Глава 45. ЧБД — или… что было дальше
17 апреля 2026, 12:41***
17 января 2009.
Пока в гостиной собираются их друзья — и друзья их детей, — он с самого утра замечает нервозность в каждом её движении. Драко не нравится, как жена отдалилась от него… но дает ей время и пространство. Он бросает взгляд на Лаванду Уизли, глубоко беременную уже пятым ребёнком, затем — на округлившийся живот Джинни Поттер. Гермиона уже несколько раз говорила Пэнси, что не стоит из-за них откладывать рождение ребёнка. Бывшая Паркинсон лишь закатывала глаза и отвечала, что дети никогда не были главной целью её жизни. Тем более… у них есть драконы. Много драконов. В заповеднике, на который когда-то скинулись Тео, Блейз и он сам. Драко был безмерно благодарен подруге за такую поддержку. Как и Тео, который только смеялся и говорил, что Габриэль слишком молода, чтобы становиться матерью. Миссис Забини и вовсе не видела проблемы в отсутствии детей. Мартина отмахивалась от этого вопроса и говорила, что у неё на родине — да, она до сих пор считала родиной Аргентину — рожают ближе к сорока, а то и после. Как-то раз Гермиона призналась, что никогда не думала, что именно его друзья будут так её поддерживать. Ни слова не говоря никому, Драко с отцом перелопатили все семейные архивы, но не нашли ни одного реального доказательства, что над Малфоями висит проклятие или заклятие одного наследника. И всё же именно он взял это на себя. Он объявил об этом при первом же случае, когда на одном из интервью Гермиону спросили, не планируют ли они ещё одного ребёнка. Это было чуть больше года назад. Когда журналист в лоб задала вопрос… Гермиона замерла всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы он заметил, как она сжалась. И… просто сказал, что у Малфоев не бывает больше одного наследника. А ещё рассмеялся и добавил, что у них уже трое детей. Получается, они уже сделали свой вклад в борьбу с демографическим кризисом. И на ещё один, более бестактный вопрос, заметил, что его жена — не инкубатор. Когда они вернулись домой, она заперлась в ванной и прорыдала там почти полтора часа. С того дня вопрос о детях был закрыт. Потому что… ну, они оба были абсолютно здоровы. Ни магические, ни маггловские врачи не давали ответа — только разводили руками. Им предлагали маггловские медицинские способы, но Гермиона была против: она не знала, как поведёт себя волшебный эмбрион. Следовательно — никто не знал. Сегодня настал одиннадцатый день рождения её брата. Час назад Лео гордо задул свечи на гигантском торте под выкрики друзей — среди которых были и маггловские дети. Именно поэтому они до сих пор не перебрались в Мэнор. Хотя, если честно, Гермиона проводила там больше времени, чем в собственном доме. Оказалось, что Люциус может быть очень полезным и удивительно приятным собеседником — если захочет. И он захотел. Его отец неустанно подкидывал идеи для проектов Гермионы, дёргал за ниточки и продвигал свою невестку туда, куда считал нужным, то есть — к креслу министра. Драко и Нарцисса только переглядывались с усмешкой, наблюдая за ними. Они спелись. Оба одержимые — достижениями, влиянием, властью. Гермиона и Люциус являли собой опасное сочетание. Драко возвращается в настоящее и медленно осматривает гостиную, которую уже несколько часов громят веселящиеся дети. Они носятся повсюду, визжат, сталкиваются, что-то роняют и он слышит звук битого стекла и голос Пэнси. Они разумеется не нарочно. Мебель жалобно скрипит под натиском их игр. И Драко с улыбкой думает о том, что наличие магии — это неоспоримое преимущество. Основное празднование начнётся ближе к шести — когда маггловских детей разберут родители и начнется магическая часть мероприятия.***
Вся их шумная и многочисленная компания отправляется камином в Мэнор. Драко наблюдает, как Меда берет за руки Лео и Тедди, исчезая в зеленом пламени. Персей так и остался любимчиком Пэнси, Драко посмеивается, как его сын краснеет, глядя на неё — это поистине забавное зрелище. Чарли всегда говорит — у мальца отличный вкус, чем ещё больше смущает его сына. А теперь Пэнси берет мужа под руку, подмигивает и обхватывает ладонь Персея, сжимает крепко в своей другой руке, пока Чарли бросает летучий порох им под ноги. Лицо Персея просто жутко малиновое и смущенное. Они остаются вдвоем в пустой гостиной и Гермиона шумно выдыхает. Он подходит к ней и обнимает со спины. Драко целует её в шею и чувствует, как напряжение медленно покидает её тело, она откидывает голову ему на грудь и тихо говорит: — Лео не получил письмо сегодня. Он крепче обхватывает её руками, баюкая в объятиях. — Мы были к этому готовы. — Он не был. И не будет. Представляешь, что будет, когда Тедди и Персей получат свои? — Тогда и будем решать. Сегодня день рождения нашего мальчика и он должен быть беззаботен и счастлив. Она замирает на мгновение, а потом резко отстраняется и выпутывается из его объятий. Звук каблуков по паркету… Гермиона направляется к камину и приподнимает бровь. — Ты идешь? Он кусает щеку изнутри и пристально смотрит в её глаза. — Мне не нравится, когда ты от меня что-то скрываешь. К его удивлению, она отчего-то злится, поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Мы поговорим позже. И прежде чем он успевает хоть что-то ответить, его жена хватает летучий порох и исчезает в зеленом пламени. — Что за херня?! — он шумно выдыхает и нервно проводит рукой по волосам. — Санни! Эльфийка появляется с громким хлопком и подозрительным взглядом осматривает разгромленную гостиную. — Ты знаешь, что делать. Дом в твоём полном распоряжении. Он видит, как глаза Санни загораются — она обожает бывать в особняке. Какой же у неё был восторг, когда Драко научил её пользоваться телевизором. Для Санни тут столько занимательных вещей, что он при любой возможности позволяет ей пробыть как можно дольше в доме, изучая всё, что заблагорассудится. — Да, хозяин! — весело отвечает она. Он следует за женой. К чести Гермионы, она стоит в каминном зале и ждет его. Драко взмахом палочки очищает их обоих от сажи, тут же притягивает её к себе и целует в макушку. — Идем, миссис Малфой, нас уже заждались. Они входят в бальный зал. Украшен он лучше, чем было Министерство магии на Йольский приём в этом году. Все замерли и очевидно ждут именно их. И в следующий момент из толпы гостей вылетает Лео. Размахивает конвертом, бежит через весь зал — раскрасневшийся, задыхающийся от смеха и слёз одновременно. — Мамочка, папочка! Они только что прислали письмо! Я еду в Хогвартс! Гермиона накрывает ладонью рот, и просто ломается, слёзы прорываются вместе со счастливым смехом, и она даже не пытается сдержать этот поток эмоций. Лео на полной скорости влетает в Драко, и тот подхватывает его, смеясь, кружит на руках под улюлюканье и аплодисменты гостей. Когда они останавливаются — оба запыхавшиеся от переизбытка чувств, раскрасневшиеся, Лео тянется к Гермионе и обхватывает её за шею. Они обнимаются втроем, крепко прижимаясь друг к другу. Драко и она целуют его в обе щеки, пока он заливисто смеётся.***
Малфой выходит на балкон, который является их личным укрытием ещё со дня свадьбы. Он видит, как Гермиона вытирает слёзы с глаз и обмахивает лицо. Замирает на мгновение, просто наблюдая, и, когда их взгляды наконец встречаются, с нежностью смотрит на неё и протягивает руки. — Иди ко мне. Она сразу делает шаг, и Драко прижимает жену к себе, позволяя ей плакать на его груди. Неторопливо вытаскивает шпильки из её причёски, одну за другой, и зарывается пальцами в кудри, массируя её голову. — Что случилось, милая… Давай же… расскажи мне. Гермиона всхлипывает и отстраняется от него. Она открывает рот, но не может проронить ни слова, снова проваливаясь в рыдания. Драко вздыхает, вообще не понимая ничего. Он ненавидит играть в угадайку… И обычно она никогда не заставляет его делать это. — Ты расстроилась из-за Персея? Ну… да, он устроил небольшую истерику, что останется один на целый год, пока Тедди и Лео будут в Хогвартсе. Но он уже забыл об этом… Я тебя уверяю… Гермиона резко отстраняется и качает головой. Плавно кладёт ладони ему на грудь и заглядывает в глаза, стараясь не плакать. — Он не будет один, Драко… — Разумеется, не будет, у него есть мы… выводок Уизли… Она сжимает пальцами его рубашку, комкая ткань на груди, и отрицательно мотает головой, заставляя его замолчать. Он начинает нервничать, когда она долго смотрит ему в глаза и молчит. Наконец она судорожно вздыхает, очевидно собираясь с мыслями. Что ж… он готов ко всему, наверное. — Я беременна, Драко. Он не сразу понимает смысл её слов, будто ожидает продолжения, и когда до него наконец доходит… Он замирает, не в силах сделать вдох. Сердце будто останавливается на мгновение, а затем пускается в бешеный ритм Столько лет. Столько грёбаных попыток. Столько целителей и маггловских врачей… Пять чёртовых лет пустоты и надежды, умирающей в её глазах. Глаза печёт, и он впервые за всю жизнь не может справиться с эмоциями, просто не может ничего сказать. Поэтому обхватывает её затылок и притягивает к себе, впивается в её губы жадно, глубоко и почти отчаянно. Это единственный способ, которым он может выразить всё, что происходит внутри. Гермиона стонет, когда чувствует, как его накрывает этой новостью. Тёплая ладонь ложится на её плоский живот — трепетно, осторожно и почти неверяще. И она даже не может разобрать, что именно Драко шепчет ей сбивчиво и бессвязно. Гермиона смеётся сквозь слёзы и обхватывает его крепче, ловит каждую эмоцию и взгляд, запоминает всё, всё всё, что они могли бы прожить ещё с Персеем… Её сердце прямо сейчас разбивается от этого осознания… Драко подхватывает её бёдра и усаживает на мраморную балюстраду, задирает платье и устраивается между её разведённых ног. Она понятия не имеет, когда Малфой успел наложить согревающие чары на камень, но его рука уже скользит от её колена выше, вызывая мурашки… и мысль обрывается… когда он касается мокрого кружева… Он так хорошо знает, в чём она нуждается, и всегда даёт ей это. В этот момент портьера отъезжает в сторону, и Люциус, который секундой ранее имел неосмотрительность выйти сюда, резко отворачивается. — Салазар…! Все ждут вас, чтобы начать распаковывать подарки Лео! А вы тут… Они смеются, отстраняясь, и Драко приподнимает брови в немом вопросе, одновременно опуская её на ноги и одёргивая платье. Гермиона счастливо кивает несколько раз подряд. Она заворожённо наблюдает, как он улыбается. О Мерлин, она никогда в жизни не видела его настолько счастливым. Он просто искрится. Драко обнимает её и оборачивается к отцу. — Мы уже начали распаковку. Люциус медленно оборачивается к ним, и, когда его брови ползут вверх от такой пошлости, а рот приоткрывается от шока — возможно, впервые в жизни — Драко тихо смеётся и добавляет: — Мы ждём ребёнка. Она будто в замедленном кадре наблюдает, как из рук свёкра выпадает трость, и он делает резкий шаг вперёд к ним, обнимая обоих. Гермиона впервые в жизни видит, как Люциус теряет свою аристократичность и превращается в отца… просто в отца, который крепко обнимает их и, кажется, тоже плачет, что уж совсем нереально. Она ловит себя на том, что Люциус вообще обнимает её впервые в жизни. Портьера снова отодвигается, являя немного раздраженную, видимо, длительным ожиданием Нарциссу. Гермиона встречается с ней взглядами и просто кивает, счастливо жмурясь. Слов и пояснений не требуется, спустя мгновение она присоединяется к ним. Драко ловит себя на мысли, что впервые видит, чтобы мать плакала по радостному поводу. Чёрт возьми, если бы он знал, что весь ад, который ему довелось пережить в подростковом возрасте, приведёт к этому… он бы не раздумывая прошёл всё это сотни и даже тысячи раз.***
19 сентября 2009
Драко врывается в женское отделение Святого Мунго и почти бежит, его немного мутит после портключа сквозь континент, но он не сбавляет скорости. На пути вырастает целитель в лимонной мантии и преграждает путь. — Вам сюда нельзя… это… Драко просто отодвигает возмущённого волшебника рукой и идёт дальше. Благодаря журналу, почти что вырванному из рук привет-ведьмы, он прекрасно знает, в какой палате находится его жена. Когда целитель хватает его за рукав мантии, Малфой оборачивается и говорит: — Там сейчас рожает моя жена. Если ты не уберёшь руки… Целитель, явно привыкший к подобного рода угрозам, перебивает его: — Как и все, дождитесь в зале ожидания, вам сообщат. Драко резко выдёргивает руку, и целитель отшатывается. — Я буду стоять там и держать её за руку. А потом сделаю пожертвование — откроете крыло имени Гермионы Грейнджер. Целитель нерешительно кивает и сглатывает. — Идём, я выдам мантию и провожу вас в палату. Ещё не дойдя до двери, он уже слышит женские крики, которые, если честно, очень пугают. Драко немного выдыхает, когда осознаёт, что они доносятся из другой палаты. Адам Беркли, как выяснилось в ходе краткого знакомства, открывает перед ним дверь и впускает внутрь. Гермиона, которая расхаживает по палате и выглядит немного измученной, удивлённо оглядывается, почти давится водой и закашливается, когда видит мужа в мантии целителя. Целитель Беркли благоразумно оставляет их одних. — Что ты здесь делаешь? Драко проходит, оглядывая комнату, и целует её в лоб. — И я тоже рад тебя видеть. Как ты, любимая? Она посмеивается. — Ну… как тебе сказать… ой… — морщится от боли и начинает смешно дышать через рот. — Как видишь, странный день рождения. Ни подарков, ни цветов, именинница немного опаздывает… а дресс-код вообще без трусов. — доверительно заканчивает она. Драко посмеивается и кладёт руку ей на поясницу, осторожно массируя. Гермиона опирается руками о спинку стула и стонет от облегчения. — Ммм… знаешь, если ты задумал ролевую игру с медицинским фетишем, я не против, в принципе, но не сегодня, ладно? Он просто целует её в плечо и говорит: — Всё, что захочешь. Гермиона снова ощущает схватку и, когда она отпускает, говорит: — Прям всё-всё? — Да, любимая. — Роди за меня, Малфой! Она снова начинает ходить и смешно дышать через рот, пока Драко беспомощно моргает. — Если ты придумаешь как, я это сделаю. Потому что у меня идей нет. — с готовностью отвечает он. Гермиона хмурится и скептически оглядывает его. — Я, конечно, не Джудит Лав Коэн, но будь уверен, я придумаю… ай… блять… Твоя дочь делает мне больно, поговори с ней. Она прикрывает глаза, отходя от схватки, и натыкается на его вопросительный взгляд. О да… лучше отвлечься и говорить о чём-то… — Между схватками, Джудит завершила работу над проблемой траектории возвращения космического модуля. Она кстати была профессиональной балериной, ты знал? Драко явно впечатлён, он задумчиво кивает и серьезно спрашивает: — Тебе принести какой-то проект или перо и пергамент, чтобы ты тоже могла отвлечься, любимая? Гермиона посмеивается. — Не стоит. Я действительно сейчас чувствую в себе силы успешно решить задачу мужской беременности. На твоём месте я бы не рисковала. Лучше помассируй мне поясницу… да… вот так… Спустя ещё час Драко спрашивает: — Ты уверена с выбором имени? Она вздыхает: — После того как я поняла, что если назову дочь Розой, то это будет в честь меня — вариантов не осталось. — Я был бы не против. В честь тебя нужно назвать несколько памятных… у меня даже есть одна идея… Она отмахивается, лишая себя возможности узнать о том, что скоро появится целое крыло в Мунго, названное в её честь. — Твой отец прав. Роза звучит простовато для Малфоев. Несмотря на наличие нежной Гермионы и Нарциссы в коллекции. — Она переживает ещё одну схватку и говорит задумчиво: — В конце концов она будет рождена под созвездием Девы. К тому же с отсылкой на цветы… Так почему не дать ей соответствующее имя? Спустя ещё два часа Драко держит на руках самую прекрасную девочку на планете. — Здравствуй, Астрея, — шепчет он и гладит её по светлому пушку на крохотной головке. — не знаю, наступил ли уже золотой век, но мы с твоей мамой делаем всё возможное. Она расфокусированно смотрит на него огромными синими глазами и открывает рот, потом кривится. Малфой очарован. Гермиона наблюдает за ним, стирая слёзы, она чувствует себя такой безрассудно влюблённой… Учитывая, как он поддерживал её на протяжении родов, как сам перерезал пуповину и теперь держит на руках их дочь… Наверное, в ней всё-таки говорит переизбыток окситоцина, и прежде чем озвучить, нужно немного отойти. Но… кажется, она действительно готова родить ему полный набор игроков для команды по квиддичу. — Драко… Он тут же поднимает голову и внимательно осматривает её, будто за эти пару минут могло что-то случиться. Гермиона невольно улыбается. — Я очень люблю тебя, знаешь? Он в этот момент целует крохотные пальчики их дочери и улыбается. — Я тебя тоже безмерно люблю. Она отчего-то вспоминает слова, сказанные много лет назад: — Так сильно, что это бы обеспокоило моего психолога? Он, кажется, тоже вспоминает, и его губы растягиваются в широкой улыбке, с этими сводящими с ума ямочками. — И восхитило бы поэтов, — отвечает он, осторожно усаживаясь на край кровати. Он передаёт дочь в её руки и целует Гермиону в лоб. За дверью слышится звонкий детский голос и несколько взрослых, вторящих ему. Дверь в палату открывается, и на пороге возникают Персей, Люциус, Нарцисса и Андромеда. Драко подзывает сына и говорит: — Я же говорил, что ты познакомишься с сестрой первым? А Тедди и Лео увидят её только на рождественских каникулах. Ты больше не расстроен? Персей качает головой и улыбается, а Драко помогает взобраться ему на кровать, чтобы он смог увидеть её — Астрею. По лицам старших Малфоев уже ясно — эта девочка будет избалована так, как первая наследница Малфоев за много-много лет. То есть — безбожно и невообразимо. По мобилю над детской кроваткой уже можно догадаться о масштабах. Потому что он выполнен из восемнадцати каратного золота и инкрустирован бриллиантами, рубинами, изумрудами и сапфирами… что ж… ей действительно придётся смириться. Андромеда улыбается ей и говорит на ухо, так, чтобы слышала одна Гермиона: — Я уже слышала в коридорах сплетни, как мой племянник попал сюда. И скажу одно — вот так себя должен вести мужчина, милая. Говорят, новое крыло назовут в твою честь. Гермиона шокировано смотрит на мужа, но он слишком занят детьми. Поэтому она посмеивается, вспоминая свои первые роды, и говорит: — Жаль, что все маховики времени уничтожены. Люциус заинтересованно приподнимает бровь, отрываясь от созерцания внучки на руках Нарциссы. — Маховик? Он входил в вишлист на рождение ребёнка? Гермиона смеётся: — Не стоит, Люциус, я только сегодня добилась начала процесса пересмотра твоего дела. Не успела сказать раньше, была немного занята. Глаза Люциуса загораются, как у ребёнка, которому пообещали купить палочку… впрочем, так и есть… Если всё получится, то он снова сможет владеть палочкой, хоть и с рядом ограничений. Разумеется.***
2016 год.
Йольский бал.
Малфой-Мэнор.
Драко, Персей, Лео и Тедди устроились прямо на ступенях главной лестницы холла, ведущей в хозяйское крыло. Четверо мужчин в идеально сидящих строгих костюмах, которые подозрительно похожи на маггловские смокинги — ох уж эта прогрессивная мода последних лет. А ведь этот дом помнил времена, когда за такое могли бы назвать предателем крови и изгнать из семьи. Но… времена меняются, даже здесь — в обители тех, кто возглавляет список священных двадцати восьми. Наконец огромные двустворчатые двери распахиваются, и к ним выходит девочка шести лет. Платиновые локоны — тяжёлые, блестящие, до самой поясницы, рассыпаются по красному шёлку. Торжественное платье пышное и немного взрослое для её возраста, но она несёт себя в нём с той естественностью, с какой другие дети носят пижаму. На голове, в свете люстр, переливается маленькая диадема семнадцатого века. Она вздёргивает подбородок и расправляет плечи — совсем как мать. Делает несколько грациозных шагов и вдруг… кружится. Её смех разливается по огромному холлу — звонким и чистым колокольчиком. Пока они вчетвером искренне улыбаются и аплодируют ей. Она визжит от восторга, не раздумывая бросается в объятия братьев и отца маленьким вихрем. — Я правда похожа на принцессу? — она подбегает к ним, задыхаясь от восторга. — Мамочка сказала… что я настоящая принцесса. Драко подхватывает дочь на руки и целует в лоб. — Мама всегда права, — говорит он и слышит хихиканье за спиной. Салазар… он действительно превращается в Люциуса. Астрея уже тянется к Тедди, цепляется за него, устраиваясь на его бедре, что-то лепеча про танцы, про то, что каждый из братьев обязан пригласить её по очереди и что она не примет отказа. Драко почти не слушает, потому что видит её. Гермиона стоит в дверях во взрослой версии этого же красного платья и улыбается ему уголками губ. Платье строже, совсем не пышное и облегает её точёную фигуру, как перчатка. Если Астрея — очаровательная принцесса из детской сказки, то госпожа министр — королева, правящая этим балом. Драко задерживает взгляд чуть дольше, чем следует… в присутствии детей. Но, пока они заняты младшей сестрой, — кто ему запретит?***
Йольский бал в Малфой-Мэноре официально открыт. После короткой, идеально выверенной речи, которую Гермиона, разумеется, написала сама и переписала трижды… раздаются овации. Драко с готовностью подаёт ей руку, и они открывают бал. Госпожа министр магии — Гермиона Малфой — танцует безупречно. За столько лет брака с Драко она привыкла отпускать себя и просто следовать, когда ведёт он… и это не только про танцы. Разумеется. — Как моя речь? — тихо спрашивает она, с нежностью глядя на него. — Великолепно, дорогая, как и всегда, но сегодня ты выглядишь особенно могущественно, — так же тихо отвечает Драко. Музыка стихает под громкие аплодисменты, и к ним почти сразу направляется директор Макгонагалл. — Гермиона, Драко, — она кивает обоим с лёгкой улыбкой. — Блестящее начало. Я пережила нескольких министров. Надеюсь, ты будешь первой, при ком мне не придётся отдавать учеников на бойню. — Я постараюсь вас не разочаровать, — невозмутимо отвечает Гермиона. — Ох, если ты будешь править страной так же, как училась в Хогвартсе, — с улыбкой говорит Макгонагалл, — нам не о чем волноваться. Драко тихо фыркает, глядя на маленький отряд, который надвигается на них. Гермиона подмигивает ему и покидает их, отправляясь по более важным делам. — Директор, позвольте представить… Минерва оглядывается, и её брови ползут вверх. Перед Макгонагалл выстраивается почти парад, возглавляемый белокурой девочкой в красном платье. — Астрея. Наша дочь. — Анри Нотт. — Адриан и Камелия Паркинсон-Уизли. — Лили-Луна Поттер. — Роза Уизли — дочь Рона и Лаванды. — Луи Уизли — сын Билла и Флёр. — Леонель Забини… На этом моменте Макгонагалл поднимает руку. — Сколько у меня осталось лет до их одиннадцатилетия? — Пять, директор. — Ясно, что ж… — она медленно хлопает Драко по плечу, и скорее всего от шока, обращается к нему как к студенту. — Мистер Малфой, вам следует начать рассматривать должность директора Хогвартса. Драко моргает. — Простите? — К тому моменту, когда вторая волна детей вашего… кхм… круга переступит порог школы, — продолжает она, обводя взглядом толпу, — мне потребуется преемник. Малфой смотрит на детей, которые уже отправились донимать кого-то ещё поблизости, и возвращает взгляд к Макгонагалл. — Потому что, видит Мерлин, я едва справилась с первой. Боюсь, что эта… меня захлестнёт. Он едва сдерживает смех. — Эти доставят меньше проблем, я уверен. Они ангелы, вот увидите… и я даже не закончил их представлять, — замечает Драко. — И не нужно, — отрезает Макгонагалл. — Где я могу найти что-то… покрепче эльфийского вина? — Она обречено оглядывает маленький отряд ещё раз. — Мне нужен огневиски. — Санни. Эльфийка материализуется перед ним, сегодня на ней нарядная наволочка цвета барвинка. — Принеси директору Огдена, пожалуйста. Санни исчезает и через мгновение возвращается с огневиски. Макгонагалл снова похлопывает Драко по плечу и говорит: — Насчёт должности директора я не шутила. Я слишком стара для этого. Я уже знакома с детьми Луны… Невилла… А также дети Дина и Симуса идут с вашими в один год, кажется… Она уходит с таким видом, будто готова прямо сейчас подать в отставку. Драко остаётся стоять на месте, наблюдая за балом. Он не верит, что ему — бывшему Пожирателю — только что вежливо предложили возглавить стихийное бедствие. Он смотрит, как Персей ведёт в вальсе Нарциссу, а Люциус держит на руках Астрею и танцует с ней. Его жена в своей стихии, уже что-то бурно обсуждает с дипломатом из Франции. Он улыбается, глядя на вновь оживший Мэнор, где хорошие воспоминания давно перекрыли все ужасы его юности.***
Позже он укладывает Астрею спать. Малышка засыпает быстро, уткнувшись носом в его плечо, всё ещё бормоча что-то про танцы и обязательства братьев, пока он несёт её в хозяйское крыло. Спустя несколько минут Драко осторожно укрывает её и выходит. И, конечно же, решает проверить старших. Первую волну, как выразилась Минерва. Он давно привык к тому, что в его доме слишком много Поттеров и Уизли… но сейчас — катастрофически много подростков, оставленных без присмотра взрослых. Становиться дедом так рано как Люциус и Нарцисса он совершенно не желает. Да и какая из Гермионы бабушка? На днях она вообще его шокировала, когда спросила, почему они не завели ещё одного ребёнка… Пускай Тедди и Лео закончили школу в прошлом году, а Персей заканчивает в этом — они всё ещё дети, способные творить несусветные глупости, за которые ответственность несут родители. То есть он и друзья его жены, в основном. Потому что слизеринцам ещё только предстоит столкнуться с прелестями переходного возраста. Драко старается не завидовать беззаботной юности этих детей. Он весело размышляет о причудливых перипетиях жизни, пока идёт по коридору — дверь в гостиную мальчиков приоткрыта. Оттуда доносятся смех, немного пьяные выкрики и улюлюканье — всё то, что когда-то происходило в гостиной Слизерина с ним самим, много лет назад. Драко осторожно заглядывает внутрь, чтобы остаться незамеченным. И видит… Персей Малфой. Единственный наследник благородного дома. Продолжатель рода, на которого возлагались… скажем так, вполне конкретные ожидания. Сидит на диване и самозабвенно целуется с… Хьюго Уизли. Который почти оседлал его… Судя по реакции остальных ребят — это происходит не впервые и никого не шокирует. Малфой бледнеет. Хотя нет — это уже не бледность… это какой-то новый оттенок, который в приличном обществе не обсуждают. Он бесшумно закрывает дверь, разворачивается и уходит. Мыслей нет. Ни одной. Только перманентный шок. На полпути он останавливается и смотрит в пустоту. Перед глазами всё ещё стоит сцена, как сын Рона и его собственный достают языками до гланд друг друга. Это невозможно развидеть. Драко прикрывает глаза и делает глубокий вдох. — Я пережил Тёмного Лорда, — шепчет он себе. — Переживу и это. Наверное. — распрямляет плечи. — Я не откажусь от него. Но… почему, блять, именно этот Уизли?! Он даже не представляет, какой будет реакция Рона… сущий кошмар. Малфой прикрывает глаза и трёт переносицу, прежде чем натянуть на лицо маску «у меня всё в порядке» и вернуться к жене. Уже сейчас он знает, что ни слова не скажет никому, пока Персей сам не решит обнародовать этот сногсшибательный факт перед миром… В бальном зале шумно, ярко и невыносимо нормально. Гермиона стоит рядом с Люциусом и чиновниками. Драко перехватывает бокал шампанского с пролетающего мимо подноса и осушает его залпом. Недостаточно. Катастрофически недостаточно. Он завистливо смотрит на Макгонагалл, потягивающую огневиски. Ему пока нельзя… к сожалению… он ведь муж госпожи министра… к счастью. Он подходит, кладёт руку на её талию и пытается вникнуть в суть беседы, что весьма непросто после... Ну… после того самого… — Выглядишь так, будто боггарта увидел, — шепчет Гермиона, бросив на него мимолётный взгляд. — Всё в порядке? — Всё в полном порядке, — отвечает он с улыбкой, которая могла бы напугать боггарта и отправить его обратно в шкаф. Она не верит ни единому слову и подозрительно прищуривается, но сейчас не время и не место для разговоров по душам. — Ох, — вмешивается Маккензи, — неужели вы не раскроете тайну? У наследника, должно быть, уже есть на примете будущая миссис Малфой? Люциус усмехается: — Персею придётся сильно постараться, чтобы его жена превзошла Нарциссу и Гермиону. Пока чиновники, его отец и жена, находят шутку весьма забавной… Ему ни разу не смешно, потому что никакой новой миссис Малфой не предвидится. — Когда придёт время, он сделает свой выбор. И мы примем его, каким бы он ни был, — вдруг говорит Драко. Гермиона уже точно что-то заподозрила и пристально смотрит ему в глаза, но предпочитает перевести тему в более***
Платформа 9 и 3/4 полна родителей, которые ожидают поезд с детьми, закончившими ещё один курс. Персей попросил не встречать его в этом году. Ведь он уже взрослый и может сам аппарировать домой. По факту, уже даже не ученик. Он раздражённо пробирается сквозь младшекурсников на выход из вагона, раздумывая над тем, что ему чертовски надоело прятаться по углам. Пришло время покончить с этим. Сегодня он поговорит с отцом. Едва спускается на платформу, за спиной раздаются голоса Берка и Розье. — А где Уизли потерял? — А представь, что ваши родители уже в курсе! Персей незаметно взмахивает палочкой и идёт вперёд, пока за его спиной два бывших однокурсника скатываются на перрон из-за заклинания желейных ног. Он усмехается и прячет зелёный галстук в карман, забирая багаж и показывая неприличный жест своим приятелям. Улыбка сползает с его лица, когда он видит много рыжих макушек. Он зол. Он не понимает, почему они вообще должны скрываться?! Ладно… он разберётся с этим. Дома первой его встречает Астрея, которая верхом скачет на абраксанском коне к воротам поместья, едва завидев брата. Персей улыбается и помогает ей спешиться, пока она целует его в щёки и обнимает, забравшись на него, как маленькая обезьянка. — Мама сказала, что вернётся сегодня не раньше семи, я слышала что-то про Болгарию, папочка сказал, что не хочет иметь с этой страной ничего общего, я не поняла… Персей посмеивается, вспоминая то, что узнал пару лет назад. Оказывается, в его мать был влюблён один из самых известных игроков в квиддич… Что ж… он понимает отца. — Астра, а папа, получается, дома сейчас? Она задумывается и смешно хмурится. Его всегда поражает то, насколько она похожа на обоих родителей. Мимика и овал лица абсолютно мамины, а цвет кожи, глаз и волос в отца. — Папочка у себя в кабинете. Они идут в дом, и сестра рассказывает ему массу важных вещей, которые он пропустил за время своего отсутствия, и теперь, по её мнению, непременно должен узнать всё, всё, всё. Персей с улыбкой смотрит на белоснежного павлина, который встречает его распушённым хвостом. Бабушка встречает их в холле, обнимает его и похлопывает по спине. — Ты не представляешь, насколько похож на отца в его возрасте. Персей посмеивается и целует её в щёку. — Он у себя? Лицо Нарциссы мгновенно становится серьёзным. — Да. Всё в порядке? Он улыбается бабушке и подмигивает сестре. — В полном. Я просто хочу узнать его мнение кое о чём… Нарцисса берёт Астрею за руку и уводит, пока Персей поднимается вверх по огромной мраморной лестнице, и с каждым шагом его решимость тает… Он вытирает потные ладони о брюки, делает глубокий вдох и стучит в дверь. Отец сидит в своём кабинете и работает с бумагами… судя по его лицу, денёк выдался так себе.***
Драко сидит за столом и работает — ему нужно успеть закончить с бумагами до пяти, чтобы попасть к началу приёма в Министерстве. Желания оставлять Гермиону хоть на минуту наедине с Крамом нет напрочь. Виктор теперь возглавляет болгарскую спортивную делегацию как руководитель отдела. Каждый раз он обязательно уточняет: «Не собрались ли Малфои разводиться? Нет? Жаль». — Входи. На пороге появляется его сын, слишком бледный, даже для характеристики Малфоев… Драко встаёт и крепко обнимает его, прекрасно понимая, что вот оно... день Х настал. — Ты вырос. Персей неловко отстраняется и не знает, куда деть взгляд. — Ба сказала, что я копия тебя… Драко посмеивается. — Про заклинание копирования больше не шутила? — он с гордостью рассматривает сына и добавляет: — Думаю, ты гораздо красивее меня в семнадцать. — Ты мне льстишь, па. Драко возвращается в своё кресло, пока его сын устраивается в гостевом. — Нисколько. В семнадцать я вместо выпускных экзаменов сражался в битве за Хогвартс, а после ждал суда. Персей открывает и закрывает рот несколько раз. — Я не подумал, прости. Он отмахивается и откладывает бумаги, чтобы не отвлекаться. — Ты что-то хотел? — И видит, как сын прикусывает губу, будто не решаясь начать, вылитая мать. — Да. Я хотел сказать, что мне нравится кое-кто… Драко призывает графин с Огденом и два бокала. Персей моргает и от неожиданности приоткрывает рот, пока его отец посмеивается: — Хочешь убедить меня, что ни разу не пробовал огневиски? Он выглядит пристыженным и осторожнно берёт бокал из рук отца. — Давай, выпей немного, успокойся, и мы продолжим. Когда сын немного розовеет, Драко снова отрывается от бумаг и откладывает перо. — Нравится или встречаетесь? Персей вздыхает и смотрит в глаза отцу. — И то и другое. Драко молча кивает. Что ж… он был готов к тому, что этот момент настанет. Если к такому вообще можно подготовиться… Он решает облегчить задачу. — И как отреагировал отец Уизли? Или я первый, кто узнал? Персей давится Огденом и закашливается. Он шокирован. — Откуда ты знаешь, что это Уизли?! Мы… — он не находит слов. Драко залпом осушает бокал и пожимает плечами. — Я видел вас. Персей моргает несколько раз. — Невозможно. Драко откидывается на спинку кресла и улыбается уголками губ. — Не имеет значения. Я рад, что ты пришёл, чтобы поговорить об этом. Персей недоверчиво хмурится. — И ты даже не будешь против наших отношений? Несмотря на то… что это… Уизли? Драко снова наливает себе на два пальца, как оказалось, он гораздо меньше готов к этому разговору, чем ему казалось пару минут назад. Отпивает немного и говорит: — Ты должен знать, что я приму любой твой выбор. И я обещаю поговорить с Люциусом. Он смирится. Но твоя мать… только выиграла выборы, и это может навредить её рейтингам, поэтому с официальным объявлением я бы повременил… Персей хмурится и непонимающе уточняет: — Я думал, вопрос в предрассудках, потому что всю жизнь слышу про вражду Уизли и Малфоев… И дед всегда говорил, что примет кого угодно, если это не Уизли… Но мама тут при чём? Драко поджимает губы, стараясь сказать как можно деликатнее. — Твоя мать пропагандирует семейные ценности... И если общество узнает, что её сын гей, это может… Драко не успевает закончить, потому что Персей буквально вскрикивает оскорблённо: — Что?! Я не гей! Почему ты так решил?! Он дважды моргает. — Мы говорим про Уизли, верно? — Его сын шокированно кивает. — На Йольском балу я видел, как ты засунул свой язык в глотку Хьюго Уизли. Персей сначала краснеет, а затем начинает истерически смеяться. У него текут слёзы, когда эта маленькая истерика наконец заканчивается, и он может начать связно говорить: — Чёрт возьми, отец… Это… мы играли в фанты… понимаешь? Это… — он отрицательно качает головой, едва сдерживая смех. — Ты правда принял бы меня… если бы я встречался с Хьюго?! Драко недоверчиво кивает, наблюдая за сыном. — О ком из многочисленной семьи Уизли мы говорим в таком случае? Персей вскакивает со своего кресла и огибает стол. Драко тоже встаёт, пока всё ещё хохочущий сын крепко обнимает его. — Ты самый лучший отец, ты знаешь?! Драко обнимает его в ответ и удивляется, что они действительно одного роста… А когда-то этот мальчик сидел у него на плечах и требовал сказку про драконов… Тем временем Персей отстраняется и, сияя улыбкой, сообщает: — Я встречаюсь с Мари-Виктуар! Драко с облегчением, какого не испытывал последние полгода точно, оседает в кресло. — Так, а в чём тогда проблема? — Ну, дядя Рон всегда говорит, что ты… неважно, что он говорит. Но бабушка Мари сказала ей, что, если ещё раз увидит её со мной, то отречётся от неё. Драко потирает переносицу и вздыхает. — Слава Салазару, что родители Мари — Билл и Флёр. Только их мнение она должна учитывать, и то… если хочет. Так какая помощь тебе нужна? Персей прикусывает губу и немного краснеет, до ужаса напоминая ему Грейнджер… — Ну… я хотел попросить тебя, чтобы ты начал переговоры о помолвке. Драко салютует сыну бокалом, осушает его и запрокидывает голову вверх, с искренним смехом. Воистину, сегодня самый прекрасный день в его жизни.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!