Глава 30. Необходимость

***

      Люциус теперь смотрит только на сына. — Напишу тебе, как будут новости. Драко кивает и поднимается. — Я тоже буду держать вас в курсе. Люциус больше ничего не говорит, просто встаёт и выходит из библиотеки вслед за Нарциссой. Когда дверь за ним закрывается, Гермиона чувствует, как её плечи наконец немного расслабляются, она медленно оглядывается, теперь имея возможность рассмотреть интерьер. В школе она слышала про это место. Что ж… Библиотека действительно огромная. Несколько ярусов с лестницами... Тёмное дерево, старые переплёты, запах бумаги, кожи и огневиски. Бесспорно… это… Самая большая и роскошная библиотека, которую она когда-либо видела. Наконец её взгляд возвращается к Малфою, оказывается, всё это время он внимательно наблюдает за ней. — Если хочешь… можешь взять любые книги. — едва сдерживая улыбку, предлагает он. Гермиона качает головой, задумываясь, а не специально ли он выбрал именно это место для встречи с родителями? — Не думаю, что твои родители хотели бы этого. Малфой скользит взглядом по стеллажам. — Не имеет значения. — И снова смотрит на неё, уже без улыбки. — Тебя вообще не должно волновать, что подумают другие. — И почему же? Он пожимает плечами. — Они всё равно рано или поздно умрут. Гермиона тихо фыркает. — Иногда я тебя совершенно не понимаю. — А не надо меня никак понимать. Между ними повисает тишина, та самая — густая и жаркая. Гермиона чувствует, как от его взгляда под кожей пробегает тепло. Её начинает злить, насколько легко он выбивает её из равновесия. — Не надо на меня так смотреть. Судя по вновь растянувшейся улыбке, он воспринимает это как вызов. Драко спокойно садится на мраморный столик перед ней. — Как же я смотрю? Она намеренно наклоняется вперёд, ей хочется, чтобы ему тоже стало неловко. Теперь между ними всего несколько дюймов. — Будто у тебя есть фантазия… трахнуть меня в этой библиотеке. Она пристально смотрит ему прямо в глаза, ожидая увидеть смятение или... Поэтому вздрагивает от неожиданности, когда тёплые пальцы внезапно касаются её подбородка, а Драко наклоняется ещё ближе. — А ты бы этого хотела? Её ведёт от этого голоса. Взгляда. Она понятия не имеет, как ей удаётся сохранять ровное дыхание. — Нет. Я вообще не люблю секс. На секунду ей кажется, что она выиграла, пока он не начинает улыбаться уже открыто и сексуально. — Обожаю, когда ты так нагло врёшь. Она отстраняется и тихо смеётся, пытаясь вернуть дистанцию. — С чего ты решил, что я вру? Ты меня почти не знаешь. Хочется разорвать это напряжение и взгляд сам собой цепляется за мерцающий камень, она уже тянется к кольцу на столе. Его ладонь накрывает камень раньше, и Драко берёт её руку в свою. Ждёт... Пока она снова не посмотрит ему в глаза. — Если ты привыкла сжигать себя, чтобы согреть других… это ещё не значит, что ты не любишь секс. Гермиона совершенно точно не собирается продолжать этот разговор. Она разворачивает ладонь вверх и кивает на кольцо. — Я так понимаю, оно должно оказаться на моём пальце. — Верно, дорогая. Он чуть склоняет голову. — Но надену его именно я. У неё перехватывает дыхание, потому что он смотрит не в глаза, в душу. И ме-е-едленно надевает кольцо ей на палец. Это настолько интимный жест. Она кажется никогда не чувствовала себя настолько желанной. Дыхание перехватывает и она ничего не может с этим поделать. Он касается кожи, не отводя взгляда. То как он смотрит… Мерлин спаси… не облегчает её состояния ни на грамм. Она сглатывает, когда он наконец водружает его на палец. — Я не разрешала тебе этого делать. Его губы медленно изгибаются. — Нельзя бывает только для тех, кто спрашивает. Гермиона спокойно забирает руку, и даже не смотрит на кольцо. Ей срочно хочется вернуть ему этот дискомфорт. Малфой должен знать, что будет скандал, если он продолжит в том же духе. — Я не из тех женщин, которые наказывают молчанием. — выплёвывает она. На этот раз Драко действительно отстраняется и искренне смеётся. — Грейнджер, твой рот не закроется, даже если дойдёт до драки. Она поднимает бровь. — И тебя это устраивает? Он снова наклоняется ближе. — Ты ведь провоцируешь меня только потому, что в глубине души хочешь быть наказанной. — Затем легко касается пальцем кончика её носа и поднимается. — Нам пора. — Его взгляд чуть дольше задерживается на её декольте. — Иначе ты действительно добьёшься своего. Гермиона резко встаёт вслед за ним, ей так нравится эта игра, что даже проблемы отходят на второй план. У неё почему-то больше нет волнения или сомнений. Она уверена — он решит всё. И поэтому позволяет себе это... Оказывается слишком близко, настолько, что чувствует тепло его тела. — И что же ты сделаешь? — Смотрит ему прямо в глаза. — Трахнешь меня в этой милой библиотеке? Драко медленно облизывает губы и снова улыбается. Начинает раздражать, что она не может его смутить. Единственное слово, которое могло бы описать его улыбку и вид в целом — порочно. — Я соврал. Он замолкает, и она видит, что Малфой едва удерживает себя, чтобы не сократить расстояние. Его взгляд падает на её губы, а зрачки расширяются. Её сердце сначала будто замирает, а затем начинает биться быстрее. Он наклоняется ещё ближе, Гермионе кажется, он вот-вот её поцелует, и она теперь не знает, искренне не знает… дать ему пощечину или позволить. Она чувствует тепло его дыхания, когда он говорит: — Я не люблю секс. — Он опускает взгляд на её вздымающуюся грудь и кивает на блузку. — Застёгивай пуговичку. — И, не меняя выражения лица, добавляет: — Мы будем петь дуэтом. Она настолько шокирована, что просто застывает, наблюдая за тем, как Малфой резко разворачивается и идёт к выходу, даже не оборачиваясь, он бросает: — Грейнджер, нам действительно нужно поторопиться. У тебя будет всё время мира, если ты захочешь вернуться к этому. Она не понимает, про библиотеку он говорит или про то, что чуть не произошло между ними.

***

      Она аппарирует их в квартале от её дома. Это место, откуда она каждый день идёт пешком домой. Сейчас Гермиона почти не замечает дороги, настолько погружена в мысли. Она ругает себя за то, что так легко соглашается на всё, что предлагают Малфои. Но, видит бог, она так устала. Так устала, что сил столкнуться с ненавистью всего магического мира у неё просто нет. Она знает — это заранее проигранная битва. Если бы речь шла только о ней — возможно, она бы сражалась. Но теперь её приоритет — Персей, а не личные амбиции и жажда справедливости. Они идут молча пару минут, затем Малфой внезапно хватает её за руку и резко останавливается. — Доставай мантию Поттера. Там репортёры. Гермиона замирает, застигнутая врасплох, сердце на секунду пропускает удар. Она быстро вытаскивает материю, пока они ещё вне зоны видимости, Малфой накидывает мантию на плечи и тихо говорит: — В любом случае Люциус тормознёт выпуск, но создавать больше проблем, чем уже есть, мы не будем. Он переводит взгляд на её руку. — Постарайся сделать так, чтобы твоё кольцо увидели. — Их взгляды встречаются. — Мы используем это в подходящий момент. Гермиона медленно вдыхает и расправляет плечи. Она совершенно не ожидает, что в следующее мгновение Малфой обхватит её лицо ладонями и притянет к себе. Он с нежностью смотрит ей в глаза и говорит тихо, почти шепотом: — Я буду рядом. — Его голос вселяет уверенность и спокойствие. — Ничего не бойся. Им не за что тебя осуждать. Гермиона прикрывает глаза всего на мгновение, затем отстраняется и резко делает шаг навстречу папарацци. Она идёт прямо под вспышки колдокамер и поток выкриков. — Мисс Грейнджер! Кто отец вашего сына? — Это правда, что у вас есть сын? — Вы можете это прокомментировать? — Вы подделали документы и ваш брат на самом деле приходится вам сыном?! — Ваш проект помощи жертвам насилия — это попытка решить личный вопрос? Журналист, преградивший ей путь, внезапно теряет равновесие и падает. Она чувствует, как внутри разливается тёмное удовлетворение. Не возникает никаких сомнений, кто помог упасть этому наглому парню. Наконец она оказывается на территории Андромеды и выдыхает. Журналисты не имеют права заходить сюда, они толпятся у белого заборчика, но вспышки по прежнему слепят. Ей кажется, что проходит вечность, прежде чем дверь открывается и на пороге появляется Меда. — Заходи скорее. Гермиона переступает порог и тихо спрашивает: — Ты тут? Вместо ответа дверь захлопывается сама по себе, и из-под мантии появляется Драко. В это же время из кухни в гостиную выходит Рон. Они с Малфоем молча смотрят друг на друга несколько секунд в полной тишине, наконец Уизли сам делает ещё пару шагов вперёд и протягивает руку. — Малфой. Драко смотрит на протянутую ладонь, моргает, и всё-таки отвечает на рукопожатие. — Уизли. Рон разворачивается к Гермионе и обнимает её. — Андромеда рассказала мне всё. Мне так жаль. Она похлопывает его по спине и отстраняется. — Но что ты тут делаешь, Рон? Он, как и всегда, когда нервничает, чешет затылок, бегая взглядом по комнате и говорит: — Журналисты застали меня врасплох. И… кажется, я сделал только хуже. Малфой цокает. — Что бы ты ни сделал, родители разберутся. Это не попадёт в прессу. Рон поджимает губы, и молча призывает выпуск вечерней газеты, пока они проходят в гостиную. — Уже попало, Малфой. Он протягивает выпуск Драко, и Гермионе приходится подойти ближе, чтобы рассмотреть первую полосу. Она поднимает голову и смотрит в глаза очень виноватому Рону. — В общем, я пришёл извиниться и спросить… как могу исправить это. Малфой начинает посмеиваться и отвечает: — Ты сделал всё идеально, Уизли. Гермиона вновь переводит взгляд на заголовок, натыкаясь на зацикленный кадр. Рон пытается выгнать репортёров из магазина вредилок. Он весь красный и явно растерян. В конце кадра даже что-то гневно выкрикивает. Она опускает взгляд ниже и читает ещё раз.

«Рональд Уизли подтверждает, что у Гермионы Грейнджер есть незаконнорождённый ребёнок».

Её глаза скользят по тексту и выхватывают фразу:

…герой войны утверждает, что у её сына всегда был отец.

…Он отказался комментировать информацию об их романтических отношениях и помолвке.

Она поднимает голову и встречается взглядом с другом, на губах Рона неловкая улыбка, он кивает на её кольцо и спрашивает: — Можно поздравить? Пока Гермиона опускает взгляд на безымянный палец, уже позабыв, что оно там… и не знает, что ответить, Малфой видимо не чувствует ни малейшей неловкости. — Можешь поздравить, Уизли. Рон усмехается. — Тебя — могу. А вот Гермиону не с чем, ты её не заслуживаешь. Драко с улыбкой пожимает плечами. — А кто заслуживает? Андромеда громко цокает языком. — Нашли время. Вам что, двенадцать на двоих? Она бросает на обоих строгий взгляд и уходит к детям, оставляя взрослых детей разбираться в гостиной. Рон, будто опомнившись, снова смотрит на Гермиону, топая за ней, и усаживается в кресло напротив. — Я уже отправил жалобу аврорам, что репортёры нарушают Статут о секретности. Даже Малфой выглядит впечатлённым, а Уизли тем временем продолжает, чуть быстрее: — И отправил патронус Гарри. Он придёт сюда, как только сможет, у них там сейчас такой завал… — Он внезапно замолкает. — Подождите. — Переводит подозрительный взгляд с Гермионы на Малфоя. — Пропажа артефакта… это… Гермиона тихо хихикает. — Да. На лице Рона расплывается широкая, почти мальчишеская улыбка. — Вы только скажите, что говорить репортёрам. Мне нужно домой, Лаванда, наверное, волнуется… а ей нельзя нервничать в её положении. Драко спокойно кладёт руку на колено Гермионы, давая понять, что говорить будет он. — Придерживайся той же позиции. — Он смотрит прямо на Рона. — У Персея всегда был отец. Уизли тяжело вздыхает и поднимается. — А кто вообще слил это? Гермиона задумчиво жует губу, глядя на первую полосу. — Хотела бы я знать.       На улице слышатся характерные хлопки, она осторожно подходит к окну и отодвигает штору скраю. Гермиона уже знает, что соседям-магглам скажу, произошло замыкание, лампы в фонарях перегорели и взорвались. Отсюда и звуки. На деле же авроры задерживают папарацци. Спустя несколько минут дверь распахивается и в гостиную почти влетает Гарри — мантия растрёпана, волосы ещё хуже обычного. — Гермиона! Он останавливается, только когда замечает Малфоя. Рон делает шаг назад, а Андромеда выглядывает из коридора на шум. Гермиона медленно встаёт. — Гарри… Он внимательно осматривает её, переводит взгляд на её руку. Замечает кольцо и его плечи опускаются, он очень спокойно спрашивает: — Это…? Она открывает рот, но не успевает ответить, потому что Малфой встаёт рядом с ней. — Да. Тишина становится тяжёлой, Гарри несколько секунд смотрит на них по очереди, потом делает шаг вперёд. Рон уже готов вмешаться, но Гарри просто протягивает руку. — Поздравляю. Малфой смотрит на вторую протянутую за день ладонь пару секунд, и наконец пожимает её. Гермиона не знает, только она… или остальные тоже вспоминают момент… за несколько минут до начала распределения на факультеты в Хогвартсе? — Спасибо, Поттер. Рон тихо выдыхает, а Гарри снова переводит взгляд на Гермиону и говорит то, чего никто не ожидает: — Ты ведь понимаешь, что в Министерстве сегодня творился ад? — Она растерянно моргает, пока друг продолжает спокойно: — Мы весь день обыскивали служащих, их кабинеты… А потом Кингсли вызвал меня. Он сказал, что решение с твоим отпуском очень своевременное. И тебе любым способом нужно решить вопрос, чтобы избежать скандала… Рон хмурится. — Что?! Он… А Малфой начинает смеяться, и Гермиона поджимает губы нехотя признавая. — Моя идея идти к Кингсли была крайне наивной… Вы были правы.

***

      Рон уходит первым. Когда дверь за ним закрывается, Гарри начинает рассказывать всё, что удалось услышать в Министерстве, и ему совершенно не нравится реакция общества. — Это дикость, — говорит он устало потирая глаза. Гермиона слушает с нарастающим отвращением. Основные версии уже расползлись, как чума. Одна из них особенно мерзкая и популярная — якобы отец Персея — Сивый. То, какими омерзкими подробностями обрастает эта история, заставляет волосы вставать дыбом. Она замечает, как напрягается Драко, когда Гарри упоминает других оборотней. Челюсть Малфоя заметно сжимается, он переглядывается с Андромедой, но та говорит первой. — Думаю, мы ищем кого-то чистокровного. Драко переводит тяжёлый взгляд на Поттера. — Я в этом уверен. — И хмурится. — Кто-то из священных двадцати восьми. В этот момент в стекло стучит филин, и Гермиона единственная вздрагивает от резкого звука. В то время как Малфой уже поднимается, быстро подходит к окну, и едва успевает взять свиток, как птица снова взмывает в воздух. Гермиона узнаёт филина — это тот самый, который принёс ей поддельное письмо от Нарциссы. Она не может заставить себя ждать. — Что там? Малфой медленно поднимает на неё взгляд. — Завтра в утреннем выпуске моя мать расскажет нашу историю. Она видит, как нелегко ему даются эти слова. — Родители просят нас обоих не высовываться. Гарри зевает. — И всё? Драко качает головой и молча протягивает свиток Гермионе. Она внимательно читает, замирает, а потом начинает истерически смеяться. Андромеда тут же взмахивает палочкой и на детскую ложится заглушающее. — Дети пока останутся у меня, я полагаю. Гарри не выдерживает, он выхватывает пергамент из рук подруги, вникает в текст, а потом медленно снимает очки и трёт глаза. — Блять… это шутка какая-то? — Затем поднимает взгляд на Малфоя. Тот стоит у окна и безэмоционально смотрит в темноту. Поттер переводит взгляд на Гермиону, которая вытирает навернувшиеся слёзы... И через секунду избранный сам начинает тихо посмеиваться. — Ну… по крайней мере, мы знаем, что у вас рождаются довольно милые дети. Драко качает головой. — Этого не будет. — Он смотрит прямо на Гермиону. — Точно не так. — Несколько секунд он молчит и о чем-то напряженно размышляет. — Нам нужно вернуться к тебе домой. — Смотрит на Меду. — Ваши камины ведь подключены друг к другу? Гермиона тяжело вздыхает. — Мой камин не активен, если меня нет дома… Но мы можем аппарировать на задний двор. Андромеда качает головой. — Я даже спрашивать не буду. — Она устало вздыхает. — Удачи вам, что бы вы ни задумали. Малфой поворачивается к Поттеру. — Есть шанс, что хоть один фотограф остался под окнами? Гарри качает головой. — Нет. — На секунду задумывается. — Но… я могу позвать Луну. — Зови. — Драко оборачивается к Гермионе. — Раз репортёров нет… давай прогуляемся.       Как только все трое покидают дом, Андромеда подходит к журнальному столику, подхватывает брошенный и позабытый свиток.

Всё идёт по плану. Завтра Цисса даст интервью, миру пора узнать вашу историю любви.

Ты и мисс Грейнджер остаётесь вне зоны доступа, пока всё не уляжется.

Отпуск по состоянию здоровья — отличная идея.

А новость о беременности твоей невесты была бы как нельзя кстати.

Андромеда ругается себе под нос, потому что написанное одновременно ужасно… И логично. Она долго смотрит в окно, размышляя над тем, что Люциус даже письмо составил таким образом, что в случае перехвата никто не уличит их во лжи.

***

      Ночной воздух холодный, влажный, трава под ногами темнеет от росы, а Гермиона стоит на газоне перед домом, и почему-то не может заставить себя войти. Несколько секунд Малфой и Гарри смотрят на неё. Она чувствует, как внутри ещё слегка плывёт от количества событий и эмоций сегодняшнего дня, проводит рукой по лицу и тихо выдыхает. — Я начинаю подозревать, что твоя мать ненавидит меня ещё сильнее, чем я думала. Драко даже не отвечает, просто стоит неподвижно и смотрит на дом. Свет в окнах не горит. Всё тихо. Гарри тихо спрашивает: — Малфой? Тот медленно оборачивается. — Если бы я хотел устроить ловушку… я бы сделал именно так. Гермиона резко поднимает голову на лучшего друга. — Ты думаешь… — Я думаю, — перебивает он спокойно, — что сегодня половина Британии уверена, что именно здесь живёт главная сплетня года. — И делает шаг вперёд, палочка уже в руке. — А вторая половина — пытается её доказать. — тихо отвечает Малфой. Гарри чертыхается себе под нос, и видит как Малфой тоже достаёт палочку. — План? —Поттер бросает на него короткий взгляд. — Очень простой. — И оценивающе смотрит на окна второго этажа. — Мы сейчас зайдём внутрь. Гермиона обхватывает крепче собственное древко в руке, глядя на Гарри. — И если там кто-то есть… — Поттер слегка усмехается, а Малфой вторит ему: — То сегодня будет очень интересная ночь. Она смотрит на блондина. — Ты подозрительно доволен этим. Драко пожимает плечами. — Иногда лучший способ остановить скандал… — Он делает шаг к двери. — Поймать того, кто его начал. — Берётся за ручку, на секунду замирает, и вдруг тихо говорит: — Поттер. — Да? — Если это журналисты… Гарри вздыхает. — Я их арестую. — Нет. — Драко слегка поворачивает голову и в его голосе появляется холодная насмешка. — Тогда я хочу, чтобы они всё это увидели. Пусть вся Британия увидит меня в её доме почти ночью. Гермиона смотрит на него. — Малфой… Но он уже открывает дверь, и в следующую секунду в доме вспыхивает свет.

***

      Гермиона сидит на диване в своей гостиной и пьёт чай. Честно говоря, она бы предпочла что-то покрепче, но огневиски закончился на прошлой неделе, а новая бутылка всё ещё не куплена. Гарри почти засыпает в кресле, а Малфой сидит за барной стойкой и сверлит глазами собственный список, который оказался в раза три длиннее её собственного. Раз в несколько секунд она слышит, как он что-то бормочет себе под нос, а затем — характерный «вжик», вычёркивающий очередную фамилию. Часы показывают половину двенадцатого, обычно она уже в постели в это время… Наконец раздаётся стук в дверь, Гарри сразу встаёт и направляется впустить гостя. Гермиона испытывает смешанные чувства. Она ценит и уважает Луну, но как та отнесётся к информации, что подруга не сочла нужным сказать о ребёнке? Это всё крайне неловко. У неё начинает болеть голова, когда приходит следующая мысль: завтра все её друзья… Невилл, Ханна, Симус… Они все узнают правду. Причём не от неё. Она тяжело вздыхает и встаёт, чтобы обнять Луну, ловит на себе странный взгляд Малфоя, но предпочитает сделать вид, что не видит его вовсе. Лавгуд улыбается как ни в чём не бывало, указывает на кольцо Гермионы и говорит: — Вы наконец решили пожениться? Давно пора. Она слышит смешок Малфоя за спиной и сдерживает себя, чтобы не швырнуть в него жалящее. — Ты не злишься, что я не сказала тебе о сыне? Луна любопытно оглядывает маггловскую гостиную, ведь она здесь впервые, и снова встречаясь взглядами с Гермионой, улыбается. — А почему ты должна была говорить? Я думала, вы хотите сохранить это в тайне. Драко лениво встаёт и подходит к ним. — То есть ты знала? Лавгуд все ещё загадочно улыбается и пожимает плечами. Гарри видимо решает, что неловкости на сегодня достаточно. — Луна, у Малфоя есть план, и нам нужна твоя помощь. Ты взяла колдоаппарат? Она хлопает рукой по сумке и кивает, а Драко бросает нечитаемый взгляд на Гермиону, прежде чем заговорить. — Мне нужно, чтобы ты сделала несколько снимков. Мы с Грейнджер встанем у окна. С улицы будет видно лишь силуэты, но этого достаточно. Луна снова улыбается. — О, это будет так романтично. Вы будете в спальне, я полагаю? Гермиона хмурится и вздыхает, погружаясь в свои мысли. Она уже поняла, что задумал Малфой, и спорить смысла нет, потому что он прав. Им нужно как можно скорее предоставить намёк на их отношения, потому что беременеть она не собирается. Желательно больше никогда. Судя по реакции Малфоя в доме Андромеды… он тоже не горит желанием завести ещё одного ребёнка. Впрочем, он и первого не хотел… — поправляет себя мысленно Гермиона. И она не знает, что именно испытывает по этому поводу. С одной стороны, она даже рада… С другой… Это отзывается внутри чем-то болезненным. В реальность её возвращает Гарри. — Гермиона, ты тут? — Простите, я задумалась. Её взгляд устремляется к кольцу, которое ещё утром красовалось на пальце Нарциссы. Малфой замечает её смятение, поэтому кладёт ладонь и легко подталкивает её в поясницу по направлению к лестнице. — Мы всё сделаем. Луна, сможешь отправить снимки моим родителям? — Конечно. Как только проявлю их. — Отлично. Сейчас напишу им записку, приложи её к снимкам, пожалуйста. Пока Малфой стоит у бара и пишет что-то, Гермиона отстранённо обнимает Луну и Гарри, прощаясь. На негнущихся ногах она молча поднимается в свою спальню, включает свет, садится на край кровати, и на неё с запозданием обрушивается лавина последствий, которые уже не отмотаешь. Кольцо Нарциссы на пальце тяжёлое — непривычно тянет руку вниз. Она размышляет о том, как чертовски глупо и несправедливо всё происходящее. Появление в её жизни Малфоя теперь видится под другим углом. Конечно, он сказал, что заинтересован в ней. Весь этот флирт… Но чего на самом деле хочет Малфой? Гермиона ни на секунду не верит, что он действительно хочет её, ведь с самого начала подозревала, что он сделает всё, чтобы быть в жизни сына. Даже если ему придётся проявить некоторую креативность и расположить к себе мать своего ребёнка. Её пробирает ужас от того, что история будто повторяется... Вот только в этот раз она сама не против происходящего… Быть нелюбимой женой, когда ваши чувства взаимны в своем отсутствии — это одно… Она прикрывает глаза и наконец признаётся себе в том, в чём никогда не признается даже психологу. Если для него всё это игра — она вряд ли оправится.

***

      Дверь тихо приоткрывается. Гермиона не поднимает головы. Она знает, кто это. Шаги останавливаются у двери и несколько секунд в комнате абсолютно тихо. — Лавгуд и Поттер ждут напротив окон, — говорит Малфой. Она просто кивает, не в силах поднять глаза. — Готова? Ещё один кивок. Тишина снова растягивается между ними, как жвачка. Наконец он делает несколько шагов и подходит к окну. — Знаешь, ты не обязана это делать, — Спокойно сообщает он. Гермиона открывает глаза и смотрит на него непонимающе. — Снимки? — Да. — Малфой прислоняется плечом к стене. — Это самый быстрый способ, но далеко не единственный. Она удивлённо моргает. — Ты ведь сам предложил. — Потому что мне не нравится видеть тебя такой. Ты едва держишься даже сейчас. — Пожимает он плечами. — А времени у нас немного. Гермиона тихо выдыхает. — Ты хочешь сказать, что у меня есть выбор? — Конечно. — Он говорит это так просто, что она на секунду теряется. — Ты можешь снять кольцо, — добавляет он. — Мы найдём другой способ. Её взгляд моментально опускается на руку — кольцо слишком ярко блестит в свете ламп. — Скандал от этого не исчезнет, — тихо говорит она. — Нет. — И нашего сына всё равно будут обсуждать. — Да. Она снова поднимает на него глаза. — Тогда какой смысл? Малфой несколько секунд молчит, явно обдумывая и подбирая слова. — Смысл в том, что я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Гермиона смотрит на него так, словно впервые видит. — Даже если это разрушит твой план? Он слегка качает головой и усмехается. — Грейнджер, у меня обычно больше одного плана. Она вдруг тихо смеётся, потому что верит ему, и напряжение в груди немного отпускает. — Я в этом не сомневаюсь. Он отталкивается от стены и подходит ближе, останавливается в нескольких шагах. — Но если мы всё же решим придерживаться текущего плана… — Его взгляд на секунду опускается к её руке, той на которой кольцо... — То стоит делать это убедительно. Гермиона чувствует, как её сердце начинает биться быстрее. — Насколько убедительно? Малфой оценивающе разглядывает её несколько секунд и спокойно отвечает, глядя в глаза: — Настолько, чтобы никто больше никогда не задавал вопросов. Тишина между ними снова становится жаркой и удушающей, Гермиона медленно поднимается с кровати, теперь между ними всего шаг. Она чувствует запах его парфюма, и почему-то не к месту думает, насколько глупо сейчас будет спросить, что это за духи… — Ты понимаешь, — тихо говорит она, — что завтра вся Британия будет уверена, что мы… — Да. — Он не даёт ей договорить. — Именно на это я и рассчитываю. Она изучает его лицо, сама не зная, что именно хочет найти там. — Ты сам вообще готов к этому, Малфой? Что чувствуешь ты? Его губы едва заметно изгибаются. — Это чуть ли не первый раз в моей жизни, когда кого-то интересуют мои чувства. — Это не ответ. — Что ж… Мне не нужно вживаться в роль. — просто отвечает он. Гермиона делает ещё один шаг, теперь их разделяют считанные дюймы. — Ты можешь сказать мне правду? Я не хочу, чтобы ты говорил то, что, по твоему мнению, я должна хотеть услышать. Малфой отворачивается к окну, и Гермиона впервые чувствует, что близка к ответу как никогда. Наверное, ей тоже нужно быть смелой, не так ли? — Знаешь, мне вся эта ситуация до боли напоминает то… что произошло в Ракушке. Он резко оборачивается, и она видит в его глазах такой шторм, что хочется отступить назад. Забрать свои слова обратно. Он вглядывается в ее глаза и говорит шёпотом: — Именно поэтому я даю тебе шанс отступить. Мне безмерно больно… — он сглатывает, — знать, что это снова будет против твоей воли. Гермиона хмурится, шестерёнки в её голове вращаются на предельной скорости… Кажется… …кажется, у неё начинает кружиться голова от осознания. — Ты… Я хочу знать, что чувствуешь ты. — Настойчиво повторяет она, не отрывая взгляда от его лица. Он все еще вглядывается в её глаза и нервно проводит рукой по волосам. — Грейнджер… блять… — Затем отрицательно качает головой. Такое не сыграешь... Эта разрывающая душу боль в его глазах. Она, кажется, знает, что чувствует он. Потому что это отражение того, что происходит с ней. — Неужели не очевидно? — со злостью бросает он. Время останавливается. Комната перестаёт плыть, и она впервые за много лет чувствует твёрдую почву под ногами, когда слышит его голос. — Я влюблён в тебя… Уже много лет... Гермиона не отвечает, просто смотрит на него, будто впервые видит, и наверное, в действительности так и есть… С запозданием на несколько грёбаных лет её наконец догоняет осознание. Перед глазами вспышками проносится тот день в Ракушке. Её дыхание сбивается, когда Гермиона наконец осознаёт… Он вообще не случайно оказался там. Он знал, что она проклята. Вспоминается… Испачканный белый платок с его инициалами, зажатый в её руке. Он даже не смог посмотреть ей в глаза после... …И она решила, что это от отвращения… Весь его побег изначально был отчаянной попыткой спасти её. Она чувствует, как Драко стирает с её правой щеки слезу и с тревогой всматривается в глаза. Она и не знала, что плачет. Её переполняет что-то, что она никогда не смогла бы выразить словами. Никто. Никто и никогда не ставил её на первое место так, как сделал это он. У неё не остаётся ни единого сомнения, поэтому она делает шаг вперёд и встаёт на носочки. Драко просто ловит её в свои объятия, будто это самое естественное, что может быть. …А она… …прикрывает глаза, чувствует вкус его губ. Его рука зарывается в её волосы и слегка тянет назад. Гермиона толкает его к окну, но вместо того чтобы отступить, он легко подхватывает её и делает шаг вперёд. Теперь её бёдра обхватывают его торс. Она не сдерживает стон, когда видит в его глазах не желание, а ослепляющий голод. Острую, болезненную необходимость. Дыхание перехватывает. Малфой тихо и низко стонет, когда она целует его сама и выгибается навстречу. Он полностью растворился в ней. Она чувствует спиной холодное стекло, и ей становится абсолютно всё равно, что подумают Луна и Гарри. Ушли ли они? Или всё ещё там. Она царапает его затылок ногтями, прижимаясь ближе, когда Драко поцелуями по линии челюсти спускается к её шее… Гермиона откидывает голову назад на стекло и чувствует себя парализованной от переизбытка чувств и ощущений. Она, задыхаясь, шепчет ему в губы: — Если твой план сработает слишком хорошо…? — Тогда нам придётся с этим жить, — не раздумывая отвечает он. И именно это пугает её больше всего. Она, блять, настолько сильно этого хочет… Чтобы всё происходящее оказалось правдой. Мысли ускользают. Малфой немного отстраняется и бросает короткий взгляд за окно. Она задыхается от желания, всё тело пульсирует, хочется влезть на него поскорей. Драко тяжело дышит, пытаясь уловить осознанность в её глазах. — Грейнджер? — Да? — шепчет она, проводя пальцами по его волосам и сжимая их на затылке. — Ты всё ещё хочешь это сделать? Она молчит несколько секунд, пытаясь понять, что от нее вообще требуется, потом тихо отвечает: — Да. И после этого… Течение времени сжимается и растягивается очень странно. Раз… Он обхватывает её шею, властно притягивая к себе. Господи… …Как он целуется. Мир вращается, а вместе с ним и она в его руках. Два… Гермиона чувствует, как падает на кровать, идеально придавленная весом его тела. Она не может сдержать прерывистый всхлип, когда подаётся бёдрами к нему и чувствует, насколько твёрд его член. Драко срывает с неё одежду так быстро, что она едва успевает расстегнуть ремень на его брюках. К этому моменту… Три… Она утопает в руках его, голая.