Глава 40. Галеон

***

01 сентября 2001 год.

Лондон,

Дом Гарри Поттера.

— Малфой, ты в себе?! Как ты вообще додумался… — Остынь, Поттер. Если бы существовал хотя бы один вариант, кроме этого, я бы никогда не стал… И если бы Меда не сказала, что ты стал лучше в окклюменции, я бы не пришел. — Ты мог прийти в аврорат! Прийти ко мне сразу! Вместе пошли бы к Кингсли… — Не мог. И ты знаешь об этом. Знаешь, что в каждом отделе у них есть свои. Если хоть один из них узнает — Грейнджер просто убьют. — Она героиня войны и слишком известная личность. — Поттер, я так и не узнал, в какой момент мне подлили зелье, вызывающее такую мигрень, что круцио — детский лепет. — Зачем им это? — Как зачем? Показать, что могут добраться до меня. А значит — и до всей моей семьи. Ну и, конечно же, чтобы я не смог удержать щиты. Самый простой способ влезть в мой разум. Гарри резко выдыхает. — Почему ты просто не пришел ко мне? Я заподозрил что-то не то, когда Гермиона пожаловалась, что ты приставил к ней домовика… — Ты уже забыл, что война закончилась, а волшебники всё ещё пропадают без вести ежегодно? Статистика ужасно нелепых смертей? Брось… — Ладно, — вздыхает Гарри, проводя ладонями по лицу. — Ладно. — Кингсли… Ты лучше меня знаешь — он ничего не может. У него связаны руки. Он сам балансирует, едва удерживая пост Министра. Тишина, повисшая после этих слов, начинает давить. Несуразно обычная кухня и обычный вечер… для такого разговора. — Я пока не понимаю, что именно от меня требуется? Если эти ведьмы уже подписали отказ от претензий и брачные контракты. — Дать им гарантию. В отличие от меня, тебе они доверяют. Гарри поджимает губы. — А я могу им дать эти гарантии? — Ты скажешь, что они рядом с мужьями простоят в Визенгамоте пару часов. А замужем пробудут не дольше пары дней, возможно, если получится — меньше. Это зависит уже от тебя и Кингсли, по-большей части. Без этого условия они не вернутся в страну. — Я не понимаю, как они в таком случае вообще подписали документы. — Ты не хочешь этого знать. — Ваша семья их шантажировала? Они сверлят друг друга взглядами. Малфой цокает. — Нет. Мы кое-что им пообещали. Поттер встаёт так резко, что стул пронзительно скрежещет ножками по плитке, и идёт к бару. — Огден будешь? Драко отрицательно качает головой. — Нет, спасибо. У меня всё ещё есть дела после нашей встречи. Гарри залпом выпивает огневиски и со стуком ставит бокал на стол. Звук выходит громче, чем должен. — Ты клянешься, что Гермиона и дети не пострадают? — Да, я клянусь. Гарри расхаживает по комнате. — А как быть с остальными ведьмами? Которые были в плену у тех, кто уже в Азкабане или мёртв? Или даже эти… неужели у них было всего по одной… пленнице? Драко усмехается коротко и без радости. — Ты прав. Эти уебки сами выбрали и дали мне список имен, кого именно хотят в жены. И выбирали только тех, кто родил сыновей. Но… остальных мы тоже вернем, когда они окажутся в Азкабане. — Я должен знать всё, Малфой. — Нет. Я не знаю, насколько ты хорош в окклюменции, и я не доверяю Брустверу. — Кинг не предаст, он из ордена и прошел две войны! Драко пристально смотрит Гарри в глаза. — И остался жив. Политика меняет людей, Поттер. Гарри ерошит волосы на голове, смотрит в окно и ругается себе под нос. — Ладно, допустим, ты прав… — Ты с моей матерью отправишься к каждой из девушек, раздашь портключи и маггловские билеты на самолеты и поезда. — Это еще зачем? — Затем, что даже в отделе перемещений их люди. А я хочу быть уверен, что ведьмы попадут в министерство, а не в подвалы их поместий. Ясно? Гарри качает головой, будто отгоняет мысль, что такое вообще возможно. А потом вспоминает, что пару лет назад так и не нашли волшебника, который должен был портключом отправиться из Лондона в Болгарию. В итоге, дело закрыли… А официальной версией стало то, что портключ был неисправен. Сотрудники министерства, отвечающие за создание портключей тогда отделались обычной проверкой на профпригодность. Он задумывается, прежде чем спросить: — Если посчитать всех, кто уехал за обе войны… сколько…? — У меня нет точной цифры, отца интересовал только ближний круг… Те, кто представлял опасность для нашей семьи и их ближайшие родственники. Это около трехсот ведьм за обе войны. А общее количество... не меньше тысячи, как мне кажется… Гарри замирает, когда его догоняет осознание масштаба произошедшего. Самое удивительное, что никогда и никто об этом не говорил публично. Он и сам не задумывался, пока Гермиона не начала рассказывать о своём проекте по возвращению ведьм. Из-за которого, кстати, они сейчас с Малфоем в его доме всерьёз обсуждают как будут нарушать несколько десятков законов в ближайшие дни. — И как мы уговорим каждую из них дать показания? Это ведь скажется на их репутации… Не все согласятся. — У отца есть воспоминания каждой из них. Он помогал бежать из страны и давал мешок галеонов в обмен на воспоминания. Гарри прикрывает глаза на мгновение и отрицательно мотает головой, наливая себе ещё, пока Малфой продолжает: — А те, кто пострадал от рук уже умерших… Они просто проведут ритуал, подтвердят отцовство, если захотят… и получат наследство. — Ты думаешь, они захотят?! Драко пожимает плечами. — Этого я знать не могу. Меня интересуют другие вещи. Гарри идет к окну и зашторивает штору, глядя на то, как любопытный сосед, делает вид, что подстригает живую изгородь, а на деле заглядывает в окна его дома. — Если в аврорате у них свои, как мы это провернем, чтобы они не узнали раньше времени? Уже думал? Малфой хмурится, тоже замечая соседа маггла, но переводит взгляд на Поттера. — Мать найдет анонимную посылку на пороге поместья, когда заседание уже будет идти. Я подам ей сигнал. Воспоминания будут подписаны, в верхнем ярусе окажутся флаконы ведьм, которых надо защитить в первую очередь. Тех, кто рискует больше всех. — Я понял… значит, отправиться в Мэнор… чтобы осмотреть посылку… должен кто-то из ордена? — Да. И это должно произойти, когда брачные клятвы будут принесены. Это самое важное, потому что… Гарри вздыхает. — Я действительно не хочу знать этого. Остановись. Потому что в случае, если мне придет давать показания, пострадаешь ты… следовательно, и Гермиона. Малфой молча кивает и встаёт, чтобы направиться к выходу, но Гарри вдруг спрашивает: — Знаешь, у меня сейчас возник вопрос. Почему на самом деле твоя тетка выбрала именно то проклятие для Гермионы? Все годы, до этого дня я искренне верил, что расчет был в том, что никто из чистокровных не прикоснется к ней… Драко горько усмехается, но на этот раз действительно выглядит печальным. — Ты прав, Поттер… Белла не думала, что вы сбежите. И хотела, чтобы Грейнджер умоляла, чтобы кто-то прикоснулся. И потом ненавидела себя. Умереть в мучениях или пережить то, что пережила далеко не каждая… это выбор без выбора. Гарри запрокидывает голову к потолку и закрывает глаза, громко выдыхая. — Хорошо, что Гермиона об этом не знает. — И узнать не должна. — Разумеется. Когда Драко почти доходит до двери, Поттер спрашивает: — Почему ты уверен, что всё пройдёт как надо? Уголок губ Малфоя дёргается презрительно, почти как в школе. — Потому что я не играю честно в игре полной лжецов. Гарри хмурится и вздёргивает бровь, ожидая пояснений. — Нельзя быть единственным, кто играет по правилам, которых не существует. — Но всегда можно оставаться хорошим человеком, Малфой. Драко посмеивается. — Миру нет дела, Поттер, насколько ты хорош.

***

18 сентября 2001 год.

Лондон,

Министерство Магии.

      Шум нарастает, превращаясь в настоящий хаос. Кингсли поднимается со своего места. — Тишина! Голос, усиленный магией, ревёт и прокатывается по залу, как хлыст. На секунду, но только на секунду, действительно становится тише. Гермиона делает шаг вперёд, морщась от громкости происходящего. Всё больше людей настаивают на аресте её мужа. Авроры в растерянности смотрят по сторонам, пытаясь уловить — что предпринять. Что ж… Она будет вести себя как Гермиона Грейнджер. Не потому что попросил Драко, на этот раз, она сама хочет именно того, что собирается сделать. Она снова подносит палочку к горлу и двигается к центру, туда где стоят растерянные девушки: — Я требую веритасерум. И вот теперь взгляды каждого в этом зале прикованы к ней. Каждая из стоящих рядом ведьм выжидающе смотрит на неё. — Прямо сейчас. Перед всем Визенгамотом. — Она поднимает подбородок. — Я клянусь своей магией говорить только правду. Кингсли смотрит на неё несколько долгих секунд, затем коротко кивает кому-то из авроров. Флакон оказывается у него в руках почти мгновенно. — Вы осознаёте последствия, миссис Малфой? — Более чем. Она преодолевает разделяющие их ступени и забирает пузырёк сама. На мгновение в зале становится тихо, даже репортёры перестают щёлкать камерами, очевидно, выжидая лучший момант. Гермиона не колеблется, она выпивает залпом и ловит на себе одобрительную улыбку Мартины, на этот раз она улыбается ведьме в ответ. Делает вдох, и говорит сразу, не давая никому вставить ни слова: — Драко Малфой никогда не подвергал меня сексуальному насилию. Наши отношения всегда строились на добровольном согласии обеих сторон. Она оглядывает явно шокированные лица. Ловит как те самые девушки, стоящие рядом с ней начинают искренне улыбаться. Гермиона не знает причин, но уверена, что скоро узнает. — Думаю, этого достаточно. В зале — ни звука. Один из судей медленно поднимается, открывая рот: — Мисс Грейнджер, вы… Он не успевает договорить, а Гермиона даже не успевает поправить его, что она теперь Малфой. — Я лично являюсь свидетелем. Гарри выходит вперёд, в центр амфитеатра и становится плечом к плечу рядом с ней. Его голос звучит чётко и спокойно. — И могу подтвердить, что отношения Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер начались в коттедже «Ракушка» во время войны. — Он обводит взглядом зал. — Надеюсь, моим словам здесь доверяют все. Это не звучит даже близко как вопрос. Тишина становится плотной и тягучей. Перечить избранному, который пережил две Авады и в семнадцать победил самого Тёмного Волшебника своего времени… не рискует никто. И Кингсли пользуется моментом, поднимается следом. Он не повышает голос, и от этого его слова звучат тяжелее и пафоснее. — Изначально сегодняшнее заседание было спланировано как особо секретная операция по поимке преступников, которым удавалось слишком долго избегать наказания. — Он делает почти театральную паузу, что смотрится ужасно, на ее вкус. — Мы сознательно допустили присутствие прессы. Чтобы каждое слово, сказанное здесь, было услышано всей Британией уже вечером. Взгляд министра становится жёстким. Гермиона про себя приходит к выводу, что у него явно актёрский талант. Наверное, таким и должен быть Министр? Ей явно есть чему поучиться. Она готова дать руку на отсечение, что Кингсли скорее всего палец о палец не ударил, но говорит так… Ах, неважно. — Министерство Магии будет отстаивать равные права и справедливость для всех граждан магической Британии. Я всегда боролся и буду продолжать бороться со злом, какие бы обличия оно не приняло. Он купается во всеобщем внимании и одобрительных взглядах. Это его триумф и фактически… это уже гарант победы на предстоящих выборах… Блейз медленно поднимается со своего места, как только становится ясно, что пламенная речь закончена. — Ваша честь… — он обводит взглядом судей, — я правильно понимаю, что мы сейчас можем провести повторное голосование и отменить закон о браке? Или хотя бы признать предыдущее голосование недействительным… Несколько старых судей переглядываются. Один из них, О’Коннел, устало разводит руками. — Суд не наберёт нужного количества голосов, с учетом происходящего. Это невозможно, молодой человек. — Как юрист Министерства, вы должны знать, что... — говорит Маклагген старший, — нам нужно выдвинуть новых кандидатов на должности, позволяющие голосовать. И только после этого провести повторное голосование. В зале снова поднимается гул и в этот момент Драко чуть склоняет голову, даже не пытаясь скрыть усмешку.м— Мистер О’Коннел, вы не правы. Как и вы, мистер Маклагген. Голоса в зале снова стихают. — Вы ведь читали брачные договоры, не так ли? Учитывая наличие кровных детей, консумация брака уже состоялась. — Он делает паузу. — Жёны имеют право голосовать в Визенгамоте… если по какой-то причине их мужья этого сделать не в состоянии. И после развода места сохраняются за семьей, которой принадлежали веками. Гермиона видит, как у Кингсли приоткрывается рот, совсем чуть-чуть. Он явно не этого ожидал. И ей даже понятно его разочарование, ведь каждое из этих мест могли занять его сторонники. А потом зал взрывается гомоном голосов и очередной чередой щелчков и вспышек колдокамер. Пожалуй, репортерам будет сложно выбирать, какой из снимков окажется на первой полосе... Судьи говорят одновременно, пресса снова начинает выкрикивать вопросы, перья скрипят... А Гермиона искренне наслаждается происходящим, когда на неё обрушивается понимание. Она вспоминает взгляд Драко и его твердое «могу». Рядом с ней вдруг смеётся Гарри, который прикрывает рот рукой, качает головой, и она вопросительно смотрит на друга. Он наклоняется и шепчет, почти беззвучно: — Я всё не мог понять… что именно он им пообещал. — Ещё один короткий смешок. — Места в Визенгамоте. Передать магглорожденным… — И качает головой. — Старики этого не переживут. Гермиона поднимает взгляд и видит, что Кингсли стоит неподвижно. В его руке — маленькая монета, которую он сжимает так сильно, что побелели костяшки пальцев. Всего на долю секунды их взгляды встречаются. Он поджимает губы и вдруг усмехается, после чего почти незаметно кивает ей. И Гермиона позволяет себе улыбнуться в ответ.

***

18 сентября 2001 год.

Лондон,

Министерство Магии.

За 3 часа 45 минут до начала заседания.

      Дверь закрывается с тихим щелчком, и в помещении становится слишком тихо. Девушки сидят на стульях в конференц-зале — кто-то сцепил пальцы, кто-то обнимает себя за плечи, кто-то смотрит в пол, будто там проще найти опору. Каждая со своими страхами. Каждая подавлена. Гарри не спешит говорить, он даёт им время. Даёт возможность увидеть, что никто не торопит, не давит, не загоняет в угол. — Я знаю, что вы уже слышали достаточно обещаний, — наконец говорит он спокойно. — И что верить им… сложно. Но я благодарен, что каждая из вас доверилась мне и пришла сюда за справедливостью. Без вас мы бессильны. Кто-то тихо усмехается без особой радости, и он принимает это без какой-либо реакции. — Поэтому проговорим только факты. Каждая из них смотрит на него доверчиво, что разрывает сердце. Он не простит себе, если они проиграют. — Я обещаю, что никто из вас не пострадает. Ни сегодня, ни после. Одна из девушек поднимает взгляд. — А если вы ошибаетесь? Гарри не отводит глаз и уже открывает рот, но Малфой опережает его: — Тогда я стану тем, кто убьет каждого из них, прежде чем он успеет причинить вред каждой из вас. Девушки снова переводят взгляд на Поттера, когда он вторит: — Вы должны знать, я не только не стану ему мешать. Я присоединюсь. Это совершенно не то, что должен говорить аврор… или избранный… или вообще нормальный человек. Но жизнь имеет куда больше оттенков, чем черный и белый. Это не красивая фраза и явно не утешение. Он говорит это так же ровно, как всё остальное — и именно поэтому... звучит особенно честно. — Мы извлечём ваши воспоминания, — продолжает Гарри. — Те, которые могут разрушить план раньше времени. Таким образом, все договоренности станут очень размытыми и не будут легко доступны при легилименции, примененной к вам. Он наблюдает как девушки настороженно переглядываются между собой. Дожидается, пока внимание снова будет сосредоточено на нём, и продолжает: — После суда вы получите воспоминания обратно. В полном объёме. Каждая из вас просмотрит в омуте извлеченные воспоминания. Для того, чтобы избежать любых рисков, вы также примете модифицированное зелье забывчивости. — А если не вспомним? — тихо, но жёстко. Гарри делает шаг ближе. — Тогда вы будете помнить, что я вас обманул, сразу… как только зелье перестанет действовать. Воспоминания об этом разговоре извлечены не будут. Вы должны быть твёрдо уверены, что находитесь под моей защитой. Я — ваша гарантия. Гарри смотрит в глаза каждой и выдерживает паузу. В ответ никто не улыбается, но что-то в воздухе сдвигается, и первая девушка прокашливается. — Что нам нужно сделать сейчас? Поттер кивает в сторону двери в кабинет. — Подходите по одной. Он отступает в сторону, а Драко приоткрывает дверь и проходит в соседнее помещение, и становится у стола, рядом с омутом памяти, который принёс Нотт. Тео перекатывает в пальцах палочку, но взгляд у него сосредоточенный и очень внимательный для его обычной расслабленности. Та самая девушка встаёт со своего места и идёт, дверь за её спиной закрывается. Процесс начинается. Серебристые нити вытягиваются из висков, ложатся в омут, мерцают, Тео перемещает их в заранее подготовленные бутыльки. Драко записывает фамилии, закупоривает флаконы, и отправляет каждую в соседний зал, отдельно от тех, кто ещё не прошел процедуру извлечения воспоминаний. Когда последняя из них делает шаг назад, чуть покачнувшись, он мягко удерживает её за локоть. — Всё в порядке, — говорит он тише. — Сейчас пройдет, нужно просто присесть. Она смотрит на него настороженно и замирает на пару секунд, но потом все же кивает. Когда дверь за ней закрывается, в комнате остаются только трое. Гарри ставит последний флакон в кейс и защёлкивает замок. Тео выдыхает: — Поттер, проследи, чтобы зелье забывчивости они выпили за пятнадцать минут до того как войти в зал. Если позже, они не запомнят слов своих клятв и будут слишком нестабильны. Если дать раньше, времени может не хватить. Гарри кивает и забирает у Тео ещё один кейс с зельями. — Ты уверен, что зелье забывчивости то, что нам поможет, а не помешает? — Это мой авторский рецепт. Будь уверен. Оно отличается от стандартного и будет действовать дольше обычного. У нас есть три часа. Они не будут рассеяны, просто забудут о происходящем здесь сейчас. Драко не отвечает, только его взгляд задерживается на кейсе чуть дольше, чем нужно. — Они справятся, — говорит Гарри. Малфой наконец поднимает глаза. — Я знаю. Но звучит это не как уверенность в происходящем... Потому что не уверен никто, на самом деле... Скорее это их выбор, который уже сделан, и отступать поздно.

***

18 сентября 2001 год.

Лондон,

Министерство Магии.

За 27 минут до начала заседания.

      Министр стоит у стола в своём кабинете, перекатывая между пальцами монету. Металл тихо щёлкает о кожу, раз за разом, с ровной, почти гипнотической регулярностью. Никто не просит его остановиться. Это единственный звук, который сейчас есть в тишине кабинета. — Если что-то пойдёт не так… — произносит он наконец, не поднимая взгляда от фальшивого галеона, — мы похороним будущее этой страны. Гарри усмехается. — Бояться надо было раньше, Кинг. Монета замирает и министр поднимает глаза. — Я ничего не боюсь, Гарри. — он говорит уверенно и спокойно. — Последние несколько лет я делал всё, что было даже выше моих сил, чтобы на осколках этой страны выстроить хоть что-то, похожее на мир. — Затем медленно переводит взгляд на Малфоя. — И сегодня вы предлагаете мне рискнуть всем этим. Драко не удивлён, он знал, что так будет. — Нет, сегодня мы предлагаем тебе закончить то, что ты начал. Тишина становится острее и неприятнее. Где-то на границе слышимости — шум коридоров, далёкие шаги, чужие голоса. Заглушающее не накладывалось намеренно, чтобы не привлекать внимания. — Думаю, — продолжает Драко, — сегодня ты войдёшь в историю как самый прогрессивный министр. Кингсли коротко качает головой. — Это не моя заслуга. — Я знаю. — Драко выдерживает его взгляд. — И ты будешь помнить об этом, когда представишь протеже. На секунду в глазах Кингсли мелькает что-то живое и очень весёлое. — Если бы это был кто-то кроме Гермионы Грейнджер… — он тихо усмехается, — я бы никогда не согласился на вашу авантюру. Тео отталкивается от стены, наконец вмешиваясь: — Все мы осознаём риски. К гражданской войне может привести что угодно. — Нотт пожимает плечами. — Но лучше быть живым лидером, чем бесполезной строчкой в истории перечня министров. Кингсли снова начинает крутить монету. Щёлк. Щёлк. — Надеюсь, вы все готовы к тому, что просто не будет. — У меня есть полный список, — спокойно говорит Гарри. — Все, кто имел связи с Пожирателями и остался безнаказанным. — И смотрит прямо на министра. — Аресты пойдут веером. Начнём с зала Визенгамота. Как только двери откроются после — мои авроры возьмут всех. Здесь в министерстве. И по всей стране. Щёлк. Монета снова останавливается. — Вы уже изъяли воспоминания? — Разумеется, — отвечает Гарри. — Они у меня в сейфе. Тео тихо добавляет: — Зелье забывчивости тоже готово. Авторская работа — протестировано. Варил лично. У нас около трёх часов. Три часа. Этого либо хватит... Либо нет. Кингсли медленно выпрямляется, подходит сначала к Гарри, кладёт руку ему на плечо. — Ваше поколение… — он делает паузу, подбирая слово, — смелее нашего. — Его взгляд становится жёстче, когда он оглядывает всех троих. — И именно вам решать, что будет с этой страной дальше. — Он смотрит Драко прямо в глаза. — Я надеюсь, она в надёжных руках. Драко не отводит взгляда, но и отвечать не собирается. Иммунитет к пафосным речам развился достаточно быстро, когда он сидел за столом своей гостиной, чувствуя себя в гостях в стенах собственного дома.

***

18 сентября 2001 год.

Лондон,

Министерство Магии.

1 минута после окончания заседания.

      Гермиона встречается взглядом с Перси, и он краснеет, неловко опуская глаза, но не извиняется. Даже смешно. Учитывая, что закон о браке только что аннулирован, благодаря голосам магглорожденных ведьм. Почти единогласно. Уизли остаются Уизли — со своим праведным гневом и вспыльчивостью. Это больше не огорчает. Она принимает их такими, какие они есть. Гермиона чувствует, как пальцы Драко едва задевают кончики её собственных. Ловит его руку и сжимает крепко, переплетая их пальцы. Ощущается правильно. Как дом, который она наконец обрела. Авроры, по команде Гарри, начинают уводить подозреваемых. Их — в первую очередь. Шум не стихает, но заметно меняется атмосфера. В нёй больше нет скрытой подковёрной власти или агрессии, только едва сдерживаемая паника среди сливовых мантий и запоздалое осознание. Когда мимо них проводят Розье, он намеренно замедляется рядом с Драко, поднимает подбородок почти с достоинством, которого у него, по сути, уже нет. Да и никогда не было, если бы спросили мнение Гермионы. — Увы, что эта война вообще началась. На секунду между ними, проскакивает что-то вроде понимания и презрения одновременно. Драко усмехается. — Я предпочитаю Рим, — отвечает он спокойно. — Necessitas non habet legem. Розье больше ничего не говорит, его подталкивают в спину и уводят. Авроры оттесняют девушек от толпы репортёров, выводя их следующими, а Кингсли поднимает руку, выждав несколько минут, и прессе наконец разрешают покинуть зал. И только тогда Гермиона чувствует это… пустоту, которая остаётся после. Как будто что-то огромное только что сдвинули с места, и мир уже никогда не станет прежним. Они с Драко пробираются к выходу, рядом шагают Блейз и Тео, а с другой стороны к ним присоединяется Мартина. Как только распашные дубовые двери остаются позади, их встречает свет вспышек. Колдокамеры слепят глаза, крики и сотни вопросов накрывают волной... Сегодня вечером вся магическая Британия увидит, как Драко Малфой подбрасывает золотой галеон — легко, почти небрежно — и улыбается своей супруге, шагая в окружении друзей. Мало кто действительно осознает, что в этот самый момент впервые за столетия власть сменила руки. И назад её уже никто не отдаст. А Драко… Драко просто наклоняется к Гермионе и шепчет ей на ухо: — Заранее не поздравляют, но надеюсь, ты довольна моим первым подарком ко дню рождения. Она поднимает голову, обхватывает рукой его шею и целует со счастливым смехом, даже не обращая внимания на беснующуюся толпу репортеров.

***

      Они выходят из лифта на этаже магического правопорядка, всё ещё не до конца осознав, что всё позади. Это не ощущается как вкус победы — скорее как давно отложенное дело, напротив которого можно наконец поставить галочку: выполнено. Блейз немного ворчит на Малфоя, подбирая всё новые эпитеты и метафоры, а Тео посмеивается, внимательно наблюдая за друзьями. Когда до кабинета Драко остаётся всего несколько шагов, Нотт лениво бросает: — Блейз, хватит брюзжать. Забини останавливается так резко, что едва не сбивает его плечом. Ошеломлённо открывает рот. — Вы двое обманули меня! Я не знаю, как Грейн… — Он спотыкается на полуслове и морщится. — Миссис Малфой, простите, не привык. Но я точно вам этого долго не прощу. Мартина тихо смеётся рядом, поглядывая на Блейза с усталой иронией. — Знаешь, Драко, ты в следующий раз хоть намекни, что мы играем не в шахматы, а в подрыв системы. — Она прищуривается, переводя взгляд на блондина. — Если бы я намекнул, вполне вероятно… — Да-да, — перебивает она, отмахиваясь. — Ты умеешь делать так, чтобы люди работали на тебя, даже не зная всех правил игры. Мартина закатывает глаза, а Тео на секунду задерживается оценивающим взглядом на Забини. — О, раз уж мы рядом с кабинетом Блейза… — как бы невзначай продолжает он, — ты могла бы прямо сейчас заполнить документы на книгу рода Долоховых. Блейз в этом профи, займёт всего пару минут. — Он хлопает друга по плечу чуть сильнее, чем нужно. — А я пока схожу в отдел тайн за фолиантом. Заодно проверю, как там у Поттера с раздачей воспоминаний. Мартина хмурится, чуть сдвигая брови. — Честно говоря, я немного устала. День был… насыщенным. Но и тащиться сюда ещё раз у меня нет никакого желания. Гермиона встречается взглядом с Тео и вдруг понимает, что именно он делает. Она протягивает руку ведьме и говорит: — Гермиона Г… — она прикусывает язык, когда слышит смешок Драко за спиной — Малфой. Нас, кажется, так и не представили. Они пожимают руки, пока Нотт улыбается за спинами Мартины и Блейза. — Я постараюсь не задерживаться, — добавляет Тео, уже отступая назад. — Вы как раз успеете оформить прошение… и всё такое. Он разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа, Драко в этот момент едва заметно подталкивает Забини вперёд, и дверь кабинета захлопывается за ними двумя. Гермиона тихо хихикает, провожая их взглядом: — А я всё не могла понять отношение Тео к себе. Он легилимент? Драко прижимает её ближе к себе и целует в макушку. — Не совсем. Он чувствует эмоции. Мысли ловит редко. — Иногда и этого достаточно. Они не успевают переступить порог кабинета Драко, как перед ними возникает патронус лиса. — Мне сейчас звонили из садика, Гермиона. Произошёл инцидент… Тебе нужно срочно забрать Персея. Мир сужается до одной точки. Она не помнит, как оказывается в лифте. Не помнит, как двери открываются уже в Атриуме. Гермиона выхватывает только один момент — как рука Драко отталкивает какого-то волшебника в сторону, и он подталкивает её в спину — в следующее мгновение зелёное пламя уносит их.