Глава 22. Муж

***

      На то, чтобы собрать свою жизнь в три чемодана и расторгнуть договор с Министерством магии Аргентины, уходит две недели. За это время Драко успевает получить более-менее удовлетворительную информацию о том, что происходило в Англии за два года его отсутствия. Более-менее — потому что слухи всегда вкуснее фактов, а факты, как правило, скучны или неприятны. Он прибывает портключом в Англию в пятницу вечером. Домовик Нотта забирает багаж, как и было уговорено с Тео. К удивлению Драко, никто на него косо не смотрит — ни сотрудники, ни посетители отдела магических перемещений. Любопытно. Или его перестали бояться и ненавидеть, или он перестал быть интересным. Он не признается, что второе звучит оскорбительно. Разница часовых поясов между Буэнос-Айресом и Лондоном даёт о себе знать, но Малфой решает, что тратить время — непозволительная роскошь. У него есть план. Отличный план. И идеальная рекомендация с прошлого места работы. Поэтому он идёт прямиком к главе аврората. Робардс немного хмурится, когда за пятнадцать минут до конца рабочего дня в его дверь стучат. Он входит и здоровается. Ведь они неплохо знают друг друга. Правда, раньше общались исключительно в формате «подсудимый — обвинитель». Нетрудно догадаться, кем был Драко. Роббардс напрягается, когда Малфой без предисловий кладёт резюме и рекомендации на стол. Взмахом палочки папки пододвигаются ближе. Листаются. Пауза повисает немного натянутая. Драко от скуки рассматривает кабинет, пробегаясь по регалиям главы аврората. — Впечатляет. — Роббардс поднимает голову и испытующе смотрит на него. — Никак не можете оставить тягу к тёмным артефактам, мистер Малфой? Старые привычки? Драко усмехается. — Теперь я предлагаю свои услуги исключительно правильной стороне. И по собственному желанию, прошу заметить. Гавейн складывает руки на груди и откидывается на спинку своего кожаного кресла. — Я действительно впечатлён, если всё написанное здесь правда. У нас до сих пор не хватает людей — о чём, уверен, вас уже проинформировали ваши друзья. Иначе вы бы не вели себя так… самоуверенно. Драко не оправдывается, потому что Роббардс прав. Он поджимает губы и смотрит на часы. — Зайдите к Поттеру, у него подвисло дело, которое, скорее всего, по вашей специфике. В понедельник жду отчёт. Это будет вашим тестированием. Справитесь — получите работу. — Разумеется. — Где кабинет знаете? — Нет. — Выйдите и направо. Четвёртая дверь по левой стороне. Драко кивает и идёт на выход. Он тихо закрывает дверь, выравнивает дыхание и поправляет галстук. Напоминает себе, что это просто Поттер и шагает вперёд. Подходя к двери, он слышит странное копошение. Стучит. Шорохи моментально стихают. Малфой кривится — если он прервал секс Поттера в конце рабочего дня — это будет крайне неприятное начало. Проходит пара минут. Достаточно, чтобы привести себя в порядок, если ты застигнут врасплох. Драко выдерживает ещё несколько секунд и стучит снова. На этот раз дверь немного приоткрывается, он заглядывает сквозь щель — никого. Взгляд скользит вниз. Из щели на уровне его колен выглядывают два любопытных личика. Драко моргает, уставившись на них. Он понятия не имеет, чьи это дети, и как с ними разговаривать тоже. По идее, они уже должны уметь говорить...? Хотя в возрасте и этапах развития детей он разбирается примерно так же, как в вышивании гладью. Он присаживается, чтобы быть на их уровне. — Привет. Мне нужен Гарри. Он скоро вернётся? — Привет! — синхронно отвечают дети. И тут же наперебой: — А ты кто? — А как тебя зовут? — Ты аврор? — У тебя есть шоколадные лягушки? — А Берти Боттс? Дверь распахивается шире, малыши отходят, и Драко делает шаг внутрь. Пол усеян игрушками, перевёрнутая чернильница расплывается по полу синим пятном, Малфой взмахивает палочкой и чернила возвращаются в ёмкость. Это не доброта. Это здравый смысл и нежелание, чтобы папка с его будущей работой пропиталась синим. Он снова присаживается. — Меня зовут Драко. Мальчик, чьи волосы буквально секунду назад были тёмными… Драко готов поклясться в этом. Теперь приобрели знакомый платиновый оттенок, протягивает липкую руку: — Я Тэдди. Малфой пожимает её с серьёзностью, достойной дипломатического приёма, и поворачивается ко второму ребёнку. Светлые вьющиеся волосы. Голубые глаза. — Я Лео. Лео Грейнджер. Мир делает неприятный крен. Воздух в лёгких внезапно заканчивается. Прежде чем информация укладывается в голове, за спиной раздаются шаги. — Малфой. —Голос, который он не слышал два года. Драко резко встаёт и оборачивается, всё ещё обескураженный. Буквально рефлекс, отточенный годами, позволяет произнести: — Поттер. Тот проходит к столу, будто они виделись вчера. Будто происходящее не сон при температуре под сорок. — Я столкнулся с Роббардсом, сейчас отдам папку. В голове миллион вопросов, которые наверное стоит начать задавать. В этот момент Драко чувствует, как кто-то дёргает его за штанину. Лео Грейнджер смотрит на него снизу вверх, со всей своей детской непосредственностью. — А ты тоже идёшь на день рождения к ба? — Нет, приятель. У меня немного другие планы. Поттер усмехается. — О, ты бы видел своё лицо, Малфой. Что, думаешь, Лео — твой? Внутри что-то обрывается. Сердце падает куда-то в желудок. Поттер, кажется, наслаждается происходящим. — Нет. Твой — вот. — И указывает на Тэдди. Драко медленно переводит взгляд и происходящее всё больше походит на сюр. — Племянник, — с явным наслаждением добавляет Поттер. — Внук Андромеды. Ты бы навестил её как-нибудь. Единственное, что умеет предпринимать Драко в ситуациях, где его намеренно выбивают из колеи — это поднять щиты окклюменции, чтобы вернуть себе контроль. Он оставляет щедрое предложение без ответа. Пока Поттер ищет папку, и одновременно, взмахом палочки собирает игрушки в спортивную сумку, которая по габаритам явно не способна вместить всё это. Драко бросает подозрительный взгляд на предмет, Поттер улыбается, замечая это. — Надеюсь, ты не доложишь? Гермиона подарила мне её совсем недавно. Он приподнимает бровь. — Поттер, если я начну докладывать о безобидных нарушениях пространственной геометрии, половину Министерства придётся закрыть. Передавай Грейнджер — вкус у неё стал лучше. — И наконец получает папку. — Не подскажешь, где кабинет Забини? Гарри занят тем, что палочкой складывает папки обратно в шкаф. — Тебе нужно выйти и идти влево. Их отдел с противоположной стороны. У него висит настолько вычурная табличка на двери, что не ошибешься. — Спасибо. Увидимся в понедельник. — Не сомневаюсь, — отвечает Поттер.

***

      Забини уже ждёт его. — Что так долго? Или портключи теперь застревают в пространстве? — Получил первое задание от Роббардса, забирал у Поттера. Он демонстрирует папку и Забини усмехается. — Значит, видел дьяволят? — Я чуть не словил сердечный приступ, когда услышал имя Лео. Ты специально умолчал об этом занимательном факте? Забини хохочет. — Я могу считать это подтверждением? Драко одаривает его таким взглядом, что Блейз наконец встаёт и начинает собираться. — Поверь, мы с Ноттом тоже. Голубые глаза, светлые волосы и имя в честь созвездия. Мы так охренели... Но я проверил, это действительно брат Грейнджер. Там такие кипы маггловских документов... Он кивает, но всё ещё не может прийти в себя, и Забини, как настоящий слизеринец пользуется этим. — Ему три с половиной года. Если только вы с Грейнджер не скрывали тайный роман. Ты в тот год частенько пропадал где-то. — Посмеивается и играет бровями. Драко цокает: — Блейз, перестань нести эту хуйню. Тем не менее… Три с половиной. Он быстро считает в уме и выдыхает. Когда они подходят к лифту, Драко говорит: — Блейз, у тебя же есть доступ к архивам... Сможешь достать кое-что? Незаметно. Они входят, и к счастью кабина пуста. Рабочий день закончился около сорока минут назад. — Законное? Драко пожимает плечами, пока лифт поднимает их к Атриуму. — Ну ты должен знать, что можно, а что нельзя… Это скорее относится к нельзя. — Нехотя добавляет он. — Драко, я юрист. Я должен знать как можно, когда нельзя. Выкладывай. — Мне нужно всё, что касается Грейнджер. Если родители не хотели нашей встречи, я должен быть готов. Хочу знать больше, чем она думает, что я знаю. Забини изучает его лицо несколько секунд, видимо находит то, что искал и кивает. Они наконец попадают в Атриум, он всматривается в спину Драко, который уже идёт на выход к каминам, и тяжело вздыхает.

***

      Тэдди, Лео и Персей сидят в большом зачарованном манеже. Игрушки благодаря чарам двигаются как живые. Плюшевый гиппогриф кланяется и взлетает, делает небольшой круг над манежем, а деревянная палочка светится и выпускает разноцветные искры. Тэдди периодически меняет цвет волос — сейчас они ярко-синие. Лео сосредоточенно пытается оседлать игрушечную метлу, а Персей, самый младший, пытается поймать зачарованную лягушку. День рождения Андромеды проходит в кругу самых близких, тут нет лишних людей. И когда вечер подходит к концу, Гарри мягко отправляет Меду отдыхать. Та сопротивляется, но усталость берёт своё. — Забываю, что вы уже не дети, — вздыхает она. — К счастью, — отвечает Джинни. Кухня постепенно наполняется звоном посуды, Гарри левитирует тарелки, Джинни заколдовывает губку и та с энтузиазмом принимается их тереть. А Гермиона раскладывает остатки еды по контейнерам. Гарри отправляет последнюю партию посуды и заходит в кухню снова, останавливается в дверном проёме. Опирается плечом о косяк, долго молчит, наблюдая за девушками. Гермиона чувствует этот взгляд. — Не тяни, — говорит она, не оборачиваясь. — Я весь вечер думал, как об этом сказать… но так и не придумал. Малфой вернулся. Контейнер выскальзывает из её рук. Гарри реагирует мгновенно — взмахом палочки ловит в воздухе. Гермиона спокойно берёт контейнер, ставит его в холодильник, закрывает дверцу, только потом поворачивается. — Блять. Я рассчитывала, что больше никогда его не увижу. Джинни, стоящая у раковины оценивающе смотрит на подругу. — Предлагаю уложить детей и надраться. Видит Мерлин, тебе это надо. Гермиона ничего не отвечает, просто продолжает складывать контейнеры. Гарри и Джинни переглядываются. Она взглядом пинает его, мол скажи что-нибудь. — Может… ты поговоришь с ним? Узнаешь правду? — Осторожно выдавливает из себя он. Холодильник захлопывается чуть громче, чем следовало бы. — Нет. Думаю, эту ситуацию надо доврать. У Гарри отвисает челюсть, а Джинни дважды моргает. Гермиона смотрит на друзей и внезапно начинает хихикать. — Видели бы вы сейчас свои лица. Конечно, я поговорю с ним. При случае. Но о чём? Как вы это представляете? «О, Малфой, кстати, нашему сыну уже два с половиной. Ты в прошлый раз решил сделать вид, что ни меня, ни его не существует. Не передумал? Нет? Ладно, зайду через месяц, мне просто очень нравится унижаться». Подруга тяжело выдыхает. — А если он правда передумал? Пожалел... И пришёл. Гермиона фыркает. — Ты хотела сказать — пожалел, что пришел? Джинни невольно улыбается. — Ладно. Твоя жизнь только начала выравниваться… — Нихрена подобного, — перебивает Гермиона. — Я почти уверена, что Майкл планирует сделать мне предложение. Гарри хмурится. — Вы впервые едете в отпуск вместе. Это да, удобный момент. Но… не рано ли? — Зная Майка, он может вообще не решиться, — сухо отвечает она. — Меня больше волнует, что он до сих пор не знает о Персее, и я понятия не имею, как начать этот разговор. Джинни оглядывается в сторону манежа. — Всё, я сегодня больше не обсуждаю серьёзные темы без алкоголя. Возвращаемся к тебе и нормально поговорим обо всём.

***

      Спустя полтора часа и полбутылки огденского, Джинни крутит бокал в пальцах. — Ты серьёзно согласишься, если он сделает предложение? Гермиона сидит на диване, поджав ноги. — А почему нет? Мне с ним спокойно. Я знаю, что он скажет, что сделает. Он хороший человек и отличный друг. Гарри морщится. — Я, конечно, не женщина… но, чёрт возьми, это звучит как описание наших с тобой отношений, а не брака. Джинни тихо добавляет: — У тебя не горят глаза. И ты забываешь, что я с ним встречалась в школе. Мне вообще кажется, что у него какой-то нездоровый фетиш на девушек в окружении Гарри. Он бросает скомканной салфеткой в Джинни, она успевает уклониться и прищуривается. Гермиона закрывает лицо ладонью. — Я знаю. Вы правы, ясно? — Залпом допивает виски. — И да, Джинни, во время секса с ним я мысленно составляю список покупок. Как ты и предупреждала, но вот что вы оба упускаете — меня это устраивает! Гарри медленно опускается лбом на стол. — Я меньше всего хочу обсуждать твой секс, но… это не нормально. Она невозмутимо пожимает плечами. — Мой талант — находить мужчин, которым нужен психолог. Не в обиду Рону… но я обычно влюбляюсь или привязываюсь к тем, кто неизбежно причиняет мне боль. Я больше не хочу этого. У меня двое детей, и мне хватает проблем. Мне нужен стабильный, предсказуемый человек. Если ради этого придётся всю жизнь заниматься сексом в миссионерской позе — переживу. Гарри резко поднимает голову. — Стоп. Двое детей — это понятно. И я очень пьян, но ты только что сказала… Кто ещё, кроме Рона? Гермиона отмахивается. — Это не про отношения. Это… паттерн. Я зацикливаюсь на тех, кто неизбежно причинит мне боль. Она замолкает, но слишком поздно, потому что Джинни медленно ставит бокал на стол, и сейчас она очень похожа на её психолога. — Продолжай. Гермиона сглатывает, видит бог, ей действительно тяжело об этом говорить. — Я не хочу больше тех отношений, которые выбираю бессознательно. Мне это не нужно. — Ты не это хотела сказать, — мягко говорит Джинни. Она смотрит в пустой бокал. — Знаете анекдот? Встречаются садист с мазохистом. Мазохист говорит: «Мучай меня»... А садист отвечает: «Не буду». — Они переглядываются несколько секунд и начинают посмеиваться. Гермиона тихо добавляет: — Вот этого я боюсь по-настоящему. Потому что… меня разъебёт. Джинни ничего не говорит, просто кивает и смотрит в бокал. Гарри сидит молча, в его голове уже складывается картина. Кажется, у бедолаги Майкла не останется шансов… Если тот, о ком «не говорит» Гермиона, будет хоть немного заинтересован.

***

      Первая неделя на новой работе пролетает слишком быстро, три письма от матери лежат на столе в его комнате у Тео. Он не вскрывает ни одно. Драко слишком хорошо знает, чего там не найдет: заботы, переживаний, интереса к его жизни. Потому что там будут: манипуляции, обёрнутые в вежливость, и вина, аккуратно разложенная по абзацам. Он до сих пор живёт в особняке Нотта, просто потому что времени искать жильё не было. Все выходные он провёл над делом, которое станет его проверкой, а будни были посвящены кое-чему более важному. В понедельник вечером Блейз принёс увесистую папку. — Это всё, что удалось собрать. У Драко вся ночь уходит на чтение, но толку нет. Никакой очевидной связи. Во вторник он возвращает папку. — Нашёл что-то? — спрашивает Блейз. — Да. — Драко в последний раз листает страницы, на всякий случай. — Какого чёрта она до сих пор не получила ни одного повышения? Блейз смотрит на него внимательно. — Ты правда не понимаешь? Малфой приподнимает бровь. — То, что она не замужем и магглорожденная, — слабый аргумент. Она Гермиона, мать её, Грейнджер. Героиня войны с Орденом Мерлина на груди. В жизни не поверю, что она просто протирает штаны. Губы Блейза растягиваются в хищной улыбке. — Что ты задумал? Драко отмахивается. — Я просто заметил странность. — Ну, конечно. Драко захлопывает папку. — Кстати, я до сих пор её не встретил. — Она в отпуске со своим парнем. Вернётся в понедельник. — В воздухе повисает что-то неприятное, и Блейз начинает тихо посмеиваться. — Салазар, — наконец выдыхает он. — Когда ты уже трахнешь её и успокоишься? Драко смотрит на него спокойно и решает, что пора заканчивать эту комедию. — Проблема в том, что я не успокоюсь. Улыбка с лица Забини стремительно исчезает. — Блять… Ты серьёзно… Абсолютно не меняясь в лице он продолжает: — Есть что-то, что связывает моих родителей и Грейнджер. Я хочу знать — что именно.

***

      В пятницу Драко решает, что должен сделать хоть что-то. Он с прошлой недели думал над словами Поттера. Брат Гермионы и внук Андромеды общаются. Значит, можно попробовать зайти с этой стороны. К тому же, его тётя скорее всего единственный человек в мире, который знает его мать лучше, чем он сам… И кроме Люциуса, разумеется. И ещё — он может признаться себе — ему хочется ощущения семьи. Андромеда и Тэдди — его единственная кровь, которая не вызывает отвращения. Таким образом, в пятницу после работы он оказывается у дома тёти. Подходя к двери, он отчетливо слышит заливистый детский смех. Значит, Грейнджер укатила в отпуск и оставила брата тут. Драко стучит в дверь и слышит приближающиеся шаги. Он никогда не видел эту сестру матери. На секунду мир возвращается в прошлое. Женщина перед ним — Беллатриса. Инстинкт срабатывает быстрее разума, и рука тянется к палочке. В этот момент он наконец видит различия между Андромедой и Беллой. У этой женщины совершенно другой взгляд, в нём нет безумия, черты лица более мягкие, волосы чуть светлее. Пока в его голове с бешеной скоростью проносятся эти мысли, дверь захлопывается перед носом, а всякие звуки исчезают. Явно благодаря муффлиато. Драко устало трёт переносицу и вздыхает — многообещающее начало. Он не уходит. Садится на ступени и планирует оставаться здесь, пока Андромеда наконец не психанет и не выйдет поговорить с ним.       Солнце прячется за горизонт и спустя некоторое время уличные фонари зажигаются по всей улице. Когда небо окончательно темнеет и луна достигает середины неба, дверь за спиной наконец открывается. Он слышит шаги, и она садится рядом с ним, сжимая чашку чая в руках. Драко понятия не имеет, сколько времени проходит, прежде чем она говорит: — Я не ненавижу тебя. Он поворачивает голову и смотрит в её профиль. Она смотрит в небо. — Я должен был прийти раньше. Попросить прощения, спросить, нужна ли помощь. Я этого не сделал. — Не сделал, — пожимает плечами Андромеда и отпивает чай. — Потому что не видел выгоды. Он почти улыбается. — Не совсем так, но я согласен. Андромеда усмехается и качает головой, по-прежнему не оборачиваясь к нему. — Ну, расскажи как, раз уж ты пришел. — Сначала я не знал о Тэдди. Но я знал, что ты потеряла дочь. И не пришёл. Мне стыдно. Я изучил документы. Ты потеряла мужа... Зятя... Внук остался без родителей. Мне жаль. — Достаточно, — твёрдо перебивает она. — Ты перешёл на правильную сторону и сыграл не последнюю роль. Этого достаточно. — Я не общаюсь с родителями. — Почему? Они ведь прекрасные и добрые люди. Он искренне смеётся, потому что прекрасные и добрые — это полная противоположность тому, что из себя представляют Нарцисса и Люциус. — Думаю, ты единственная, кто понимает, через что я прошёл. Андромеда наконец поворачивается к нему лицом и смеётся. Его до сих пор немного пугает ее сходство с Беллой. — Ха. Тебя, насколько я знаю, не выжгли с гобелена. Драко не может сдержать ответную улыбку. — Лучше бы выжгли. Они оба молчат какое-то время. — Зачем ты пришёл, Драко? Он смотрит на тёмный сад. — Я хочу быть частью вашей жизни. Твоей и Тэдди. — И? Он медлит. — Ты знаешь мою мать... И уверен, ты знакома с Люциусом. — Ты хочешь, чтобы я тебе посочувствовала? Драко нравится эта женщина, видимо его собственный характер не столько в мать, сколько в линию Блэков. — Я хочу знать, что связывает Грейнджер и моих родителей. Мне не нравится, что между ними вообще эта связь есть. Ты не хуже меня знаешь, на что они способны. Андромеда смотрит на него с какой-то грустью, даже жалостью. Ему это не нравится. — Так ты хочешь защитить Гермиону? Теперь уже Драко рассматривает звездное небо. Она не дождется ответа, и скорее всего прекрасно знает об этом. И действительно, Андромеда задаёт единственно верный вопрос. — Есть какая-то причина, почему ты не пришел на встречу, о которой вы договорились? Драко резко поворачивается к ней, их взгляды встречаются. — Она так и не прислала дату и время. Он тихо смеётся и отрицательно качает головой, снова переводя взгляд на небо. — Как же я их ненавижу… Его тётя долго молчит, а потом спрашивает: — Что именно было в письме, которое тебе прислала Гермиона? — Дословно не помню, но ничего конкретного. Она хотела что-то обсудить. Андромеда цокает языком. — Я знаю о проклятии Беллы, и ты поступил правильно. Он хмурится. И он удивлён. — Она рассказала тебе об этом? Не ожидал. Тётя как-то странно смотрит на него. — Думаю, ты уже понял, что с письмами было что-то не так. Тебе нужно поговорить с ней. — Это ещё одна причина, по которой я здесь. Я уже знаю, что она вернется на следующей неделе. Но… может… ты просто скажешь мне? Если родители угрожают ей… Андромеда встаёт и хлопает его по плечу. — Поверь, если бы они посмели, я бы разобралась с этим. Но то, о чем ты просишь — не моя тайна. Это ваше с ней дело. Просто поговори с ней. Уже поздно, Драко, тебе пора домой. Он встаёт и чувствует как затекли и одеревенели конечности от долгого сидения не в самой удобной позе. — Я могу как-нибудь прийти к тебе в гости? Просто так… Андромеда долго смотрит на него изучающим взглядом и говорит: — В любое время, но только после того как поговоришь с Гермионой. Она уже открывает дверь и Драко вспоминает, что так и не отдал подарки. Он окликает её: — Подожди! Она оборачивается. Из расширенного магией кармана Драко достает небольшую коробочку и тонкую книгу. Он отдает подарки. Андромеда с удивлением изучает коробочку. — Откуда ты узнал? Драко пожимает плечами. — Как-то в детстве мне понравились эти духи, я хотел чтобы мама купила их. Мать сказала выбрать другие, потому что такие носила её сестра, о которой она не хочет знать. Тётя включает свет в прихожей, разглядывает книгу. — Давно её не видела. Он грустно улыбается. — Я видел Тэдди и Лео в кабинете Поттера. Мы познакомились. Ему пригодится окклюменция, чтобы лучше овладеть своим даром. Он засовывает руки в карманы, собираясь уйти, тётя смотрит на него иначе. Уже без настороженности, и внезапно обнимает. Он не успевает ответить на объятие, как Андромеда отстраняется и скрывается за дверью. Что ж… по крайней мере его родители не угрожают Грейнджер. В словах Андромеды он не сомневается. Драко остаётся один на тёмной улице и идёт в ту сторону, откуда пришёл.

***

      В субботу они с Майком спокойно попрощались в отделе магических перемещений и разошлись по домам. Гермиона немного удивлена, что он так спокойно отреагировал на её «мне нужно подумать» после того, как сделал предложение. Она не согласилась не потому, что сомневалась в правильности решения, а потому что ей нужно было придумать, как рассказать о сыне. Она не может допустить повторения истории с Роном. Понедельник начинается настолько сумбурно, что к концу дня она понимает, что ещё ничего не ела и даже не отходила от рабочего места никуда, кроме уборной. Куча накопившихся дел переносится на вторник, который стартует не лучше, потому что к полудню она готова взвыть. Она всей душой ненавидит Маркуса Флинта. Именно он принимает её запросы для заседаний Визенгамота. Именно он тормозит не только её работу, но и возможность карьерного роста. За всё время он ни разу не принял документы с первой попытки. Придирался и просил переделать. Она ни разу их не переделала, потому что не было смысла. Чудесным образом со второй или третьей попытки они проходили. Но сегодня он перешёл черту — такого на памяти Гермионы ещё не было. — Ты ведёшь себя как мужик, Грейнджер. Хуже всего, что в метре от неё стоит Майкл. И он, блять, просто стоит. Она уже открывает рот, чтобы ответить, но чувствует, как атмосфера внезапно изменилась. И вздрагивает, когда прямо за спиной слышит этот голос. — В таком случае смотри и учись — однажды ты тоже им станешь, Флинт. Она медленно оборачивается и поднимает голову... Сердце делает кульбит и ухает где-то в горле. Гермиона смотрит на Малфоя, который стал выше, чем она помнит. Он немного загорел и раздался в плечах. Она чувствует, как в голову ударяет его парфюм. Она не может его описать — это не похоже ни на что. От него пахнет чем-то тёмным... Взрослым и уверенным. Она возвращается в реальность и понимает, что мир не замирал — это она выпала. Малфой до сих пор даже не посмотрел на неё. Он продолжает говорить с Флинтом. Слух возвращается на фразе: — Нет, Маркус. Просто я обожаю заставлять людей, которые меня ненавидят, ненавидеть меня ещё больше. В этот момент Флинт буквально вырывает документы из рук Гермионы, ставит печать и складывает в пачку с другими одобренными запросами. Малфой наконец замечает её и говорит: — Здравствуй, Грейнджер. Она сглатывает и неожиданно низким голосом отвечает: — Здравствуй, Малфой. Он не успевает сказать что-то ещё, как к ним подходит Майкл, и протягивает Малфою руку для рукопожатия. Корнер немного вздрагивает, когда тот, очевидно, слишком сильно сжимает её. Гермиона переживает целый калейдоскоп эмоций, самая яркая из которых — стыд, когда её почти жених произносит: — Давно надо было поставить Флинта на место. Спасибо, что сделал это. Малфой в этот момент встречается взглядом с ней и приподнимает бровь. Гермионе хочется просто провалиться куда-то или закричать. Она уже знает, что он сейчас выдаст нечто такое, что усугубит ситуацию в тысячу раз. И он, как всегда, не обманывает её ожиданий. — Ты даже не представляешь, как часто женщины придерживают язык, чтобы сохранить наше эго. Он снова смотрит ей в глаза. И то, что происходит дальше, заставляет Гермиону усомниться в реальности происходящего. — Да, ты прав, Гермиона могла и сама сказать это Флинту. Она неверяще смотрит на Майкла и слышит, как Малфой не может сдержать смешок. Гермиона чувствует его взгляд и даже не хочет оборачиваться. Нет. Это выше её сил. Майкл, очевидно, решает её добить сегодня. Она ведь даже не подозревала, насколько сильно он теряется в конфликтных ситуациях. Происходящее невыносимо, но она не может заставить себя сделать хоть шаг или открыть рот и заговорить, прекратив всё это. — Мне вот не хватает такой уверенности, как у тебя, — искренне говорит Корнер. — Завидная честность, Майкл. — Он оборачивается к Гермионе. — Грейнджер, мне нужно поговорить с тобой. Гермиона смотрит по сторонам — это явно неподходящее место. Она прикидывает в уме, где это можно сделать, ведь собственного кабинета у неё всё ещё нет. — Тут недалеко есть уютное кафе… Вот-вот начнётся обед… Малфой уже открывает рот, когда Майкл перебивает его: — Но сегодня вторник, Гермиона. Это наш день. Видимо, она молчит слишком долго, потому что Малфой приподнимает бровь и говорит: — Можем пройти в мой кабинет прямо сейчас. Вопрос срывается с её губ раньше, чем она может стукнуть себя по лбу: — У тебя есть кабинет? Он хмурится. — Ну разумеется, я ведь работаю здесь. Майкл, кажется, начинает ревновать. Иначе она не может объяснить, почему он своим ртом делает это: — Не знал, что ты работаешь в Министерстве. Хочешь, присоединяйся сегодня к нам за обедом. Он начнётся через несколько минут… Да, отказов я не принимаю. Гермиона не выдерживает происходящего. Всё. Точка. — Я вас догоню. Встретимся в кафе, хорошо? Майкл улыбается и тянется поцеловать её в щёку. Гермионе становится противно, когда она понимает, что он метит территорию. Она неловко отступает и просто сбегает от них. Ей нужно в туалет. Срочно. Умыться холодной водой. И желательно раздобыть где-то умиротворяющий бальзам, потому что… она думала, что готова к разговору. Но это нихрена не так.

***

      Она входит в кафе и видит кошмар наяву. Малфой и Майкл уже сидят за столиком. Её парень что-то активно рассказывает, явно ожидая реакции. Малфой сидит и слегка барабанит пальцами по столу. Он внимательно слушает и даже кивает в нужных моментах. Гермиона немного успокоилась после небольшой истерики в кабинке женского туалета, поэтому распрямляет плечи, натягивает на лицо доброжелательную улыбку и шагает вперёд. Малфой начинает вставать, когда она подходит к столу, и Майкл подхватывает, подскакивая вслед за ним. Её парень догадывается отодвинуть ей стул рядом с собой. — Гермиона, представляешь, он, оказывается, работает с артефактами уже больше двух лет. В Аргентине он… Это ужасно невоспитанно — перебивать. Но Гермиона чувствует накатывающую волну ярости, когда слышит, где он пропадал. Пока они с Гарри подозревали, что его убили в Париже. — В Аргентине?! — За столом воцаряется тишина, она видит, как дёргается уголок губ Малфоя, и спохватившись, оборачивается: — Извини, продолжай, милый. Каким-то мифическим образом, не иначе, разговор снова сворачивает к Флинту. И когда Гермионе кажется, что хуже быть уже просто не может: её почти жених просит у Малфоя несколько советов, чтобы развить уверенность в себе. Нет, разумеется, в этом ничего плохого нет. Но… кому она врёт?! Это ужасно унизительно. Она старается жевать быстрее, чтобы наконец закончить этот неловкий обед. — Мне очень повезло с Гермионой, она такая понимающая. Всегда знает, что я хочу сделать или сказать. — В этом ты точно не ошибаешься, Корнер. — До этого мне всегда было сложно начать общение с девушками. Я всегда видел преграды. Или всё шло совсем не туда. Вилка с наколотым на неё картофелем замирает в руке Гермионы, когда Майкл заканчивает эту мысль: — Вот скажи, на что тебе было бы всё равно при выборе девушки? — На её мужа. Ровным тоном говорит Малфой, отрезая в этот момент кусочек стейка. Она резко поднимает голову и почему-то смотрит на Малфоя. В ушах начинает звенеть. Затем улыбка появляется на его губах, и они с Майклом начинают посмеиваться. Вот только ей вообще не смешно. Потому что она не понимает мотивов Малфоя. Она отчётливо осознает, что это было чем угодно, только не шуткой. Её начинает пугать собственная ярость, разливающаяся внутри, когда приходит осознание, что, возможно, его поведение связано с Персеем. Неужели он считает её своей собственностью? Глаза тут же застилает пелена. Она не может сегодня справиться со своими реакциями и чувствами. Не то, чтобы у неё вообще когда-либо были чувства к Малфою… Но то, что с ней происходит сейчас точно нездорово. Она делает глубокий вдох и говорит: — Я обещала Миранде, что вернусь немного раньше. Прошу прощения. Малфой, я зайду к тебе в конце рабочего дня. Ладно? Драко молча кивает и тоже отодвигает от себя тарелку. Она уходит прежде, чем он говорит, что ему тоже нужно возвращаться.