Глава 26. Тёмная сторона

***

      Сегодня вечер пятницы, и мальчики ночуют у Меды. Даже немного забавно, что неделя прошла относительно спокойно, если вспомнить, каким был понедельник. Она ждёт друзей, чтобы рассказать им всё. И заодно узнать, как будет проходить день рождения Джинни. Гермиона левитирует на стол нарезки и бокалы, когда слышит звонок в дверь, должно быть, это как раз они. — Открыто! — кричит она и идёт на кухню, чтобы достать из винного шкафа бутылку. Возвращаясь в гостиную, она не видит друзей. Это подозрительно. Гермиона вытаскивает из заднего кармана джинсов палочку и настороженно идёт к двери. На пороге стоит Майкл, руки в карманах. — Привет. Гермиона ставит бутылку вина на столик у двери. — Привет, Майк, а ты разве не должен быть в своём пятничном джентельменском клубе? — Я подумал, что ты важнее. Гермиона скрещивает руки на груди. Она ни на секунду не верит, что это действительно так. — Майк… — Просто решил, что хочу проводить с тобой больше времени. Я вёл себя как мудак в последнее время. — Хорошо, проходи. — Гермиона подхватывает бутылку вина и протягивает ему, а сама идёт на кухню за ещё одним бокалом. — Ты ждёшь гостей? — спрашивает он. — Да. Гарри и Джинни вот-вот должны прийти. Майкл ставит бутылку на стол. — Не знал, что у тебя планы. Я не помешаю? Она подходит, обнимает его и легко целует в губы. — Нисколько. Располагайся, у меня есть твой любимый шоколад, будешь? — Да, спасибо, а Лео уже спит? Гермиона открывает шкафчик, в поисках нужной плитки. — Они сегодня у Меды, а почему ты спрашиваешь? Она возвращается в гостиную и садится рядом с ним, наблюдая, как он наполняет их бокалы. — Я подумал, что нужно больше времени проводить с твоим братом… — И с Тедди, — поправляет его Гермиона. — Ну… у Тедди есть собственная семья и дом. Гермиона решает, что это отличный повод поговорить с ним. Возможно, даже подготовить почву, чтобы позже рассказать о Персее. — А если бы вышло так, что Тедди мой сын? Майкл давится вином и закашливается. — А он твой? Гермиона пожимает плечами. — Ну, я действительно его мать. Крёстная. И он никуда не денется, к сожалению, Андромеда не молодеет. Он заметно расслабляется. — В таком случае у нас будет большая семья. Гермиона улыбается и кивает. — А что если бы Тедди действительно оказался моим сыном? Она замечает, как на долю секунды он хмурится, прежде чем заговорить. — Честно? Даже не знаю… Я не хочу тебе лгать и говорить, что был бы счастлив… Но всё зависит от обстоятельств. — Например? — Ну… если бы твой муж погиб во время войны, я бы это принял. Гермиона задумчиво смотрит в бокал. — А если бы у меня вообще не было мужа, но был ребёнок? Майкл смеётся. — Я не могу себе такое представить. Но как минимум поинтересовался бы, что за мудак его отец, если он бросил тебя беременной и не угодил в Азкабан. Гермиона молчит, позволяя ему выговориться. — О… Или ты имела в виду… — он немного краснеет. — Ну… во время войны много девушек пострадало… — Что ты имеешь в виду? Майкл отставляет бокал и теперь смотрит как-то иначе. — А ты разве не для работы интересуешься? Гермиона пока не может связать в голове эти два факта, но сознаваться не собирается. — И для работы тоже… Но мне действительно интересно твоё мнение. — Я просто знаю, что сейчас в Визенгамоте идут слушания, связанные с демографическим кризисом. Мой отдел попросили изучить опыт других стран… И выяснилось, что у нас многие девушки уехали из страны, потому что… ну… они забеременели после того, как попались егерям. Гермиона отставляет бокал. Это действительно важная тема — как раз та, которую они с Забини исследуют с разных сторон. — В какие страны они уехали? — В основном в Америку, там более прогрессивное общество. — А сможешь дать мне копию статистики? Это очень поможет. — Да, конечно… У тебя есть идея? — Есть. Наше общество настолько архаичное, что скорее вымрет, чем примет незаконнорождённых детей. Майкл поджимает губы. — Не думаю, что ты сможешь это изменить, Гермиона. — Почему? — Ты женщина. Ты магглорождённая. И ты уже одна воспитываешь брата. Тебя обвинят в предвзятости. — Ты же понимаешь, что с этим нужно что-то делать? Может быть, и не было бы никакого кризиса, если бы этих девушек поддержали. Он грустно улыбается, и кладет ладонь на её щеку. — Твоя идея замечательная, но я не уверен, что общество сможет это принять. По крайней мере сейчас. — Почему ты так уверен? — Потому что я сам вряд ли смог бы без жалости смотреть на этих женщин. То, через что они прошли… это вызывает одновременно гнев и жалость. И я бы чувствовал себя отчасти виноватым. Как и любой другой мужчина. Потому что мы не смогли их уберечь… понимаешь? Гермиона молча кивает, задумавшись. Подумать стоит о многом… В этот момент парадная дверь без стука открывается, слышится смех Джинни, и друзья буквально вваливаются в гостиную. Гарри едва не спотыкается об игрушечного коня, но героически удерживает в руках пирог. Майкл резко встаёт, глядя на них. — Я не хочу вам мешать. Проводишь? Джинни приподнимает бровь, одаривая Корнера нечитаемым взглядом. — Ты что, боишься меня? Каждый раз сливаешься, стоит мне появиться на горизонте. Он улыбается, переводя взгляд на Гарри. — Думаю, я немного лишний в вашей компании. У нас даже общих тем толком нет. Гарри в ответ пожимает плечами, пока идёт к столу. — Их и не появится, если ты будешь постоянно сбегать. — В следующий раз обязательно посижу с вами, но сейчас мне правда пора. Гермиона провожает его до двери, в смешенных чувствах. А Майкл вдруг обхватывает её затылок рукой и притягивает к себе. Он целует её так, как, кажется, ещё никогда не целовал. Затем отстраняется и касается её лба своим. — Я люблю тебя. И скучаю. Гермиона не отвечает. Она никогда не отвечает на это. Это было бы лицемерно. Вместо этого просто целует его ещё раз. — На следующей неделе я буду более свободна. Может быть, в среду смогу остаться у тебя. Он улыбается. — Желаю вам хорошо провести вечер. Гермиона закрывает дверь, проверяет, не размазалась ли помада… и ловит себя на мысли, насколько всё было бы проще, будь она действительно влюблена в Майкла. Она возвращается к друзьям, которые выжидающе смотрят на неё. — Что? Джинни усмехается. — Он проверял, не гостит ли у тебя Малфой? Гермиона закатывает глаза, плюхаясь на диван. — Сказал, что соскучился. Чувствует себя виноватым за понедельник, вот и старается подлизаться, но твой вариант тоже возможен. Подруга фыркает. — Гарри рассказал мне про цветы. Они же были от Малфоя? Гермиона, поджимая под себя ногу, задумчиво кивает. — Разумеется. Гарри смеётся. — Я сразу понял, что тебя надо спасать. Джинни хмыкает. — Майк мог бы и сам подарить. Придурок. — Ты просто его недолюбливаешь, — спокойно констатирует Гермиона. — Он просто придурок. Вот и всё. Она отмахивается. — Кстати, Гарри, я умираю от любопытства. Как Малфой вытащил людей? Поттер удивлённо моргает. — У вас кабинеты напротив. Почему бы тебе самой не спросить? — Потому что в понедельник они с Майклом мерились причиндалами, и я послала обоих. Гермиона кратко пересказывает друзьям суть ссоры, наблюдая, как те переглядываются и посмеиваются. И Джинни спрашивает: — Так у кого больше, Гермиона? — Ой, отстань. Гарри, молчавший всё это время, вдруг говорит: — Подожди… Он подарил тебе браслет? Гермиона кивает и с помощью акцио призывает коробочку, затем раскрывает футляр и кладёт его перед друзьями. Джинни присвистывает. — Вау… это ведь бриллианты? Она молча кивает, а Гарри начинает громко смеяться. Они обе смотрят на него так, будто он сошёл с ума. Отсмеявшись, он говорит: — Гермиона… ты ему дала сказку об Аладдине. Ты правда не поняла? Джинни хмурится, глядя на обоих. — Я вообще её не знаю и не понимаю, о чём речь, Гарри… Он качает головой, всё ещё посмеиваясь. — В то время не дарили цветы. Там буквально вся сказка построена на том, как Аладдин дарит принцессе груды драгоценных камней и золота, чтобы добиться её расположения. Гермиона переводит взгляд на браслет, тяжело вздыхает и устало накрывает лицо рукой под смех Джинни. — Какой же он придурок. Подруга усмехается, в тосте приподнимая бокал. — Придурок или нет… но подарки делать умеет.

***

      Гермиона в последний момент решила не рассказывать о разговоре с Блейзом. Она говорит себе, что не хочет давать ещё один повод Джинни рекламировать Малфоя. И тем более не хочет давать повод Гарри начать разбираться в этой непонятной херне. Почему-то ей кажется важным оставить всё это пока при себе. Оставшись одна, просто лежит в постели и наслаждается тишиной. Она отложила книгу, потому что поймала себя на том, что вообще не помнит, о чём были последние несколько страниц. Спать совершенно не хочется из-за мыслей, вращающихся по кругу… Она тянется к тумбочке и достаёт вибратор. Обычно это всегда помогает расслабиться. Закрывает глаза, представляя безликого любовника… В её фантазии всё происходит стремительно. Он резко вжимает её в стену и приподнимает, заставляя юбку задраться. Бёдра обхватывают его торс. Он разрывает на ней блузку и жгучими поцелуями спускается от шеи к груди. Прикусывает сосок сквозь кружево бра. Его рука пробирается под юбку, он резко сдвигает кружево и входит в пальцами с влажным звуком, глядя ей прямо в глаза… Сцена сменяется. Гермиона выгибается в собственной постели. Он разводит её бёдра шире, ласкает руками, поднимаясь поцелуями вверх. Касается её клитора кончиком языка, дразня, и отстраняется, обжигая дыханием… распаляя ещё больше. Она нетерпеливо хватает его за светлые волосы, прижимая к себе… И он целует жадно, голодно. Втягивает её клитор губами и лижет кончиком языка самую чувствительную точку. Она кончает, громко вскрикивая, выгибается дугой, сжимая собственную грудь. Представляет серо-голубые глаза и дьявольскую ухмылку. Как он хвалит её… Гермиона распахивает глаза, всё ещё часто дыша. Отбрасывает вибратор в сторону и смотрит в потолок. — Блять.

***

Субботним утром они с Андромедой пьют чай, наблюдая, как мальчики размазывают свой завтрак по лицу и всем поверхностям. Гермиона вздыхает, глядя на это шоу. — Если бы не очищающие чары, мне кажется, я бы сейчас рвала на себе волосы. — Вчера за ужином Драко сказал то же самое. — Посмеиваясь, говорит Меда. Гермиона удивлённо приподнимает бровь. — Он вчера был у тебя? — Да. Сказал, что ты, скорее всего, проклянешь его при встрече, так что предпочитает не рисковать. Она искренне смеётся, понимая, что засранец изучил её довольно неплохо. — Не так уж сильно я и зла на него. Максимум — лёгкий сглаз. Как вы вчера провели время? — О, замечательно… — она резко оборачивается к Тедди, который собирается запустить в Гермиону кусок кабачка. — Нет. Только попробуй, маленький негодник. Тедди разочарованно тянет кабачок в рот, а Гермиона снова смотрит на Андромеду. — Я хочу в понедельник записаться к психологу, обсудить кое-что. Сможешь посидеть с ними чуть дольше? Андромеда кивает. — Что-то произошло? — Нет. Просто хочу прояснить для себя одну вещь. Последние несколько дней не могу выбросить из головы ситуацию времён войны, сильно мешает. — Конечно, дорогая. Не волнуйся. И я заодно напишу Драко… он как раз спрашивал, когда снова сможет прийти. Всю субботу и воскресенье Гермиона только и слышит: «А Драко сказал… сделал… подарил…» Этот список кажется бесконечным. Не то чтобы она не радовалась. Конечно, ей безумно нравится, что он уделяет внимание всем троим, но её уже начинает тошнить от этого имени. И внутри зарождается неприятная мысль: Майкл ни разу — ни разу, блять… не подарил ничего детям. Ладно, про Персея он вообще не знает, но Лео и Тедди… Она обрывает себя, уговаривая отложить всё это до похода к психологу.

***

— У меня состоялся… не самый приятный разговор с другом Драко. Психолог спокойно кивает. — Расскажите. — Его друг юрист, и так вышло, что он узнал о существовании моего сына. Он сказал, что не причинит ни мне, ни ребёнку никакого вреда. Наоборот… что я смогу рассчитывать на него. Всегда. Как и на остальных друзей Драко. Психолог немного склоняет голову вбок. — Что именно в этом разговоре оказалось неприятным для вас? — То… что его друг дал понять — у Драко ко мне были… и, возможно, есть чувства. И он просил меня не причинять ему боль. — И как вы это восприняли? Гермиона вздыхает, уставившись на проклятые салфетки. — Честно? С недоумением. На протяжении всего нашего знакомства именно я была пострадавшей стороной. Психолог приподнимает бровь, и когда Гермиона поднимает голову, то понимает… она усмехается и тут же поправляет себя: — Ладно… это не совсем честно. Я тоже отвечала на его оскорбления. Иногда даже провоцировала сама. Один раз… врезала. Психолог кивает. — Но, как я понимаю, сейчас вас беспокоит не это. — Верно. — Тогда продолжайте. — Недавно я помогла Драко в одном проекте. Ничего серьёзного… просто подсказала кое-что. Но благодаря этому ему удалось найти и спасти трёх пропавших людей. — Это важный результат. Похоже, вы действительно внесли немалый вклад. Гермиона слегка пожимает плечами и бросает взгляд на картину, которой рантше тут определенно не было… Абстракция притягивает взгляд… — Мы… иногда обсуждаем книги. И в один момент разговор зашёл о детской литературе. Я упомянула сказку про Алладина. Оказалось, он смотрел только мультфильм, но не читал оригинал. Я одолжила ему книгу. — Она делает паузу, сглатывает, избегая смотреть в глаза психологу. — А потом, после той истории со спасением людей… он сделал мне подарок. — Что это был за подарок? — Несоразмерно дорогой. Браслет теннис. — Вы приняли его? — Он ежемесячно жертвует на благотворительность суммы куда выше… Психолог спокойно ждёт. — Да. Приняла. — Она тихо вздыхает. — Такой браслет был у моей мамы. И… Господи, если честно, я тогда подумала, что он просто не примет его обратно. — Гермиона нервно усмехается, бегая взглядом по кабинету. — А потом мой лучший друг, которому я рассказала об этом… заметил, что в сказке про Алладина принцессу буквально засыпают драгоценностями, потому что цветы тогда не дарили. Психолог некоторое время молчит, давая словам осесть. — И как вы сами интерпретируете этот подарок? Гермиона качает головой, наконец найдя в себе силы встретиться взглядами. — Не знаю. Мне лично он ничего о своих симпатиях не говорил… Но мой парень утверждает, что Драко его провоцирует. Он считает, что Ма…Драко дал понять: я ему интересна и он никуда из моей жизни не денется. — А вы сами разделяете эту точку зрения? Гермиона морщит лоб. — Не уверена. Возможно, Майкл просто не так понял. Он не знает о моём сыне, а Драко мог иметь в виду именно это… что теперь связан с этой ситуацией. — Она на секунду смотрит в сторону и возвращает взгляд. — Я хотела бы услышать ваше мнение именно о подарке. Психолог складывает руки на планшет. — Подарки, особенно украшения, действительно имеют глубокий символический смысл. Во многих культурах они исторически связаны с ухаживанием, демонстрацией выбора и внимания. Но важно другое. — Она делает паузу, всматриваясь в лицо Гермионы. — Значение подарка определяется не только намерением того, кто его дарит, но и тем, какой смысл придаёте ему вы. Гермиона молчит. Психолог мягко продолжает: — Что вы почувствовали, когда получили этот браслет? — Раздражение. Смущение. И… странное чувство… не знаю как описать, но я посчитала, что это слишком личный жест. Психолог кивает. — Похоже, для вас это стало эмоционально значимым событием. Гермиона нервно усмехается. — Да. И… есть ещё одна вещь, которая меня тревожит. — Какая? Она смотрит в пол, замечая очень увлекательную трещинку на паркете. — Недавно я фантазировала. Обычно в таких фантазиях у меня… безликий партнёр. Это просто способ расслабиться. — Она делает паузу, поджимает губы и прикрывает глаза.— Но в этот раз… в момент кульминации… я отчётливо поняла, что начала представлять Драко. В кабинете на несколько секунд повисает тишина. Психолог не выглядит удивлённой. — И что вы почувствовали, когда это осознали? — Честно говоря… я пришла в ужас. Психолог не меняет выражения лица. — Что именно вас напугало? — Я не хочу этого. У меня есть жених. Психолог делает короткую паузу, словно обдумывая её слова. — То, что вы описываете, не обязательно говорит о ваших намерениях или о том, чего вы сознательно хотите. Гермиона смотрит настороженно, борясь с желанием ещё раз взглянуть на трещину. — Тогда о чём это говорит? — Иногда в психике возникает то, что мы называем навязчивыми мыслями или образами. Это переживание, которое прорывается в бессознательное и появляется в моменты, когда человек не контролирует свои мысли или реакции. — Она говорит спокойно, почти буднично. — Например, во сне. В фантазиях. Во время сексуального возбуждения. И особенно в момент разрядки, когда контроль сознания на несколько секунд ослабевает. Гермиона хмурится, с невероятным усилия продолжая удерживать зрительный контакт. — То есть… это ничего не значит? — Я бы сказала иначе. Это значит, но не обязательно то, чего вы боитесь. — Слегка наклоняется вперёд. — Когда образ человека появляется именно в таких состояниях, это говорит о том, что он уже занял определённое место в вашем внутреннем мире. Даже если рационально вы этого не хотите или не одобряете. Гермиона молчит. Психолог продолжает мягче: — Это не редкость. Иногда такие образы оказываются сильнее обычной симпатии именно потому, что они обходят рациональную часть личности. — Делает паузу. — Это всего лишь сигнал. Гермиона тихо спрашивает: — Сигнал о чём? Психолог отвечает спокойно: — О том, что какая-то часть вас реагирует на этого человека. И, возможно, стоит понять почему, прежде чем пытаться это подавить. В кабинете на несколько секунд воцаряется тишина. Гермиона опускает взгляд на свои руки. Психолог некоторое время молчит, наблюдая за ней, затем спрашивает: — Скажите, Гермиона… — Она делает паузу, до тех пор пока их взгляды не встречаются. — Что именно вас пугает сильнее: то, что у вас может быть влечение к Драко… или то, что какая-то часть вас не хочет, чтобы это влечение исчезало?

***

      Они только что вернулись из маггловского ресторана, в котором Гермиона была впервые. Она не очень любит чешскую кухню, но Майкл решил, что должен попробовать каждую кухню мира. И на свидания они всегда ходят… в разные места. Она долго смотрела в меню, выговорить название блюда «Вепржо-кнедло-зело» оказалось затруднительно, но ещё сложнее оказалось это блюдо съесть. Её до сих пор мутит от «Смажака», который ощущался как что-то очень жирное.       Майкл ведёт её в ванную комнату, и они моют руки. Затем заходят в спальню, и Гермиона начинает раздеваться, оставляя свои вещи на стуле. Она уже готова и сидит на кровати, а Майкл всё ещё не разделся. Он вешает штаны в шкаф и подходит к ней. — Ты меня заждалась, наверное? Гермиона пожимает плечами и выдавливает улыбку. Почему-то именно сейчас она впервые осознаёт абсурд происходящего. В начале отношений он ей честно рассказал о своём пунктике насчёт гигиены и чистоты. Она просто приняла это… почему-то… Но раньше вещи оставались на полу, пока они целовались… Потому что Майклу было важно, чтобы уличная одежда не касалась кровати. Она приняла это, потому что тоже разделяла домашнюю и уличную одежду. Но… они же волшебники… есть очищающие чары… И вот теперь она сидит и пытается вспомнить, когда они пришли к тому, чтобы раздеваться по отдельности… это странно. Майкл тем временем забирается в кровать и целует её. У неё в горле всё ещё стоит привкус жареного сыра, свинины и капусты. Это ужасное сочетание. В момент, когда она решает прекратить всё это, потому что… происходящее не вызывает ничего, в лучшем случае. В комнату врывается лошадь Джинни, сияя серебром. — Андромеда упала и потеряла сознание, нам нужно в Мунго. Гарри на дежурстве. Гермиона отталкивает его, подскакивает и начинает собираться. Майкл моргает, видимо пребывая в шоке. — А тебе обязательно идти прямо сейчас? Может, навестишь её позже? Гермиона замирает с платьем в руке. — А с кем, по твоему, останутся дети?! — Ой, я как-то не подумал об этом, прости. Хочешь, я пойду с тобой? Она вскрикивает, прищемив кожу на талии молнией. — Нет, Майкл. Я не хочу. Спасибо. Она даже не смотрит на него, подбегая к входной двери и обувая туфли. Он идёт за ней. Гермиона вспоминает, что забыла сумочку в спальне, и бежит обратно, потому что в ней палочка. Майкл вскрикивает: — Гермиона! Я же просил не ходить по дому в обуви! Она молча возвращается к порогу со своими вещами и, глядя ему в глаза, поднимает палочку и говорит: — Скорджифай. — Корнер открывает рот, но она его перебивает: — Надеюсь, твоё замечание того стоило. Она бегом бежит к точке аппарации, потому что Майкл тоже живёт в маггловском районе. И черт бы его побрал, потому что тут негде спрятаться. Его дом выходит на проезжую часть. Она пробегает два с половиной квартала, прежде чем аппарировать. И снова бежит, чтобы быстрее добраться до дома Андромеды. По пути бросает взгляд на наручные часы, с досадой отмечая, что прошло больше пятнадцати минут. Почти достигнув ступеней, ведущих в дом, она спотыкается в темноте о шов в бетоне и подворачивает ногу. Больно до слёз, но она поднимается и торопится в дом. Толкает входную дверь и сбрасывает лодочки. На ногу наступить просто невозможно — больно. Гермиона опирается о стену и ковыляет в гостиную. — Джинни, я тут, что случилось? На встречу ей выходит не Джинни, а Малфой. Немного растерянный и хмурящийся. Они говорят одновременно: — Грейнджер, что с тобой? — Что ты здесь делаешь? Он вздыхает, глядя на её упрямое лицо. — Я просто пришёл быстрее. Андромеда поскользнулась на лестнице, сильно ударилась головой, было много крови. — Ох черт… где дети? Драко оборачивается куда-то назад: — Я взял на себя смелость дать им по капле умиротворяющего бальзама, они уснули прямо на диване. Гермиона, прихрамывая, входит в гостиную и видит всех троих мирно спящими, но с зареванными личиками. Она оседает в кресло и вытягивает ногу, стараясь не издавать звуков. Малфой стоит несколько секунд, глядя то на неё, то на мальчиков. Потом молча подходит к ней и тихо говорит: — Не надо их будить. Он просто подхватывает её на руки и несёт на кухню. Гермиона совершенно не возражает, на неё вдруг накатывает такая усталость, что даже говорить сил нет, пока он осматривает её лодыжку, цокает и спрашивает: — Кажется, ты не сломала ногу. Я сначала вправлю вывих, готова? Она молча кивает и прикусывает тыльную сторону запястья. Малфой достаёт палочку и шепчет: — Эпискей. Что-то с хрустом встаёт на место, а из её глаз льются слёзы. Гермиона никогда не признается в том, что расплакалась не из-за резкой боли в ноге. Просто… накопилось. Малфой внимательно вглядывается в её лицо. — Может, тебе тоже пару капель умиротворяющего? Она снова кивает, и изо всех сил старается удержать в желудке отвратительный ужин… и отвращение к самой себе. У неё в голове не укладывается, как вообще её отношения пришли к этому. Он протягивает ей стакан с водой, куда уже успел капнуть зелье. Когда она допивает воду, то понимает, что очень хотела пить. Оказывается, она вся потная и мокрая, волосы неприятно липнут к шее. — Охлаждающие чары или лед? Гермиона прикусывает губу, чтобы не разрыдаться в голос, и выдавливает: — Чары. Малфой накладывает чары и призывает из гостиной подушку, подкладывая ей под ногу. — Что произошло с Андромедой? — Мы не знаем. Джинни пришла просто так, она вернулась с тренировки и не захотела сидеть одна дома. Когда вошла, у мальчиков была истерика, а Меда лежала у лестницы в собственной крови. Гермиона накрывает лицо ладонями. — Господибожемой. — Что? — переспрашивает Малфой. — Сколько она пролежала неизвестно? — Нет. Я пришёл почти сразу. Хотел идти в Мунго, но Джинни сказала остаться с детьми. — Почему? Драко горько усмехается и приподнимает бровь. — Возможно из-за очаровательной татуировки на моей руке. Меня бы обязательно ещё потащили на допрос, и мы потеряли бы время… — Прости. Он отмахивается, продолжая: — Мальчики очень сильно испугались. Думаю, надо будет с ними поговорить, когда они проснутся. Только не представляю, что можно сказать. — Я разберусь. Спасибо, Малфой. Ты можешь идти домой… всё в порядке. — Выгоняешь? Гермиона усмехается. — Нет. Просто ты итак уже много сделал. — В таком случае я предпочёл бы остаться. Детей нужно перенести в кровати… а с твоей ногой… — Ты прав. — Гермиона долго молчит, глядя в пол. Потом поднимает голову, встречаясь с ним взглядами: — Ты сможешь отнести их ко мне домой? У меня большая кровать, мы иногда спим все вместе… я хочу, чтобы они не испугались, когда проснутся. — Конечно. — Просто отвечает он. Повисает неловкая тишина, и Гермионе категорически не нравится, как он её рассматривает… она наконец не выдерживает: — Что? — Тебе нужно умыться. Она делает глубокий вдох и прикрывает глаза, вспоминая о том, что на ней была красная помада. Осторожно шевелит ногой и встаёт, всё ещё не наступая на неё полностью. — Я могу тебя отнести. Гермиона не может хочет смотреть на него. — Не надо. Она стоит в ванной комнате и смотрит в отражении на молодую женщину, с которой совсем не знакома. Ей хочется кричать и бить отражение, потому что эта женщина смотрит на неё потухшим взглядом великомученицы. А эта история не про неё. На её лице уродливо потёкшая тушь и размазавшаяся красная помада, которая указывает на то, чем она занималась до того, как получила патронус… Она накладывает очищающие чары на остатки косметики, а потом умывается. Ей хочется смыть с себя прикосновения Майкла. Стереть их. И она трёт изо всех сил, даже не замечая, что начала рыдать. Из-за того, какой кошмар пережили её мальчики, пока она развлекалась. Из-за того, что понятия не имеет, что с Андромедой, и ей до одури страшно потерять ещё и её. Из-за того, что выбрала безопасный вариант, который по итогу причинил больше боли, даже чем отношения с Роном. Потому что она предала себя. Думала, что сможет быть с хорошим, правильным парнем… ради мальчиков, ради Персея, который бы уже не считался бастардом по законам волшебного мира. Никто бы не задавал вопросов, будь она замужем. И кого она обманывает, она делала это не в последнюю очередь ради карьеры. От этого ещё более горько. Она больше не может справиться с происходящим, тошнота подкатывает к горлу, Гермиона бросается к унитазу, и её рвёт. Отвратительный ужин покидает желудок вместе со всеми мыслями. Она сидит на холодной плитке, опустошённая. Из крана всё ещё хлещет вода. Прикрывает глаза и откидывается на бортик ванны, стараясь выровнять дыхание, чтобы не скатиться в новую волну истерики.

***

      Перед тем как выйти из ванной, она смотрит в отражение и видит покрасневшие глаза, опухший нос… Ей плевать. Нога почти не болит. Она выходит в гостиную, Малфой сидит с книгой в руках в кресле, дети спокойно спят на диване. Она встречается с ним взглядом и продолжает идти. Он встаёт и идёт за ней. На столе стоит чашка с ромашковым чаем под чарами стазиза. Гермиона поворачивается к нему и говорит хриплым голосом: — Спасибо. Малфой ничего не отвечает, просто стоит, облокотившись плечом о дверной косяк. Чашка в её руке трясётся так сильно, что чай расплескивается. Она ставит её обратно и делает глубокий вдох, чтобы собраться. Слышит шаги. Ей не нужно оборачиваться, она знает, что он стоит за её спиной. — Иди сюда, я тебя просто обниму. Она отрицательно качает головой, цепляясь пальцами за столешницу изо всех сил. По щекам снова начинают течь слёзы. Он ничего больше не говорит. Гермиона слышит, как Малфой цокает, и думает, что сейчас он наконец оставит её в покое. Вместо этого он разворачивает её к себе и просто обнимает, прижимая к груди, прячет от всего этого кошмара, позволяя быть слабой.

***

      Она просыпается рано утром, облепленная детьми. Все трое фактически спят на ней. В гостевой спальне спит Малфой, который просто отказался уходить. Гермиона решила ещё вчера, что остаётся дома, дети тоже. Они сегодня не пойдут в сад. Она планирует позвонить психологу и спросить, как лучше поговорить с мальчиками. Тихонько выбираясь из постели, ей удаётся даже не разбудить их. Она набрасывает шелковый халат, который подарила Андромеда пару лет назад. Ей нравится то, как она себя чувствует в нём. Длинные свисающие рукава, срезанные по косой, и ткань темно-синим шлейфом развевающаяся за спиной. Она быстрым шагом спускается на первый этаж, чтобы взять телефон из сумочки. Замирает, когда встречается взглядом с Малфоем. Он осматривает её, видимо проверяя эмоциональное состояние. Его взгляд застревает… он задумчиво рассматривает халат. Она даже видит как его губы слегка дрогнули, в намеке на улыбку. Разумеется, он уже давно встал. Сидит и пьёт кофе с Пророком в руке. С удивлением она замечает вторую чашку, очевидно для неё самой. — Доброе утро. — Доброе. Ты как? — Нормально. Хочу позвонить своему психологу, спросить, как лучше поговорить с мальчиками. И ещё надо отправить сову в Министерство… Драко прерывает её. — Я уже написал Блейзу, он разберётся. — Спасибо. Слушай, а можешь побыть с ними ещё немного… я хочу узнать, как Андромеда. — Я уже был у неё. Всё в порядке, завтра отпустят домой. Говорит, что кто-то из бандитов пролил воду и она просто поскользнулась. Гермиона усаживается на стул перед барной стойкой, ощущая странную неловкость. — Это мне? Драко пожимает плечами и кивает головой куда-то вбок. — И завтрак. — Спасибо… — только теперь она замечает небольшую тарелочку. Гермиона именно сейчас начинает чувствовать ужасный голод. Сконы кажутся ей самыми аппетитными в жизни. — Ты не опоздаешь на работу? Малфой отрывает взгляд от газеты и смотрит на неё. — Я сегодня останусь здесь. Возражения не принимаются. Гермиона пожимает плечами. Она и не собиралась спорить. На это просто нет сил. Если честно, ей спокойнее, что он остался. День проходит относительно гладко. Они заказывают еду из итальянского ресторана поблизости, смотрят мультики… По совету психолога она поговорила с мальчиками, объяснила, что кровь совсем не страшная, что бабушка уже идёт на поправку и завтра будет дома. Кажется, всё вышло довольно неплохо. Малфой не пристаёт с вопросами и большую часть времени общается именно с детьми, переключая их внимание на себя. Ему даже удаётся заманить их в игровую, чтобы дать ей немного побыть одной. И Гермиона это ценит. В начале шестого вечера она встречает на пороге Майкла. Выходит на улицу босиком и прикрывает за собой дверь. Ждёт, пока он заговорит первым. — Тебя сегодня не было на работе, — говорит он. Гермиона пожимает плечами. Что тут вообще можно сказать? — Я вчера не подумал… — Майк… достаточно. Зачем ты здесь? — Хочу знать, всё ли с тобой в порядке, как зачем? — Я не в порядке. Что-то ещё? Он теряется, не ожидая такого ответа. — Я могу чем-то помочь? — Нет. — Даже не пригласишь в дом? — Нет. — Я тебя чем-то обидел? Гермиона приподнимает бровь. — А ты не знаешь? Или это не ты вчера решил мне сделать замечание, зная, что произошло. — И я прошу прощения за это. Просто ты же знаешь, что у меня есть пунктик… Гермиона вздыхает, прерывая его: — Я готова согласиться с тем, что чашку, которую разбил ты, неправильно поставила я. Майкл открывает и закрывает рот дважды: — Я не это хотел сказать… прости. — На этом всё? — Гермиона, я не хочу врать. Поэтому скажу как есть. Как только появился Малфой, наши отношения просто сломались. И сегодня его тоже не было на работе. Я не знаю, что думать. Гермиона просто открывает дверь и заходит в дом. Она не хочет больше ничего обсуждать. Не видит смысла. Но Майкл пытается пройти следом. Она давит на двери, не пропуская его. — Милая, я просто хочу поговорить. Это нормальный вопрос! Вас обоих не было. В следующий момент Майкл со всей силы толкает дверь и всё-таки входит. Гермиона прикрывает глаза, когда замечает Малфоя посреди гостиной. — Какого хрена ты тут делаешь?! Малфой оценивающе смотрит, прежде чем ответить. — Могу задать тебе тот же вопрос. — Я пришёл к своей невесте! А ты… ублюдок… — Рот закрой. Тут дети. И если ты не в курсе, Андромеда моя тётя, а Тедди племянник. На шум в гостиной выбегают все трое, они сегодня притихшие, но всё равно до ужаса любопытные. У Гермионы плывёт перед глазами, когда она видит Персея. Малфой бросает мимолётный взгляд на детей и поворачивает голову к ней. — Уведи их. Я разберусь. Она даже не спорит. Просто подхватывает Персея на руки, хватает Тедди за руку и говорит: — Лео, за мной. Она быстро накладывает заглушающие на игровую и смотрит на мальчиков. Леонт доверчиво заглядывает ей в глаза и спрашивает: — Почему они ссорятся? Гермиона целует его в ароматную макушку, присаживается перед ним на колени и говорит: — Взрослые такие же дети, как и вы, просто большие. Тедди подходит к ней и легонько тянет за локон, привлекая внимание. — Они не поделили игрушку? Она едва сдерживает истерический смех, пытаясь оставаться спокойной. — Ты совершенно прав, дорогой. Лео искренне предлагает: — Я могу поделиться. Тедди вторит ему, кивая головой. Она смотрит на них, переполненная нежностью и безграничной любовью, пока в её гостиной двое взрослых волшебников, возможно, убивают друг друга. — Выберите пока игрушки для них, хорошо? Я скоро вернусь. Мальчики с энтузиазмом бросаются на поиски. Она тяжело вздыхает, встаёт на ноги и выходит, чтобы покончить с этим цирком. Как только дверь открывается, она слышит сначала взбешённого Майкла. — Тогда где его мать?! А Малфой абсолютно спокоен, когда отвечает: — А это тебя ебать не должно. Она не придаёт значения этим словам, а стоило бы. Поворачивает в конце коридора и попадает в гостиную. Майкл наконец смотрит на неё, в его глазах столько эмоций, что ей даже жаль. Ведь она не может разделить ни одной. — Майк, тебе пора. Поговорим позже. Он сдувается, словно шарик. — Пожалуйста, не выгоняй меня. Она потирает глаза и снова смотрит на него. — Вчера на глазах мальчиков их бабушка упала с лестницы и лежала в луже крови. Мне сейчас не до выяснения отношений, понимаешь? Он бледнеет, его взгляд мечется между ней и Малфоем, и Гермиона понимает, что Корнер не уйдёт просто потому, что она попросила. — Спрашивай, что хотел, и уходи, пожалуйста. — Почему он со своим сыном должен оставаться здесь у тебя? Гермиона открывает и закрывает несколько раз рот, собирая воедино всё, что услышала. Откуда-то изнутри берётся решимость. Ей хочется пойти до конца. Понять наконец, чего стоит Майкл. Лучшего момента, возможно, и не представится. Она расправляет плечи, вздёргивает подбородок и говорит: — Потому что он и мой сын тоже. Тот шок, который отражается на лице Майкла, передать невозможно. Он отступает на шаг, отрицательно качая головой, пребывая в ужасе. Скорее всего он сопоставляет это с темой изнасилований, которую они обсуждали на днях. — Я упеку тебя в Азкабан! — бросает он Малфою. Гермиона делает шаг вперёд. — Майкл, он не насиловал меня. Просто так вышло. Корнер мечется взглядом между ней и Малфоем. — Ты же встречалась с Роном… Как… — на его лице проступает отвращение. — Ну ты и шлюха. Не удивлён, что Уизли тебя бросил. Завтра об этом узнают все. Она не успевает раскрыть рот, как Майкл просто падает на ковёр её гостиной. Гермиона переводит взгляд и видит Малфоя с поднятой палочкой. Он спокойно подходит к обездвиженному Корнеру и оборачивается к ней: — Кажется, пришло время сделать то, что ты планировала. И лучше ему думать, что вы расстались некоторое время назад. Могу я, если хочешь. Она отрицательно качает головой, всё ещё пребывая в состоянии близком к оцепенению. — Иди к мальчикам. Тебе нельзя подставляться. Драко скрещивает руки на груди. — Как будто это будет в первый раз. — Малфой. Он отступает на шаг и делает, как было велено. Она поднимает палочку. Входит в сознание Майкла, возвращая их в отпуск. Ей нужно всего лишь заменить свой ответ на «нет»… А потом подменить все воспоминания, которые были после. Начиная со ссоры с Флинтом. Когда Гермиона заканчивает, пот струится по её затылку. Она чувствует себя отвратительно, лишая другого человека того, что принадлежит ему. Она встречалась с ним. Спала. Доверяла свои секреты. А теперь предаёт худшим из способов. Раскаивается ли она? Нет. Она бы сделала это ещё раз, если бы он снова начал угрожать безопасности её сына. Она чувствует примерно то же самое, что и тогда, когда заперла Риту в банке. То же, что и когда отдала Амбридж кентаврам. То же, что и когда на лбу Мариэтты Эджком появились отвратительные шрамы. Это та часть её личности, которая никуда не денется. Она принимает это в себе. Поэтому Гермиона левитирует Майкла на диван, оставляя полусидеть без сознания. Затем идёт прямо по коридору, открывает дверь и зовёт Малфоя. Он смотрит на неё так, будто всё в порядке, будто ничего особенного не происходит. — Ни при каких обстоятельствах не выпускай мальчиков и не выходи сам, пока я не вернусь. Хорошо? Он молча кивает, вглядываясь в её глаза. Гермиона поднимает палочку и тычет ему ею в грудь, не отводя внимательного взгляда от его глаз. — Если ты думаешь, что я не замечала, как ты его провоцировал, то очень сильно ошибаешься. Если ты продолжишь в том же духе играть за моей спиной, будь уверен, ты об этом пожалеешь. Губы Малфоя расплываются в широкой улыбке. Он даже не спорит. Просто смотрит на неё как-то по-новому. — Я не стану играть с тобой. — Наконец отвечает он. Гермиона входит в гостинную и видит Майкла, который уже очнулся и ожидает её. — Тедди и Лео недолго смогут пробыть одни. Давай договорим, и на этом всё. Корнер тяжело вздыхает. — Ты точно не передумаешь? Гермиона… ты очень красивая, умная, смешная в хорошем смысле… — Но? — Ты очень сложная, — говорит Майкл. — С тобой никто не справится. Она усмехается, осознав, что это его настоящие мысли. Обиды нет. Как и разочарования. — Возможно, просто ты не тот. — Она пожимает плечами. — Думаю, на этом всё, Майк. Он горько усмехается, молча встаёт, целует её в щёку и выходит. Гермиона стоит одна посреди своей гостиной и чувствует… освобождение. Эта глава её жизни наконец подошла к концу.