Глава 27. Билет из Рая

***

      Гермиона аппарирует в поле и неторопливо идёт к Норе, вдыхая летний воздух. В нём смешались запахи травы, солнца и далёкого костра… аромат, который всегда напоминает ей о детстве и каникулах. Вдалеке она видит шатёр и первых гостей. Сегодня Джинни двадцать лет. Меньше двух недель назад они отмечали день рождения Гарри на этом же месте. Невилл машет рукой, и Гермиона не может сдержать улыбку, направляясь к нему. Он обнимает её крепко, по-настоящему… стискивая в медвежьих объятиях, и почти сразу начинает рассказывать о новостях. С этого года он будет преподавать в Хогвартсе. — А как же Ханна? Невилл смущённо улыбается и говорит: — Она сейчас ведёт переговоры с Томом, хочет выкупить «Дырявый котёл», так что в ближайшее время тоже будет сильно занята. Но… Гермиона приподнимает брови в предвкушении — она уже догадалась. — Когда? Невилл оглядывается, чтобы убедиться, что Ханны нет поблизости. — На Самайн. Я подарю ей кольцо, которое носила мама. Она ещё раз обнимает друга и говорит: — Уверена, она будет в восторге. Я так рада за тебя. За спиной раздаётся весёлый голос Ханны: — Что, Невилл уже и тебе похвастался своей новой должностью? Гермиона смеётся и незаметно подмигивает немного побледневшему парню. — Да, даже про «Дырявый» сказал. Кстати, я теперь в отделе магического правопорядка, так что обращайся, если будет нужна помощь с приёмом документов. Они ещё несколько минут болтают, пока Гермиона не замечает светлые волосы, мелькнувшие среди гостей. Она извиняется и идёт в ту сторону, где только что видела блондинистую макушку. Наконец достигает цели… и её уже обнимает Флёр. — Как ты себя чувствуешь? Флёр буквально светится. Она поглаживает округлившийся живот и улыбается так широко, что невозможно не улыбнуться в ответ. — П’ревосходно! Несмот’ря на небольшое недомогание, я так счастлива, Ге’рмиона! — На дне рождения Гарри вас с Биллом не было, мне сказали, что вы во Франции. И я заволновалась, а написать забыла… Флёр оглядывается по сторонам, будто не хочет, чтобы кто-то услышал. — Мы с Биллом были на к’рестинах, у меня появился к’рестник. Мы не хотели обидеть Га’рри, сказали ему как есть. Но они с Джинни убедили, что эта инфо’рмация не должна дойти до Молли. Обе посмеиваются, и Флёр рассказывает о беременности, о том, как они с Биллом взволнованы. Она никогда не говорила, что потеряла ребёнка. А Гермиона никогда об этом не спрашивала. И, глядя на сияющую Флёр, она надеется, что в этот раз у них всё получится. Что всё будет хорошо. Джинни задувает свечи, пока они поют ей песню и хлопают. Она такая счастливая, огненная, заражает своей внутренней силой всех вокруг. А потом она делает объявление. Её кандидатуру отобрали для участия в чемпионате по квиддичу. Шатёр буквально взрывается, и Гермиона ловит себя на том, что улыбается так, будто это она собирается играть за сборную. Спустя какое-то время Джинни сама находит её среди гостей. — Я переживала, что не успею поболтать с тобой. — Я бы не ушла, не попрощавшись. Джинни серьёзнеет и говорит: — Я так и не зашла к Андромеде после того, как доставила её в Мунго. И к тебе не зашла. Меня вызвали утром и отправили в центр отбора. Я проторчала там больше недели, только вчера вернулась. Как она? — Всё в порядке, просто поскользнулась. Никаких рисков в будущем. Ещё немного слаба… но всё хорошо, просила поздравить тебя от неё. Сказала, что подарок отдаст сама, когда ты к ней заглянешь. Губы Джинни расплываются в хитрой улыбке. — Ни за что не поверю, что ты оставила её одну с детьми. — Она играет бровями. — Я так понимаю, папочка с ними? Гермиона тихо смеётся и кивает. Подруга прищуривается. — Я нигде не вижу Майкла сегодня. Ничего не хочешь мне рассказать? Она закатывает глаза. — Мы расстались. Только прошу — не начинай. Давай оставим это для пятничных посиделок. Джинни взвизгивает. — О мой Мерлин! Это лучший подарок на день рождения! С тебя вино, с меня торт по такому случаю. Это надо отметить. Гермиону неожиданно спасает тётушка Мюриэль, решившая обсудить судьбу старой девы, которая, несомненно, уже поджидает двадцатилетнюю Джинни. Гермионе даже не стыдно, когда она тихо испаряется, отправляя Гарри вызволять невесту. Вечер проходит слишком насыщенно и быстро. Она успевает поговорить с Луной, которая только вернулась из Перу. Лавгуд вдохновлённо рассказывает об экспедиции, о каком-то Ральфе и о том, что обязательно познакомит его со всеми друзьями. В конце разговора она говорит что-то об ауре Гермионы. Но она почти не запоминает. К позднему вечеру шатёр постепенно пустеет. Гермиона остаётся ждать Джинни и Гарри — они собирались вместе отправиться домой через каминную сеть их дома. И вдруг рядом садится Рон. Гермиона удивляется. Они редко видятся. И даже не может вспомнить, когда в последний раз говорила с ним… если не считать его свадьбы с Лавандой. Даже на дне рождения Гарри он держался особняком. Внезапно он улыбается и говорит: — Я так понимаю, ты наконец сорвала этот… как его… Гермиона усмехается. — Пластырь? Он чешет затылок и посмеивается. — Ага. Никто из них не комментирует, что он пытался вспомнить маггловское слово. — Да, я рассталась с ним. Почему вы все так ненавидите Майка? Рон пожимает плечами и откидывается на спинку. — Ну… ты и сама понимаешь, наверное. Гермиона хмыкает, избегая встречаться взглядом с другом, но решает сказать. — Малфой вернулся. Он начал провоцировать Майка… Рон начинает смеяться так искренне, что вытирает подступившие слёзы. — Мерлиновы кальсоны… Я так и знал. — Знал что? — Что хорёк… хм, прости, Малфой, сделает это снова. Гермиона хмурится. — Ты о чём? — Как думаешь, почему я его так ненавидел? — Рон вздёргивает бровь и внимательно смотрит на неё. — Он же вечно маячил где-то поблизости, чтобы сказать какую-то гадость. Лишь бы зацепить тебя. Она закатывает глаза и посмеивается. — Я думаю, это просто его природа. И мне всегда казалось, что я просто попадаю под раздачу во время ваших конфликтов. Рон опирается локтем об стол и кладёт голову на руку, внимательно рассматривая Гермиону. — Во многом ты и была причиной этих конфликтов. — Он грустно и одновременно нежно улыбается ей. — Ты можешь говорить это кому угодно. Но не мне. Я слишком хорошо знаю тебя. Гермиона пожимает плечами. — Я не хочу строить отношения только ради сына или карьеры. Я попробовала с Майклом. Второй раз я такой ошибки не допущу. Рон тихонько посмеивается. Видно, что он не согласен. И не верит. Но спорить не собирается. — Справедливо. А каких отношений ты хочешь? Она задумывается… — Я хочу, чтобы моего будущего мужа интересовали не только мой статус героини и тело. — А что тогда? Гермиона смеётся. — Хочу, чтобы меня любили за душу. Рон улыбается шире. — В таком случае тебе нужен дьявол. — Он встаёт из-за стола и подмигивает. — Малфой вполне подходит. — И направляется к Лаванде.

***

      Она не знает с чего начать. Поэтому начинает с простого. — Я рассталась с Майклом. — И что вы чувствуете по этому поводу? — Честно говоря… ничего. Будто груз свалился с плеч. Я просто поняла, что больше не выдержу. — Не выдержите чего? — Я до последнего надеялась, что моей карьере поможет статус замужней женщины. Что ко мне начнут относиться серьёзнее. И я очень хотела, чтобы у Персея и Лео была… если не отец, то хотя бы мужская фигура рядом. — Почему вы решили расстаться с Майком именно сейчас? — Дети часто остаются с бабушкой моего крестника. В тот вечер я была на свидании с Майклом. Она упала с лестницы и разбила голову… Я рассказывала вам об этом по телефону. В общем… Майкл повёл себя как Майкл. — То есть его поведение не стало для вас неожиданностью? — Нет. Раньше меня даже устраивала его невовлечённость. Это было безопасно. Он не пытался сблизиться с Лео и Тедди. Мы дошли до помолвки, а он даже не знал о моём сыне. И я думала, что так и будет: у него своя жизнь, у меня своя. — Что изменилось? — У Персея появился отец. Драко принял всех троих мальчиков. У них теперь не закрывается рот, когда речь заходит о нём. И… когда я увидела, как он относится к детям… это был первый тревожный звонок. — А ваш друг Гарри? Разве он никогда не интересовался детьми? — Гарри прекрасный крёстный. Дети его обожают… Но Драко ведёт себя так, будто они действительно его. — Как вы видите развитие ваших отношений с Драко? Ваши сексуальные фантазии всё ещё связаны с ним? — Я боюсь сближаться с Драко. Логически понимаю, что это бы многое упростило. Но он… Я не могу ему доверять. — Почему? — Он пробуждает в людях худшее. В том числе и во мне. Он понимает меня лучше, чем многие. И это пугает. — Продолжайте. Гермиона на мгновение замолкает, подбирая слова. — Я привыкла защищаться. Я всегда держала пистолет направленным на каждого, кто пытался ко мне приблизиться. И все уходили… с поднятыми руками. — Она делает короткую паузу, набирая побольше воздуха. — А потом появился Драко. — И? — Он понял, что стрелять я не умею.

***

      Тео, Блейз, Драко и Пэнси играют во взрывающиеся карты. На столе уже лежит несколько обугленных колод. Воздух пахнет дымом, огневиски и лёгким раздражением. Пэнси выигрывает. Снова. Блейз раздраженно бросает карты на стол. — Я знаю, что она мухлюет. Но доказать этого не могу. Драко лениво усмехается, перекладывая карты в руке. — Ты всё-таки юрист, Блейз. Постарайся. Это буквально твоя профессия — обвинять людей без доказательств. Тео тоже сбрасывает карты и откидывается на спинку кресла. — Мы и дальше будем делать вид, что в комнате нет гиппогрифа? Пэнси раздражённо цокает. — О, прошу тебя. Ты же не ожидал, милый, что Драко женится на Грейнджер так быстро. Она только рассталась со своим парнем. Уже прогресс. Тео фыркает, бросая нечитаемый взгляд на подругу. — Почему просто не прийти к ней с брачным контрактом? В конце концов, ей это нужно даже больше, чем Драко. Блейз начинает смеяться. — Ты сейчас говоришь о той самой Грейнджер, которая в данный момент готовит маленькое восстание против Визенгамота? Драко давится огневиски. — Что? — Он резко поворачивается к Блейзу. — Почему ты ничего не сказал? Забини невозмутимо берёт карту со стола. — Потому что всё под контролем. Пэнси прикрывает глаза. — Блейз. — Она не пострадает, — спокойно продолжает он. — Но Грейнджер начала лезть туда, где у неё пока нет сильной позиции. Она пытается доказать, что если вернуть в страну и поддержать девушек, которые родили после плена во время войны… то мы сможем сократить демографическую яму. Пэнси издаёт страдальческий стон. — Великолепно. Просто блять великолепно. — Она кладёт карту на стол. — Тео, твоя идея с брачным контрактом никогда не прозвучала бы настолько своевременно. —Она переводит тяжелый взгляд и обреченно смотрит на Драко. — Её уничтожат, если кто-нибудь раскопает историю с сыном. Малфой лишь тихо хмыкает. — Это не проблема. Если Блейз будет её направлять. Да, Блейз? А ещё лучше, советоваться в таких вопросах со мной заранее. Забини закатывает глаза. — Проблемы вообще не будет, если она возьмет твою фамилию. — Ты ошибаешься. Тео хмурится, глядя на карты в руке: — Ты бы поторопился, Драко… Ситуация нарисовывается очень непредсказуемая… Малфой делает глоток огневиски и добавляет почти лениво: — Я хочу, чтобы она сама пришла ко мне. Пэнси на секунду задумывается. — Это… на удивление разумно. Но практически невыполнимо. — Она прищуривается. — Твоя главная задача… чтобы она не решила, что ты зовёшь её замуж только из-за ребёнка. Тео снова цокает языком. — Мерлин, какие у вас романтичные разговоры. — Он наклоняется вперёд. — Но чем дольше ты тянешь, Драко, тем хуже будет реакция общества. Блейз усмехается. — Заполучить её любовь — это задача максимум. Драко смеётся и делает ещё один глоток огневиски. — А задача минимум, я так понимаю… Тео пожимает плечами. — Чтобы она просто тебя захотела. Пэнси выкладывает последнюю карту. Карты на столе взрываются. — Кстати, — невозмутимо говорит она, — пока вы обсуждали судьбу магического общества… И личную драму Драко… — Она собирает выигрыш. — Я снова выиграла. Блейз смотрит на неё прищурившись. — Это уже точно преступление. Пэнси улыбается. — Докажи. Тео некоторое время молча рассматривает Драко, затем медленно кладёт карту на стол. — Позвольте уточнить один момент, прежде чем мы продолжим этот… увлекательный вечер. Блейз лениво поднимает бровь, переводя не него взгляд. — Какой именно? Нотт указывает картой на Драко. — Правильно ли я понимаю, что наследник древней и весьма гордой семьи Малфоев разработал многоступенчатую стратегию… — Он делает драматическую паузу. — …целью которой является заставить Гермиону Грейнджер самостоятельно прийти к выводу, что ей следует выйти за него замуж. Блейз тихо усмехается. — Формулировка безупречна. Пэнси кладёт карту, даже не глядя. — Я бы добавила ещё один пункт. Он хочет, чтобы она решила, что это её идея. Тео задумчиво кивает. — Да. Это важная деталь. — Он переводит взгляд на Драко. — В таком случае вынужден сообщить тебе неприятную новость. Драко делает глоток огневиски. — Попробуй. Нотт складывает руки на груди. — В переводе на язык людей, не получивших воспитание в слизеринской гостиной, подобное состояние называется… — он слегка приподнимает брови, — «я безнадёжно влюблён»? Драко задумчиво крутит стакан в пальцах. — Это называется стратегическое планирование. Пэнси фыркает. — О да. Конечно. Именно поэтому ты такой весь несчастный, словно домовик, испортивший блюдо. Блейз медленно выдыхает. — Мерлин… всё хуже, чем я думал. Драко морщится. — Я не влюблён. — Конечно, — кивает Забини. — И именно поэтому ты выглядел так, будто собираешься вызвать Майкла на дуэль каждый раз. Пэнси невозмутимо тасует новую колоду. — Я ставлю десять галеонов, что он уже мысленно убил Майкла как минимум пять раз. Драко поднимает бровь. — Семь. Тео и Блейз одновременно смотрят на него. Пэнси медленно расплывается в улыбке. — О, Драко. — Она наклоняется ближе. — Ты катастрофически влюблён. Малфой делает глоток огневиски и пожимает плечами. — Я просто ценю умных женщин. Блейз начинает смеяться. — Нет. Ты тот, кто в школе пытался довести эту умную женщину до Мунго, потому что уже тогда не знал, что с ней делать. Тео согласно кивает. — Он и теперь не знает, что с ней делать… но уже хочет на ней жениться. Драко смотрит на них с усталым выражением. — Вы закончили? Пэнси слегка улыбается. — Ещё нет. — Она наклоняет голову. — Меня больше интересует другое. — И что же? — Когда именно ты осознал, что готов связать свою жизнь с женщиной, которая, при желании, может уничтожить твою репутацию одним публичным выступлением? Драко спокойно отвечает: — Это не недостаток. Тео тихо смеётся. — Великолепно. — Он поднимает бокал. — Малфой, добровольно выбирающий женщину, которая способна его уничтожить. Ты прямо сын своего отца. В комнате повисает тишина. Пэнси резко оборачивается к Тео: — Фу! Тео! Как ты мог… Блейз цокает. — Омерзительно, не хочу этого признавать… но блять… он прав. — Затем смотрит на Драко с почти искренним интересом. — Мне вот только одно любопытно. — Что? — Когда ты наконец поймёшь, что она гораздо опаснее тебя. Пэнси мягко добавляет: — Именно поэтому у него нет ни единого шанса. Драко спокойно допивает огневиски. — Посмотрим. Тео поднимает стакан. — За Грейнджер. Пэнси не может сдержать смеха. — За женщину, которая сломала Малфоя. Драко спокойно наливает новую порцию. — Вы сильно переоцениваете ситуацию. Паркинсон наклоняет голову, с жалостью глядя на него. — Правда? Драко ничего не отвечает. Тео тихо хмыкает. — О. Блейз усмехается. — Всё ясно. Пэнси тасует колоду. — Гиппогриф всё-таки в комнате.

***

       В среду Драко появляется на пороге её кабинета весьма неожиданно. — Привет. Нужно поговорить. Гермиона поднимает глаза от бумаг и автоматически бросает взгляд на часы. — Привет. Да, конечно, сейчас как раз обед… мы могли бы… — Не трать время, пожалуйста. Идём. Он говорит это спокойно, но таким тоном, будто обсуждение уже завершено. Гермиона чувствует укол раздражения. Они не разговаривали наедине с того дня, как она стёрла память Майклу. И если быть честной с собой, её это бесило. Да, она сама дала понять, что дистанция — разумное решение. После той безобразной сцены в его кабинете с Корнером. Но все мужчины в её жизни обычно хотя бы делали вид, что пытаются всё исправить. Малфой — нет. Он продолжал приходить к Андромеде. Виделся с детьми. Поддержал её в тот день, и остался на ночь, когда она почти сломалась. Ради всего святого, он носил её на руках и обнял, позволяя спрятаться от всего мира, и накормил завтраком. А потом снова исчез… И теперь Гермиона не знает, что хуже: что он играет с ней… или что ей всё больше кажется, будто не играет. Они идут молча. Не к каминам в атриуме, а к выходу для посетителей. И через минуту уже выходят из телефонной будки на маггловскую улицу. Он уверенно ведёт её через переулок, в место, откуда удобно аппарировать, и протягивает руку. Гермиона вкладывает ладонь в его… слишком быстро. Когда мир возвращается на место, она сразу узнаёт улицу. Ведь знает это место. Они отмечали здесь повышение Гарри больше года назад. Отличный французский ресторан, куда столик бронируется за недели вперёд. И, разумеется, заведение магическое. Она останавливается и слегка тянет его за рукав. — Нас увидят вместе. Драко медленно поднимает бровь. — Если тебя это смущает, идём в другое место. Гермиона отрицательно качает головой, и они снова начинают шагать. Малфой открывает перед ней дверь. Внутри мягкий свет, тихие разговоры… запах вина и бриошей. Он отодвигает для неё стул. Гермиона делает заказ первой… он не вмешивается, лишь скользит глазами по меню. Разговор начинается только после того, как им приносят основные блюда. — Мне нужен полный список тех, кто знал о твоих отношениях с Корнером. Гермиона задумывается на миг. — Не так много. Многие думали, что мы просто друзья. Или что только начали встречаться. — Список. — Зачем он тебе? — Ты сейчас лоббируешь проект, связанный с незаконнорожденными детьми и их матерями. Так? Гермиона хмурится. — О Персее никто не знает. Малфой кладёт приборы на стол. — Поверь, когда узнают… и всплывёт вся правда о нашем сыне… я не могу допустить, чтобы вы стали изгоями. Гермиона медленно кивает. — И что ты собираешься сделать? — она наклоняется ближе и понижает голос до шёпота. — Ты же не можешь стереть память всем, кто знал о нас с Майклом? Малфой выразительно приподнимает бровь и спокойно отрезает кусочек косули, тушённой в травах. — Как… как ты собираешься провернуть это и не угодить в Азкабан?! Он смотрит на неё поверх бокала. — Это неподходящее место для подобных разговоров, Грейнджер. Он выжидающе смотрит, дожидаясь её кивка. Когда она всё-таки кивает, он продолжает совершенно другим тоном: — И ещё я хотел спросить разрешения сводить мальчиков в магический зоопарк. Гермиона сглатывает. — Нет. Будут вопросы. Все захотят узнать, чей третий. Малфой пожимает плечами. — Скажу, что мой. — Он делает глоток вина. — Меня достаточно долго не было в публичном пространстве. И я тебя уверяю, мои родители скорее выкупят все газеты Британии, чем допустят, чтобы хоть намёк просочился в прессу. — Нет. Я не хочу рисковать. Может… сходим в маггловский? Драко слегка наклоняет голову и смотрит на неё так, будто разгадывает загадку. На его губах играет лёгкая улыбка. — Хочешь присоединиться? Гермиона моргает дважды. — Я подумала… что… Он подмигивает, ухмыляясь ей. — Я не против. Она ошеломлённо смотрит на него несколько секунд. Потом решает ничего не отвечать. Любая фраза сейчас сделает её ещё большей дурой. Он именно этого и добивается ведь. — Я думал насчёт субботы. — спокойно продолжает он — Что скажешь? — Во сколько? — Меда сказала, что они обычно встают в семь. Предлагаю поехать к открытию. — дожидается её кивка и делает глоток вина. — Я заеду за вами в половину десятого. Гермиона быстро просчитывает логистику в голове. — Мы поедем на двух машинах? Или, может, ты просто аппарируешь ко входу… У меня три детских кресла, тебе будет некуда сесть. А твоя… Малфой снова ей улыбается, спокойно и чуть насмешливо. — Ты поедешь на пассажирском. — делает паузу. — Поедем на моей. Это не твоя забота. Гермиона просто кивает и решает сосредоточиться на своих гребешках. Он не дождётся. Она не собирается попадаться на эти крючки. Хотя ей уже начинает казаться, что крючков никаких нет. И она всё додумывает сама… Они в тишине заканчивают обед, и Гермиона тянется к сумочке. — Что это ты собралась сделать? — осторожно уточняет Малфой. — Расплатиться за обед. — Она пожимает плечами. — Ты очень много сделал для меня и мальчиков. Малфой смотрит на неё так, будто она сказала что-то удивительно наивное. — Грейнджер. — Откидывается на спинку стула. — В последний раз, когда женщина накормила мужчину… — Он делает паузу, выразительно глядя на неё. — Нас выгнали из Рая. — кивает на её сумочку. — Убери это. — И добавляет уже мягче: — И наслаждайся десертом.

***

      Гермиона закатывает глаза, когда видит в окно на парковочном месте Гелендваген. Малфой выходит из машины и идёт к двери её дома. Она с готовностью оборачивается назад и громко зовёт детей: — На выход! Тут же слышится топот детских ножек и радостные взвизгивания. Открывает дверь прежде, чем он успевает нажать на звонок. Они смотрят друг на друга, и Гермиона говорит вместо приветствия: — Выпендрёжник. Он не успевает ответить, потому что дети за её спиной приближаются и наперебой кричат: — Драко! Малфой искренне улыбается им и присаживается, раскрывая объятия. Гермиона будто во сне наблюдает за происходящим. Ещё совсем недавно именно её, только её, так встречали эти маленькие хулиганы. Когда они наконец усаживаются в машину, она ловит себя на странной мысли, что даже Гарри никогда не водил их в зоопарк. Всю дорогу дети болтают без умолку, а она едет, глядя в окно, и впервые за три с лишним года не думает ни о чём. Она просто смотрит по сторонам, впервые замечая рестораны и рассматривая витрины магазинов. Ей страшно привыкать к такому.

***

      Когда они выходят из машины, воздух тёплый и густой, как бывает в конце августа. Солнце уже не палит, но асфальт всё ещё держит тепло. Лео и Тедди радостно прыгают у машины и кричат наперебой: — Животные! — Я хочу тигра! Персей, которого Гермиона вытаскивает из кресла, решительно объявляет: — Лев. Драко закрывает автомобиль и смотрит на них по очереди, пока его тянут за штаны и руки в разные стороны. — Прекрасно. Мы ищем тигра, льва и, вероятно, кого-то ещё через пять минут. — Крокодила! — добавляет Тедди. Гермиона вздыхает. — Я уже жалею, что нельзя пролететь на метле. — Ты сама предложила маггловский зоопарк. — Надо было взять хотя бы коляски, а я забыла. Может аппарировать? — Не стоит, там есть кафетерий, остановимся передохнуть. У неё почти отвисает челюсть — он действительно подготовился. Драко протягивает руку Персею, и тот без колебаний тянется к нему. Гермиона замечает это. И почему-то её это слегка задевает. Раньше он так же тянулся исключительно к ней. Они идут по дорожке... Дети бегут впереди, останавливаются у каждого вольера, задают тысячу вопросов. — Почему у него длинная шея? — Он может укусить? — А он магический? — Нет, — терпеливо отвечает Гермиона. — Жаль, — говорит Лео. Драко смотрит на неё краем глаза. — Ты только что разрушила их веру в чудеса. — Они живут с магией, Малфой. Сложно впечатлить их козой. — Там есть жираф. Она тихо усмехается, не в силах сдержать улыбку. У вольера с козами Тедди решает, что животных нужно покормить, и тянет руку через ограждение. Гермиона реагирует мгновенно: — Тедди, нет! Но Драко уже перехватывает его за плечи, легко и спокойно. — Мы не кормим животных руками. — Почему? — Потому что они могут решить, что это обед. — Малфой осторожно перехватывает его липкую ручку. Тедди удивлённо смотрит на свои пальцы. — Они вкусные? Драко серьёзно рассматривает его ладонь. — Не сомневаюсь. Давай-ка проверим. — Он открывает рот и делает вид, что хочет попробовать. Тедди визжит, а Лео и Персей заливисто смеются. Гермиона невольно улыбается, и тут же ловит себя на этом, отводя взгляд. Они идут дальше, становится жарко и дети начинают уставать. Персей первым тянет руки вверх, и Драко без слов поднимает его, будто делал это всегда. Гермиона замечает, как их сын устраивается у него на плече. Как будто так и должно быть. Она невольно смотрит слишком долго… и Малфой это чувствует, разумеется. — Что? — Ничего. — Ты так смотришь, будто проводишь исследование. — Я и провожу. Он приподнимает бровь, шепча что-то на ухо их сыну и тот заливисто смеётся, затем Малфой переводит взгляд на неё. — И какие выводы? Она пожимает плечами, избегая встречаться с ним взглядом. — Пока рано. — Жаль. — Почему? Он теперь тоже смотрит вперёд, на детей. — Я люблю результаты. Они покупают детям лимонад. Лео проливает половину на себя, Тедди — на Драко. Гермиона с готовностью протягивает ему салфетки, и незаметно достает палочку. Ничего особенного. Но она вдруг отчетливо понимает, что слишком хорошо помнит, как он держал её за руку, когда они аппарировали к ресторану в среду. Она быстро отводит взгляд… К концу дня дети выдыхаются окончательно. В машине тихо, и Персей засыпает почти сразу. Лео тем временем сонно говорит: — Сказку… Гермиона мягко отвечает: — Дома. Но Тедди поворачивает голову. — Драко читает. Она смотрит на крестника через зеркало. — Почему Драко? Лео пожимает плечами. — Он смешно делает голос волка. Драко тихо говорит: — Я чувствую давление. — Не привыкай, — сухо отвечает Гермиона, едва сдерживая улыбку. Он бросает на неё короткий взгляд. — Боюсь, уже поздно. Она ничего не отвечает, но всю дорогу домой смотрит в окно и ловит себя на странной мысли… Ей становится опасно легко рядом с ним. И это пугает до одури, потому что он снова начал играть в свои слизеринские игры… Правил которых она пока не знает наверняка.

***

      Через десять минут он сидит на ковре в детской, а трое мальчишек лежат вокруг него в своих кроватках, слушая сказку. Гермиона стоит в пороге, облокотившись на дверной косяк, и наблюдая, как Малфой читает им про зайчиху шутиху спокойным, низким голосом. Иногда он меняет интонацию, и дети тихонько смеются. Она не может сопоставить этого Малфоя с тем, которого знала с одиннадцати лет. Когда он поднимает голову и замечает её в дверях, между ними на секунду повисает тишина. — Грейнджер. — Что? Он закрывает книгу, убедившись, что все дети уснули. — Ты так смотришь, будто собираешься меня выгнать. Она тихо отвечает: — Я просто думаю… — Опасное занятие. — Да. Она смотрит на него чуть дольше, чем собиралась, и переборов себя, всё-таки произносит: — Спасибо. Он несколько секунд молчит, разглядывая её лицо, и потом тихо говорит: — Не привыкай. Она удивлённо приподнимает бровь. — Почему? Малфой смотрит на неё с той самой ленивой улыбкой, которую она хорошо помнит ещё со школы, но тогда адресована она была исключительно его друзьям. — Потому что тогда тебе придётся признать, что я тебе нравлюсь. И Гермиона понимает, что спорить сейчас — очень плохая идея. Поэтому она закатывает глаза, беззвучно смеётся от его наглости и выходит из детской. Он идёт за ней… Сама не ожидая от себя, она вдруг спрашивает: — Чаю?