Глава 35. Британский уют

***

      Пламя выбрасывает их в тёмный каминный зал поместья Ноттов, Гермиона делает шаг вперёд, едва удерживая равновесие. Глаза всё ещё слезятся, в висках пульсирует шум толпы. Резко оборачивается. Он выходит следом, так спокойно, будто только что вернулся с деловой встречи, а не вытащил её из давки. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, и Гермиона первой нарушает тишину: — Это был ты… Он скользит взглядом по её лицу — быстро, точно, проверяя, в каком она состоянии, и только после того как убедился, что с ней всё в порядке, говорит: — Я подумал, что тебе не понравится отвечать на эти вопросы второй раз за день. Гермиона чуть щурится. — Ты знал, что они будут там? Он просто кивает и чуть склоняет голову. — Это было ожидаемо. Тишина становится плотнее, и она неосознанно делает шаг к нему. — Ясно… Спасибо. Он смотрит на неё спокойно. — Тебя не тронут, но нервы помотают в ближайшие дни. Запроси у аврората сопровождающего. Это будет правильно. Думаю, Поттер тебе не откажет. Гермиона коротко усмехается, слвершенно без веселья. — Удивительно, как часто «правильно» в вашем мире означает «без моего согласия». Речь не о тебе, Тео… просто… На долю секунды в его взгляде что-то меняется, мелькает тень раздражения… или… усталости, но исчезает так же быстро. — Ты не особо сопротивлялась. Она резко поднимает на него глаза. — Твоё вмешательство было весьма своевременно, но я хочу знать, почему это всё вообще происходит... А мне никто ничего не говорит. Он выдерживает её взгляд, явно раздумывая над чем-то. — Ты сказала именно то, что нужно было сказать утром. Ты ведешь себя ровно так, как нужно. Но чем больше ты знаешь, тем опаснее ситуация. В данный момент. Гермиона замирает, затем медленно выдыхает. — Ты… — Она качает головой. — Утром… это было подстроено? Он не отвечает сразу, переводит взгляд в сторону, словно что-то просчитывает. — Контролируемо. Ещё хуже. Гермиона скрещивает руки. — И Драко в курсе? Вот теперь... заминка короткая, но слишком заметная. — Драко знает, что делает. — Он произносит это ровно, как факт. Гермиона смотрит на него пристально и жёстко. — Я не дура и умею держать язык за зубами. Он снова смотрит на неё, но теперь чуть дольше, чем раньше. — Да. Ты права. Но ты не окклюмент. И тебе пора, Грейнджер. Всё. Смысла задавать вопросы больше нет. — Откуда я могу аппарировать? В воздухе на секунду повисает что-то острое, как стекло и вдруг он делает шаг назад, чуть увеличивая дистанцию между ними. Как будто только сейчас вспомнил о чём-то. — Я провожу. В ближайшие дни тебе лучше не появляться одной в людных местах. Гермиона хмурится. — Это предупреждение? Он качает головой. — Это… логика. И добавляет, уже почти небрежно: — Люди теперь начнут задавать неправильные вопросы. Она приподнимает бровь. — Например? Он смотрит на неё внимательно. — Почему я оказался там быстрее, чем авроры. — И ещё тише добавляет: — И почему мы отправились ко мне домой. Теперь Гермиона не отводит взгляд. — Это проблема? Он выдерживает паузу, пока они идут по коридору, и отвечает нехотя. — Я предпочёл бы, чтобы ответы на эти вопросы не стали проблемой для Драко. Вот теперь всё встаёт на свои места. Тео беспокоит не она. Не её безопасность. Не её репутация… А Драко. Гермиона медленно кивает. — Конечно. Нотт чуть склоняет голову. — Рад, что мы понимаем друг друга. — он уже поворачивается к выходу, но на секунду останавливается. — И, Гермиона… Она поднимает голову, встречаясь с ним настороженным взглядом. — Постарайся не давать им поводов. Они очень изобретательны. Он уходит вперёд, спускаясь по ступеням из тёмного мрамора на улицу, даже не дожидаясь ответа, а Гермиона остаётся стоять на пороге чужого дома ещё мгновение, прежде чем последовать за ним. Она с запозданием понимает: Тео ни разу не спросил, всё ли с ней в порядке. Зато точно знал, что именно спросит она.

***

      Пахнет свежим кофе и тёплой выпечкой. Кафе на улице Флорида уже переполнено — утренний поток людей захлёстывает его, как прилив. Кто-то стоит у стойки, быстро выпивает эспрессо и уходит, кто-то задерживается за маленькими столиками у окна. За стеклом непрерывно движется людской поток: туристы, офисные работники в пальто, уличные музыканты, уже занявшие свои места. Зима в Буэнос-Айрес мягкая, но ощутимая — холодный августовский воздух просачивается каждый раз, когда открывается дверь, он скользит по полу и тут же растворяется в тепле. Драко сидит у окна. Перед ним — чашка чёрного кофе, тарелка с чуррос и медиалунами, к которым он почти не притронулся. Он смотрит на улицу, но явно видит не её. Колокольчик над дверью звякает, дверь распахивается. Девушка с широкой улыбкой быстро находит его взглядом и направляется к столику. Высокая, с тёмными вьющимися волосами, которые мягкими прядями падают на плечи, она движется легко и уверенно. В её внешности есть та яркая, солнечная красота, к которой невольно возвращается взгляд. Он с готовностью встаёт, обнимает её и целует в щёку. — А говорил, скучать не будешь. — Шепчет она ему на ухо. — И что больше мы не увидимся. Драко искренне улыбается ей, отодвигая стул. — Я солгал, Мартина. Она игриво кивает на чашку эспрессо: — Это мне? — Разумеется. Она подхватывает с блюдца медиалуну с крéма пастэлéра и выжидающе приподнимает бровь, пока жуёт. — Какие у тебя планы на вечер? Она прищуривается и выпивает кофе. — Очевидно, они связаны с тобой. — Ты как всегда очень догадлива. Я взял билеты в Колон, составишь компанию? — Во сколько? — Заеду за тобой в семь. — Буду ждать. — она поджимает губы, глядя на наручные часы. — Я не хочу опоздать на работу. Они оба встают, и Мартина снова обнимает его. На этот раз целует уже она — почти в уголок губ. Драко замечает, как на улице срабатывает вспышка. Он на мгновение прикрывает глаза, но не поворачивает головы. Улыбка остаётся на месте — лёгкая, почти лениво-небрежная. — Я не могу проводить тебя, мне нужно успеть встретиться кое с кем. Не все встречи настолько приятны, как наши с тобой, к сожалению. Мартина немного расстроена, но вида не подаёт. Она поправляет ворот его пальто, задерживая пальцы на ткани чуть дольше, чем нужно. — Ты всегда можешь заехать за мной чуть раньше… Драко улыбается, придерживая для неё дверь. Холодный воздух с улицы тут же врывается внутрь, смешиваясь с запахом кофе. — Я очень постараюсь. Если успею… Она хихикает. — Думаю, после театра… у меня уже есть планы… Он приподнимает бровь, ожидая продолжения. — И они тоже связаны с тобой. Мартина с улыбкой разворачивается и растворяется в потоке людей, сворачивая на Сан-Мартин. Драко остаётся на секунду у входа. С улыбкой смотрит ей вслед, прежде чем запахивает пальто, затем опускает руки в карманы и шагает в противоположную сторону. Холодный зимний ветер треплет его волосы, проникая под ворот. Он не оборачивается. Поток людей быстро поглощает его фигуру — так же легко, как несколькими минутами ранее поглотил её.

***

      Дети ещё спят — и это редкая возможность побыть наедине с собой. Гермиона сидит за столом с чашкой чая и сконами. Пар медленно поднимается вверх, закручиваясь спиралью и растворяясь в воздухе. На столе перед ней лежит свежий выпуск пророка, и она не спешит его открывать. Делает глоток. Ещё один. Глядя на заголовок сложенной пополам газеты… Сложно описать, что именно она испытывает по этому поводу. Гермиона наконец разворачивает её и сразу замирает. Колдография занимает почти всё пространство. Драко в чёрном пальто, небрежно наброшенном на плечи, рядом с ним — красивая девушка. Высокая, тёмные вьющиеся волосы. Улыбка, направленная только на него. Они выходят из театра, если верить прессе. Зацикленный снимок показывает как он чуть склоняется к ней. Девушка тут же реагирует, оказываясь к нему слишком близко, и что-то шепчет на ухо. Вместе они смотрятся слишком… естественно. Над снимком — крупный, кричащий заголовок:

«ТАЙНЫЙ РОМАН ДРАКО МАЛФОЯ НАКАНУНЕ СВАДЬБЫ С ГЕРОИНЕЙ ВОЙНЫ»

Гермиона не двигается. Чашка в её руке остаётся в воздухе на долю секунды дольше, чем нужно. Потом она аккуратно ставит её на стол, как будто любое резкое движение может что-то разрушить. Взгляд снова возвращается к колдографии. Она изучает её. Сложно не испытать ревность, глядя на то, как твой… жених на свидании с другой. Она тяжело вздыхает, и теперь смотрит не как женщина, а как человек, привыкший искать несостыковки. Но как не старается... их не находит. Гермиона медленно проводит пальцем по краю газеты. Переводит взгляд на текст, пробегает строки. «…замечены вместе…» «…неоднократные встречи…» «…источники, близкие к семье…» Она тихо выдыхает, откидывается на спинку стула и смотрит в одну точку перед собой. Больно. Пусто. Сидит так несколько секунд, потом снова наклоняется вперёд. Складка между бровями становится глубже. Она возвращается к снимку, на этот раз — дольше и ещё внимательнее. И вдруг… её взгляд чуть меняется. Гермиона берёт чашку, делает глоток остывшего чая и морщится. Не от вкуса… …От мысли. Пальцы медленно сжимают край газеты, когда она вспоминает: — «Постарайся не слишком внимательно читать газеты в ближайшие дни.» И ещё: — «Часть того, что там появится… будет написана специально для тебя.» Гермиона закрывает глаза на секунду, а затем снова смотрит на зацикленный кадр. Теперь — иначе — как на задачу, которую кто-то очень хочет, чтобы она решила неправильно. Аккуратно складывает газету и откладывает в сторону. — Черт бы тебя побрал, Малфой. И как я должна отреагировать, по-твоему? Она сверлит Драко на снимке грозным взглядом и вздыхает, будто решение уже принято. И, возможно… совсем не то, на которое рассчитывали те люди.

***

      Зал Визенгамота встречает её привычной тяжестью. Высокие ряды амфитеатра, тёмное дерево... Всё здесь словно создано для того, чтобы давить. Гермиона идёт вперёд, чувствуя на себе десятки взглядов. Она останавливается в центре и начинает говорить о детях. О том, с чем столкнулась лично. О страхе, с которым магглорождённые семьи узнают правду. О разрыве между мирами, который можно было бы смягчить. О праве знать чуть раньше одиннадцати лет — чтобы не ломаться в один день. Её голос звучит ровно, без лишних эмоций — но с достаточной искренностью, чтобы это почувствовали. И в какой-то момент она понимает, что её действительно слушают. Когда она заканчивает, в зале становится тихо на несколько секунд... И затем — одна за другой поднимаются руки. Слишком быстро и слишком безропотно. Решение принимается практически единогласно. Гермиона моргает, не сразу веря в происходящее. Внутри зарождается смутное чувство тревоги.

***

      Когда они с Забини выходят в коридор, он улыбается ей: — Впечатляет, Грейнджер. Она улыбается в ответ и это первая настоящая улыбка за день. В лифте, глядя на зевак и слыша шепотки, она вдруг понимает, что с утра ни разу не вспомнила о газете. Как будто этот зал на время выключил всё лишнее.

***

      Вечером Атриум снова встречает её шумом. Журналисты уже ждут, голоса, вспышки, вопросы — всё повторяется. Но на этот раз рядом идут Эрни и Симус, они не дают ей замедлиться ни на секунду. — Без комментариев, — бросает Эрни кому-то в сторону. Симус просто отталкивает слишком настойчивого репортёра плечом, Гермиона идёт между ними с самым отсутствующим выражением лица, которое только может изобразить. Она не отвечает ни на один вопрос. Даже когда перед лицом мелькает перо Риты Скитер, она смотрит прямо перед собой, прикрывая рукой глаза, так, чтобы все видели кольцо. Через минуту они уже у каминов и шум остаётся позади.

***

      Как и всегда, она заходит за мальчиками к Андромеде. Дом встречает теплом, запахом горячего ужина и детскими голосами. Тедди и Лео наперебой рассказывают, перебивая друг друга: — Там был клоун! — Он делал вот так! — И ещё… Их восторг почти физически ощущается, но Персей… Персей молчит. Старается улыбаться, как старшие, но выходит плохо. Гермиона подхватывает его на руки, пока Андромеда усаживает старших за стол. — Что случилось? Он утыкается ей в шею своей блондинистой головой, и тихо, всхлипывая, признается: — Я испугался, мамочка. Он страшный. Сердце сжимается, Гермиона мягко гладит его по спине. — Что именно тебя напугало, дорогой? Её сын молчит, а потом вдруг говорит совсем не то, что она рассчитывала услышать: — Хочу к Драко. Она замирает на долю секунды. — Ты скучаешь по нему? Он трёт покрасневшие глазки. — Он не приходит из-за меня? Гермиона хмурится. — Нет, конечно. Почему ты так решил? Персей только крепче обнимает её за шею и больше ничего не говорит. Она прижимает его к себе, медленно поглаживая по спине. — Драко очень сильно любит тебя и тоже скучает. Он скоро вернётся. Он чуть отстраняется и смотрит на неё внимательно. — Он любит меня? Гермиона улыбается и целует его в лоб. — Больше всего на свете, потому что… Слова уже почти срываются с губ. Потому что он твой отец. Но она останавливается в последний момент и говорит совсем не то. — Потому что как можно тебя не любить? — тихо заканчивает Гермиона. — Ты же такой добрый, красивый и умный мальчик. Персей ничего не отвечает, просто снова прячется у неё на груди, а она прикрывает глаза на секунду и старается понять, насколько правильно только что поступила.

***

      Пятница наступает слишком быстро, Гермиона действительно хотела последовать совету Драко и не читать газет. Но… Каждое утро её рука всё равно тянется к свежему выпуску. И внутри на секунду всё замирает перед тем как развернуть первую полосу. Она не признаётся себе, насколько это стало ритуалом. И какое облегчение она испытывает, когда не видит ни на первой, ни на любой другой странице никого с платиновыми волосами. Сегодня — нет. Она выдыхает, и тут же раздражённо переворачивает страницу.       Она отменила уже два сеанса у психолога, потому что есть опасения, что из-за зашкаливающих эмоций случайно сболтнёт что-то о магическом мире. И есть ещё одна причина — если за ней следят, лучше не давать повода. Уже пару дней её посещают мысли аппарировать в тот самый уютный кабинет и уничтожить все записи о себе. Но… что-то останавливает. Её мысли возвращаются к работе. Это неприятно — знать и не иметь возможности доказать, что за твой проект проголосовали не потому, что поверили в его пользу… а потому что это, скорее всего, договорённости Драко. Хочется задать ему миллион вопросов и вытрясти правду на каждый. Что ж, она ведь изначально знала — легко с ним быть не может.       В доме непривычно тихо, потому что мальчики сегодня ночуют у Андромеды — редкая пауза, в которой можно просто быть молодой девушкой… а не многодетной мамой… Она упирается руками об стол и прикрывает глаза, тяжело выдыхая, затем снова поднимает голову и взмахом палочки включает проигрыватель. Если долго делать вид, что всё в порядке… можно в это даже поверить. Гермиона напевает себе под нос, занимаясь нарезкой. Она орудует маггловским ножом, движения точные, почти механические, это отчасти похоже на зельеварение… И… так легче держать мысли под контролем. Скоро придут Гарри и Джинни, она не видела подругу целую вечность. Это единственный человек, с кем действительно можно обсудить всё происходящее. Им есть о чём поговорить. Как минимум, Джинни потребует полный рассказ — начиная от секса, заканчивая лицами Нарциссы и Люциуса во время согласования контракта. И, судя по тому, что Гермиона ловит себя на полуулыбке, — разговор будет… насыщенным. — Если ещё раз не будешь отвечать на мои письма, мне придётся бросить карьеру и всю жизнь потом винить тебя, — раздаётся голос с порога. Гермиона даже не оборачивается. — Мою почту перехватили бы. Я не желаю, чтобы кто-то, кроме тебя, прочитал о том, что ты спрашивала. — О, так ты расскажешь, как он в постели? — Джинни проходит на кухню и ставит свой фирменный пирог на стол. — За неимением твоих рассказов мне пришлось фантазировать и додумывать. Причём сначала о том, что тебе наконец не нужен вибратор, а потом — как именно проклясть его яйца. У меня столько идей… — Я не сомневаюсь. Они обнимаются. Коротко, крепко. Гарри посмеивается: — Лучше не признавайся при мне, что фантазировала о голой заднице Малфоя. Джинни играет бровями вместо ответа, поддразнивая Гарри, он в ответ кривится. — Ты выглядишь подозрительно спокойной, — подруга отстраняется, внимательно её разглядывая. — Это затишье перед бурей или ты наконец-то научилась игнорировать идиотов? — Я практикуюсь, — сухо отвечает Гермиона. Гарри фыркает, проходя следом. — Не верь ей. Она читает всё. Гермиона бросает на него взгляд. — Предатель. — Я не настолько смел, чтобы лгать этой ведьме, — невозмутимо поправляет он, поглядывая на невесту. Джинни усаживается за стол, подперев подбородок рукой. — Так… — она прищуривается. — Мы будем делать вид, что не знаем, почему имя Малфоя не сходит с первых полос, или сразу перейдём к самой интересной части? — Джинни, — предостерегающе говорит Гарри. — Что? — она невинно моргает. — Я переживаю. Вдруг у него там в Аргентине не только театр, но и… культурная программа. В таком случае я должна подготовиться, чтобы проклятие в идеале было необратимым. Гермиона закатывает глаза. — Удивительно, как быстро ты переходишь к худшему сценарию. — Я не перехожу, я в нём живу, — невозмутимо отвечает она. — Ты вообще представляешь, сколько ведьм постоянно пытаются захомутать избранного? Гарри дважды моргает: — У тебя есть список проклятий… на случай, если я… Джинни целует его в щёку. — Если ты даже посмотришь на другую ведьму. Всё верно. — Она тут же разворачивается к Гермионе. — Слушай, если он действительно нашёл себе горячую аргентинку, я хотя бы хочу знать, насколько мне стоит его ненавидеть. — В очереди будешь за мной, — бурчит Поттер. Гермиона хмыкает, наливая вино и избегая встречаться взглядом с подругой. — Он ничего не объяснил? — Нет. — Отлично, — Джинни делает глоток и довольно вздыхает. — Значит, у тебя есть полное моральное право делать выводы самой. — Я этим и занимаюсь, — спокойно отвечает Гермиона. — И…? Она пожимает плечами. — Мне это не нравится. — Глубокий анализ, — кивает Джинни. Гарри усмехается: — Когда он вернётся, Гермиона либо убьёт его, либо… — …трахнет? — приподнимает бровь Джинни. — Либо поцелует его с порога, — недовольно заканчивает он. Гермиона замирает на секунду и слишком быстро отворачивается к кухонному шкафчику. — Не говорите глупостей. Джинни переводит заговорщический взгляд с неё на Гарри. — О. — Значит, трахнет. Гермиона и Джинни уже минут пятнадцать спорят насчёт свадебного платья. — Джин, вот когда будешь замуж выходить, делай декольте хоть до пупка… — Да грех скрывать такую грудь! Ты же уже надевала платье с декольте на вручении Ордена Мерлина… Гермиона резко опускает свою кофту, демонстрируя свое увечье. — Я не хочу, чтобы мой шрам обсуждала вся Британия. Тогда я потратила много времени и сил, чтобы замаскировать его. Звонок в дверь раздаётся в тот момент, когда Джинни почти убеждает Гермиону в том, что никакого шрама вообще не видно. Гермиона возвращает кофту на место. — Я открою. — Конечно откроешь, и двери, и декольте, — тихо бросает Джинни, не отрывая от неё взгляда. Она игнорирует это и идёт к двери. Открывает и замирает. Он стоит там. Весь такой спокойный, собранный, как будто ничего не произошло. Как будто не было недели тишины. И дурацких газет. И толпы репортёров. И всех этих разговоров у неё за спиной. Драко явно готовился к холодному приёму, к вопросам, к напряжению. Он даже не делает шаг первым. Ждёт. Гермиона смотрит на него секунду. Две. А потом просто тянется к нему, хватает за воротник и целует. Резко. Без предупреждения. Он тут же подхватывает её за бёдра, вжимая в себя. Она обвивает его талию ногами, прижимаясь ближе, чем это вообще возможно после недели молчания. Одна рука ложится ей на талию, удерживая. Другая уже сжимает кудри на затылке, но в его взгляде — не облегчение, а внимательность и настороженность. Он чуть отстраняется и касается её лба своим. — Готовился к тому, что ты меня проклянёшь. — Выдыхает в губы с улыбкой. Гермиона приподнимает бровь. — Есть за что? Он посмеивается, возвращаясь поцелуями к её шее. — После тех снимков из театра… Гермиона хватает его за волосы на затылке и оттягивает назад, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты сказал, что они будут специально для меня, — она больно кусает его за нижнюю губу. — Так вот. Мне не понравились. Драко посмеивается, снова возвращаясь к её шее, и наконец переступает порог, захлопывая дверь за спиной. — Мне тоже. — Очень сомневаюсь. Ты выглядел вполне счастливым. Он отстраняется и уже серьёзно смотрит в её глаза. — Я почти закончил, — тихо говорит он. Вместо ответа Гермиона поджимает губы. — Обещаю, скоро ты обо всём узнаешь. — Целует её в скулу и добавляет ещё тише: — Клянусь, тебе понравится. Гермиона смотрит на него внимательно. — Надеюсь, — отвечает она. — Иначе у меня уже заготовлен список проклятий. На его лице появляется искренняя улыбка с той самой проклятой ямочкой на щеке… И Гермиона ничего не может с собой поделать. Она тает. Но где-то глубоко внутри она тщательно подавляет желание влезть в его разум во время сна. — Если вы там уже закончили драматическую часть, может, вернёмся к ужину? — Раздаётся голос Джинни из гостиной. — Или нам с Гарри стоит дать вам ещё минут десять? Я могу даже свечи зажечь. Драко медленно переводит взгляд в сторону гостиной. — Я всегда знал, что ты не умеешь вовремя помолчать, Уизлетта. — А я всегда знала, что ты умеешь эффектно появляться, — невозмутимо парирует она. — Вопрос только в том, с кем именно. Гермиона тихо вздыхает, спрыгивая на пол и отстраняясь. — Мееерлин… Джинни… — Что? — она пожимает плечами. — Я просто уточняю его расписание. Гарри накрывает лицо рукой. — Я сделаю вид, что меня здесь нет. Драко смотрит на Гермиону. — У тебя интересные вечера в моё отсутствие. Она искренне улыбается. — Ты сам решил прийти. И вот теперь, впервые за весь разговор, в его взгляде мелькает что-то живое.

***

      Они рассаживаются за столом, и Гермиона занимает своё привычное место, но чувствует — всё сместилось, будто пространство стало теснее или напряжённее. Драко садится рядом, слишком рядом, если быть честной. Потому что они ни разу не были на свидании или на публике… Это очень непривычно. Некстати вспоминается его свидание с другой… И они выглядели очень уж естественно. Гарри наблюдает за этим с тем самым выражением лица, которое у него бывает перед тем, как он лезет в неприятности. Джинни же, наоборот, выглядит так, будто ничего не происходит. — Итак, — она берёт бокал, — у нас сегодня ужин в честь возвращения блудного аристократа. И, сразу обозначу, это допрос с элементами гастрономии. Угощайся. Она взмахивает палочкой, и перед Малфоем появляется тарелка с кусочком вишнёвого пирога. — Ты всегда так формулируешь приглашения? — лениво отзывается Драко. — Или это особое отношение ко мне? — Только к тебе, — мило улыбается Джинни. — Остальных я допрашиваю без еды. Гарри кашляет, пряча усмешку, а Гермиона делает глоток вина. — Джинни… — Что? Я поддерживаю привычную ему атмосферу, — невинно отвечает та. — Вдруг ему не хватает британского уюта после… как там… аргентинских гастролей? Драко чуть склоняет голову. — Удивительно, как ты умудряешься звучать одновременно провинциально и угрожающе. — Это талант, — парирует Джинни. — В отличие от некоторых, я его не скрываю. Гарри решает вмешаться, пока это не перешло в дуэль. — Еда, — он кивает на тарелки. — Давайте хотя бы сделаем вид, что мы цивилизованные люди. — Слишком поздно, — хмыкает Гермиона. Губы Драко трогает легкая улыбка, и он бросает на неё быстрый взгляд. — Ты уверена? Она отвечает тем же заговорщическим взглядом и переводит его на Джинни, которая уже вошла в азарт. — Абсолютно. И это короткое «абсолютно» из уст Гермионы звучит куда интимнее, чем любой поцелуй у двери. Джинни это ловит моментально. — О, — тихо тянет она, отпивая вино. — Я смотрю, кто-то уже помирился. — Мы не ссорились, — спокойно отвечает Гермиона. — Конечно, — кивает подруга. — Назовём это… особым чувством. Дай-ка подумать… ещё со школы... Ваши эти искромётные словесные баталии. Гарри улыбается в тарелку. — Это у них вместо прелюдии. Гермиона давится вином. — Гарри! — Что? — Он пожимает плечами. — Я пытаюсь понять правила игры. Драко, к удивлению всех, усмехается. — Поверь, Поттер, ты не хочешь их понимать. — О, наоборот, — вмешивается Джинни. — Мне кажется, он уже начал. Она наклоняется к Гарри и намеренно громким шёпотом: — Записывай: сначала уезжаешь без объяснений, потом игнор и обложка «Пророка» с другой ведьмой… после один поцелуй у двери... и всё, ведьма потеряна для общества. — Я был занят делами, Уизлетта. Не все могут позволить себе роскошь жить на эмоциях. Гермиона закрывает лицо рукой. — Я вас ненавижу. — Нет, — мягко говорит Джинни. — Ты нас очень любишь. Просто иногда жалеешь, что мы умеем разговаривать. Драко делает глоток вина, не сводя взгляда с Гермионы. — Я вот, например, вижу ситуацию совершенно иначе. Для протокола: между мной и Мартиной ничего нет. Гарри поднимает брови. — «Нет» или «не было»? Это важный нюанс. — Поттер, я прекрасно отдаю отчёт своим действиям, — спокойно отвечает Драко. — О, конечно, — кивает Гарри. — Особенно в вопросах… публичного поведения. Тон чуть меняется. Легко, но ощутимо. Драко не отводит взгляд. — Если ты хочешь что-то спросить — спроси. Гермиона напрягается, а Джинни, наоборот, оживляется. — О, наконец-то. Я уже думала, мне придётся самой. — Джинни, — одновременно говорят Гарри и Гермиона. — Что? — она поднимает руки. — Я молчу. Пока. Гарри смотрит на Драко. — Ты понимаешь, как это выглядит? — Понимаю, — коротко отвечает он. — Мне плевать, во что ты играешь. Если это заденет её — я закончу это быстрее, чем ты начнёшь объяснять. — Договорились. — Просто отвечает Драко. — И если тебя происходящее устраивает… то для меня Гермиона всегда будет сестрой. Так что? Драко чуть склоняет голову. — Нет. Это «нет» звучит слишком спокойно и безгранично уверенно. Гермиона медленно поворачивает к нему голову. Она никогда не признает, какое облегчение испытала прямо сейчас. — Между мной и Мартиной никогда ничего не было. — Он смотрит на неё дольше, чем нужно для простого ответа. — Я не могу пока рассказать. Джинни тихо выдыхает: — О, я обожаю, когда мужчина говорит загадками. Это всегда заканчивается либо катастрофой, либо очень дорогими подарками. — Иногда и тем и другим, — сухо замечает Драко. Гарри скрещивает руки. — Звучит обнадёживающе. Особенно учитывая, что обычно ты приносишь проблемы оптом. — Я эволюционирую, — невозмутимо отвечает Драко. — Это мы сейчас наблюдаем или это будет позже, после раскрытия сюжета? — Уточняет Джинни. Гермиона не выдерживает и тихо смеётся. Напряжение на секунду трескается. И именно в этот момент Драко, почти незаметно для остальных, проводит пальцами по её запястью под столом. Лёгкое касание. Просто проверка. Она не отдёргивает руку, но и не смотрит на него, только делает ещё один глоток вина. — Если ты сейчас пытаешься меня успокоить, — тихо говорит она, не поднимая взгляда, — у тебя получается плохо. — Я не пытаюсь тебя успокоить, — так же тихо отвечает он. — Я пытаюсь сделать то, что должен. Она всё-таки смотрит на него, и в этом взгляде: сомнение, злость… и… почти доверие. — Это не вносит ясности, — говорит она. — Я знаю. — Я не люблю быть пешкой, Драко. Даже если партия выигрывается. Джинни откидывается на спинку стула, наблюдая за ними с явным удовольствием. — Я официально заявляю, — говорит она, — это лучше любого театра. — Ты просто не была на хороших спектаклях, — небрежно бросает Драко. — Хочешь рассказать, насколько они хороши в Аргентине? — парирует она. Гарри поднимает бокал, решая, что пора прекращать это. — За то, чтобы в этот раз никто не умер. Все переглядываются. Гермиона медленно поднимает свой. — Уже неплохо. Драко усмехается глядя ему в глаза. — Не спеши. И вот теперь Гарри становится окончательно ясно: Малфой не шутит.

***

      Дверь за Гарри и Джинни закрывается, и тишина держится ровно секунду. Драко оказывается за её спиной, прижимаясь всем телом и касается губами её шеи. — Я соскучился. Гермиона коротко выдыхает, не от переизбытка чувств, скорее от раздражения, после этого странного ужина, и резко выскальзывает из его рук. — У тебя была насыщенная неделя, — бросает она через плечо. Уходит в гостиную и несколькими точными взмахами палочки приводит всё в порядок. Резкие движения выдают её истинное настроение. Когда она оборачивается, Драко уже стоит в проёме арки, опираясь плечом. — Мне уйти? — спокойно спрашивает он. Как будто это действительно вариант. Гермиона медленно скользит по нему взглядом сверху вниз, не скрывая оценки и останавливается на лице. — Ты поэтому заранее настаивал на пункте про измены? Она молчит, пытаясь найти ответ в его глазах. — Это твой способ дать мне гарантии? Драко улыбается, кивает и делает шаг к ней. — Ты такая внимательная. Вот теперь в его голосе появляется что-то живое, и Гермиона чуть склоняет голову, будто принимает этот ответ. — В таком случае можешь остаться. Он сокращает расстояние между ними ещё на шаг, на этот раз почти касается. Она тут же отступает, разворачиваясь к лестнице. — Идём. — Бросает Гермиона уже через плечо: — Надеюсь, ты будешь достаточно убедителен, чтобы я тебя простила. Драко тихо посмеивается за её спиной и даёт сделать пару шагов, прежде чем последовать за ней. — Я буду, — говорит он чуть тише. — Вопрос только в том, когда ты перестанешь делать вид, что злишься. Гермиона замирает на секунду на первой ступени от его наглости. И решает не оборачиваться. — Не переоценивай себя, Малфой. И всё-таки поднимается выше. Драко смотрит ей вслед ещё мгновение, уже без улыбки. — Куда опаснее недооценивать людей, милая. — тихо отвечает он.