Глава 44. Честность

***

      Жар опаляет лицо в тот же миг, как только они выходят из палатки. Сухой, тяжёлый, как будто удар кулака в солнечное сплетение. — Именно поэтому я хотела… Гермиона не договаривает, потому что Драко резко дёргает её на себя, впечатывая в свою грудь. Что-то с гулким свистом проносится там, где секунду назад была её голова. Бладжер. Он уносится дальше, врезается в чей-то шатёр, отскакивает и летит по другой траектории. Кто-то вскрикивает, очевидно, успев отскочить, как и они. Гермиона замирает, потом медленно выдыхает и, не отстраняясь, откидывает голову ему на грудь. — Я поняла, признаю. Ты был абсолютно прав, когда настоял оставить мальчиков с Андромедой и твоими родителями. Драко коротко целует её в макушку, уже оглядываясь по сторонам. — Я редко бываю неправ. — Он отпускает её только когда убеждается, что в ближайшие секунды в них ничего не влетит и мягко подталкивает вперёд. — Пойдём. Пока нас не убило чем-то ещё. Лагерь болельщиков, разбитый рядом со стадионом, гудит. Флаги разных стран над палатками хлопают и развеваются на ветру, магия вспыхивает то тут, то там, кто-то смеётся, какая-то группа волшебников во все горло орёт кричалки, кто-то делает ставки. Всё и сразу выходит очень громко. И жара. Мерлин, эта жара. Гермиона обмахивается рукой, хотя идти им всего пару минут. Драко заботливо накладывает на них охлаждающие чары. — Кто решил, что строить стадион посреди пустыни — хорошая идея? — Кто-то, кто не планирует здесь находиться, — сухо отвечает он. Их тут же перехватывает первый торговец. — Украшения для Леди! Защита, удача, амулеты… — Нет. Второй — с корзиной фруктов, следом преграждает им путь. — Свежие, только что… — Нет. Третий оказывается настойчивее и почти суёт Гермионе в руки браслет, но Драко даже не останавливается — просто смотрит и тот сразу же отступает. К четвертому разу Гермиона уже улыбается. К пятому — почти смеётся. Шум вокруг такой, что слова тонут сразу. Если Драко сейчас что-то скажет — она вряд ли услышит. Но он и не говорит, просто держит за руку и прижимает чуть ближе, чем обычно, пока они пробираются сквозь толпу. Палатку Уизли слышно раньше, чем видно, что удивительно при такой какофонии на улице. Гермиона даже не уверена, где заканчивается общий гул лагеря и начинается их собственный. Вся многочисленная семья Уизли приехала поддержать Джинни — это ее дебют за сборную Англии. Полог резко распахивается, и наружу выходит Гарри. Он выглядит усталым и растрёпанным, но при этом совершенно счастливым. Увидев их, он усмехается. — О, вы вовремя. — Он смотрит на Гермиону, потом на Драко, и в зелёных глазах мелькает что-то знакомо-хулиганское. — Тебя уже искал Виктор. Вы разминулись буквально минут на десять. Гермиона моргает. — Виктор? Здесь? — Болгария сегодня играет. Она оживает мгновенно. — Где он? Он в лагере? Или уже на стадионе? Он… Она не замечает, как за её спиной Драко выпрямляется, его взгляд становится холоднее и появляется та самая вежливая улыбка. Зато замечает Гарри, и, конечно, не упускает шанс. — Кстати, он просил передать… что будет очень рад тебя увидеть. — Не сомневаюсь, — тихо отвечает Драко. Гермиона продолжает говорить быстро и увлечённо, даже не оборачиваясь, пока за её спиной уже начинается маленькая, очень личная война. И, судя по выражению лица Малфоя — у Болгарии сегодня появляется дополнительный повод болеть особенно громко. Потому что, есть вероятность, что с их ловцом что-то случится…

***

      Шум становится ещё громче, потому что болельщики Франции решают исполнить гимн страны. И за секунду до того, как они успевают ретироваться, к палатке подходит Рон. Он появляется из потока людей, нагруженный пакетами так, будто скупил половину сувениров из лавок лагеря. Волосы растрёпаны, рубашка прилипла к спине, но выражение лица — абсолютно довольное жизнью. — Я всё купил! — объявляет он, даже не дойдя. — сваливает пакеты на ближайшую поверхность перед входом, тут же начиная в них рыться. — Омнинокли — раз, два… да где же они… а, вот! — он вытаскивает сразу несколько бутылок. — Самое важное. Рон раздаёт холодное сливочное пиво с таким видом, будто только что спас всех от неминуемой гибели. — Тут же невыносимая жара, — он оглядывается вокруг, щурясь. — Чего вы тут стоите? Давайте в палатку. Драко берёт бутылку, не отрывая взгляда от Рона и ловит его взгляд в ответ, цокая. В глазах Уизли уже пляшет знакомое выражение — предвкушение. Он что-то задумал. И, конечно, не собирается молчать. Малфой чуть прищуривается, пока они по очереди заходят в палатку. Внутри шумно, но хотя бы нет этого палящего солнца. Пространство расширено магией, но даже так — людей слишком много, разговоры накладываются друг на друга, кто-то смеётся, кто-то спорит. Рон не теряя времени, снова лезет в пакет и с торжественным видом вытаскивает красную футболку с крупной надписью: Крам. Он поворачивается к Гермионе с широкой, совершенно невинной улыбкой. — Это тебе. Драко только закатывает глаза, пока она берёт футболку, рассматривает её пару секунд, потом поднимает взгляд. — А мне обязательно её надевать? Малфой тихо усмехается, делая глоток и наблюдая, как Рон нарочно тянет паузу. — Ну… Виктору будет приятно… он кстати искал тебя… мы… Уизли не успевает договорить, потому что Гермиона замахивается и шлёпает его футболкой по груди. — Я, по-твоему, дура или где? — со смехом спрашивает она. — Рон, хочешь побесить Драко — пожалуйста. Но не за мой счёт. Тот театрально вздыхает. — Ну… попытаться стоило. В палатке раздаётся смех, а Гермиона бросает быстрый взгляд на Драко, который улыбается ей и качает головой. Её губы тоже растягиваются в искренней улыбке, когда она замечает, что в нем довольства больше, чем он бы когда-либо признал вслух.       Проходит около получаса. Шум не стихает — наоборот, кажется, только нарастает, и Гермиона наклоняется ближе к Драко, почти касаясь губами его уха. — Мне кажется, даже на улице менее шумно и многолюдно. Он тихо хмыкает и они оба смотрят на происходящее. Семья Уизли, почти в полном составе, заполняет пространство так, что даже чар незримого расширения уже не хватает. Они смеются, спорят и обсуждают матч с такой серьёзностью, будто действительно знают исход. И среди этого — Пэнси. Она сидит рядом с Чарли, потирает переносицу и выглядит так, как-будто мысленно уже написала завещание. Драко замечает её почти одновременно с Гермионой... И понимает: он не один страдает в этом многоголосом хаосе. В этот момент в палатку заходят Билл и Флёр. Она делает шаг — и замирает. Глаза медленно расширяются, когда Флёр оценивает плотность людей на квадратный метр. Следом за ней появляется Габриэль, осторожно выглядывая из-за плеча сестры. Драко наклоняется к Гермионе. — Я так рад, что ты не Уизли. Она поворачивает голову и прищуривается. — В смысле? В ответ он только пожимает плечами. — Я не вижу особого восторга на лицах Пэнси и Флёр. Гермиона смотрит на него строго и он тут же поднимает руки в примирительном жесте и тихо смеётся. — Согласен. Тебе приходится терпеть моих родителей. Она снова оглядывает палатку и вдруг начинает смеяться. — Ну, Персей бы сказал, что ради павлинов оно того стоит. — Я не ожидал такого предательства от собственного сына. — фыркает Малфой. — Ой, ладно тебе. Лучше павлины… чем… Он заинтересованно приподнимает бровь. — Чем что? Она делает паузу и отмахивается. — Неважно. Драко улыбается шире. — Нет, ещё как важно. Я хочу услышать, как ты признаешь, что общество моих родителей — даже с павлинами — тебе нравится больше. Гермиона показывает ему язык, разворачивается и уходит к Флёр. Он остаётся на месте, провожая её долгим взглядом, всё ещё улыбаясь. Пэнси тут же появляется слева от него почти незаметно — только лёгкий запах духов и тень движения. Она останавливается рядом с Драко, скрещивает руки на груди и кивает в сторону Габриэль. — Делаем ставки, через сколько появится Тео? Он в ответ тихо смеётся, делает глоток и указывает бутылкой в сторону Гермионы. — Видишь вон ту ведьму? Пэнси косится туда и тут же ухмыляется. — Она тебе запретила делать ставки? Драко качает головой, и в улыбке мелькает что-то откровенно довольное. — Нет. Но за азартные игры в нашей семье теперь отвечает она. Я не имею ничего против. — Предатель, — почти ласково бросает Пэнси. — Рациональный человек, — поправляет он. — Конечно. — Конечно, — раздаётся голос за их спинами. Руки ложатся им на плечи одновременно тяжело и уверенно. Тео. Он наваливается на них обоих, как будто они его личные подпорки. — Ты не против, потому что Гермиона обыграла Забини в покер на прошлой неделе, — продолжает он, ухмыляясь. — И вернула шато в Альпах, которое ты проиграл лет шесть назад. Драко качает головой, усмехаясь. — Вот именно поэтому, спорьте с ней. Гермиона в этот момент оборачивается, замечает их троих и машет Тео рукой. Тот отвечает тем же, смеётся, и наклоняется ближе к Драко. — Я бы на твоём месте завёл разговор о ребёнке. Малфой медленно поворачивает голову и приподнимает бровь. — Флёр снова беременна, — как ни в чём не бывало продолжает Тео. — Не совсем запланировано. Пэнси резко оборачивается. — Что?! Она смотрит на него так, будто он только что сообщил о катастрофе. — У Уизли реально волшебное… — она морщится, явно не желая это произносить вслух, — …семя? Как это вообще возможно? Она же ещё после первой не отошла! Тео усмехается. — Если оно и правда волшебное, тебе стоит быть готовой к материнству в любой момент. Она переводит взгляд с него на Драко и становится серьёзной, потом тычет обоих пальцами. — Я хочу, чтобы наши с вами дети пошли в школу вместе. Ясно? Они оба кивают, благоразумно не имея ни малейшего желания спорить. Пэнси удовлетворённо кивает. — Отлично. — И тут же: — Что ты там говорил про беременность Гермионы, Тео? Нотт усмехается, явно наслаждаясь происходящим. — Я почувствовал, как она только что обрадовалась за Флёр. И кое-что ещё… Думаю, она не против завести ещё одного. Драко не отвечает сразу, он просто смотрит на жену, пока она смеётся — искренне, громко, чуть наклоняясь вперёд. Уизел рядом бурно размахивает руками, что-то доказывая Джорджу, и почти роняет бутылку, немного обливая её сливочным пивом. Гермиона что-то говорит ему быстро, но без раздражения, и одним движением палочки очищает мантию, продолжая смеяться. Драко выдыхает почти незаметно. — Если мы решимся, я дам знать, Пэнс, — спокойно говорит он. — Но… Тео и Блейз ещё даже не женаты. Подруга отмахивается так, будто это мелочь. — Это вопрос почти решённый. Через месяц Мартина вернётся в Англию с матерью. Насовсем. Драко и Тео одновременно смотрят на неё. — Что? — невинно уточняет Пэнси. — Я общаюсь со всеми вашими пассиями. — И добавляет, между прочим: — Гермиона, например, мечтает побывать в Нормандии. Отметить день рождения там, возможно. Я не стала говорить, что у тебя весьма кстати там есть замок… Драко хмурится. — Я об этом даже ничего не знал. Спасибо. — Вот именно поэтому у тебя есть такая подруга, как я, — спокойно отвечает Пэнси. И тут же переключается на Тео: — Так вот. Габриэль ждёт, что ты захочешь познакомиться с её родителями. Она рассчитывает, что ты начнёшь с её отцом переговоры о помолвке. Мне это Флёр сказала. Тео на секунду теряет свою обычную лёгкость. — Она… что? Пэнси качает головой. — Вы как маленькие, честное слово. Затем хлопает их обоих по плечам — почти по-матерински, и разворачивается. — Разберётесь. Она уходит к Чарли, который, судя по выражению лица, уже готов сбежать из этого хаоса в их с Пэнси личную палатку. Драко смотрит ей вслед. Потом на Тео. После снова на Гермиону. — Как она это делает, — тихо говорит Нотт. Малфой отпивает глоток, и, не отрывая взгляда от жены, отвечает: — А это имеет значение? Судя по тому, как улыбается Драко, его всё происходящее абсолютно устраивает.

***

      Они выходят из палатки почти одновременно с новой волной шума снаружи. Но этот шум — другой, он отличается по динамике… Гермиона сначала не понимает, в чём дело, пока не видит вспышки. Репортёры. Много. И все они сосредоточены на одном — на звезде, только что появившейся в лагере. Высокий, собранный, сдержанный, с обретённой, почти хищной грацией — Виктор Крам. Он замечает её почти сразу. Это видно по тому, как меняется его шаг. Как он перестаёт смотреть по сторонам и отвечать на вопросы. Идёт прямо к ней. — О, — тихо говорит Драко рядом, с интересом, замаскированным под безразличие. — Похоже, у нас представление. Гермиона выдыхает. — Только не… Поздно, потому что Крам уже рядом. Репортёры оживляются, вспышки становятся чаще. — Хермивона, — его голос гораздо ниже, чем она помнит. Твёрже. Он не протягивает руку, зато делает шаг ближе, берёт её за плечи… И, по-болгарски, без колебаний, притягивает к себе, целуя в обе щёки. Всё происходит медленно, явно дольше, чем нужно. Вспышки ослепляют. Кто-то из папарацци рядом уже выкрикивает вопросы. Гермиона замирает на долю секунды, ровно на ту, за которую можно всё испортить, а потом — улыбается, легко и спокойно. Делает шаг назад первой, мягко освобождаясь из его рук. — Виктор, — её голос звучит ровно, даже чуть игриво. — Если ты хотел обеспечить себе внимание прессы перед матчем, можно было выбрать менее драматичный способ. Кто-то из репортёров смеётся вместе с Виктором. Напряжение слегка трескается, и она не даёт ему вернуться — сразу продолжает, уже громче, намеренно для публики: — Но я рада тебя видеть. Правда. Крам смотрит на неё внимательно, и быстро понимает правила игры. Кивает и чуть отступает, но его взгляд остаётся более обжигающим, чем тот, которым следует смотреть на замужнюю женщину. — Я тоже, — говорит он проникновенно. — Очень. Гермиона поворачивается. — Возможно, ты помнишь моего мужа. Драко делает шаг вперёд сам, спокойно, без спешки, с лёгкой, почти ленивой улыбкой. Крам протягивает ему руку. Гермиона смотрит на это слишком крепкое, и явно растянувшееся чуть дольше, чем требуется, рукопожатие. — Малфой, — говорит Виктор, не отводя взгляда. — Ты должен знать: я очень жду любой твоей ошибки. Вокруг становится тише, даже репортёры на секунду замирают в ожидании сенсации или безобразного скандала. — Ведь я всегда готов протянуть Хермивоне руку… и сердце. В нужный момент. И вот здесь можно было бы устроить сцену. Но… Драко вдруг легко и искренне смеётся. Так, будто это его по-настоящему развеселило. Он отпускает руку Крама, делает шаг назад и кивает. — Тогда я тебе не завидую, — спокойно говорит он. — Но ценю твою… готовность. — Он слегка наклоняет голову. — Удачи в матче, Виктор. Постарайся не разочаровать мою жену. Десятки вспышек снова срабатывают почти одновременно, запечатлевая этот момент для завтрашних первых полос светских сплетен. Крам усмехается, крайне довольный собой. Гермиона оказывается рядом с Драко, берёт его под руку и улыбается репортёрам… Пребывая в полнейшем шоке от происходящего, пока оба мужчины смеются, будто этот обмен любезностями — забавнейшая шутка между старыми друзьями. Крам вдруг просит поцелуй в щёку. — На удачу, — говорит он, при этом не отрывая взгляда от Малфоя, и слегка наклоняется к ней. Драко только усмехается, сохраняя доброжелательное выражение лица, она бы даже поверила в это, зная его чуть меньше. Гермиона вообще не в восторге от происходящего, но всё таки обнимает Виктора на прощание, дарит ему этот невинный поцелуй… — Удачи, Виктор. И они наконец уходят, оставляя Крама разбираться с толпой журналистов. — Что это сейчас было? — тихо спрашивает она. Драко ничего не отвечает, только молча ведёт их к палатке. Напряжение постепенно растворяется, но не до конца. Потому что взгляды, летящие вслед, остаются. И другая игра — уже началась. Задолго до первого свистка.

***

      Когда они входят внутрь и наконец остаются в долгожданной тишине, Гермиона падает на софу. Она молча наблюдает за тем, как Драко наливает себе огневиски, оборачивается, предлагая и ей, но она отказывается, всё ещё ожидая ответа. Когда понимает, что не дождётся, говорит первая: — Я не знаю, почему он так себя ведёт. Мы не общались… давно… Драко пожимает плечами, устраиваясь в кресле напротив. — Он ведёт себя вполне ожидаемо… для влюблённого мужчины. Гермиона тихо хихикает. — Я никогда не давала ему надежды. И думала, ты будешь злиться. Драко отпивает глоток, качая головой: — Злиться? — и усмехается. — Что ты… Я уважаю такой открытый подход. Даже удивлён, что не обнаружил тебя за ним замужем по возвращении на родину. — Я отказала ему. И не один раз. Он слишком популярен, а я не хотела привлекать внимания к нашему сыну. Он одаривает её скептическим взглядом. — Не люблю, когда ты недоговариваешь. Гермиона тушуется, ей не нравится, что он так легко читает её. — Я боялась, что если ничего не выйдет, пострадает Персей. Мне был нужен кто-то неприметный… Вот теперь он кивает, принимая ответ, но тут же огорошивает её. — Виктор бы принял его. И Тэдди с Лео. — Почему ты так уверен в этом? Драко отставляет пустой бокал на столик. — Потому что я бы принял. — Но Персей твой. Он только отмахивается и наливает себе ещё на два пальца. — Гермиона, я бы принял любых детей. Если я хочу быть с тобой, буду любить и их. Это не обсуждается. — Ладно… но почему ты так уверен в нём? Малфой усмехается. — Да потому что он влюблён в тебя так же, как и я. Салазар… — он качает головой. — Ведьма… Почему мне вообще приходится объяснять тебе такие вещи… Гермиона задумывается о чём-то, он наблюдает за ней несколько минут и всё-таки подтрунивает: — Что, размышляешь, не прогадала ли с выбором мужа? Она смотрит на него так, будто собирается проклясть. — Вот назло хочется ответить тебе, что да. И подать на развод. Он выдерживает её взгляд, всё ещё улыбаясь, пока она встаёт и пересаживается к нему на колени. — Даже если ты прав насчёт Виктора… — тихо говорит Гермиона, — я бы всё равно не захотела быть с ним. Он проводит рукой по её спине, ожидая продолжения. — Я задумалась над тем, почему вообще обратила внимание на Майкла… и дала этому шанс… Пауза затягивается. — Ммм? — мягко подталкивает он. Гермиона вздыхает и смотрит ему в глаза, проводя пальцем по его скуле. — Я так долго искала тебя… И, если быть честной… знала, что рано или поздно ты вернёшься. Выбрать кого-то, к кому у меня гипотетически могли развиться чувства… стало бы фатальной ошибкой. Драко хмурится, ему не нравится, куда она ведёт. — Из-за Персея? Она качает головой. — Возможно, отчасти… Но… после Рона я не могла рисковать ещё раз. К тому же… я часто думала о тебе. У меня до сих пор есть много вопросов, на которые я надеюсь когда-нибудь получить ответы. Они молчат, глядя друг другу в глаза, и Гермиона всё-таки добавляет: — Безразличие — это отсутствие каких-либо чувств. Так вот… между нами никогда безразличия не было. Драко усмехается, но не успевает ничего ответить, потому что к ним в палатку входят Мартина и Блейз.

***

      Стадион гудит так, что звук отдаётся вибрацией в костях, захлёстывает с головой. Трибуны ревут от криков болельщиков, игроки носятся по полю так быстро, что рябит в глазах. Матч длится уже почти три часа. Франция играет чисто, быстро и технично. Их охотники раз за разом прорываются вперед, комбинации выверены до идеала. Счёт растёт с пугающей скоростью, и временами кажется, что Болгария просто не успевает за этим темпом. — Да куда вы смотрите?! — Рон вскакивает, размахивая руками, как дирижёр в припадке. — Давай! ДАВАЙ! На нём та самая красная футболка с надписью «Крам», и он орёт так, будто входит в тренерский штаб сборной Болгарии. Гарри рядом не лучше — напряжён до предела, но его взгляд постоянно срывается с поля. Туда, где как он знает, сейчас находится его жена, вместе со своей командой. Следующий матч решит многое, если не всё, потому что выйдет Англия против Чили. Первая игра Джинни за сборную. Он сжимает край сиденья, будто это хоть чем-то поможет. В зависимости от того, кто победит сейчас… Англии в будущем придётся играть либо с Францией, либо с Болгарией… — Джинни должна сыграть не хуже… — выдыхает он, не договаривая. — Она сыграет лучше, — коротко бросает Рон, даже не оборачиваясь. — Она Уизли. — Она Поттер, — автоматически отвечает Гарри. — Эй, в первую очередь она Джинни, — посмеивается Гермиона. Драко на это замечание тихо усмехается, не вмешиваясь. Он вообще почти не двигается — только следит за небом, и Гермиона ловит себя на том, что тоже начинает искать взглядом снитч, вслед за ним. — Он ждёт, — тихо говорит Малфой, чтобы слышала только она. — Сейчас. И в следующую секунду, будто по команде, Крам срывается с места. Он на предельной скорости устремляется вниз, разрезая воздух, игнорируя всё — игроков, бладжеры... Толпа захлёбывается криками, когда он уходит в пике, почти вертикально. — Он его увидел! — Гарри подаётся вперёд. Французский ловец идёт почти вровень, но опаздыаает на долю секунды. И… Стадион взрывается. Ликование и овации оглушают. Свисток — игра окончена. 360/290. Болгария побеждает. Рон орёт что-то нечленораздельное, хватает Гарри за плечи и трясёт так, будто это он только что поймал снитч. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ВЫ ВИДЕЛИ?! — Да мы все видели, Рон! — смеётся Гарри, но сам тоже не сдерживается и почти подпрыгивает. Крам поднимается выше, сжимая снитч в руке. Сборная Болгарии делает круг почета над полем. А затем Виктор резко взмывает вверх, прямо на центр поля, и его взгляд цепляется за трибуны. За неё. Гермиона выдыхает: — О нет… Его голос, усиленный магией, прокатывается по стадиону: — Эта победа — для Хермиёны Грейнджер. Тишина повисает буквально на миг, а потом происходит взрыв уже другого рода. Она накрывает лицо руками, но Драко тут же притягивает жену к себе, мягко убирая её ладони от лица. — Даже не думай, — спокойно говорит он, почти ей в ухо. — Улыбайся. И наслаждайся. Она смотрит на него в ужасе. — Драко… — Серьёзно. — он чуть прищуривается, с явным удовольствием. — Краснеть уже поздно. Иначе это будет выглядеть как признание адюльтера. Рядом Рон складывается пополам, хватаясь за Гарри. — Нет, вы понимаете?! — задыхается он. — Крам посвятил ей победу страны! Три часа потел! Ух какая выдержка! И всё ради Гермионы! Гарри смеётся почти так же громко. — О, это прекрасно. Это просто идеально. — Прекратите, это не смешно! — Лаванда шлёпает Рона по руке, но голос предательски дрожит, она едва сдерживает собственный смех. — Ещё как смешно, — не соглашается Поттер, почти задыхаясь. Рон поворачивается к Драко, прищурившись: — Ну и каково это? Когда мировая звезда квиддича посвящает победу твоей жене? Гермиона уже открывает рот, чтобы вмешаться, но Малфой опережает, даже не меняясь в лице. Он вообще не выглядит напряженным. — Я чувствую себя бо’льшим победителем, чем он, — спокойно говорит он. — И, признаться, горжусь тем, что именно моя жена вдохновляет мужчин на такие… победы. Рон хмыкает, скептически усмехаясь: — И ты не ревнуешь? Драко бросает на него короткий взгляд, в котором мелькает что-то насмешливое. — У меня нет повода. Она носит мою фамилию. И затем, когда Рон снова открывает рот, чтобы возразить, добавляет: — И в постель ложится именно со мной. На секунду в воздухе повисает напряжение. Гермиона оборачивается и неверящим взглядом смотрит на мужа. Она не хочет верить в то, что даже спустя столько лет Драко ткнул Рона в это… Лаванда резко втягивает воздух и замирает, а Рон сгибается пополам от смеха. — Нет, ну это уже грязная игра! — выдыхает он, снижая градус напряжения. — Он снитч поймал, а ты… Гарри хлопает его по плечу, смеясь: — Лучше не заканчивай это предложение, если не хочешь узнать подробности. И… Ты сам виноват, что спросил! Гермиона утыкается лбом в плечо Драко, пряча улыбку. — Я тебя ненавижу, знаешь… — бормочет она. — Нет, — отвечает он, не скрывая смеха. — Будешь лгать мне? Да я знаю наверняка, что ты в восторге от всего происходящего, любимая. Судя по тому, как Малфой смотрит на поле… и после на неё — он абсолютно уверен в своих словах. Мартина посмеиваясь, наклоняется к Блейзу: — Почему они так достают Драко? Вместо него с готовностью отвечает Пэнси: — Рон и Гермиона встречались. Ты себе и представить не можешь как Драко его изводил. — И нас заодно. — усмехается Тео. Мартина качает головой. — Как Гермиона вообще могла выбирать между ними и… выбрать не Драко? Блейз целует ее в щеку. — Ты даже не подозреваешь, каким придурком Драко был в школе. Уайт вскидывает бровь, она искренне считает Драко своим лучшим другом. — А Рон и есть придурок до сих пор, и это он уже вырос. Пэнси посмеивается. — Вот именно по этой причине она сейчас с Драко. Тео подмигивает Блейзу. — Начинай ревновать. Она доверяет Драко больше чем тебе. Мартина возмущенно указывает на Тео. — Драко выпил сыворотку правды и ответил на мои вопросы. У меня есть повод ему доверять. Пэнси поджимает губы, пряча улыбку и незаметно пинает Блейза, чтобы тот не выдавал своей девушке тайну про особенности взаимодействия окклюменции и веритасерума. Вместо этого она говорит: — Если ты попросишь, — она подмигивает Мартине, — Блейз тоже выпьет. Уверена, ему есть что рассказать.

***

      Они за полночь возвращаются к себе в палатку после того, как провели вечер с друзьями, отмечая начало чемпионата по квиддичу. Палатка — это неподходящее слово… скорее это квартира с тремя отдельными спальнями, гостиной и душем. Гермиона видит свежий выпуск «Пророка» на журнальном столике и Драко, который выглядит более молчаливым, чем обычно. В руке снова бокал огневиски, очевидно, кто-то решил сегодня напиться. Он смотрит на магическое пламя, которое обогревает их спальню, потому что ночи в пустыне очень холодные. Малфой задумчиво вертит бокал в руке, наблюдая, как жидкость переливается в стекле, преломляя свет языков синего пламени на острые, причудливые грани. Драко думает о том, что в исполнении Гермионы огонь всегда выглядит завораживающе, будто живым, греющим отголоском её магии.       Она выходит из душа и сушит волосы палочкой, наблюдая за мужем. В «Пророке» не написали ничего плохого, наверняка стараниями Люциуса и Нарциссы… но тот факт, что Виктор Крам — международная звезда квиддича — посвятил победу замужней ведьме… сам по себе уже скандал. Она укладывается в постель, вздыхает и говорит: — Прости… я не хотела причинить тебе боль. Драко медленно переводит на неё взгляд. — О чём ты? — Ты разве расстроен не из-за прессы? Не из-за того, что сделал сегодня Виктор? Он качает головой и на лице появляется искренняя улыбка, та самая, с ямочками на щеках, он говорит с нежностью. — Грейнджер, я ведь ещё днём дал тебе понять, что меня не задевает влюблённость Виктора Крама в мою жену. Я даже горд этим. — Я вижу, ты чем-то расстроен. — И что? — он делает глоток. — Милая, в мире есть масса вещей, которые огорчают меня. Это не стоит твоего внимания. Гермиона хмурится и вспоминает их неоконченный разговор, прерванный Мартиной и Блейзом. — Я могу задать тебе несколько вопросов? Он заинтересованно приподнимает бровь. — Задавай, — и указывает на свой бокал. — Тебе налить? — Да, пожалуй… Малфой лениво взмахивает палочкой, бокал поднимается в воздух и мягко опускается ей в руку. Драко отрешённо ждёт, пока она соберётся с мыслями. — Я хочу знать, что именно тебя расстроило. Он усмехается. — Это не вопрос, дорогая. — Но после долгой паузы всё же вздыхает и продолжает: — После нашего разговора днём я задумался… Выбрала бы ты меня, не будь я отцом Персея? Что… если бы вообще проклятия не существовало? Я уверен, что нас никогда бы не случилось. Будь у тебя реальный выбор… И это больно. Знаешь… Она поднимается и проходит к софе, чтобы быть к нему ближе… Ей даже не верится, что Драко сказал об этом вслух. И хочется дать ему что-то взамен, что-то… что она не рассказывала никогда и никому. Честное. Настоящее. — Наверное, это прозвучит дико… Но… после нашего с тобой первого секса я постоянно возвращалась к мысли о том, насколько это было идеально, несмотря на обстоятельства. И если бы у меня даже появился выбор… я бы не стала менять ничего. Драко задумчиво вздыхает. — Я действительно не люблю вспоминать об этом. Это был одновременно и лучший, и худший момент в моей жизни. Гермиона встаёт и проходит к его креслу, устраиваясь рядом с ним. Он сразу же обнимает её, притягивая к себе резко и жадно. Она смотрит ему в глаза и только сейчас осознаёт в полной мере, насколько он пьян. Малфой с нежностью смотрит на неё и почти шёпотом делает ещё одно сногсшибательное признание. — Я так хотел, чтобы ты в тот момент была со мной по своей воле. Она только сейчас начинает осознавать, насколько глубоко это в нём сидит. Это не ревность и не чувство собственничества, как она думала всего пару минут назад. Гермиона перекидывает ногу через него и садится сверху, в позе наездницы. Его руки тут же ложатся на её бёдра. — Драко, я хочу, чтобы ты сейчас меня услышал, ладно? Он настороженно переводит взгляд с её груди, ведь уже успел опустить бретельки сорочки, смотрит настороженно и кивает. — Я подумала очень хорошо. Мне бы хотелось немного отсрочить… дождаться, когда мальчики подрастут… Но я хочу от тебя ребёнка. Он замирает. Просто перестаёт дышать, будто его выдернули из реальности. Гермиона чувствует, как он ломается под ней, и её сердце сжимается от боли. — Я хочу, чтобы ты знал это. И больше никогда не допускал даже мысли о том… что причинил мне боль. Она внимательно вглядывается в его глаза и не видит в нём ни согласия, ни веры. Поэтому… всё-таки решает сказать. — Мне есть с чем сравнить. И я оценила то, насколько сильно ты старался сделать происходящее комфортным для меня. Как только она заканчивает, ясно одно — произнести это вслух было ошибкой. Он хмурится, явно не обрадованный этим признанием. Она чувствует, как его руки напрягаются на её коже. — Кто? — голос звучит убийственно спокойно. Она жалеет, что вообще открыла свой рот. Очень жалеет. Гермиона прикрывает глаза на мгновение и делает глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. — Это не было… чёрт… Ему просто не хватило опыта и мозгов. Я зря подняла эту тему. Драко трезвеет на глазах. По его лицу кристально ясно — ни хрена подобного. Назад дороги нет. И Гермиону даже посещает шальная мысль стереть ему память об этом разговоре, но она её быстро отметает. — Если я расскажу, ты пообещаешь ничего не делать? Драко садится ровнее, удерживая её на руках. — Нет. И… тебе лучше рассказать сейчас, пока я не надумал лишнего. Я знаю точно двоих. И если ты не расскажешь сама, пострадают оба. Выбирай. Она пытается вырваться и встать, но он не отпускает. — Отпусти. Ноль реакции. Ни слова. Ни эмоции. Малфой ждёт, пока Гермиона упирается ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Бесполезно. Его тело даже не сдвинулось — словно она толкает стену. — Драко. — Теперь уже жёстче. Она борется в попытке подняться, перекинуть ногу, выскользнуть — он ловко перехватывает её за бедро, удерживая на месте всего одним движением. Даже без усилия. Спокойно, даже лениво. И от этого только хуже, потому что теперь её накрывает злость. Дыхание сбивается, сердце стучит быстрее — не от страха, от осознания возможных последствий. — Ты перегибаешь. — Нет, — тихо говорит он. Она выдыхает и обмякает в его руках, пока он смотрит прямо на неё. — Я жду. Она чувствует себя вымотанной, а он даже не пошевелился. Оба упрямо молчат, так проходит ещё несколько минут, прежде чем Драко чеканит: — Гермиона. Тебе пора начать говорить. Она сдувает со лба прядь. — Нет. Я не хочу и не буду. Прими это, чёрт возьми! Меня никто не насиловал. Всё, разговор окончен. Драко резко убирает руки и откидывается на спину, глядя в тканевый потолок. — Ладно. Ей ни разу не нравится это «ладно». Он абсолютно точно не собирается забывать об этом. Гермиона поджимает губы и возвращает лямки сорочки на место. Теперь она хотя бы прикрыта. — Ты даёшь мне выбор без выбора. Он всё ещё смотрит в потолок, намеренно не встречаясь с ней взглядами. — Чёрт, я ненавижу, когда ты такой, — вздыхает Гермиона. Драко улыбается уголками губ. — А я в тебе принимаю всё, дорогая. Она несильно шлёпает его по груди. — Чёрт… В ночь после битвы за Хогвартс… Улыбка тут же испаряется с его лица, и он смотрит ей не в глаза, а прямо в душу, впитывая каждое слово. — Рон не насиловал меня. Он очень ревновал к тебе. Погиб его брат. Война закончилась… а я… я не знаю, почему не остановила. Вернее… я чувствовала вину перед ним… Неважно. Это уже не имеет никакого значения. Я не остановила его, а должна была. Они молча сверлят друг друга взглядами, и она сдаётся. — Мне было больно. Да. Но я не остановила его. Не смогла. Ему это было нужно… И мне, наверное, отчасти тоже… Потому что… — Гермиона не может сдержать нервный, истерический смешок, — самое ужасное, что и я, и он в этот момент думали о тебе. Она видит, как он закрывается, из его глаз пропадают любые эмоции. — Не смей от меня закрываться сейчас! — она от обиды действительно с силой бьёт его по груди. — Слышишь? Ты не имеешь права так со мной поступать. Драко прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Когда он снова смотрит на неё, Гермионе становится страшно от той тьмы, что она видит в нём. — Он не мог не знать, что тебе больно. Ты осознаёшь это? Гермиона сглатывает. — И я его давно простила. Он извинился за это. Я простила. Понимаешь?! — Я не прощал. — Драко. Пообещай мне… Он отводит взгляд, с силой проводит ладонью по лицу, будто пытается стереть с себя услышанное… но не выходит. Пальцы на мгновение задерживаются у губ, затем сжимаются в кулак. — Ты… — он выдыхает, усмехаясь без тени веселья. — Ты сейчас сидишь на мне… и объясняешь, почему это было нормально? — Я не… — Нет. — Он резко поднимает на неё взгляд. — Тебе было больно. Ты это сказала сама. Гермиона сжимает губы. — Я не смогла. Он коротко кивает, как будто принимает ответ, но это ложь. Она видит это… — Конечно, — так же тихо отвечает он. — Конечно, не смогла. И вдруг он резко подаётся вперёд, перехватывает её за талию, удерживая на месте, не давая отстраниться. Не грубо, но жёстко. — Смотри на меня. Она и так смотрит, не может не смотреть. — Он знал, что тебе больно? Вопрос звучит убийственно спокойно. И от этого становится по-настоящему страшно. — …Да. На секунду в его глазах что-то вспыхивает и гаснет. Драко медленно кивает, будто фиксирует это где-то внутри. — Хорошо. Это «хорошо» звучит совершенно неправильно. Гермиона делает вдох, пытаясь удержать контроль. — Я сказала тебе это не для того, чтобы ты… — Я знаю, для чего ты сказала. — Он наклоняется ближе, почти касается её кожи. — Ты хотела быть честной. Она вздрагивает. — Драко… — Поздно, — отзывается он. — Потому что теперь я это знаю. Его рука скользит выше по её спине, останавливается у затылка, не ласково, а а осторожно удерживая. — И я не могу сделать вид, что этого разговора не было. — И вот теперь в голосе проскальзывает настоящее леденящее душу безумие. — Как часто это происходило? Гермиона закатывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем заговорить. — Один раз. И это длилось пару минут. Он боялся ко мне подойти ещё неделю… Малфой смотрит на неё так, будто пытается найти что-то — подтверждение, опровержение, хоть что-то, за что можно зацепиться. И поэтому она продолжает, понимая, что ещё есть шанс исправить ситуацию… — А потом, после суда, пожал тебе руку и поблагодарил за моё спасение. После чего очень долго извинялся передо мной. Драко накрывает лицо руками и тяжело вздыхает. Теперь поступок Уизела со сраным рукопожатием обретает совершенно другой смысл… — Если бы я только знал… — он качает головой и выдыхает сквозь зубы. — Рон очень импульсивный. А я идиотка, раз позволила это. Винить, кроме меня самой, некого. Понимаешь? Это было больше четырех лет назад… и я много говорила с психологом. Это закрытая глава моей жизни. Он просто не был осторожен… ничего страшного не произошло. Но в тот момент я думала о том, насколько хорошо мне было с тобой… Драко долго молчит, глядя в потолок. И ей не просто страшно, ей жутко. Она не шутила, когда говорила о вопросах. Она не шутила, когда говорила психологу, что не доверяет ему. И вот оно — тьма, живущая в нём… К ней можно не просто прикоснуться… в ней можно утонуть… мать его… Её сердце бьётся гулко, пока в памяти всплывает его давняя фраза: « …всё то зло, что во мне есть, искренне улыбается, когда кто-то дёргает замок, за которым оно сидит». Гермиона облизывает губы, нервно сглатывает, она готова познакомиться с этой частью Драко. Теперь это ничего не изменит, потому что она любит его. — О чём думаешь? — шепотом выдыхает она. — Я боялся услышать, что это Корнер. В ту ночь, когда Андромеда упала… ты… выглядела очень плохо. Гермиона посмеивается. — Ооо, нет… В ту ночь у меня даже секса не было. И чтобы ты знал… с момента твоего появления я не спала с ним. Драко хмурится и приподнимает бровь вопросительно, и она сразу отвечает: — Я не смогла не думать о тебе. С той самой минуты, как ты появился за моей спиной… Я знала, что пропала. Был лишь вопрос времени… Он никак не реагирует на эти слова, видимо, всё ещё переваривая рассказ о Роне, и ей не хочется спускать это на тормозах… — Драко… если ты причинишь боль Рону… я не уверена, что смогу простить тебя. Он наконец встречается с ней взглядом и тихо говорит: — Я не стану ничего делать по двум причинам. Во-первых, потому что попросила ты. А во-вторых… его жену схватил Сивый во время битвы за Хогвартс. Его личный ад навсегда с ним. Гермиона сглатывает, она не знала об этом. Боже… Бедная Лаванда… Её пробивает дрожь. Она даже думать о таком не хочет. Как вообще ей удалось оправиться после такого?! И вот, она наконец решается спросить то, что так и висит между ними на протяжении нескольких лет. — Долохов… — Гермиона сглатывает — его убил ты? Он не отводит взгляд, всматриваясь в её глаза. — Ты говорила, что не станешь осуждать. — И это действительно так. — Я его запытал до смерти, — спокойно говорит Драко, но при этом настороженно ожидает любой реакции. — Ты сделал это из-за меня? Он молча смотрит на неё, и его лицо не выражает эмоций, хотя это не окклюменция… Она всё понимает без слов, поэтому просто наклоняется и целует его в губы, нежно, едва касаясь… и шепчет: — Спасибо. Пугает ли её мысль, что он убил человека? Честно говоря, нет… потому что Долохов давно перестал быть человеком. Вспоминается Мартина, мать которой Антонин насиловал… Скольких он замучил? И скольких ещё мог… Он медленно поднимает руку, опускает бретельки сорочки и бережно проводит кончиком пальца по её шраму на груди. — Я бы не позволил ни одному из них приблизиться к тебе. — он молчит, продолжая рисовать узоры на её коже. — Я плохой человек, Гермиона. Она перехватывает рукой его подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. — Я так не думаю. Ты лучший человек, которого я знаю. Ты спас множество женщин и детей, добился для них справедливости… Долохов… это даже можно считать хорошим поступком. — Я делал это ради тебя и наших детей. А не потому… Она кладёт палец ему на губы, заставляя замолчать. — Если ты считаешь себя плохим… что ж… значит, гореть в аду будем вместе. — она принимает его тьму, которая так идеально дополняет её собственную… Драко видит… и больше не сдерживает себя, он обхватывает её затылок ладонью, притягивает к себе. Втягивает в самый горячий, собственнический, на грани боли поцелуй, пока она торопливо спускает его штаны, и они оба синхронно выдыхают, когда она опускается на его член. Гермиона двигается недостаточно быстро, поэтому он перехватывает её бёдра и задаёт бешеный темп, выбивая из неё стоны. — Скажи ещё раз, что хочешь от меня ребёнка. Она улыбается и вновь целует его, не сдерживая жалобный всхлип. — Я хочу… от тебя… дочь. Он замирает на мгновение, пытаясь осознать, что это правда… и она сама начинает двигаться. — Я даже имена уже придумала, на выбор. — шепчет ему в губы. Драко настолько поражён, что просто опускает руки на подлокотники и с придыханием наблюдает за ней, её медленным темпом, сводящим с ума своей недостаточностью. — Я думаю, она будет блондинкой… — Гермиона стонет, когда он начинает выводить круги на её клиторе. — Продолжай, любимая… — Ммм… длинные кудри… твои глаза и цветочное имя… Драко снова подхватывает её бёдра и задаёт жёсткий темп, собственнически прижимая её к себе. Она плавится в его руках… Он больше не задаёт ни одного вопроса, вышибая все связные мысли из её головы.

***

      Крики, свист, гул — всё сливается в один непрерывный, оглушающий поток. Матч Англии и Чили идёт на пределе. Каждое движение резче, жёстче, отчаяннее. Преимущество, которое набрала Англия шесть часов назад, сокращается и тает. Чилийцы будто нарочно вымотали соперников и теперь по-настоящему включились в игру. — Быстрее! — срывается Гарри, вскакивая на ноги. — Джинни, давай! Он даже не осознаёт, что уже сорвал голос. Рон орёт рядом, размахивая руками, как будто может этим направить квоффл в кольца. Гермиона сжимает край сиденья, не отрывая взгляда от поля. Драко молчит, перехватывая её руку и сжимая в своей. Она поворачивает голову к мужу и замечает, что его взгляд — холодный, цепкий — неотрывно следит за небом. Пусть она не особо разбирается в квиддиче… но с математикой у неё отлично. Если Англия не поймает снитч в ближайшее время — они выбывают. Она смотрит на Гарри, который выглядит так, будто сейчас сломается… или взорвётся. Чилийцы забивают ещё один. И снова давят, но по счёту Англия всё ещё впереди. Время идёт… И в какой-то момент становится ясно — это конец. Потому что ловец Чили резко уходит вниз. — Он его увидел… — тихо констатирует Драко. Гарри перестаёт дышать и только отрицательно мотает головой, не веря в происходящее. — Чёрт! — выкрикивает Гарри, резко проводя рукой по волосам. Матч между Болгарией и Францией был красивым. То, что происходит сейчас — жёстко. Выматывающе. На грани нарушения правил. Квоффл в руках у Джинни уже бесполезен, потому что всё решится через секунду, когда пальцы чилийца коснутся снитча. Весь стадион переключает внимание на ловцов. Джинни всё понимает и… летит вперёд. Быстро и без колебаний. Один финт — защитник уходит в сторону. Второй — ещё один не успевает. Чилийский ловец уже тянется к снитчу, ещё мгновение — и игра будет закончена. И именно в этот момент Джинни бросает с неудобной позиции. Это конец. Стадион замирает. Рон застывает в нелепой позе, глядя вниз. Всё уже решено. Квоффл, выпущенный из руки Джинни, продолжает лететь… И… пальцы чилийского ловца смыкаются на снитче. Свисток… …Секунда растягивается. Квоффл ударяется о правое кольцо — и проходит сквозь него. Гол. На стадионе повисает тишина. Ошеломлённые болельщики просто замирают. Одни уже праздновали победу, другие — поражение. Табло тем временем вспыхивает, весь стадион поднимает головы и смотрит на изменившийся счёт. Англия впереди на десять очков. — …что? — выдыхает Чарли. Гарри моргает, открывает и закрывает рот несколько раз, а потом орёт во всё горло. — ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! — Он срывается с места, не разбирая, кого хватает первым. Рон смеётся, трясёт его за плечи и прыгает от переполняющих эмоций. — Я ГОВОРИЛ! Я ГОВОРИЛ! Гермиона смеётся, прикрывая рот рукой, глаза блестят, она вытирает набежавшие слёзы. Вся трибуна Уизли превращается в хаос из объятий, криков и рыданий. А на поле Джинни ошеломлённо висит в воздухе, тяжело дыша, она медленно поднимает голову и смотрит на счёт, всё ещё не веря… Команда бросается к ней. После круга почёта первое, что она делает — ищет его. Гарри. И находит. Даже с этого расстояния видно, как меняется её лицо. Как она улыбается — широко, ярко, почти неверяще. Он отвечает тем же. И в этот момент весь шум будто отступает. Остаётся только это. Она — и он. Победа, заработанная на пределе. Драко наклоняется к Гермионе, почти касаясь губами её виска. — Впечатляет. — И тише, так чтобы слышала только она, добавляет: — Но этого недостаточно. Гермиона отвечает не сразу, она всё ещё смотрит на поле. На Джинни. На то, как та смеётся, как её окружают игроки. — Я знаю, — наконец тихо говорит она. Потому что она тоже видела. Видела Болгарию. Видела Францию. Видела, как играет Чили… а это только первые матчи… До финала ещё далеко. Англия празднует так, будто уже выиграла чемпионат. — У нас слабый ловец. — Да, — так же тихо соглашается Драко. — а исход матча зависит не от охотника, какой бы блистательной ни была Джинни. Они оба с улыбками смотрят на празднующую семью Уизли… Чуть позже Гермиона по очереди обнимает сначала Гарри и Рона, потом остальных.

***

Они ещё не знают, что в 2002 году на чемпионате мира по квиддичу в финале встретятся сборные Болгарии и Египта. В последнюю секунду Виктор Крам упустит снитч, победителем станет Египет.