Глава 29. Быть Малфой

***

— Я считаю это огромной проблемой. Меня пугает то, что я чувствую рядом с ним. — Что именно вас пугает? — То, что он во мне заинтересован. — Гермиона устало проводит рукой по лицу. — И то, что я не могу ему доверять… — Делает паузу, бросая быстрый взгляд на салфетки. — Хуже всего — я не могу доверять себе. — Она торгуется с собой еще несколько секунд, прежде чем поднимает голову. — Я хочу услышать ваше мнение, чёрт возьми. Психолог не реагирует на её раздражение. — Похоже, вас пугает потеря контроля. — Конечно меня пугает потеря контроля. Перед глазами мелькает… Как Малфой наглядно показал, что именно значит, потеря контроля. — Вы часто его теряете? Гермиона раздражённо выдыхает. — Нет. — Значит, дело не в потере контроля как таковой. — Психолог спокойно смотрит на неё. — А в том, рядом с кем это происходит. Она молчит. — Скажите, Гермиона, что самое худшее может случиться, если вы ошибётесь в нём? — Он может забрать моего сына. — Каким образом? Она резко поднимает глаза. — Он может. — Это не ответ на вопрос. Гермиона хмурится. — У него деньги. Влияние. Семья. Подконтрольные СМИ. — И при всём этом он всё равно приходит к вам домой, сидит на полу с детьми и рассказывает им сказки. Она вздрагивает. — Вы сами говорили об этом на прошлой сессии. Гермиона смотрит в сторону. — Это ничего не доказывает. — Возможно. — Психолог делает паузу. — Но это интересно. Она резко меняет тему. — Есть ещё кое-что. — Слушаю. — Я думаю, что проблема может быть во мне. — В каком смысле? Гермиона нервно усмехается. — В сексуальном. Она кивает, приглашая продолжить. — У меня низкое либидо. Я почти никогда не инициирую близость. Секс… приятный, но не более того. Я никогда не достигаю разрядки с мужчинами. — Она пожимает плечами. — Возможно, это просто моя физиология. — Как давно вы пришли к этому выводу? — После нескольких отношений. — Сколько партнёров у вас было? — Двое. Психолог не комментирует, но выжидающе смотрит, Гермиона замечает это и раздражённо добавляет: — Я знаю, что это немного. И если считать Драко, то трое. — Я ничего не сказала. Она тихо фыркает. — Вы подумали. — Я подумала, что это довольно небольшая выборка, чтобы делать окончательные выводы о своей сексуальности. Гермиона молчит. — В отношениях с Майклом вы испытывали влечение? Она задумывается. — В начале… да. — Что менялось потом? — Всё становилось… Гермиона вспоминает как блевала после Чешского ресторана. Как он вешал брюки в шкаф. Как мерзко нависал… — Предсказуемым. — вместо этого выдавила из себя она. — Скучным? — Возможно. Психолог делает небольшую паузу, прежде чем спросить: — А с Драко? Гермиона резко поднимает голову. — Это было другое. — В каком смысле? Она колеблется. — Это было… Я не… Слова не идут. Она не может рассказать маггловскому психологу о том, что была проклята, а Малфой спас её, одарив своим… чистокровным семенем. Это звучит настолько дико, что даже смешно. — И вы достигли разрядки? Гермиона смотрит несколько секунд на ковер. — Да. Без проникновения. Психолог спокойно складывает руки. — И после этого вы решили, что у вас низкое либидо. Она моргает. — Это было исключение. — Возможно. — Я уверена. Психолог слегка наклоняется вперёд. — Я правильно понимаю, что вы называете исключением единственный опыт, в котором ваше тело отреагировало именно так, как вы считаете нормальным. — Я не понимаю себя… Я запуталась. Именно по этой причине я здесь! — Скажите, Гермиона… когда вы находитесь рядом с ним, ваше тело реагирует? Она мгновенно напрягается. — Это не имеет отношения к… — Я не спрашиваю о ваших решениях. — Спокойно говорит психолог. — Только о реакции. Не рационализируйте. Гермиона сжимает пальцы. — Иногда. — Насколько иногда? Она резко выдыхает. — Почти всегда. Психолог кивает, будто это просто информация. — Тогда позвольте уточнить. Вы называете низким либидо ситуацию, в которой ваше тело стабильно реагирует на одного конкретного человека. Она смотрит так долго и пристально, что Гермиона сдается. — Вы пытаетесь сказать, что проблема не во мне? — Я пытаюсь сказать, что вы, возможно, сделали слишком широкий вывод на основании отношений, где ваше желание не находило отклика. Гермиона открывает рот… и закрывает его, так и не решив, что ответить на это. Психолог продолжает: — Но рядом с этим человеком… отклик появляется. Она опускает взгляд. — Это всё равно не повод строить отношения. — Конечно. — психолог мягко кивает. — Но это повод задать себе более честный вопрос. Она поднимает глаза и изо всех сил старается сохранить безразличное выражение лица. — Какой? Психолог отвечает спокойно: — Если бы вы не боялись последствий… вы бы хотели его? Гермиона не отвечает. Проходит несколько минут, прежде чем она снова поднимает голову. — Вы пытаетесь убедить меня, что я влюблена в Драко? — Нет. Я пытаюсь понять, почему вы так отчаянно пытаетесь убедить себя, что это невозможно. Тишина в кабинете становится угнетающей, и Гермиона снова смотрит в пол. — Он опасный человек. — Чем? Она снова не отвечает. Потому что это невозможно облечь в слова. Психолог склоняет голову на бок мягко говорит: — Вы описываете человека, который регулярно помогает вам с детьми, уважает ваши границы и не пытается давить на вас через власть семьи. Вы уверили меня, что он не имеет отношения к мафии или чему-то подобному. То есть — не угрожает вашей безопасности. — Они обе смотрят друг на друга одинаково упертыми взглядами. — Но при этом вы называете его опасным. — Психолог делает паузу. — Возможно, дело не в нём. Гермиона медленно поднимает голову, стараясь не смотреть на часы. — А в чём тогда? — Возможно, вас пугает не он. — А что? — То, как вы реагируете рядом с ним. Гермиона долго молчит… — Если я ошибусь… — наконец выдыхает она. — Тогда вы переживёте это. Она горько улыбается. — Вы так говорите, будто это просто. — Нет. — Она качает головой. — Это редко бывает просто. Гермиона поглядывает на часы, когда её внимание привлекают следующие слова: — Но я заметила одну вещь. — Какую? — Каждый раз, когда вы говорите о жизни без него, вы звучите спокойно. — Делает паузу и внимательно разглядывает её. — А когда говорите о жизни с ним… вы начинаете злиться. Она дважды моргает, чувствуя, как внутри что-то натягивается и противно так ноет. — И что это значит? Психолог отвечает довольно прямолинейно, на ее взгляд: — Обычно люди злятся, когда пытаются отрицать то, на что уже знают ответ, но он не устраивает. Гермиона проводит рукой по лицу. — Давайте закончим на сегодня.

***

      Она быстро шагает по Атриуму и по поначалу ничего не замечает... Но, остановившись у лифта с группой клерков, вдруг чувствует странное движение вокруг себя — волшебники слегка расступаются. Гермиона входит в лифт, и только тогда слышит отрывки шепотков, обрывки фраз, тихие смешки. Её сердце ускоряется, когда она понимает, что речь, скорее всего, о ней. Стоит обернуться — как в лифте мгновенно повисает мёртвая тишина. Никто не смотрит на неё. И тогда она делает то, что умеет лучше всего — распрямляет плечи и вздёргивает подбородок, глядя четко перед собой. Вчера объявили о том, что она лоббирует проект в защиту ведьм, подвергшихся насилию в плену во время войны. Гермиону, черт возьми, пробирает злость, нет, ярость. Ей хочется развернуться и накричать на них, но она успокаивает себя тем, что маггловский мир тоже не идеален. В маггловской Испании до 1975 года женщины не могли голосовать на выборах, иметь имущество и даже свой банковский счёт. Наконец лифт доползает до нужного уровня, двери со скрипом открываются, под заунывное объявление о прибытии, и она быстро шагает вперёд. На её пути вырастает Кормак — проблема, которую она создала себе сама, однажды пригласив его на вечеринку в школе. Она делает шаг влево, чтобы обойти его, но он зеркалит её движение. Шаг вправо — тоже самое. Она поднимает голову выше и видит наглую ухмылку. — С повышением, Гермиона. — Спасибо, а теперь позволь мне пройти. Я тороплюсь. Кормак снова перекрывает ей путь. — Знаешь, у меня тоже есть связи… Я могу помочь тебе взобраться… — он лениво играет бровями — ещё выше. — Дай пройти. — Мне кажется, я знаю, какие у тебя планы на вечер… Его рука нагло тянется к её лицу. Гермиона отступает на шаг назад и врезается во что-то твёрдое. Она чувствует тот самый парфюм, что-то тёмное и мужское. Внезапно, к собственной неожиданности, её плечи расслабляются. — Я знаю точно, чем закончится твой вечер. Гермиона замирает от этой паузы вместе с Маклаггеном. — Мунго. Малфой резко толкает Кормака в плечо и тот отшатывается. Другой он рукой хватает Гермиону за локоть и тащит вперёд. Она злится и возмущена, но одновременно с этим испытывает странное облегчение. Он слишком сильно сжимает её руку, не больно, но… Через несколько секунд Малфой распахивает дверь кабинета Забини, оглядывается по сторонам и, убедившись, что коридор пуст, буквально впихивает Гермиону внутрь.       Блейз резко поднимает голову, оторвавшись от бумаг. На его столе уже два пустых бумажных стаканчика кофе. Он выглядит немного уставшим, несмотря на то, что рабочий день начнётся только через несколько минут. Забини молча наблюдает, как Малфой накладывает Муффлиато и запирает кабинет. Гермиона тем временем наконец вырывает свою руку из его хватки и потирает локоть, он бросает короткий взгляд на неё. — Извини. — Затем оборачивается к другу. — Ты что-то слышал о ней? Забини откидывается на спинку своего вычурного кожаного кресла и отрицательно качает головой. — Я тут с семи. Ещё не выходил. Драко медленно переводит взгляд на ничего не понимающую Гермиону, и его голос становится жестким. — Где список? Она хмурится. — Тон сбавь. Какого… Он делает шаг ближе. — Где. Ёбаный. Список. — Малфой… — Всё Министерство обсуждает твою постель. Где список, который я просил, блять, чтобы этого не произошло! Гермиона хватает ртом воздух. У неё мгновенно складывается картинка. Сначала атриум и лифт, потом Кормак… — Я… Я сейчас… Она оборачивается к Блейзу, который с готовностью уже протягивает ей перо и пергамент. Забини прочищает горло. — Можно чуть больше вводных? Драко нервно проводит рукой по волосам. — Все обсуждают… — он сжимает челюсти и шипит, — незаконнорождённого ребёнка Гермионы Грейнджер. Перо выпадает из её руки, на пергаменте расплывается омерзительная клякса. Она резко оборачивается к Малфою. Забини накрывает лицо руками. — Блять. Гермиона вскакивает. — Я прямо сейчас иду к Кингсли. Одного взгляда Малфоя хватает, чтобы она опустилась обратно в гостевое кресло. Его аура буквально подавляет своей мощью. Блейз хватает перо и, пока пишет, говорит: — Нужно с сегодняшнего дня отправить её в отпуск. Я сделаю вчерашним числом, чтобы её не успели отстранить. — он поднимает голову. — По семейным? Драко прикусывает губу и зажмуривается на мгновение. — Нет. По здоровью. Гермиона наконец справляется с первым шоком. — Какого чёрта ты решаешь за меня?! Я не просила. — Грейнджер, помолчи. Она снова встаёт. — Я сказала, что иду к Кингсли! Он мой друг! Он министр, в конце концов! Она замечает, что у Малфоя начинают дрожать руки — и это явно не от страха. Он смотрит на Блейза. — Выйди. — Но это мой кабинет. — Выйди, блять. Блейз встаёт, но не уходит, и Гермионе хочется попросить его остаться, она, блять, не хочет оставаться с этим разъярённым мужчиной наедине. Блейз, видимо, тоже этого не хочет. Он упирается руками в стол. — Драко. Выдохни, блять, и успокойся. Это пиздец, я знаю. Но мы решим это. Малфой запрокидывает голову вверх, прикрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов, и когда он снова открывает их, Гермиона понимает — перед ней не Малфой. Она видит только оболочку. Ни единой эмоции. Она осознаёт, что не различает и частички Драко под щитами окклюменции. Он говорит абсолютно спокойно: — Грейнджер, мне нужен список. Она собирается возразить, но Забини останавливает. — Гермиона, если мы узнаем, кто распустил слух, мы замнём это. К министру идти нельзя, тебя моментально отстранят. Если не уволят сразу. — Но… — Он ничего не сможет сделать, будь хоть самим Мерлином. Скоро выборы. — спокойно говорит Блейз. — Кингсли не станет рисковать своей карьерой. Гермиона медленно кивает, снова хватая перо. Тем временем Блейз отправляет самолётик с её заявлением об отпуске. Малфой подходит к столу и пишет кому-то короткую записку. Гермиона не спрашивает кому. Она нервно перебирает в уме все имена… В своём обливиэйте она не сомневается. Майкл не мог вспомнить… Она всё сделала идеально. Спустя пару минут раздается стук в дверь, Малфой приоткрывает её, и в кабинет быстро проскакивает Гарри, тут же захлопывая за собой и запирая её. Гермиона видит, как его плечи расслабляются, и он тяжело прислоняется спиной к стене. — Слава Мерлину! Ты здесь… я… — Поттер, не отвлекай её. Ты принёс мантию? Гарри кивает и достаёт мантию-невидимку из своего зачарованного кармана. — Что вообще происходит? Я пытался понять, но все замолкают, стоит мне приблизиться. Симус подошёл ко мне и спросил про… Гарри замолкает, глядя на Блейза, и Забини крайне оскорбленно цокает. — Я в курсе про Персея. Поттер на мгновение хмурится, поглядывая на посеревшую подругу, но продолжает: — Он не знает имени. Все говорят только о том, что ты, Гермиона, продвигаешь закон из личной выгоды. Из-за сына… Она наконец выводит последнюю фамилию и хочет отдать список Драко, но Забини перехватывает его первым и бегло изучает фамилии. Гермиона сглатывает, глядя на всех троих озадаченных мужчин по очереди и говорит: — Что, если это твои родители? Твоя мать приходила ко мне. Она видит, как желваки на его челюстях ходят, а в глазах на мгновение прорывается ярость. — Нет. Исключено. — Откуда ты знаешь?! — Вскидывается Гермиона. Драко берёт себя в руки и ровно отвечает, — Пострадаешь ты или Персей… Пострадаю и я. — Но твоя мать, она подделала письма! — Грейнджер, мои родители никогда не станут подставлять себя под удар. И меня тоже. — Но… Они подставили под удар не тебя! И не себя! — Остановись. — Да почему ты не думаешь, что это они?! — Потому что ты сама рассказала им о нашей клятве на крови, черт тебя дери! Они что, идиоты?! Зачем им это?! Ты понимаешь, что если всплывёт, что ребёнок мой, то меня посадят за изнасилование, даже без суда. — Да что за бред?! На этот раз её осаживает Гарри. — Гермиона! Он прав. По закону, ребёнок вне брака автоматически считается следствием принуждения... Особенно в случае с бывшими преступниками. По этой причине в магическом мире не редкость, что внезапно именно у мужчин появляются племянники, у которых нет родителей. Есть специальный ритуал, который проявит ребёнка на семейном гобелене, Малфоя посадят в тот же момент. Как думаешь, почему всех этих женщин было проще выгнать из страны? Гермиона потухает, когда на неё обрушивается правда. И вслух она говорит: — Они защищают себя?! Чтобы не сесть, они предпочли выгнать… Забини в этот момент передаёт список Драко, и тот внимательно изучает его. Блейз довольно спокойно спрашивает: — Грейнджер, есть ли у тебя враги? Недруги? Недоброжелатели? Кто угодно, кто захочет тебя уничтожить… Она смотрит на троих мужчин и чувствует, как подступает истерика. Сдерживает себя из последних сил. Она не станет плакать, как маленькая беспомощная девочка. Поэтому говорит тихо, но спокойно. — Я не знаю. Малфой раздраженно цокает. — Двадцать семь человек. Он протягивает список в вытянутую руку Гарри, который тут же приступает к анализу. Малфой молчит несколько секунд, затем прикрывает глаза, шумно вздыхает, и вдруг спокойно говорит: — Поттер, ты слышал, сегодня пропал опасный артефакт. Гарри поднимает глаза, изучая Малфоя. — Какая-то металлическая сфера с арабской вязью. Отдел Тайн проебался и не забрал у меня ее до сих пор. Я пришёл в кабинет, а она исчезла. В последний раз мы вытащили оттуда двадцать шесть волшебников. Кто знает, на что она способна? Гермиона наблюдает, как Гарри изучающе рассматривает Драко. Ей кажется, что он сейчас отправит Малфоя в отделение Януса Тики. С опозданием до неё вдруг доходит, что двадцать шесть человек — это явно больше трёх, о которых говорилось изначально. Но её друг, как ни в чем не бывало, говорит: — Я как раз шёл в твой кабинет, чтобы начать обыск. Не помню, я забрал твоё заявление? Малфой идёт к столу и берёт пергамент. Гермиона моргает, наблюдая за происходящим. Она в таком шоке, что не может осознать… — Вы что, собираетесь весь мой список засунуть в эту сферу?! Забини усмехается. — Отличная идея, Грейнджер, но думаю, всё будет проще. — Гермиона встречается с ним взглядами, он добродушно улыбается и говорит: — Рабочий день придётся закончить. Группами эвакуировать людей… С досмотром на выходе… Она застывает на мгновение, прежде чем до неё доходит. Чтобы люди не разносили сплетни — нужно отправить их по домам. Нужно дать общественности что-то гораздо более опасное, пугающее, то, что может угрожать им самим. Это гораздо интереснее, чем её личная жизнь… — Мы устраиваем панику в Министерстве? Блейз пожимает плечами. — Я предпочитаю слово диверсия.

***

      Она покидает Министерство через лифт для посетителей вместе с Малфоем, мантия-невидимка надёжно скрывает её. Гермиона входит за ним в телефонную будку и едва касается его руки, короткое прикосновение, чтобы дать понять: она тоже внутри. Телефонная будка гудит, поднимаясь, когда они выходят на улицу, она снова следует за ним. Они идут быстро, не разговаривая, пока не доходят до знакомой точки аппарации. И тогда Малфой вдруг говорит: — Детей из сада нужно забрать прямо сейчас. Аппарируй нас как можно ближе. Сад находится всего в нескольких минутах ходьбы от дома, и это сейчас кажется почти роскошью. Гермиона снимает мантию-невидимку, затем свою рабочую мантию и остаётся в рубашке и юбке-карандаш длиной чуть ниже колена. Малфой тоже снимает мантию, под ней оказывается светло-серый костюм — строгий, почти маггловский. Прямо сейчас он выглядит так, словно мог бы быть обычным человеком, спешащим за ребёнком после работы. Гермиона раскрывает свою бездонную сумочку и их мантии исчезают в ней. Они заходят во двор сада как раз в тот момент, когда воспитатель выводит детей на прогулку. Женщина улыбается Гермионе, затем её взгляд останавливается на Драко. — Я уж думала, никогда не увижу отца Персея. Драко несколько секунд смотрит на неё нечитаемым взглядом, потом всё-таки выдавливает вежливую улыбку. — Теперь будете видеть чаще. Увидев его, мальчики с визгами срываются с места. — Драко! — Драко! Он присаживается на корточки, раскрывая руки, и в следующее мгновение трое детей врезаются в него всем своим весом. Гермиона чувствует короткий, острый укол ревности — они бегут не к ней. Воспитатель выдёргивает её из мыслей: — А я думала, он не особо вовлечён… Она усмехается в отввет. — Вообще-то это не ваше дело. Но у него была веская причина не приходить сюда. И вы больше не поднимете эту тему. Дальше они идут к дому Андромеды под непрерывный галдёж детей. Мальчики борются за внимание Драко, цепляясь за со всех сторон и пытаясь забраться на него, как на дерево. В какой-то момент ему приходится сдаться. Персей оказывается у него на плечах, крепко держась за волосы, в то время как Тедди и Лео сидят на его бёдрах с обеих сторон. Драко идёт медленно, балансируя под этим живым грузом, но выглядит так, будто ему вообще не тяжело. Андромеда открывает дверь ещё до того, как они успевают постучать. Она улыбается, глядя на них. — Что-то вы сегодня рано. Всё в порядке? Улыбка быстро исчезает, когда она смотрит на лица Гермионы и Драко, мгновенно напрягаясь. Гермиона кивает в сторону детской, Драко не задаёт ни одного вопроса, он просто разворачивается и уходит по коридору, унося с собой троих без умолку болтающих мальчиков. К моменту, когда она заканчивает рассказ, Малфой возвращается. Он останавливается рядом, и Меда мягко похлопывает его по груди. — Ты знаешь, что они единственные, кто может помочь. Гермиона открывает рот, чтобы спросить, правильно ли она понимает, что речь идёт о старших Малфоях. Драко вздыхает, глядя на тётю. — Знаю. Пришлёшь патронуса, если что? Гермиона вмешивается раньше, чем успевает подумать: — Я не хочу идти в Мэнор. Малфой переводит усталый взгляд на неё, но в нём даже нет раздражения. — Какое совпадение. Я тоже. — Просто констатация факта, и он тяжело вздыхает. — Люциус не может покидать дом ещё несколько лет. — Я могу подождать тебя здесь. Андромеда кладёт руки на её плечи и слегка сжимает, заставляя посмотреть себе в глаза. — Гермиона. — Она смотрит ей в глаза и говорит мягко, но безапеляционно. — Ты должна быть там. Доверься Драко. — Затем на миг оборачивается к племяннику, и снова смотрит на неё. — Он знает, что делает.

***

      Когда она в последний раз была здесь, её практически волокли по гравию за волосы. Навстречу им внезапно выходит белый павлин и громко кричит, отчего Гермиона вздрагивает и буквально замирает. Малфой тяжело вздыхает, шикает на птицу, и та вновь скрывается за зелёной изгородью. — Испугалась? Гермиона наконец переводит на него настороженный взгляд и видит протянутую руку — хватается сразу, и ей даже не стыдно за это. Огромные двустворчатые двери пафосно расходятся, пропуская их внутрь. Гермиона видит тёмный паркет на полу и снова вздрагивает всем телом, когда перед ними с громким хлопком появляется домовик. — Санни, скажи родителям, что мы ждём их в библиотеке. Ситуация критическая. Эльф исчезает, а Малфой чуть сильнее сжимает ледяную и влажную ладонь Гермионы, шаг за шагом приближая их к лестнице. Она останавливается, сглатывает, снова встречаясь с ним глазами. — Я не могу. — Ты можешь в этой жизни всё, Гермиона. Он говорит это так искренне, что она наконец заставляет себя вдохнуть достаточно воздуха и снова зашагать вперёд. В библиотеке, на удивление, легко. Переступая порог, она на миг даже забывает о том, где находится. Мозг с радостью цепляется за любую иллюзию, лишь бы не анализировать ситуацию. Не вспоминать о том, как на полу гостиной этого дома её пытали. Люциус появляется первым — немного постаревший, но выглядит лучше, чем в последнюю их встречу перед судом. Нарцисса вплывает за ним, надменная и величественная. Её взгляд на секунду цепляется за их переплетённые пальцы, и Гермиона неосознанно дёргает руку, будто их поймали с поличным. Драко в ответ только сильнее сжимает её ладонь. Люциус усаживается в кресло, с любопытством рассматривая их. Нарцисса проходит чуть дальше и располагается на софе. Она смотрит в окно, видимо не желая осквернять свой взор присутствием Гермионы. Драко даже не смотрит на мать, он обращается исключительно к отцу. — Кто-то хочет нас уничтожить. Люциус щёлкает пальцами и Санни тут же услужливо предлагает ему бокал огневиски. Гермиона с отвращением смотрит на маленького раба. Люциус это замечает и усмехается. — Санни живёт лучше, чем домовики в Хогвартсе, мисс Грейнджер. Вам не о чем волноваться. Располагайтесь. Расскажите, что такого интересного произошло, что вы решили почтить нас своим присутствием. Драко подталкивает её к креслу, сам усаживается сбоку, не отпуская её руку. Она так благодарна за это. — Кто-то распустил слух о том, что у Гермионы есть внебрачный ребёнок. Нарцисса впервые проявляет интерес к беседе, боковым зрением Гермиона замечает, как быстро она переглядывается с Люциусом и это напрягает. — Я так понимаю, эвакуация всего Министерства в разгар рабочего дня — твоя работа? Драко не говорит ни слова, а Гермиону охватывает ярость. Даже будучи под домашним арестом, этот человек знает всё. Не дожидаясь ответа, он продолжает: — У нас есть список подозреваемых? Драко вытаскивает из кармана тот самый список, который она составила утром, и левитирует его в руки отцу. Нарцисса встаёт и садится в соседнее кресло с Люциусом. Они оба изучают фамилии несколько минут, периодически переглядываясь. Люциус цокает. — Корнер в командировке с того самого дня, как напился в «Дырявом котле» и рассказывал о том, что его бросила девушка. — Он выразительно смотрит на Гермиону. — Ваш бывший жених не скоро вернётся. И скорее всего, он вообще забудет о ваших отношениях. Нарцисса вдруг отбрасывает пергамент и говорит: — Это всё не то. Я не вижу мотива. Люциус задумчиво кивает, наклоняется вперёд и кладёт подбородок на свою трость. — Думайте, мисс Грейнджер. Гермиона поджимает губы и начинает перебирать в голове имена и лица. Всех, с кем хоть раз в жизни у неё был конфликт. Их слишком много… Слишком мелкие причины… Она прикрывает глаза на мгновение и говорит: — Я действительно не знаю. Нарцисса смотрит на неё так, будто сейчас проклянёт. — Думайте лучше. Не забывайте, что на кону жизнь моего сына. — И снова бросает выразительный взгляд на их переплетённые руки. Люциус тем временем отпивает огневиски, ставит бокал на приставной столик, встаёт и начинает расхаживать, задумчиво поджав губы. — Драко, кто знает, что это твой сын? Гермиона хочет сказать, что не знает никто, только её самые близкие друзья, которые бы не стали… Малфой вздыхает. — Тео, Пэнси и Блейз. Ее словно обухом ударяет по голове и она неосознанно дёргается, привлекая внимание всех троих. Нарцисса усмехается. — Слишком остро реагируете, мисс Грейнджер. Эти трое будут надёжнее даже ваших друзей. Этот укол в адрес скорее Молли, чем Рона, заставляет её стиснуть зубы и промолчать. В конце концов Малфои приложили немало усилий, чтобы Уизли не испортили её репутацию. Люциус вздыхает. — Мог ли ваш жених рассказать кому-то? Гермиона поджимает губы, но говорит спокойно: — Он узнал о моём сыне в тот день, когда мы расстались. Будьте уверены, мой обливиэйт снять проблематично. Она снова видит, как переглядываются родители Драко. Даже замечает некоторое воодушевление и одобрение на лице Люциуса. Нарцисса едва заметно закатывает глаза. — Семья Уизли? — предполагает мать Драко. Гермиона отрицательно качает головой. — Рон объяснил Молли всю ситуацию. Она всё ещё меня недолюбливает, но на днях узнала, что Лаванда беременна. Молли бы не стала. Нарцисса задумчиво кивает. Они с Гермионой сидят ровно напротив друг друга, разделённые небольшим столиком. Леди Малфой смотрит на Драко. И Гермиона точно знает, о чём думает эта женщина. Она сама так смотрела на Персея, когда он впервые оседлал детскую метлу и едва не упал. Затем их взгляды встречаются. Нарцисса смотрит ей в глаза нечитаемым выражением лица, пока стягивает со своего безымянного пальца кольцо с огромным камнем. Она с громким хлопком кладёт его на столик перед Гермионой, всё ещё не не разрывая зрительный контакт. — Поздравлений не ждите. Она молча встаёт и покидает библиотеку. Люциус возвращается к креслу, подхватывает бокал, поднимает его, будто собирается сказать тост. Затем усмехается, глядя на них с Драко, и опрокидывает огневиски в себя. После чего немного громче, чем нужно, ставит бокал на мраморную столешницу и говорит: — Другого выхода действительно нет. — Он задумчиво вертит в руках трость. — Скажем, что мы изначально знали о ребёнке. Драко на секунду прикрывает глаза, затем чуть сильнее сжимает руку Гермионы. — Моё отсутствие в стране мы на что спишем? На угрозы? Люциус пожимает плечами. — Разумеется. В послевоенные годы у семьи Малфой хватает врагов. Вспомнить только историю с пожирателями в саду. Будет логичным, что я так активно помогал аврорам. Наше молчание — это забота о безопасности наследника, вполне достойная причина. Гермиона не может оторвать взгляд от кольца, в животе неприятно тянет. Она медленно поднимает голову. — А мои отношения с Роном и Майклом? Губа Люциуса чуть дёргается. — А у вас с ними есть отношения? — Нет. Но были. Драко тихо цокает языком. — Скажем, что это было для отвода глаз, чтобы не привлекать внимания к ребёнку. Гермиона медленно кивает, соглашаясь с этим доводом и на несколько секунд в библиотеке повисает абсолютная тишина. Она всё ещё ошеломлённо смотрит на кольцо, затем поднимает голову и её взгляд встречается с пронзительными глазами Люциуса, он говорит неожиданно серьезно. — Добро пожаловать в семью, мисс Грейнджер.