Глава 37. Зелёный Рыцарь
23 марта 2026, 11:39***
Гермиона нервничает перед встречей. Или правильнее назвать это уроком? Внутри зарождаются не паника и не страх, а что-то более раздражающее. Тонкое, колющее ощущение под кожей, которое не даёт усидеть на месте. Она уже третий раз переставляет чайный сервиз на столике в гостиной. Сначала симметрично. Потом — чуть свободнее. После снова возвращает всё назад. Сама не понимая зачем. Санни появляется с тихим хлопком и ставит на стол тарелку с аккуратно выложенными пирожными. — Это любимые хозяйки, — важно и в то же время доверительно сообщает эльф. Гермиона на секунду застывает. — Спасибо… — она кивает, чуть растерянно. — Это… предусмотрительно. Она не просила. Но, похоже, в этом доме уже есть те, кто понимает правила лучше. Гермиона бросает быстрый взгляд на часы. Без пяти шесть. Драко сегодня не будет. Эта раздражающая мысль всплывает снова и снова. Он предупредил ещё днём, коротко, без подробностей, что сегодня и завтра его не будет в Лондоне. И, как назло, именно сегодня ей предстоит впервые остаться один на один с Нарциссой Малфой. Гермиона резко выдыхает и проводит ладонью по волосам. Ей кажется немного глупым, что она выбрала платье А силуэта для этой встречи. Оно не формальное, но и не домашнее. Она не может позволить себе выглядеть неподобающе… Но и не хочется, чтобы с порога стало ясно как она старалась произвести впечатление. Перед несколькими переодеваниями в гардеробной она успела заскочить к Андромеде — просто чтобы… Нет, не за чем-то конкретным. Обнять мальчиков. Убедиться, что всё нормально. Сказать, что заберёт их позже. Ей хотелось сделать что-то нормальное в этом дне. Звонок в дверь раздаётся ровно в шесть. Конечно. Иначе быть просто не могло… Гермиона на секунду зажмуривается, собираясь, и идёт открывать, и просто застывает на пороге собственного дома. Потому что это… последнее, что она ожидала увидеть. Нарцисса Малфой стоит на ступенях, будто только что сошла со страниц маггловского журнала. Небрежная французская ракушка с выпущенными у лица прядями, кремовый костюм с широкими брюками, чёрная шёлковая рубашка, и весьма уместные лаконичные украшения из жемчуга. Ни мантии. Ни намёка на привычный аристократический образ. И это сбивает сильнее, чем холодный взгляд или надменность, потому что так могла бы одеться её мама. Но не мать Драко. Гермиона на мгновение теряет нить реальности, потом отмирает и делает шаг в сторону. — Добрый вечер, миссис Малфой. Спасибо, что пришли. Нарцисса чуть склоняет голову, её взгляд внимателен, но не холоден. — Нарцисса. Мы всё-таки почти семья. — Она переступает порог со светской улыбкой. — Добрый вечер, Гермиона. Не против, если я тоже буду обращаться по имени? — Нисколько, — отвечает она быстрее, чем ожидала от себя. — Проходите… в гостиную. Нарцисса проходит внутрь, и Гермиона вдруг ловит себя на том, что слишком внимательно наблюдает за ней. Та с едва заметным интересом скользит взглядом по комнате, отмечая детали. — У тебя отличный вкус, Гермиона. Это звучит спокойно. Без снисхождения. — А камин работает? Она моргает, возвращаясь в разговор. — Да… конечно. Я могу предоставить вам доступ, думаю, так будет удобнее. Нарцисса отрывает взгляд от камина и смотрит прямо на неё. — Да. Так будет определённо удобнее. — Она плавно подходит к столу, на котором лежат книга и пометки, отдельно выписанные на пергаменте. — Итак… ты начала читать… Гермиона кивает. — Я читала её ещё в школе. Довольно неплохо помню… но начала заново. Сейчас на тринадцатой главе. Нарцисса одобрительно склоняет голову. — Отлично. Она вытаскивает палочку из внутреннего кармана пиджака, аккуратно кладёт на столике рядом с чашками, словно делает это в своём доме. — Мне нужно обучить тебя основам до свадьбы, потому что этот день будет… непростым для нас всех. Гермиона хмурится. Эта женщина пережила нашествие Волдеморта и Пожирателей в своем доме, и если она говорит, что день будет непростой... Уф... Что ж... — Но… чтобы выстроить прочную стену… — Гермиона чуть качает головой, — я не думаю, что смогу научиться так быстро. На губах Нарциссы появляется лёгкая, почти снисходительная улыбка. — Мы не будем строить стены. — Она садится, изящно, без лишних движений. — Мы будем учиться прятать. Гермиона невольно задерживает дыхание. Нарцисса чуть наклоняет голову, словно объясняет что-то ребёнку, но без раздражения, пока Гермиона удобнее располагается напротив. — Пробить стену неопытного окклюмента довольно просто. Почувствовать стену опытного — тоже довольно легко. — Она делает паузу, позволяя словам осесть. — А вот если твой разум будет похож на открытую книгу… Голос Нарциссы становится тише. — Чтобы понять её смысл или найти нужную цитату, придётся изучить её всю. Гермиона дважды моргает. — В книге ничего подобного нет. Мать Драко изящно взмахивает рукой, будто отмахивается от очевидного. — Это основа. — Она подхватывает чашку, не спеша, как-будто времени у них бесконечно много. — Там неплохо описано, как очистить разум. Насколько важны медитация и контроль. — Делает глоток чая и отставляет чашку. — Но окклюменция, как и зельеварение… — её губы чуть изгибаются, — весьма творческая часть магии. Гермиона замирает, слушая. Это звучит очень… гениально… и просто в какой-то мере… И она уже сейчас понимает, что будет записывать каждое слово этой женщины. — Чтобы спрятать что-то, — продолжает Нарцисса, глядя прямо на неё, — иногда нужно просто оставить это на самом видном месте. Тишина, которая следует за этим, становится плотнее. Гермиона чувствует, как внутри что-то сдвигается. Потому что никогда в жизни ей никто не давал индивидуальных уроков. Если учесть тот факт, что Нарцисса солгала глядя в глаза одному из самых сильнейших легилиментов в истории… Что ж… у неё явно есть чему поучиться.***
Нарцисса выглядит откровенно довольной, откусывая кусочек пирожного, когда у Гермионы наконец получается. Воспоминание о событиях в Ракушке прячется в предмет в другом воспоминании почти идеально — мягко, без резких швов. Первая маленькая победа, которая ошеломляет в своей значимости. Теперь все ключевые воспоминания обрываются пытками и разветвляются от Мэнора до битвы так, будто никакого проклятия не было. Нарцисса поднимает на неё взгляд, внимательный и оценивающий. — Если бы искала я… — она делает паузу, — цеплялась бы за мелкие детали. Я заметила, когда Белла… Она осекается, но Гермиона только пожимает плечами. Тот день больше не заставляет стыть в жилах кровь. Не режет по живому. Он прожит. — Вы правы, — спокойно говорит она. — Я тогда лежала на полу вашей гостиной и смотрела на перстень с монограммой на пальце Драко. — Гермиона ведёт пальцем по краю чашки. — Как и в Ракушке. — Она чуть склоняет голову. — Мне показалось это… хорошей идеей. Нарцисса медленно и удовлетворённо кивает. Она ставит чашку на блюдце почти беззвучно. — А теперь ты должна спрятать ещё несколько важных вещей. Гермиона приподнимает бровь. Нарцисса смотрит прямо. — Наши занятия. — И добавляет: — И всю искренность между тобой и Драко. В ближайшее время. Гермиона невольно вспоминает слова Тео и Блейза. — Блейз сказал мне на слушании… — она медлит, — представить, что Малфои меня купили. Нарцисса задумывается на мгновение и медленно кивает. — Он очень смышлёный мальчик. — Она снова делает глоток чая, прежде чем продолжить. — В людных местах заставь себя думать о чём угодно. О ерунде… — Её губы едва заметно изгибаются. — О том, что утомит любого мужчину, решившего залезть тебе в голову. Гермиона невольно усмехается. — Я уже это поняла. Теперь, если я не одна… мои мысли заняты свадьбой, работой… и переживаниями о мальчиках. Нарцисса прикрывает глаза, как будто отмечает: достаточно хорошо. Гермиона вдруг вспоминает. — Мы ещё не сказали детям… что Драко — отец Персея. Взгляд Нарциссы меняется. Она отставляет чай и смотрит очень внимательно. В этот момент Гермиона неожиданно ясно понимает: она ничего не знает о внуке. Видимо, Драко не рассказывает из принципа, ещё и запретил Санни болтать. — Я хочу сходить за ними, — говорит Гермиона. — Вы подождёте? Нарцисса удивляется. — Они не здесь? — У вашей сестры. В соседнем доме. — Я подожду. Гермиона кивает и взмахом палочки отправляет чашки в раковину. Нарцисса следит за этим движением с немым удивлением. Ведь она явно не привыкла к тому, что убирает кто-то, кроме прислуги. — Ещё чаю? — Нет, спасибо, — мягко отвечает она. — Честно говоря… я не дождусь встречи с Персеем. Гермиона усмехается, убирая тарелку с пирожными. — Я просто уберу сладкое. Иначе нас ждёт бессонная ночь. Нарцисса наблюдает за тем, как тарелка сама уплывает в сторону кухни. — Драко в детстве тоже выпрашивал сладкое. А если видел — отказывался от любой другой еды. Гермиона пожимает плечами. — Не могу сказать, что он этим пошёл в него. Я тоже люблю сладкое, но мне запрещали родители из-за вреда для здоровья. — Она бросает взгляд на дверь. — Я вернусь через несколько минут. Нарцисса кивает и задумчиво рассматривает гостиную.***
Дверь открывается и дом мгновенно заполняется шумом. — А кто пришёл? — Это Драко? — А Гарри обещал купить настоящий снитч! Тедди влетает первым и застывает, Лео следом и почти врезается в него, Гермиона оборачивается на звук. Произошла авария: грузовик, полный игрушек, перевернулся. И теперь Персей у порога сосредоточенно собирает свои сокровища в грузовичок. Сам, разумеется. Лезть нельзя, потому что кризис трёх лет уже очень даже наступил в два с половиной. Нарцисса смотрит на мальчиков. Мальчики — на неё. — И чего вы замерли? — спокойно говорит Гермиона, заглядывая в гостиную. — Это мама Драко. Её зовут Нарцисса. Она ловит немой вопрос и добавляет: — Это мой брат Леонт и ваш внук… Тедди. От того, как расширяются на мгновение глаза Нарциссы при слове «внук», она испытывает некоторое злорадство. Пока мальчики наконец подходят ближе к новому человеку в их жизни, Гермионе удаётся незаметно подкинуть в грузовик пару динозавров. Персей снова тянет за верёвку, и грузовик снова опасно накреняется. Палочка в руке Гермионы делает знакомое с первого курса движение — рассечь воздух и взмахнуть. Грузовичок наконец благополучно проезжает порог. Гермиона боковым зрением наблюдает за сыном, чтобы закрыть наконец дверь, и одновременно смотрит, как Тедди и Лео демонстрируют Нарциссе своих динозавров. Она с неподдельным интересом и вниманием слушает их. Лео вдруг говорит: — Мы покажем тебе ещё. У нас есть. И мальчики устремляются в игровую. Тем временем Персей замечает Нарциссу и замирает. Гермиона видит, как та сжимает чуть сильнее подлокотник дивана, но не делает никаких движений, чтобы не напугать, только лёгкая улыбка. Сын тут же смущается и прячется за ногой матери, с любопытством выглядывая. Из игровой слышатся визги и смех. Гермиона наконец присаживается прямо на пол, гладит сына по голове и говорит: — Тебе нравится Драко? Персей переводит взгляд на мать и медленно кивает. — Это Нарцисса. Мама Драко. Персей что-то обдумывает. — И сестра Меды. Персей хмурится, явно решая, стоит ли Нарцисса доверия. — Сестра бабушки? Гермиона не отворачивается от сына, но ей чертовски хотелось бы увидеть в этот момент лицо Нарциссы. — Верно. — Она чуть наклоняется. — Хочешь познакомиться? Персей наклоняет голову и исподлобья наблюдает за Нарциссой, решая, хочет он или нет. В конце концов кивает и утыкается лицом в грудь матери, видимо, от смущения. Гермиона подхватывает сына на руки и шепчет ему: — Если не хочешь, пойдём к Тедди и Лео. Он мотает головой, и они подходят ближе, Нарцисса уже стоит. Наконец он оборачивается к ней и очень внимательно рассматривает лицо женщины. Нарцисса искренне улыбается, она неподдельно взволнована. — Привет, Персей, — мягко говорит она, и в её голосе — ни капли фальши. Он неожиданно протягивает свою маленькую руку и касается её щеки. — А где Драко? Нарцисса замирает всего на секунду. — Он уехал по делам, — спокойно отвечает она. — Но просил передать, что скучает по тебе. Персей кивает, всё ещё немного недоверчиво глядя на женщину. — А ты любишь драконов? И вот тут Нарцисса не выдерживает, в её голосе появляется тёплая интонация и почти смех. — Конечно. Я назвала Драко в честь созвездия Дракона. Гермиона подсказывает тихо: — В честь звезды на небе. Персей загорается. — Я тоже звезда! Если бы вы спросили Гермиону ещё час назад, она бы с уверенностью заявила, что мать Драко — ледяная женщина. Но… Нарцисса сейчас умиляется, вполне искренне. — У тебя очень красивое имя, — тихо говорит она. — И затем, почти между прочим: — У меня есть для вас подарки. Это срабатывает мгновенно. Персей вдруг оглядывается и понимает, что он тут один. Он тут же немного брыкается в попытке слезть с рук. Гермиона отпускает его, и он несётся в игровую. Они с Нарциссой смотрят ему вслед и неловко молчат. — Думаю, нам лучше пройти в игровую, пока они не превратили мою гостиную в магазин игрушек, — посмеивается Гермиона. Когда они заходят в комнату, становится ясно: по центру уже лежит целая гора игрушек, а дети опустошают ящики, она прочищает горло, привлекая внимание. — Эй, банда. Мальчики тут же оглядываются и застывают. — Нарцисса принесла вам подарки. И этого достаточно. Дети бегут к порогу и выжидающе задирают головы. Нарцисса присаживается, чтобы быть на их уровне, и достаёт из кармана, Гермиона подозревает, очень сильно расширенного магией… мешочек. Она раскрывает его и вытаскивает первого маленького дракончика, который является уменьшенной версией настоящего. Мальчики стоят в восторге с приоткрытыми ртами и, кажется, даже не дышат. Она оборачивается к Тедди и говорит: — Это Гебридский чёрный. Ты наследник Блэков, поэтому он твой. Следующим она вытаскивает того, кого Гермиона теперь узнает всегда. Нарцисса поворачивается к Леонту: — Украинский железнобрюхий. Твоя сестра, Лео, оседлала его и освободила из подземелий. И наконец её рука опускается в мешочек за третьим: — Антиподский опаловый. У вас с ним похож цвет волос. В детстве это был любимый дракон моего сына. Дракон с руки Нарциссы перебирается на ладошку заворожённого Персея. Мальчики настолько поглощены волшебными тварями, что в комнате царит абсолютная тишина, нарушаемая лишь их сопением. Гермиона больше не может сдержать улыбку. — Вы ничего не забыли? Мальчики, к неожиданности Нарциссы, всем весом врезаются в неё с объятиями и криками благодарности.***
Сад Малфой-Мэнора выглядит слишком безупречно, как будто здесь проходит не свадьба, а демонстрация власти, влияния и контроля. Именно так и есть… Розы сорта «Нежная Гермиона» выстроены в идеальные арки. Дорожка усыпана лепестками, выверенными до дюйма. Феи летают над композициями и проходом, разбрасывая искрящуюся пыльцу. Даже солнечный свет ложится так, будто его направили. Сотни гостей уже на своих местах. Их взгляды какие угодно, только не дружелюбные или радостные. Они оценивают. Взвешивают. Сравнивают. Делают выводы. И вывод, к которому они почти все приходят, одинаков: её купили. Каждому очевидно, что это не история большой и светлой любви. У алтаря стоит Драко. Холодный и идеальный до последней детали. Ровно такой, каким и должен быть каждый Малфой в день своей свадьбы. Ни намёка на эмоции, которые можно было бы списать на волнение или предвкушение. Тёмно-зелёная, расшитая золотом мантия. Идеально сидящий костюм под ней, словно вторая кожа. Волос касается ветер, как-будто это тоже задумано… лицо спокойное до той степени, что походит на маску. Музыка рождается тихо и незаметно, появляется Гермиона. Одна. Как того требуют традиции высшей знати. Никаких сопровождающих. Никакой поддержки. Только она — и этот путь. Платье струится, как свет. Тонкая работа, ткань почти живая, каждая деталь вышивки ловит солнечные лучи и почти слепит своей яркостью. Сверху — мантия, повторяющая гипнотический узор платья, тяжёлая, длинная, со шлейфом, который по королевски тянется за ней. Она выглядит… не как чужая в этом мире, а как неотъемлемая его часть. Идёт спокойно, расправив плечи и высоко подняв голову, несмотря на немалый вес тиары. Гермиона не видит гостей. Их больше не существует. Потому что впереди её точка опоры. Её маяк в этой чёрной, как ночь, людской ненависти. По рядам проходит едва заметное движение. Никто не смеет высказываться даже шёпотом, но и красноречивых взглядов вполне достаточно, чтобы понять — ничего хорошего ждать не стоит. Когда Гермиона проходит мимо одного из рядов, она и не замечает, как Маркус Флинт даже не пытается скрываться. Его взгляд медленный, откровенно оценивающий скользит по ней. Улыбка — та самая, премерзейшая. Как будто он уже прикинул цену и думает как перебить ставку. Где-то дальше, ближе к центру, семья Уизли и её друзья. И это — единственный островок, где нет холода, ненависти и презрения. Тео и Блейз стоят по одну сторону. Оба выглядят расслабленными, но слишком уж внимательно следят за происходящим. Луна и Джинни — по другую. Луна — спокойная, почти отрешённая, словно видит чуть больше, чем остальные, возможно, именно так и есть. Джинни — с тем самым выражением готовности на лице при необходимости начать маленькую войну. Её взгляд прикован к Гермионе — тёплый, гордый, почти вызывающий: мол попробуйте только что-то сказать. Рон сидит рядом с Лавандой, чуть напряжённый, но улыбается. Молли — с влажными глазами, а Артур сжимает её руку. Билл и Флёр едва скрывают улыбки, будто знали обо всём ещё много лет назад. Если бы Гермиона посмотрела на Пэнси и Гарри, то поняла — их выражения лиц идентичны. На губах светские улыбки, но глаза настолько сосредоточены в поисках подвоха, что толком не выражают эмоций. Чарли сидит между ними и искренне улыбается, как и Джордж рядом с Анжелиной. По лицу Андромеды невозможно прочесть эмоций. Гости со стороны жениха то и дело бросают на неё взгляды, которые она легко игнорирует. Гости со стороны невесты — верят. Без оговорок и лишних вопросов. Они на стороне Гермионы. Она подходит ближе. Малфой делает шаг ей навстречу. Едва заметный, но для тех, кто понимает — это почти жест, который он не должен был, но сделал. Гермиона останавливается перед Драко. И вот теперь — они друг напротив друга. И если для всех вокруг это выглядит как идеально заключаемая сделка… То внутри этой точки — совсем другое. Церемония начинается, и Гермиона с удивлением отмечает, что её проводит тот же регистратор, что венчал Билла и Флёр. Низенький волшебник с золотистыми волосами поднимает палочку, и в воздухе сгущается магия. Слова заклинания — древние, выверенные поколениями. Магия — плотная, ощутимая кожей. Сначала звучат клятвы, ровно такие, какие должны звучать в браке, где чувства — не главное. И Драко держит линию идеально. — Я не обещаю тебе лёгкой жизни. Не обещаю, что всегда буду прав или удобен. Кто-то из гостей едва заметно кивает, мол... Да. Так и должно звучать. — Но ты никогда не будешь одна. — Даже если решишь, что это так, — добавляет он так тихо, чтобы слышала только Гермиона. Он смотрит только на неё. И на секунду роль даёт трещину. Но только на секунду. — Я выбрал тебя. — И буду любить и выбирать всегда, — снова добавляет едва различимым шёпотом. Гермиона отвечает, её голос — не холодный, но более формальный, чем ожидается от невесты. — Я не обещаю, что буду мягкой. Уголок губ Драко чуть дёргается. — И не перестану спорить с тобой. Эти слова вызывают тихие перешёптывания в рядах. — Но я обещаю, что никогда не стану удобной ценой за чей-то мир, — выдыхает она так тихо, что даже Драко не сразу разбирает её слова. Кто-то из представителей старых семей едва заметно напрягается, шикая на соседей, ведь слов разобрать не удается. Она делает шаг ближе. — Я с тобой не потому, что так нужно. И вот это уже почти вызов. — А потому что это мой выбор. И в последний момент Гермиона решается впервые, скорее выдохнуть, чем прошептать об этом: — Я люблю тебя, Драко. И уже громче добавляет: — И ты всегда будешь моим выбором. Волшебник взмахивает палочкой над их головами, и на них проливается дождь из серебряных звёзд, который закручивается спиралью вокруг их фигур. После клятв часть гостей окончательно убеждается: она просто не понимает, во что ввязалась. Когда их руки соединяются, магия откликается, сильнее, чем ожидалось. Но большинство списывает это на древние чары рода. Им даже в голову не приходит другая версия. — Связаны на всю жизнь, — произносит волшебник. В тот же миг золотые шары над ними лопаются, и из них вылетают поющие райские птицы и крошечные золотые колокольчики, заполняя сад звоном и светом. Церемония завершается. Ни у кого из гостей в этот момент не появляется странного, неприятного ощущения… Будто в этой идеальной, холодной сделке есть что-то, чего они не учли. Но тем не менее, возможно, это что-то в будущем обойдётся им очень дорого.***
Зал Малфой-Мэнора поражает своими размерами. Сотни парящих свечей отражаются в зеркальной стене, дробятся и множатся до бесконечности, создавая ощущение, будто ты находишься внутри какой-то причудливой иллюзии. Напротив зеркал — огромные окна, за которыми медленно садится солнце, темнеет сад и серебрится гладь озера. Входные двери распахнуты, и через них непрерывно вливается поток гостей, а противоположная сторона уходит в лоджию, где воздух кажется чуть прохладнее и живее. Аромат свежесрезанных цветов наполняет зал — густой, сладкий, почти удушающий. Он не столько украшает, сколько заполняет собой всё пространство, не оставляя шанса ни одним духам. Гермиона уверена, что сделано это намерено, дабы избежать какафонии из парфюма гостей. Невеста уже сняла мантию и осталась в платье. Несмотря на внешнюю тяжесть, оно невесомое. Светлое, струящееся, с откровенным вырезом. Оно одновременно правильное для этого места и неуместное, бросающее вызов всем чистокровным традициям, ровно как и сама Гермиона. На голове — тиара, это гордость Малфоев, гоблинской работы, состоящая из сотен бриллиантов, венчающая её голову листьями дуба, плюща и боярышника. Это не украшение, а знак принадлежности. И прямое олицетворение новой эры. Музыка меняется, и она понимает, что сейчас произойдет. Драко протягивает руку и она принимает её без колебаний. Они выходят в центр пустого зала, и это движение мгновенно собирает сотни прикованных взглядов, холодных и внимательных. Кто-то смотрит с откровенным презрением, другие с любопытством, третьи с плохо скрытым злорадством. Взгляды скользят по платью, по тиаре, по её осанке, словно пытаясь найти несоответствие, трещину, любой незначительный повод. И не находят. Это раздражает их ещё сильнее. Гермиона чувствует это физически. Каждый взгляд — как укол. Теперь она чувствует и ещё кое-что… То, что теперь заставляет избегать чужих взглядов. Каждая пауза в разговоре — как знак. Каждая улыбка — чуть шире, чем должна быть — очередная попытка проникнуть в её разум. И именно поэтому она держит спину прямее, поднимает подбородок чуть выше, и смотрит только на Драко. Он подхватывает её в танце легко, как профессиональный танцор, которому не нужно стараться. Его движения точны, выверены, безупречны. Они кружат по паркету, и вместе смотрятся… неправильно идеально. Он не смотрит на гостей. Не реагирует на шёпот. Он только с ней, не отводя взгляда. Со стороны это выглядит… как сделка, заключённая между двумя параллельными мирами. Гермиона едва заметно улыбается, и только он понимает, что это — не игра. — Выглядишь как моя сбывшаяся мечта, — тихо говорит Драко. — Волшебно. Гермиона усмехается. — Это всё из-за тиары Малфоев на моей голове? Уголок его губ едва заметно дёргается. — Я предупреждал мать, что ты ей этого не простишь, — отвечает он так же спокойно. Со стороны — светский обмен репликами. — Ну… она действительно идеально дополняет образ. Драко едва сдерживает смешок. — О, так вы поладили. Гермиона прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. — Мы ведь семья. Он тихо хмыкает, как будто принимает это как факт, не более. — Я вижу, ты о чём-то переживаешь. — О мальчиках. Он ведёт её ближе, чем требует этикет, и тут же возвращает обратно, настолько точно, что это почти невозможно заметить. — Не стоит. В моё крыло никто не сможет войти. К тому же с ними Санни. — Это меня и беспокоит. — Она справлялась со мной и моими друзьями. Поверь, у неё есть опыт. Гермиона выдыхает, стараясь, не напомнить о том, каким избалованным засранцем её муж был в детстве. — А твой отец? Я волнуюсь… На этот раз Драко не отвечает сразу. Его взгляд сначала скользит в сторону, и Гермиона, следуя за ним, тоже смотрит в зал. Люциус Малфой стоит в окружении чистокровных. Он говорит спокойно, жестикулирует претенциозно и немного лениво, но все вокруг внимательно слушают, и даже не делают вид, что не впечатлены. Он не просто принимает поздравления. Он ведёт разговор, направляет и расставляет акценты. И, судя по выражениям лиц его собеседников, это производит эффект. — Не стоит, — наконец говорит Драко. — Он сейчас занят. — Он так легко примет полукровку внука? — Посмотри на его лицо и ответь сама. Гермиона всматривается внимательнее, и слышит тихий голос Драко: — Он чуть ли не бегом побежал смотреть, как после венчания Персей появился на гобелене Блэков и Малфоев. И Гермиона действительно видит, что лицо Люциуса выражает не просто радость — это удовлетворение человека, который получил нечто стратегически важное. — Он общается со своими… друзьями? — Ему есть чем похвастаться, — спокойно отвечает Драко. — Никто из них подобного провернуть не смог. Гермиона тихо усмехается. Она, кажется, понимает подтекст и решает не уточнять. Музыка замедляется и затихает. Первый танец жениха и невесты заканчивается. Драко берёт её руку и касается губами кончиков пальцев — идеально выверенный жест. — Я должен станцевать с матерью. Тео составит тебе компанию. Тео материализуется рядом из ниоткуда. Гермиона остаётся среди гостей, наблюдая за единственной танцующей парой в зале. Шёпот за спиной возвращается. Тихий. Размытый. Но отчётливо направленный. Она не слышит слов, да и не хочет. Ведь и без этого прекрасно понимает смысл. Она смотрит на Драко, который ведёт Нарциссу, и ловит себя на мысли, что если бы не знала, кто они друг другу, то решила бы, что перед ней ровесники. Её серо-голубое платье, расшитое драгоценными камнями, развевается слепящими всполохами, в отражении сотен свечей, и Гермиона задается вопросом: интересно, а как смотрелись они с Драко минуту назад? — Здравствуй, Грейнджер. Она узнаёт голос и даже не поворачивает головы. — Малфой. Ты оговорился. — Надолго ли? — Ты, кажется, перепил. Тебе лучше отдохнуть. Вместо ответа он незаметно, пользуясь прикрытием толпы, хватает её за запястье. Сжимает так сильно, что скорее всего останется синяк. Как будто проверяет границы дозволенного. Это происходит настолько быстро, что Гермиона не успевает среагировать, а Флинт тут же отдёргивает руку с шипением. — Что за чёрт?! Ты меня прокляла! — Ты разве не знаешь, что чужое трогать нельзя? — Голос Тео за её спиной звучит спокойно и довольно скучающе. Флинт оборачивается, и теперь его гнев направлен исключительно на Нотта. — Ах ты ублюдок, я… — Мне прямо сейчас подойти к Поттеру и сообщить, что ты пытался сорвать браслет с руки невесты? — лениво продолжает Тео. — И защитное заклинание тебя обожгло? Флинт снова смотрит на Гермиону, кипя от злости, и выплёвывает с ненавистью: — Ещё увидимся, миссис Малфой. Теперь она медленно поворачивается и её губы растягиваются. Гермиона не улыбается. Это оскал. — Я с нетерпением буду ждать нашей встречи, Маркус. Он ещё несколько секунд испепеляет её взглядом, прежде чем раствориться среди гостей, и только после этого Гермиона позволяет себе незаметно вдохнуть. — Ты молодец, — тихо шепчет Тео. — Но постарайся не провоцировать никого. Она кивает и намеренно выбрасывает Флинта из головы. Ей лучше подумать о том, что за заклинание заставляет сыпаться с потолка золотую пыльцу, которая растворяется в воздухе. Она медленно сыплется сверху, невесомая и в то же время искрящаяся в свете свечей. Ложится на плечи гостей, и исчезает, не достигая поверхности бокалов. Гермиона чуть хмурится, на мгновение ей кажется, что в зеркале один из огней отражается не так. Она моргает и всё снова идеально. Праздник продолжается. Её свадьба выглядит ровно так, как и должен выглядеть идеальный брак, в котором нет любви.***
Гермиона едва успевает закончить танец с Гарри, как её снова приглашают, и сначала хочет отказаться, когда слышит незнакомый голос за спиной. Но, обернувшись, кардинально меняет решение. Это тот самый волшебник, который наблюдал за ней в Атриуме. Она изо всех сил концентрирует свой разум на детях, которые уже несколько часов на попечении Санни. Гермиона вкладывает свою руку в протянутую ладонь и выходит на паркет, под осуждающий взгляд лучшего друга. — Примите мои поздравления, миссис Малфой. — С улыбкой говорит незнакомец. — К сожалению, я не знаю вашего имени, чтобы поблагодарить. — Феликс Розье. Они ещё несколько секунд кружат в танце среди других пар. — У вас очень интересная тиара, вы знаете её историю? Гермиона цепляется за эту мысль, чувствуя, как её разум препарирует волшебник напротив. Воспоминание само собой всплывает перед глазами. Нарцисса входит в комнату для приготовлений невесты с кейсом, плывущим за ней. И Гермиона озвучивает мысль: — Нарцисса сказала, что она была изготовлена специально для первой невесты Малфоев после принятия Статута о секретности. Как символ нового начала. — И какое же новое начало готовите нам вы? Гермиона искренне улыбается, радуясь такому вопросу. — Вполне очевидное, на мой взгляд. Я первая магглорождённая Малфой, насколько мне известно. К тому же, я уверена, что вы слышали про закон о браке. Феликс кажется очень довольным. — Хотите сказать, что поддерживаете эту инициативу? Она одаривает его улыбкой, и вполне готова сыграть в эту игру. — Думаю, вы согласитесь, что ребёнок не должен расти без отца… И эта альтернатива куда привлекательнее, чем изгнание. — Вы не казались такой воодушевлённой в зале Визенгамота. — Каждой девушке хочется быть частью истории о большой и чистой любви. Розье, кажется, вполне искренне смеётся. — Будь вы не замужем, я бы подарил вам луну и звёзды за ваши красоту и остроумие. Гермиона дарит ему лёгкую улыбку. — Интересный выбор подарка. Ведь я полагала, что они общие. Танец заканчивается, и она отступает на шаг назад. — А какие подарки вы бы предпочли, будь вы свободны от уз навязанного брака? Гермиона не успевает ответить, но уже чувствует его присутствие за спиной. — Я не помню, чтобы разрешал так разговаривать со своей женой. Она чувствует его тёплую руку на своей талии и сосредотачивает мысли на единственном, что не ухудшит ситуацию, на её взгляд. Ведь Гермиона до сих пор действует на ощупь в темноте. Она вспоминает о браслете «теннис», который увидела, распахнув синий футляр на своём рабочем столе. И совершенно упускает момент, когда Феликс растворяется в толпе. Драко аккуратно подталкивает её в сторону веранды. Они оказываются на свежем воздухе всего через пару минут, приняв по пути***
Дверь спальни закрывается почти бесшумно, и Гермиона замирает у порога, будто не совсем понимает, что теперь делать дальше. Всё закончилось… Или только начинается… За спиной щёлкает защита — мягко, почти неуловимо. Драко не делает резких движений, не подходит сразу. Даёт ей это пространство. Эти несколько секунд, чтобы она успела почувствовать: здесь нет никого, кроме них. Только треск камина, пламя которого освещает комнату. Гермиона медленно выдыхает. — Я представляла твою спальню совсем иначе… — В зелёных тонах Слизерина? — Наверное… Она оборачивается и видит, как он облокотился о дверь и внимательно наблюдает, впитывая её реакции. Она устало улыбается. — Скажем так, я угадала с лепниной. Герб семьи, выбитый над камином. Мрамор на полу… мебель из эбенового дерева, да? Драко усмехается. — Почти. Это гренадил. Африканское чёрное дерево. Гермиона проходит к письменному столу, проводит кончиками пальцев по столешнице. — О, тут выбиты твои инициалы и герб? — Наклоняется ближе и вдыхает. — Серьёзно? Вставки из уда? Он тихо посмеивается за её спиной. — В спальне, предназначенной для моей жены, почти такой же стол, резьба другая. Если тебе нравится… Гермиона прикусывает губу. — Мне гораздо больше нравится библиотека… Не смейся. Я намерена изучить все традиции. — Чтобы искоренить их? Она смотрит на Драко долгим взглядом. — Не думаю, возможно, некоторые я бы хотела соблюдать. Он медленно подходит к ней. — Расскажешь? Невесомо касается её выреза под грудью и ведёт пальцем вверх, приподнимая её подбородок. — Мне нравится перспектива собирать майские цветы с тобой в ночь Бельтайна. Его губы медленно растягиваются в улыбке, и она наконец видит ямочку на щеке. В его глазах загорается привычный живой огонёк. — Я бы пошёл с тобой в любую ночь. И только сейчас Гермиона понимает, насколько устала держать лицо. Драко снимает тиару первой. Пальцы скользят по холодному металлу. На секунду задерживает её в руках, будто раздумывая над чем-то… ...Тиара ложится на стол с тихим звуком. Следом Гермиона снимает серьги — уже сама. Браслет, тот самый, о который якобы обжёгся Флинт. Но она уверена, что это была магия Тео. Каждое движение — как слой, который она с себя снимает. Драко наблюдает. Не вмешивается. Не торопит. Не отводит взгляд. И теперь в его глазах нет ничего из того, что она видела там, в зале. Лицо больше не холодная маска. В какой-то момент ей кажется, что он боится сделать что-то не так. Гермиона поворачивается к нему спиной. Она даже не видит движения палочки, только чувствует, как корсет ослабевает и напряжение уходит. — Мы справились? — тихо спрашивает она, обернувшись на мгновение. Уголок его губ чуть дёргается, и он касается губами её уже обнажённого плеча. — Это было не самое сложное, из того, что мы делали. Она усмехается, устало. — Да, но точно самое… утомительное. Платье с тихим шелестом опадает на пол, и Гермиона оборачивается к нему. Они смотрят друг на друга. Драко отбрасывает на софу мантию, следом пиджак. Делает шаг вперёд, медленно сокращая расстояние. — Я тобой очень горжусь, — говорит он тоже тихо. И это не звучит как комплимент. Просто факт. Гермиона чуть приподнимает подбородок. — У меня был хороший учитель. На секунду в его взгляде мелькает что-то тёплое и уязвимое. Он поднимает руку и осторожно убирает выбившуюся прядь с её лица. Пальцы едва касаются кожи, как будто он проверяет, можно ли. Гермиона прикрывает глаза всего на миг, наслаждаясь моментом. Она распахивает их и смотрит на него чуть внимательнее. — Ты был убедителен, — шепчет она. — В отведённой мне роли? — В роли мужчины, которому всё равно. Он выдыхает почти незаметно. — Я старался. Но не думаю, что преуспел. — Я заметила. И… что бы ты ни задумал, думаю, у тебя получилось. Напряжение между ними растёт ещё на градус. И теперь уже она делает шаг, окончательно сокращая расстояние между ними. Её обнажённая грудь касается рубашки, пуговицы которой Гермиона увлечённо помогает расстегнуть. — И знаешь, что самое неприятное? — добавляет она тише. — Что? Кончики его пальцев скользят по её ключице. — Они поверили. Его взгляд темнеет. — Хорошо, если так. Она замирает. — Хорошо? — Именно этого мы и добивались. Гермиона смотрит на него несколько секунд, пытаясь прочитать. Ничего не выходит. — А ты? — тихо спрашивает она. — Ты веришь моей клятве? Вот теперь он не отвечает сразу. Секунда. Две. Его рука ложится на её талию, и Драко притягивает её вплотную к себе. Настолько близко, что ей приходится запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. — Каждому слову, — говорит он тихо. Его рука скользит ниже — медленно, осторожно, как будто спрашивая разрешения даже сейчас. — Хорошо, — повторяет она уже совсем другим голосом. Драко наклоняется, не спеша. Останавливается в паре дюймов от её губ. Даёт возможность передумать, будто это возможно. — Ты всё ещё можешь сказать нет, — шепчет он, почти касаясь её губ. И вот тут Гермиона улыбается, слабо, но абсолютно искренне. — Поздно, Малфой. И сокращает это расстояние сама. Их губы встречаются на полпути. Он подхватывает её на руки, продолжая целовать, и усаживает прямо на стол. Теперь он стоит между её разведённых ног. Она отстраняется и ложится, позволяя любоваться собой. Драко тяжело дышит. Он заворожённо смотрит, как она ласкает свою грудь, немного оттягивая соски. Гермиона наконец ловит его взгляд и говорит: — Я соскучилась по моменту, когда ты заставляешь меня скулить и умолять тебя остановиться. Драко подхватывает её ногу и забрасывает себе на плечо, поднимаясь поцелуями от щиколотки к колену. — Продолжай. — Хочу, чтобы ты, как в прошлый раз, шептал мне, что не можешь остановиться, и продолжал трахать. Он лёгким движением стаскивает с неё кружево, и его палец ложится на клитор. — Что ещё, любимая? — Я схожу с ума от паузы… когда ты до упора входишь в меня и не двигаешься. Он входит в неё двумя пальцами с влажным звуком и говорит: — Единственное, что я хочу сделать прямо сейчас, — это вжать тебя в этот стол и трахать, пока ты не забудешь, как тебя зовут. Гермиона не отводит от него взгляд, ей хочется больше… — Насколько сильно ты меня любишь, Драко? Он резко наклоняется и целует её со всей страстью, а потом шепчет в губы: — Настолько, что это бы обеспокоило твоего психолога. Она нагло улыбается, глядя ему в глаза. — Значит, восхитило бы поэта. Гермиона стонет, когда он набирает темп и восхитительно сгибает пальцы внутри. — Я хочу твой член. Прямо сейчас. Он не заставляет ждать, погружаясь в неё одним плавным толчком. Гермиона хватается руками за край стола, чтобы удержаться. Обе её ноги лежат на его плечах, темп становится бешеным… и он продолжает ласкать её клитор. Она заворожена его красотой в свете полной луны. Она заворожена тем, с каким вожделением он смотрит на место соединения их тел. Когда Драко поднимает глаза и их взгляды встречаются, он смотрит на неё с каким-то пугающим, жадным благоговением. И эта невыносимая концентрация желания — последняя капля. Потому что в его зрачках отражение её собственного безумия. Она срывается на крик… выгибается дугой… Волна наслаждения разрушительно прошивает тело. Все мысли и само осознание реальности растворяются в ослепительной пустоте.***
Гермиона стоит в женском туалете, упираясь ладонями в холодную мраморную столешницу. Предусмотрительно запертая заклинанием дверь — единственный плюс, не считая заглушающего. Её трясёт. Пальцы плохо слушаются, когда она пытается вытереть слёзы, а они всё равно продолжают катиться по щекам, горячие, злые, совершенно неконтролируемые. Десять минут назад онаПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!