить детей на дневной сон. Она возвращается на кухню и садится напротив. — Ты решила дождаться Рона, чтобы открыть вместе? Или просто тренируешь беспалочковое Инсендио? Она вздрагивает, поднимает взгляд и почти шёпотом говорит: — Мне страшно увидеть там то, чего я бы хотела меньше всего. — Хочешь, я вскрою и скажу тебе результат? Гермиона отрицательно качает головой, её руки дрожат, когда она наконец разрывает плотную бумагу. Несколько секунд она вчитывается. Ещё раз. Её рука безвольно падает на стол вместе с листом формата А4, который только что уничтожил её изнутри. Андромеда тяжело вздыхает и кладёт ладонь на ледяную руку Гермионы. Она прекрасно понимает, что там. — Ты уже думала, как будем действовать? Гермиона накрывает лицо ладонями и сильно трёт, будто пытается стереть происходящее. Ей хочется стереть себе память, а заодно и лицо. Это не с ней. Нет. Она снова поднимает лист. Перечитывает. Надеется увидеть 99,99%, но вместо этого — нули и одна злосчастная единица. Лист снова падает на стол с лёгким шелестом. — Сначала нужно решить, как сообщить Рону. — Как есть. Он либо примет это, либо нет. Тут нужно сорвать пластырь, ты и сама это прекрасно понимаешь. Гермиона понимает, конечно понимает, и полностью согласна. Вот только это не делает ситуацию ни легче, ни проще... Ни разу... — Я не представляю, как отреагирует Молли. После твоей истории… Я уверена, она устроит грандиозный скандал. Андромеда отнимает её ладонь от лица, встречается с ней уверенным и спокойным взглядом, и крепко сжимает её руку. — Вот об этом точно не переживай. Я позабочусь. Ни одна газета, ни один слух в Министерство не просочатся. Что ещё тебя беспокоит? Гермиона выдыхает. — Наверное… чёрт… Наверное, нужно сказать Малфою. — Он вправе знать. — задумчиво кивает Меда. Она прикусывает губу, едва сдерживая подступающие горячие слёзы. — Я не хочу рушить его жизнь. Ты ведь видела? На днях в Пророке первая полоса была посвящена его помолвке с Гринграсс. Андромеда лишь пожимает плечами и закатывает глаза. — И что? Я же тебе объясняла: чаще всего такие помолвки заключаются между семьями. Это может быть даже не выбор самого Драко. Она на мгновение задумывается, вспоминает… — Снимок на обложке был сделан ещё в начале осени. На балу в честь победы, тогда Малфой и Гринграсс пришли как пара. Я своими глазами видела, как Астория подошла к нему при всей школе и пригласила… Едва Макгонагалл закончила свою речь. И еще, она его поцеловала, а Малфой согласился. Андромеда начинает смеяться, тихо, но довольно таки искренне. Лицо краснеет, она прикрывает рот рукой, чтобы не разбудить детей, пока Гермиона смотрит на неё в полном недоумении. — Ох, Салазар и Моргана… Она это сделала? При всей школе? Как же этот позор пережил мой дорогой племянник? — Она обмахивается рукой и вытирает подступившие слёзы. — Я не понимаю, что в этом такого, — осторожно говорит Гермиона. — Ну пригласила и пригласила. Меда глубоко вдыхает, пытаясь напустить на лицо серьёзность, выходит скверно. — Так не принято. Настолько… демонстративно. Ты ведь помнишь историю любви Елизаветы Второй? — Ты о том, что её муж стал консортом и отказался от титула в её пользу? — Да. А теперь представь, что она заставила бы его встать на колени при всех… и следовать за ней исключительно на четвереньках. На глазах у всей страны. Гермиона хмурится. Масштаб становится понятнее. Архаичность — нет. — Это глупо… — Я и не спорю, — кивает Андромеда. — Большинство наших традиций устарели, некоторые сейчас считаются противоестественными, слава Салазару. Блэки, например, вполне себе считали нормой браки внутри семьи. Гермиона молча кивает, и на её губах появляется робкая улыбка от осознания. Андромеда становится серьёзнее. — Допустим, их чувства взаимны. И что с того? Хотя я склоняюсь к тому, что Люциус просто работает над репутацией… Хочет показать, что Малфои всё ещё интересны… Но. Это не отменяет права Драко знать. В будущем это сыграет роль и может помочь твоему сыну. Малфои умеют затыкать неудобную правду. Не только деньгами, к счастью, но и связями. Твой статус героини войны здесь мало чем поможет, а вот компромат, который, я уверена, хранится у Люциуса… закроет рты многим. Если не всем… Гермиона одновременно согласна и не согласна. Она нервно отрывает от конверта крошечные кусочки бумаги. — Ладно… Ты права. Я не готова говорить ему сегодня, но он должен знать. Меда снова сжимает её руку. — Тебе предстоит непростой разговор с Роном, вот его откладывать точно нельзя. Малфой подождёт. Как только будешь готова… Она благодарно кивает, но в голове полный сумбур. Андромеда взмахивает палочкой и перед ними появляются чашки, наполняясь ароматным чаем. — Знаешь, есть и хорошая новость. Даже не одна, на самом деле. Гермиона цепляется за это, как утопающий за спасательный круг. Думать о чем угодно лучше, чем представлять реакцию Рона и Малфоя... — Какая? — Во-первых, твой сын — мой двоюродный внук. Я думала, кроме Тедди у меня никого не осталось, а теперь есть ты, Лео… Гарри и Джинни. Жизнь оказалась менее жестокой, чем я ожидала. У неё перехватывает дыхание, потому что… она и не подумала, что именно вопрос отцовства значит для Андромеды. Гермиона часто моргает, чтобы не расплакаться, и сжимает её руку в ответ. — Во-вторых, ребёнок, в чьих жилах течёт твоя кровь и кровь Блэков… просто не может носить имя Хьюго. Согласна? И вот тут Гермиона впервые за день смеётся по-настоящему, спохватившись прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить мальчиков. — И ещё, мы будем действовать заблаговременно. Мне нужно кое с кем встретиться, на случай, если Молли решит устроить что-то… чтобы просто не смогла. Ладно? Гермиона кивает. — Если это вопрос денег… Я… Андромеда грустно улыбается, встаёт и сжимает плечо Гермионы. — Нет. Это вопрос исключительно связей, не думай об этом. Нам с тобой предстоит решить много вопросов в будущем, не сейчас. Пока единственная твоя задача — набираться сил.

***

      Нарцисса и Люциус обедают в малой столовой восточного крыла. Несмотря на это, стол всё равно кажется слишком большим, впрочем, оба рады, что трапезу с ними больше не разделяют Пожиратели смерти. Внезапно над корзинкой с бриошами материализуется Патронус. Цисса не видела его много лет, поэтому её рука замирает в воздухе с вилкой на полпути. Серебристая лиса подплывает к ней и произносит голосом, который она не слышала больше двадцати лет: — Нужно поговорить. Это касается твоего сына. Сейчас. На нашем месте. Лиса растворяется. Нарцисса и Люциус молча смотрят друг другу в глаза. — Думаешь, он пошёл к ней? — тихо спрашивает она. Он откладывает приборы и задумчиво потирает подбородок. — Исключено. Цисса поднимается из-за стола и направляется к выходу бодрым шагом, по пути призывает Санни, и позволяет домовому эльфу помочь ей облачиться в зимнюю мантию.

***

      Через мгновение она аппарирует к опушке Эппингского леса. Её сестра уже стоит там. Нарцисса подходит быстро, но осторожно, оглядываясь по сторонам. Сколько бы лет ни прошло, она уверена: эта сестра её не убьёт вот так в лесу. Они стоят молча, глядя друг другу в глаза. Цисса не знает, с чего начать, и стоит ли вообще... Она пришла сюда ради Драко. Совсем рядом пробегает лиса, будто не замечая двух волшебниц, но они обе замечают животное. Нарцисса сглатывает. — Знаешь, однажды Белла убила лису…года три назад. Решила, что это ты. Андромеда хмыкает, без особого удивления. — Бешеная сука. Не сомневаюсь. Ты тоже была разочарована, когда выяснилось, что это всего лишь лиса? Цисса бросает на сестру острый взгляд. — Мне жаль твою дочь. Андромеда никак не реагирует. Это слишком больная тема. И прекрасно знает, что соболезнований о смерти мужа не дождётся. — Мы здесь из-за твоего сына. Нарцисса поджимает губы, принимая удар. — Не знаю, рассказывал ли он тебе, но уверена, ты знаешь, какое проклятие Белла наложила на Гермиону Грейнджер. Нарцисса кивает. Конечно знает, она же стояла там, и видела всё своими глазами. — Думаю, ты догадываешься, почему девчонка до сих пор жива. — Она обручена с младшим Уизли. — Как само собой разумеющееся, пожимает плечами и продолжает мысль. — В них течёт кровь Блэков, этого должно было хватить, чтобы снять проклятие. Андромеда улыбается, и эта улыбка не сулит ничего хорошего. На мгновение Нарцисса с пугающей ясностью видит, насколько сейчас сестра похожа на Беллатрису. — Недавно ты стала бабушкой, Цисса. Только расширившиеся глаза выдают её шок. — Поздравляю, кстати, — сухо добавляет Меда. — Так вот, если хоть одна душа узнает об этом… как минимум три члена Золотого трио и пять членов Ордена дадут показания о том, что твой сын пытал и насиловал всенародную любимицу. — Она делает шаг ближе. — Знаешь как всё будет? Доказать, что ребёнок его, мы могли сразу. Но в обмен на данные, важные для победы над вашим хозяином, Орден пошёл на уступки и солгал перед Визенгамотом. Обществу это не понравится. Губы Нарциссы сжимаются в тонкую линию, она ни на секунду не сомневается — её сын никогда бы не смог. Ни пытать. Ни насиловать. Поэтому сглатывает, прежде чем задать вопрос: — Драко знает? Андромеда усмехается. — Узнает по дороге в Азкабан, если ты не сделаешь так, как я сказала. Потому что к вечеру об этом, скорее всего, узнают и Уизли. — И, не давая сестре возможности задать ещё один вопрос, она аппарирует. Нарцисса остаётся одна на опушке. Где-то в кустах снова мелькает рыжий хвост.