Часть 4.2

      Старая мельница стояла на краю леса там, где река делала резкий поворот. Место было идеальным для уроков, которые не должны видеть посторонние глаза: шум воды заглушал звуки, а густой подлесок скрывал их от случайных туристов. Воздух здесь был влажным, пах тиной и ржавым железом. Этот запах Уэнсдей находила успокаивающим.       Когда Тайлер пришёл, она уже ждала его. На пне лежала развёрнутая кожаная скрутка, в которой поблёскивали шесть метательных ножей из дамасской стали.       ​— Ты опоздал на три минуты и двенадцать секунд, — констатировала Уэнсдей, не оборачиваясь. Она стояла перед старой деревянной дверью мельницы на которой углём была нарисована мишень в виде человеческого силуэта. ​      — Пришлось объясняться с Лукасом, почему я бросил смену, — Тайлер подошёл ближе, с любопытством разглядывая арсенал. — Впечатляет. Ты носишь это в школьном рюкзаке?       ​— Я предпочитаю быть готовой к зомби-апокалипсису или внезапной встрече с родственниками, — сухо ответила она. Уэнсдей взяла один нож, взвесила его в ладони. — Баланс смещён к острию, это требует корректировки хвата. Смотри.       Уэнсдей сделала это быстро, почти небрежно. Короткий замах, свист рассекаемого воздуха и нож с глухим стуком вонзился точно в горло нарисованного силуэта.       Тайлер присвистнул.       — Круто.       ​— Это не круто, это физика и анатомия, — поправила она. — Твоя очередь.       ​Тайлер взял нож, рукоять была тяжёлой, приятной на ощупь. Зверь внутри него знал, как метнуть его так, чтобы пробить дверь насквозь, но Тайлер Галпин, "беззащитный бариста", этого не знал. Ему нужно было сыграть роль, он встал в нелепую стойку, напряг плечи, выставил локоть и бросил. Нож неуклюже кувыркнулся в воздухе, ударился об дверь рукояткой с жалким звоном и упал в на землю.       ​— Катастрофа, — вынесла вердикт Уэнсдей. Она медленно подошла к нему, её глаза сузились, сканируя его позу. — Твоя моторика оскорбляет законы аэродинамики. Ты слишком зажат.       — Я же говорил, что я не боец, — Тайлер виновато улыбнулся, поднимая руки.       ​— Отказ от задачи — путь в могилу. Стой смирно, я проведу полную перекалибровку.       ​Это было началом игры, в которой каждый из них думал, что ведёт. Уэнсдей подошла к нему вплотную, слишком близко. Она обошла его, вставая сзади, и воздух между ними сгустился, став почти вязким.       ​— Расставь ноги шире.       Она пнула его по внутренней стороне лодыжки носком тяжелого ботинка, заставляя подчиниться.       — Твой позвоночник, — пробормотала она. Её голос упал до низкого, вибрирующего шёпота. — Ты не статуя, Галпин. Ты — пружина.       Её руки легли ему на талию. На секунду она замерла, но затем с пугающей решимостью её маленькие ледяные ладони скользнули под край его футболки. ​      Контраст был ошеломляющим, почти лихорадочный жар его кожи обжёг её вечно холодные пальцы. Уэнсдей почувствовала, как под её прикосновением дрогнули мышцы его пресса. Его тело отозвалось мгновенно, и это ощущение власти ударило ей в голову.       ​— Расслабься, — скомандовала она, но её пальцы впились в его поясницу, ведя линию вверх, вдоль позвоночника. ​      Она прижалась к нему всем телом, стирая дистанцию. Её грудь упёрлась в его спину.       ​— Ты задерживаешь дыхание, — прошептала она, гипоксия снижает точность. ​      — Я не могу, — хрипло выдохнул Тайлер. — Твои руки... они ледяные. ​      — Термический шок полезен. ​      Она скользнула рукой по его предплечью до самой кисти, сжимающей нож. ​      — Хват, — выдохнула она.       ​Она накрыла его большую, горячую ладонь своей маленькой рукой. Её пальцы переплелись с его, жёстко корректируя положение рукояти.       ​— Не души оружие, держи его нежно, но властно. Как... — она замялась, подбирая сравнение. — ...как держат горло любовника.       ​Эта фраза повисла в воздухе, тяжёлая и откровенная. Тайлер вздрогнул, а Зверь внутри него зарычал от удовольствия.       ​— Теперь — импульс.       ​Уэнсдей прижалась ещё плотнее, практически повиснув на нём сзади. Она отвела его руку назад для замаха, медленно, растягивая момент. ​      — Почувствуй это. Мышцы, сухожилия, сталь единое целое. И когда я скажу... отпускай.       ​Они метнули нож вместе единым, мощным рывком.       ​Свист. Удар.       ​Лезвие вошло в дерево, пробив ключицу мишени.       ​— Приемлемо, — голос Уэнсдей дрогнул. ​      Она не отстранилась. Её рука всё ещё сжимала его запястье, её тело было прижато к его спине. Тайлер медленно повернул голову, их лица оказались катастрофически близко. Уэнсдей не отступила, её зрачки были расширены, на щеках горел лихорадочный румянец.       ​— Уэнсдей... — начал Тайлер, и его голос был полон искушения.       ​— УЭНСДЕЙ?!       ​Резкий, истеричный крик разорвал воздух. Уэнсдей отпрянула от Тайлера, словно её ударили.       ​На поляну вылетел Ксавье Торп. Он выглядел безумным: волосы растрёпаны, глаза горели ревностью.       ​— Что здесь происходит?! — заорал он. — Ты привела его сюда? С оружием? ​      Уэнсдей медленно развернулась к художнику, её взгляд мог бы заморозить ад.       ​— Ксавье. Твоя способность прерывать образовательный процесс начинает раздражать меня больше, чем солнечный свет.       ​— Образовательный?! — Ксавье нервно рассмеялся, указывая на Тайлера. — Ты учишь его убивать? Уэнсдей, он опасен! Я видел его!       ​ — Ты видел свои галлюцинации! — Уэнсдей шагнула вперёд, закрывая собой Тайлера. Жест был инстинктивным, собственническим. — Тайлер — мой проект и он под моей защитой.       ​— Он монстр! — прошипел Ксавье.       ​Тайлер, стоя за спиной Уэнсдей, сделал испуганное лицо, но когда Ксавье встретился с ним взглядом, глаза Тайлера на секунду потемнели, и губы дрогнули в издевательской ухмылке: «Она выбрала меня».       ​— Убирайся, Ксавье, — голос Уэнсдей стал угрожающим. — Пока я не решила использовать тебя в качестве мишени. ​      Ксавье отшатнулся униженный и злой, он развернулся и бросился в лес. ​Как только шаги стихли, Уэнсдей резко развернулась к Тайлеру. Адреналин от стычки требовал выхода.       ​— Он лжёт, — начал Тайлер, делая шаг к ней. ​      — Молчи, — приказала она. ​      Она схватила его за футболку, грубо притягивая к себе. В её глазах плескалась решимость.       ​— Мне плевать на Ксавье, но если я узнаю, что ты играешь со мной...       ​Она не договорила, Она поднялась на цыпочки и впилась в его губы с жадностью. Тайлер ответил мгновенно, с рычанием прижав её к деревянной стене мельницы. Его руки зарылись в её волосы, её руки царапали его спину под футболкой.       ​Когда они оторвались друг от друга, оба тяжёло дышали.       ​— Урок окончен, — хрипло сказала она, отталкивая его. — Твоя концентрация никуда не годится. ​      Она начала поспешно собирать ножи. ​Тайлер стоял у стены, чувствуя вкус её помады на губах. Один нож — тот самый, с чёрной рукоятью, остался лежать на земле. ​      — Уэнсдей, — позвал он.       ​Она остановилась.       ​Тайлер наклонился, поднял нож. Ему надоело притворяться неумёхой. Он не стал вставать в стойку. Он просто посмотрел на дверь мельницы и ленивым, текучим движением кисти отправил нож в полёт, Без замаха. Чистый инстинкт.       ​Свист. Удар.       ​Нож вонзился точно в глаз нарисованной мишени. По самую рукоять. ​      Уэнсдей медленно повернулась. Она посмотрела на нож, затем на Тайлера. В её глазах вспыхнул опасный, восторженный интерес. ​      — Ты промахнулся мимо шеи, но попал в глазницу, — медленно произнесла она. — Смертельно. И очень... профессионально для того, кто полчаса назад не мог удержать нож в руке.       ​Тайлер пожал плечами, пряча руки в карманы. Пришло время для легенды.       ​— Я не совсем новичок, — признался он. — Отец отправил меня в лагерь для трудных подростков. Всему виной были дисциплина, скука, злость. Мы развлекались тем, что метали ножи и заточки в деревья за периметром. Это был единственный способ выпустить пар.       ​Он поднял на неё взгляд. ​      — Видимо... руки помнят ту злость.       ​Уэнсдей подошла к нему вплотную. Она верила ему.       ​— Значит, база есть, — прошептала она, касаясь его груди кончиками пальцев. — Она просто спит. Мне не нужно учить тебя, Тайлер. Мне нужно просто... напомнить тебе. ​      Тайлер накрыл её руку своей, прижимая к своей груди, где билось сердце зверя. ​      — Только не пугайся, потом Уэнсдей. ​      — Напугать меня? — она холодно усмехнулась. — Это вызов. Завтра. В то же время. ​      Она развернулась и исчезла, унося с собой свои ножи и его спокойствие. ​      Тайлер остался один. Он посмотрел на нож, торчащий в глазу нарисованного человека.       ​— Не опоздаю, — ответил он тишине.       ​Уэнсдей думала, что даёт оружие жертве, но на самом деле, Тайлер был хищником. Игра становилась всё интереснее.

***

      Воздух в комнате фелия Холл» казался тяжёлым, несмотря на открытое окно. Уэнсдей сидела за своей пишущей машинкой, но её пальцы, обычно отбивающие ритм с пулемётной скоростью, замерли над клавишами.       Дверь резко распахнулась. Энид влетела в комнату, как ураган, её когти, наполовину выпущенные от волнения, нервно скребли по ремешку сумки. ​      — Значит, это правда, — выпалила оборотень, останавливаясь посреди комнаты, ровно на границе, разделяющей цвет и монохром. ​— Вся школа только и говорит о том, что ты чуть не проткнула Бьянку насквозь из-за того, что она посмеялась над... из-за парня!       ​— Я не устраивала вендетту. Я корректировала её манеру общения посредством физической угрозы, — ровно ответила Уэнсдей. — И моя мотивация не подлежит обсуждению на совете сплетниц.       Энид скрестила руки на груди. Её губы дрожали.       — Ты изменилась, Уэнсдей. Ты пропадаешь ночами. Ты даже не рассказала мне! Мы же соседки! Мы... подруги?       ​— Эмоциональная привязанность не обязывает меня к полной прозрачности расписания, — холодно отрезала Уэнсдей, возвращаясь к машинке. — Мои действия направлены на раскрытие фактов. Тайлер Галпин — важный проект.       ​— Он не проект! — взорвалась Энид. Яркие пятна румянца вспыхнули на её щеках. — Он человек, Уэнсдей! А ты обращаешься с ним, как со своей новой жуткой игрушкой! Ты приносишь эту мрачную, агрессивную энергию сюда. Мне... мне некомфортно. Я чувствую, что ты строишь стену, и за этой стеной происходят вещи, которые меня пугают.       Уэнсдей напечатала два символа, прежде чем ответить.       — Если тебя пугает реальность, Энид, рекомендую купить более плотные розовые шторы. Моя стена защищает тебя от сепсиса этого мира. Тебе стоит быть благодарной, а не устраивать истерики из-за отсутствия девичьих секретов перед сном.       Энид отшатнулась, словно её ударили. В её голубых глазах блеснули слёзы, но она упрямо вскинула подбородок.       — Знаешь что? Оставь свои секреты себе, но не удивляйся, когда окажется, что в твоём идеальном, чёрно-белом мире ты осталась совсем одна со своими монстрами.       Энид развернулась и хлопнула дверью с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.       Уэнсдей не вздрогнула, она смотрела на закрытую дверь. В груди шевельнулось неприятное, колющее чувство — не вина, а скорее раздражение от того, что привычный симбиоз нарушен. Но у неё не было времени на анализ подростковых обид. Её ждал более опасный хищник.

***

             Вечером того же дня на кухне дома Галпинов царила непривычная тишина. Тайлер стоял у плиты, разогревая ужин. Его движения были плавными, размеренными. Зверь внутри спал, убаюканный воспоминаниями о прикосновениях холодных рук и вкусом поцелуя Уэнсдей.       Донован Галпин сидел за кухонным столом, перед ним стояла нетронутая бутылка пива. Шериф выглядел старше своих лет, у него были серый цвет лица и глубокие морщины вокруг рта. Слова девчонки Аддамс крутились в его голове ядовитой каруселью: "Вы упускаете живых... С вашим сыном это уже случилось".       Он смотрел на спину сына, на его ровную осанку, на этот дурацкий чёрный пластырь на скуле.       ​— Пахнет неплохо, — хрипло нарушил тишину Донован.       Тайлер чуть повернул голову, явно удивлённый тем, что отец не начал с упрёков.       — Лазанья замороженная, но я добавил сыр. Будешь?       ​— Да. Спасибо, сынок.       Они сели за стол. Стук вилок о тарелки казался оглушительным. Тайлер ел спокойно, не отводя взгляд, не прячась, как делал это месяцами до этого. Донован отодвинул тарелку и тяжёло вздохнул.       ​— Тайлер... насчёт того, что было утром.       Тайлер напрягся, Хайд приоткрыл один глаз, готовый к обороне.       — Пап, я же сказал...       — Я знаю, что ты сказал, — перебил шериф, поднимая руку. Его голос был лишён агрессии, в нём сквозила лишь глубокая усталость. — Я вспылил. То, что я увидел... это выбило меня из колеи. Но я... я не хочу с тобой воевать.       Тайлер замер с вилкой в руке. Это было что-то новое.       Донован потёр переносицу мозолистыми пальцами.       — Эта девочка... Уэнсдей. Она пугает меня, Тайлер. Её семья, её методы, но когда она стояла сегодня на улице и защищала тебя... — Шериф сглотнул. — Она сказала, что я слишком занят мёртвыми и не вижу тебя.       Отец поднял глаза на сына. Взгляд шерифа был полон боли.       — Я упустил что-то важное? Кто-то обижает тебя, Тайлер? Этот пластырь на лице... откуда он на самом деле? Если кто-то тронул тебя, просто скажи мне. Я сниму значок и закопаю ублюдка в лесу. Тебе не нужна сумасшедшая школьница для защиты, у тебя есть отец.       В груди Тайлера что-то дрогнуло, не Хайд, а тот самый мальчик, который когда-то потерял маму и нуждался в отце. Искренность Донована ударила под дых сильнее любого обвинения. На секунду ему захотелось всё рассказать, вывалить правду о Торнхилл, но если он впутает отца, Торнхилл убьёт его.       Тайлер медленно выдохнул. Он протянул руку через стол и положил её поверх сжатого кулака отца.       — Пап, всё нормально, — голос Тайлера был мягким, почти нежным. — Правда. Уэнсдей просто драматизирует, это в её стиле. Я порезался в подсобке, а она решила поиграть в медсестру из фильмов ужасов. Никто меня не обижает.       Донован недоверчиво посмотрел на него, но тепло руки сына заставило его немного расслабиться.       — Ты уверен?       ​— Абсолютно. — Тайлер ободряюще улыбнулся. — Спасибо, что спросил, для меня это... важно. А насчёт Уэнсдей... она не такая плохая, пап. Она просто видит мир иначе.       Шериф хмыкнул, качая головой.       — Вы сведёте меня в могилу. Ладно. Просто... будь осторожен, сынок. У нас в городе действительно бродит монстр.       Тайлер убрал тарелку в раковину и поднялся наверх. Разговор с отцом оставил в груди странное, тёплое чувство, хрупкую надежду на то, что в его жизни, состоящей из лжи и крови, появилось хоть что-то нормальное.       Тайлер открыл дверь своей комнаты и потянулся к выключателю, мечтая только о том, чтобы упасть на кровать, но рука замерла в воздухе.       В комнате было невыносимо холодно. Окно, которое он точно закрывал утром, было распахнуто настежь, впуская ледяной ночной воздух.       ​— Твоя система безопасности по-прежнему оскорбляет здравый смысл, — раздался из тёмного угла до боли знакомый ровный голос.       Уэнсдей была одета в плотную чёрную водолазку, кожаную куртку и тактические брюки. Это был костюм не для сна, а для войны.       Тайлер медленно выдохнул, закрывая за собой дверь и поворачивая замок. Страх испарился. Он подошёл к кровати и опустился на край, расставив колени.       ​— Я начинаю думать, что ты предпочитаешь окно двери просто из принципа, — устало, но с улыбкой произнёс он, глядя на неё снизу вверх.       Тайлер протянул руки, обхватил её за тонкую талию и, мягко, но настойчиво потянув на себя, усадил её прямо к себе на колени. Уэнсдей слегка напряглась, но не стала сопротивляться, лишь удобно устроилась на его бёдрах, оказавшись с ним лицом к лицу.       ​— Это нарушение личного пространства, Галпин, — констатировала она, хотя её руки уже инстинктивно легли ему на плечи, а холодные пальцы коснулись открытой шеи.       — Это терморегуляция, — парировал Тайлер, зарываясь носом в изгиб её шеи и вдыхая её запах. Его большие, горячие ладони медленно скользнули по её спине, оглаживая лопатки сквозь ткань водолазки. — Ты же сама говорила про избыточное количество моей тепловой энергии. Пользуйся.       Уэнсдей чуть слышно хмыкнула. Её левая рука зарылась в его волосы, ногти слегка оцарапали кожу головы — не больно, но ощутимо, заставляя Тайлера издать приглушённый стон удовольствия. Она гладила его волосы не как влюблённая школьница, а властно, успокаивая своего личного монстра, чью природу она пока трактовала по-своему.       ​— Твой пульс выровнялся, — прошептала она, её губы почти касались его уха. — Разговор с отцом прошёл без критических повреждений?       ​— Он... пытается, Уэнсдей. Правда пытается, — Тайлер поднял голову, заглядывая в её чёрные глаза. Его пальцы скользнули под её куртку, оглаживая талию, прижимая девушку к себе ещё плотнее. Ему физически был необходим этот контакт, чтобы смыть остатки тревоги. — Он спросил, кто меня обижает. Сказал, что снимет значок и закопает того, кто это сделал. ​      В глазах Уэнсдей мелькнуло что-то похожее на уважение.       — Приятно осознавать, что в нём ещё остались рудименты родительского инстинкта. Однако, закапывать трупы — это прерогатива Аддамсов.       ​Тайлер тихо рассмеялся, потирая носом о её холодную щёку, а затем оставил короткий, горячий поцелуй на её губах. Уэнсдей ответила, её пальцы сжались на его затылке, но через мгновение она отстранилась, её взгляд снова стал сосредоточенным и острым.       ​— Нам пора. Время романтических иллюзий и тактильной терапии вышло. У нас есть работа.       ​Тайлер моргнул, его руки всё ещё собственнически лежали на её бёдрах.       — Работа? Сейчас два часа ночи!       — Идеальное время для того, чтобы мёртвые заговорили, а живые совершили ошибку, — она легко соскользнула с его колен, оставив Тайлера в состоянии лёгкого, фрустрирующего холода.       Она подошла к окну и всмотрелась в темноту.       — Я сопоставила координаты всех нападений монстра, линии пересекаются в одной точке где находятся заброшенные угольные шахты за старым лесопильным заводом. Тот, кто управляет этим существом, или само существо, должно оставлять следы. Я намерена их найти.       Внутри Тайлера всё похолодело. Шахты, он знал это место. Именно туда Мэрилин пару раз приказывала ему приносить "трофеи", чтобы запутать полицию. Если Уэнсдей пойдёт туда одна, она может наткнуться на ловушки Торнхилл, оставленные для незваных гостей.       ​— Ты не пойдёшь туда одна, — Тайлер поднялся с кровати. Его голос звучал ровно, но в нём прорезалась та самая непререкаемая сталь, от которой Зверь довольно облизнулся. Он снял с вешалки тёмную куртку.       Уэнсдей чуть склонила голову, оценивающе глядя на него.       — Твой инстинкт защитника иррационален, но в данных обстоятельствах твоё присутствие может оказаться полезным. У тебя есть фонарик?       ​— У меня есть машина, — он подошёл к ней вплотную, застёгивая куртку. Его рука мимолётно, но уверенно легла на её поясницу, подталкивая к двери. — Пошли, детектив.

***

             Лес вокруг старых шахт выглядел так, словно сама природа здесь давно умерла. Скрюченные деревья напоминали костлявые пальцы, а воздух пах ржавчиной.       Они пробирались сквозь подлесок в полной тишине. Тайлер шёл чуть впереди, его рука то и дело перехватывала ладонь Уэнсдей, помогая ей переступать через скользкие корни и поваленные стволы. Каждый раз, когда её холодные пальцы сжимали его руку, Тайлер чувствовал, как внутри разливается тёплая волна. Он не отпускал её ладонь дольше, чем этого требовала необходимость, а Уэнсдей, к его удивлению, не пыталась вырваться.       ​Вход в шахту зиял чёрной пастью. Уэнсдей щёлкнула фонариком, и луч света выхватил из темноты гнилые деревянные подпорки и ржавые рельсы для вагонеток.       ​— Держись за мной, — тихо бросил Тайлер, его пальцы крепче сжали её талию, когда они переступили порог. Его чувства Хайда обострились до предела. Он слышал капли воды, падающие в сотне метров от них. И он чувствовал запах старой оружейной смазки и натянутого металла. Торнхилл действительно оставила здесь "сюрпризы". ​      — Смотри, — прошептала Уэнсдей, высвобождаясь из его хватки и делая шаг вперёд. Луч её фонарика выхватил на грязном полу кусок изодранной ткани. — Это фрагмент куртки одного из туристов. Монстр приносил жертву сюда.       ​Она сделала ещё один шаг, заворожённая находкой, и Тайлер заметил тончайшую, почти невидимую в пыли леску, натянутую прямо на уровне её лодыжки. Глаза Тайлера метнулись вверх: под потолком, скрытый в тенях, висел массивный блок из ржавых железных шипов и камней, готовый рухнуть при малейшем натяжении. ​      Уэнсдей занесла ногу над леской.       ​— Уэнсдей, стой! — рявкнул Тайлер. ​      На раздумья не было времени. Человеческая скорость не успела бы её спасти, зверь взял управление на себя.       ​Тайлер рванулся вперёд с неестественной, пугающей быстротой. Он обхватил Уэнсдей поперёк талии, буквально снося её с места. В тот же момент её нога всё-таки задела нить.       ​Раздался оглушительный скрежет. Массивный блок с шипами рухнул с потолка точно на то место, где Уэнсдей стояла долю секунды назад, вбивая пыль и камни в землю с такой силой, что пол шахты содрогнулся.       ​Тайлер и Уэнсдей кубарем отлетели к стене. Тайлер успел перевернуться, принимая удар на свою спину, и намертво вжал Уэнсдей в себя, закрывая её голову и плечи своими руками. Осколки камней и ржавая пыль дождём осыпались на его куртку.       ​В шахте повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием и шорохом оседающей пыли.       ​Тайлер лежал на земле, прижимая девушку к своей груди так крепко, словно она могла исчезнуть. Его сердце колотилось где-то в горле.       ​— Уэнсдей... — хрипло выдохнул он, судорожно ощупывая её спину, плечи, зарываясь пальцами в её волосы, чтобы убедиться, что ни один камень её не задел. — Ты цела? Кровь есть? Скажи что-нибудь!       ​Уэнсдей медленно приподнялась на локтях, опираясь на его грудь. Её лицо было в нескольких сантиметрах от его. Она не выглядела напуганной. Её дыхание сбилось, но в тёмных глазах, мерцающих в свете упавшего неподалёку фонарика, читался острейший аналитический интерес.       ​— Я в порядке, — тихо ответила она. Её холодные ладони легли на его щёки, фиксируя его лицо. — Но твоя реакция... Тайлер. Расстояние от твоего положения до моего составляло около трёх метров. Время падения конструкции меньше секунды...Твой бросок физически невозможен для среднестатистического человека.       Тайлер сглотнул вязкую слюну. Его пальцы всё ещё судорожно сжимали её талию.       — Адреналин, — выдохнул он, стараясь придать голосу дрожь испуганного парня. — Люди поднимают машины, когда их близкие в опасности.       ​Уэнсдей не сводила с него пронзительного взгляда. Её большие пальцы медленно, почти нежно стёрли грязную пыль с его скул.       — Адреналин не наделяет способностью телепортации, Галпин. Но... — она сделала паузу, и её голос стал глуше, — я вынуждена признать, что твоя гипертрофированная реакция спасла мне жизнь. Я была неосторожна. ​      — Пообещай мне, — Тайлер притянул её ещё ближе, так, что их лбы соприкоснулись. Зверь внутри требовал закрепить права на спасённую жизнь. — Пообещай, что больше не будешь бросаться вперёд, не глядя под ноги.       ​— Я не даю обещаний, которые ограничивают мой функционал, — прошептала она ему в губы. — Но я учту твою полезность в качестве телохранителя с экстремальными рефлексами.       ​Тайлер не выдержал, он впился в её губы жадным, отчаянным поцелуем, вкладывая в него весь свой страх потери и всю тьму, которую он прятал. Уэнсдей ответила мгновенно, её пальцы запутались в его волосах, а тяжесть её тела на нём служила лучшим якорем, удерживающим его человечность.       Ловушка не сработала. Она была жива, она была в его руках, и прямо сейчас, в грязной, тёмной шахте, для них двоих не существовало ничего, кроме этого сумасшедшего, спасительного контакта.       Поцелуй оборвался так же резко, как и начался. Адреналин, державший Тайлера на пике нечеловеческих возможностей, начал стремительно падать, уступая место тупой, пульсирующей боли. Только сейчас он осознал, что массивные камни, рухнувшие с потолка, прошлись по его спине, разорвав плотную куртку и оставив глубокие ссадины.​       — Твоя биометрия изменилась, — мгновенно отреагировала она. Её холодные пальцы скользнули по его плечам и наткнулись на липкую влагу. Она поднесла руку к свету фонарика. На бледной коже была кровь. — Ты ранен. Удар пришёлся по касательной, но повредил мягкие ткани.​       — Царапина, — хрипло отозвался Тайлер, тяжело поднимаясь на ноги и подавая ей руку. Зверь внутри довольно урчал: боль ради неё была не наказанием, а наградой. — Давай посмотрим, ради чего мы чуть не стали частью геологического пласта.       Они подошли к эпицентру обрушения. Среди каменного крошева и пыли блеснул металл. Уэнсдей опустилась на колени, достав из кармана носовой платок, и аккуратно подняла предмет. Это была дорогая, тяжёлая серебряная ручка на её клипсе виднелась изящная гравировка: «В.К.»Уэнсдей прищурилась, её аналитический ум уже выстраивал новые схемы.       — Валери Кинботт. Местный психотерапевт.       Тайлер нахмурился, чувствуя, как внутри Хайд насмешливо скалится. Ловушка сработала идеально: Торнхилл подкинула вещь Кинботт, чтобы отвести подозрения от себя. ​       Уэнсдей, спрятала ручку в карман.       — Тебе требуется антисептик. Уходим.       Старый Шевроле остановился у дома Галпинов, когда небо начало окрашиваться в свинцово-серый цвет. Тайлер заглушил мотор. Спина горела огнём, каждое движение отдавалось болью в мышцах.       Они тихо открыли входную дверь, надеясь проскользнуть незамеченными, но план провалился мгновенно. На кухне горел тусклый свет. Шериф Донован Галпин сидел за столом, перед ним стояла остывшая кружка кофе и лежал пистолет. Услышав шаги, он поднял голову. Под его глазами залегли такие глубокие тени, что он сам казался живым мертвецом. ​      Его взгляд скользнул по Уэнсдей, чьё лицо было перепачкано каменной пылью, а затем остановился на Тайлере, заметив разорванную на спине куртку, пропитанную кровью футболку, бледное лицо сына.       ​Донован медленно поднялся. Воздух в кухне стал тяжёлым. Тайлер, повинуясь инстинкту, который был сильнее его страха перед отцом, сделал шаг вперёд, задвигая Уэнсдей себе за спину. Это было едва заметное, но абсолютно собственническое движение: «Только попробуй на неё накричать». ​      Шериф, увидев этот жест, перевёл взгляд с напряжённых плеч сына на маленькую фигурку Аддамс, выглядывающую из-за него. Впервые за долгое время Донован Галпин не стал кричать. Он вдруг понял, что криком здесь уже ничего не решить. Эти двое были связаны чем-то таким, чего он не понимал, но что было крепче стали.       ​— Аптечка в ванной на первом этаже, — хрипло, надтреснутым голосом произнёс шериф, опускаясь обратно на стул. Он потёр лицо руками. — Неси её сюда, Тайлер.       ​Тайлер моргнул, ошарашенный отсутствием скандала. Он кивнул и молча ушёл в коридор. Уэнсдей осталась стоять посреди кухни, её чёрные глаза не мигая изучали шерифа.       ​— Вы демонстрируете нехарактерную для вас выдержку, шериф, — нарушила она тишину. — Обычно в таких ситуациях вы переходите на ультразвук.       ​Донован тяжело вздохнул, глядя на неё исподлобья.       — Я устал кричать, Аддамс. И я вижу, как он на тебя смотрит. Если я сейчас попытаюсь выставить тебя за дверь, он уйдёт вместе с тобой. ​      Тайлер вернулся с белой пластиковой коробкой.       — Сядь, — приказала ему Уэнсдей, указывая на стул. — И сними это.       ​Тайлер послушно опустился на стул и, морщась от боли, стянул разорванную куртку и футболку. Освещённая кухонной лампой, его спина представляла собой жуткое зрелище: огромные багрово-синие гематомы и несколько глубоких рваных ссадин, из которых всё ещё сочилась кровь.       ​Донован шумно втянул воздух, увидев раны сына, и потянулся к аптечке, но Уэнсдей оказалась быстрее. Она перехватила бутылочку с перекисью водорода и упаковку бинтов. ​      — Моя зона ответственности, — безапелляционно заявила она. ​      Её холодные пальцы легли на горячую, воспалённую кожу Тайлера. Контраст температур заставил его судорожно выдохнуть, но он не отстранился. Уэнсдей действовала с хирургической точностью. Она не проявляла жалости, не дула на раны, она просто эффективно устраняла повреждения. Она заливала ссадины перекисью, и белая пена шипела на его коже.       ​Шериф молча наблюдал за этой сюрреалистичной сценой. Он видел, как расслабляются плечи его сына под ледяными руками этой жуткой девочки. Он видел, с какой пугающей, почти собственнической тщательностью она обрабатывает каждую царапину на его теле.       ​— Вы нашли то, что искали? — тихо спросил Донован, прерывая шипение перекиси.       ​— Мы нашли вектор, — Уэнсдей закончила накладывать повязку и вытерла руки о чистую салфетку. — Доктор Кинботт может скрывать больше, чем выписанные рецепты на антидепрессанты.       ​Шериф покачал головой, но спорить не стал. Он встал, подошёл к плите и поставил чайник.       ​— Послушай меня, Аддамс, — произнёс он, глядя на закипающую воду. — Я всё ещё считаю, что ты — магнит для катастроф. Но... — он обернулся и посмотрел на сына, который сидел с полуприкрытыми глазами, пока Уэнсдей всё ещё держала руку на его здоровом плече. — Если ты собираешься и дальше таскать моего сына в самое пекло... хотя бы заставь его носить бронежилет. Я не хочу хоронить вас обоих.       ​Это признание звучало как капитуляция перед их связью. Тайлер открыл глаза и слабо улыбнулся отцу.       — Спасибо, пап.

***

      ​Следующий день в академии Невермор выдался пасмурным, что для Уэнсдей было эквивалентно солнечной погоде. Она сидела во внутреннем дворе за каменным столом, углубившись в анализ ручки Валери Кинботт. Энид, сидевшая напротив, увлечённо скроллила ленту в телефоне. ​      Внезапно гул голосов во дворе стих. Энид подняла глаза и её челюсть буквально отвисла. ​      Через двор Невермора, игнорируя презрительные и удивлённые взгляды оборотней, вампиров и сирен, шёл нормис. Тайлер Галпин был одет в чистую футболку и лёгкую куртку. В руках он нёс два картонных стакана с логотипом Флюгера.       ​Он двигался с уверенностью хищника, зашедшего на чужую территорию, и его взгляд был прикован только к одной точке. ​      — Уэнсдей... — пропищала Энид, пиная соседку под столом. — Уэнсдей, это что, Галпин?! Что он здесь забыл?!       ​Уэнсдей неторопливо подняла взгляд. Тайлер подошёл к их столу и опустил перед ней стакан.       ​— Квад эспрессо со льдом. Как ты любишь, — произнёс он. Его голос звучал мягко, но достаточно громко, чтобы услышали ближайшие столы. ​      Он не стал смущённо переминаться с ноги на ногу. Вместо этого Тайлер обошёл стол, встал прямо за спиной Уэнсдей и, совершенно игнорируя шокированную Энид и десятки любопытных глаз, опустил свою большую ладонь на плечо Уэнсдей. Его пальцы слегка сжали чёрную ткань её школьной формы. ​Затем он наклонился, его губы почти коснулись её виска.       — Береги себя, детектив, — прошептал он.       ​Это был публичный вызов. Заявление прав.       ​Уэнсдей не отстранилась. Она медленно поднесла стакан с ледяным кофе к губам, сделала глоток, а затем её правая рука поднялась и на секунду накрыла его пальцы, лежащие на её плече. ​      — Твоя потребность в социальном эксгибиционизме утомляет, Галпин, — ровно произнесла она, но в её глазах не было ни капли раздражения. — Иди варить кофе. Я выйду на связь, когда сочту нужным.       ​Тайлер усмехнулся, его глаза потемнели от удовлетворения. Он убрал руку и направился к выходу, оставляя за спиной звенящую тишину.       ​Энид сидела с вытаращенными глазами.       — Ты... Он... Вы... — оборотень задохнулась от возмущения. — Ты позволила нормису потрогать себя при всей школе?! Да вы издеваетесь! Это же официальное заявление! ​      — Успокой свои гормоны, Энид. Это была просто доставка кофеина, — сухо ответила Уэнсдей, возвращаясь к своему блокноту, хотя её плечо всё ещё горело фантомным теплом его руки.       ​Но не все во дворе смотрели на эту сцену с девичьим восторгом или шоком. ​На балконе второго этажа стоял Ксавье Торп. Его пальцы вцепились в каменные перила. Он видел всё. Видел, как Тайлер наклонился к ней, видел, как Уэнсдей, не терпящая прикосновений, позволила этому лживому бариста коснуться себя.       ​В голове Ксавье снова замелькали образы из кошмаров: огромные когти, выпученные глаза монстра, рвущего плоть. И эти глаза... Теперь Ксавье был уверен. Они смотрели на него с тем же хищным превосходством, с каким Тайлер только что окинул двор Невермора.       ​Ксавье резко развернулся и побежал в свою мастерскую. Он схватил мастихин и с яростным криком вонзил его в незаконченный портрет Уэнсдей, распарывая холст сверху донизу. Ревность и ужас смешались в нём в ядовитый коктейль. Он должен был доказать ей, должен был сорвать с Галпина маску, пока этот монстр не сожрал её. ​      А в нескольких милях от Невермора, в душном, влажном воздухе школьной оранжереи, Мэрилин Торнхилл стояла перед огромным цветком аморфофаллуса. Она медленно, с садистским удовольствием отрывала лепестки от прекрасной красной розы.       ​Тайлер больше не был сломленным, скулящим мальчишкой. В шахте он ослушался её негласных правил. Он спас Аддамс, он прикрыл её своим телом. ​      Собака сорвалась с поводка. Хуже того, собака нашла себе новую хозяйку. Уэнсдей Аддамс своей холодной властностью приручила Хайда лучше, чем Мэрилин со своими пытками и химикатами.       ​Последний лепесток розы упал на грязный пол. Торнхилл растоптала его каблуком своего красного сапога. Её милое, круглое лицо исказилось в гримасе абсолютной ненависти.       ​— Думаешь, ты можешь украсть моего монстра, маленькая дрянь? — прошипела Мэрилин в пустоту оранжереи. — Ты забыла одно правило дрессировки, Уэнсдей. Если пёс перестаёт слушаться команд... Нужно сделать так, чтобы ему стало невыносимо больно. А больнее всего бывает тогда, когда бьют по тем, кого ты защищаешь. ​      Мэрилин достала из кармана ампулу с мутной жидкостью — концентрированной вытяжкой из олеандра и спорыньи.       ​— Пора напомнить Хайду, кто его создатель.       ​Она улыбнулась своей фирменной, приторной улыбкой. План возвращения контроля был готов, и он обещал быть очень, очень кровавым.