Часть 1. Глава V. Русский профессор.

День перед отъездом в Колдовстоврец Гермиона решила провести в компании Гарри, который, надо сказать, давно этого ждал.  Гермиона даже составила план на день, в которым имелись такие пункты:       •      Собирать вещи.        •      Посетить Хогсмид ВМЕСТЕ С ГАРРИ и докупить все необходимое для поездки.        •      Аппарировать в Косой переулок, посетить Гринготтс и обменять галеоны на волшебные русские рубцы и магловские рубли. !!! Не проходить возле «Вредилок Уизли», чтобы случайно не встретиться с Роном!!!       •      Успеть на обед в Хогвартсе или пообедать в Хогсмиде. (Заказать НЕ жаркое — слишком большие порции).        •      Найти Слизнорта и выпросить у него обещанные порции зелья и ингредиентов.        •      Посетить ВМЕСТЕ С ГАРРИ Хагрида. !!! Проходя мимо, не смотреть на квиддичное поле !!!       •      Дособирать вещи.        •      Если останется время, найти Александра и расспросить у него о возможности восстановить воспоминания ( спросить у него про ударные и безударные гласные и лабиализованный «о»).        —————————————— !!! За завтраком, обедом и ужином не смотреть на слизеринской стол!!! Проблем с последним и самым важным пунктом, по правде говоря, не возникло. На слизеринский стол Гермиона взглянула лишь раз за завтраком и, не обнаружив там Забини с Малфоем, облегченно выдохнула. Она предположила, что слизеринцы тоже решили насладиться обществом друг друга в последний день пребывания в Хогвартсе. Ее догадки подтвердились, когда она почти силой увела Гарри из «Дэрвиш и Бэнгз», во время заметив меж прилавков с товарами светлую малфоевскую макушку и голову мулата рядом с ней.  Гермиона с замиранием сердца осматривала пространство паба «Три метлы», не переставая надеяться на то, что слизеринцы отправились на обед в Хогвартс. Ее молитвы Мерлину были услышаны — Малфоя и Забини там действительно не оказалось, и волшебница наконец позволила себе расслабиться и сосредоточить все своё внимание на лучшем друге.  После обеда было решено посетить Гринготтс. Друзья без проблем аппарировали в Косой переулок, накинув капюшоны мантий на головы во избежании непредвиденных столкновений героев войны со случайными прохожими. Гермиона честно сообщила Гарри, что не очень бы хотела встречаться с Роном, который в это время наверняка находился на работе. Поттер, казалось, все понял и, не задавая лишних вопросов, свернул с главной аллеи. Он повел ее той дорогой, что проходила меж многочисленных торговых лавок подальше от магазина «Всевозможных Волшебных Вредилок Уизли». Однако рыжую голову Рона Гермиона заметила в окне кондитерской Шугарплама. Он был там вместе с Лавандой Браун. Та угощала его лакричной палочкой из собственных рук и, по всей видимости, громко смеялась над тем, как неуклюже счастливый Уизли поедал сладость.  Гермиона остановилась перед окном, широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как еще месяц назад влюблённый в неё Рон наслаждался явно не просто дружеской компанией Лаванды. Теперь стало ясно, почему Рон Уизли до сих пор не отправил ей ни одного письма. Не сказать, что Гермиону такая новость сильно расстроила, но отчего-то захотелось обратно в замок и позаниматься русским с Драко Малфоем.  Она достаточно быстро взяла себя в руки и даже смогла ответить не на шутку встревоженному Гарри, что с ней все в порядке и они могут продолжить свой маршрут.  В конечном итоге золотые галеоны благополучно были обменяны на рубцы и рубли, а друзья без каких бы то ни было приключений вернулись в замок Хогвартс.   После их небольшого путешествия Гермиона настояла на том, чтобы посетить Слизнорта и забрать у него свои порции «Феликса Фелициса». Гарри нехотя согласился составить компанию подруге. Однако волшебница совершенно не учла того факта, что Гораций Слизнорт очень сильно любил Поттера, поэтому прежде, чем флаконы с зельем и необходимые для его доработки ингредиенты оказались в руках учеников, Поттеру и Грейнджер пришлось провести в комнате профессора по зельеварению целый час, безостановочно отвечая на вопросы преподавателя об их планах на будущее и успехах в учебе.  Чтобы успеть посетить Хагрида до отбоя, друзья единогласно решили пропустить ужин, и Гермиона уже предвкушала момент поедания каменного печенья на голодный желудок, молясь Моргане о здоровьи своих зубов и пищеварительной системы после такого чаепития.                      *** Друзья взобрались на невысокий ещё зелёный холм, с которого открывался вид на опушку, припорошенную пожелтевшей листвой. Хижина лесничего и прилегающий к ней огород с наливающимися тыквами располагались почти у самой кромки Запретного леса, откуда доносились предостерегающие звуки лесных обитателей и враждебный шелест крон деревьев, черневших на фоне осеннего вечернего неба.  В кругообразной, заново отстроенной после пожара, каменной хижине горел свет. Гарри и Гермиона, взявшись за руки, спустились с холма и направились к знакомому дому. Поттер постучал в массивную деревянную дверь — та отварилась, и на друзей налетела большая чёрная собака. Огромных размеров волкодав по кличке Клык принялся облизывать лица старых приятелей, едва не сбив тех с ног.  — Нельзя, Клык! Отойди! Глупый ты пёс! — изнутри хижины послышался голос Хагрида.  Вскоре на пороге дома появился сам полувеликан. Он был примерно в два раза выше и в пять раз толще обычного человека. Огромное лицо Хагрида почти все скрывалось под гривой спутанных тёмных волос и такой же неряшливой бородой. Однако в буйстве беспорядочно свисающих прядей хорошо просматривались его тёмные глаза, блестящие, как два жука.  Хагрид был одет в огромные кожаные сапоги, старенькие брюки, тёплую серо-коричневую рубаху из плотной материи и темный, местами залатанный жилет.  Несмотря на свой устрашающий внешний вид, полувеликан отличался черезвычайной добротой, чересчур сильной ранимостью и питал слабость к довольно опасным волшебным животным. Да, Хагрид слишком сильно любил животных, и норовил взять каждого монстра под своё крыло и окружить того заботой и любовью, что в своё время доставляло не мало проблем как профессорам, так и Золотому трио.  — Привет, Хагрид! — одновременно поздоровались с полувеликаном друзья.  — Гарри! Гермиона! — радостно воскликнул он, запихивая непослушную собаку обратно в хижину. — Я уж думал, что вы про меня забыли! Чего вы стоите? Проходите внутрь! У меня как раз чайник вскипел.  Друзья отряхнули мантии от следов лап Клыка и, кивнув друг другу, перешагнули порог дома Хагрида.  Хижина состояла из двух комнатушек: общей комнаты и кладовой. В центре комнаты побольше стоял огромный дубовый стол и несколько стульев. Кровать Хагрида, укрытая лоскутным одеялом, находилась в углу. В камине с трещавшими поленьями до сих пор ещё кипел подвешенный аллюминиевый чайник. Тушки фазанов, несколько пустых клеток разных размеров, которые Хагрид использовал на уроках, висели на своих привычных местах. Обстановка, царившая в помещении, навевала позабытое друзьями чувства тепла и окунала в приятные воспоминания. Здесь все было по-прежнему: каждая вещь находилась ровно на том месте, где ее привыкли видеть друзья-гриффиндорцы. Кроме, пожалуй, свежеиспеченных пирожков, лежавших на тарелке рядом с каменным печеньем, и … — Здравствуйте, ребята! —  молодой волшебник в синем кафтане оторвался от кружки с чаем, принявшись изучать растерянные лица Гарри и Гермионы.  — Ах, я забыл вас познакомить! — Хагрид, стоявший у камина, повернулся к гриффиндорцам с чайником в руках. — Это профессор Александр Белов. Он приехал к нам из России.   — Мы знакомы, Хагрид! — Гермиона натянула на лицо вежливую улыбку, — Добрый вечер, Александр.  Белов встал со стула, кивнул Гермионе в знак приветствия и дружелюбно пожал протянутую руку Поттера. Хагрид стукнул себя по лбу свободной рукой.  — Точно! Вы же все вместе завтра отбываете в Россию, — расстроенно произнёс полувеликан.  Профессор и ученики дружно закивали головами.  — Присаживайтесь, я уже собирался уходить, — сказал Александр, поправив пояс на кафтане и уступив своё место Гермионе.  — Э-э-э… Александр, я бы хотела проконсультироваться с Вами по поводу произношения. У меня возникли некоторые вопросы, — Гермиона многозначительно посмотрела на преподавателя, отчего тот удивленно вскинул брови.  — Что ж… В таком случае, думаю, будет уместным прогуляться. Не будем докучать нашими предметными беседами Хагриду и Гарри, — он вопросительно посмотрел на волшебницу — та кивнула в знак согласия, радуясь появившейся возможности остаться с профессором наедине.  Она взглянула на Поттера — тот пожал плечами, затем перевела взгляд на Хагрида.  — Иди, Гермиона. Мы тебя подождём. Подождём ведь, Гарри? — Хагрид улыбнулся старому другу — тот кивнул, отразив улыбку лесничего. — Я пока чай заварю, — полувеликан снова отвернулся к камину и стал подкладывать в огонь поленья.  Александр незаметно от лесничего под удивлёнными взглядами друзей провёл кистью правой руки над каменным печеньем. Синий камень в перстне сверкнул. — Попробуй, — обратился он к Гарри, жестом указав на выпечку.  Гарри взял одно из изделий Хагрида, недоверчиво принюхался и все же откусил весьма не маленький кусок от печенья.  — Тает во рту, — довольно отметил Поттер, счастливо улыбаясь и одновременно прожевывая теперь уже совсем не каменное печенье. — Спасибо.  Губы Александра растянулись в ответной улыбке. — Пойдём, Гермиона, — сказал он, обратившись к волшебнице. — Я быстро, — бросила она другу, затем поблагодарила Белова за придержанную дверь и вышла из хижины.                         *** — Как ты себя чувствуешь? — спросил Александр, спустившись с предпорожных ступеней вслед за Гермионой.  — Спасибо, намного лучше, — отозвалась волшебница, рукой указав на направление тропинки, ведущей к берегу Чёрного озера.  — Да, пойдём туда, — профессор поравнялся с ученицей и бодрым шагом направился по указанному пути. — В любом случае, настоятельно рекомендую поесть потом. Если не печенье, то хотя бы пироги. Я так понимаю, ужином вы опять решили пренебречь ? — он укоризненно посмотрел на Гермиону, отчего та поджала губы.  — Мы решили сэкономить время. Побоялись, что не успеем проведать Хагрида.  — Хагрид… Он ваш друг? — заинтересованно спросил профессор.  — Да-а-а… Мы подружились с ним на первом курсе. Вообще-то сначала он подружился с Гарри. Хагрид забрал его из приемной семьи маглов. Они не очень-то любят волшебников. И, кажется, не очень-то любят Гарри… — она помедлила, раздумывая над тем, стоит ли рассказывать историю Поттера новому знакомому.  — О, я понял. Профессор Макгонагалл рассказывала мне о его нелегкой судьбе, — он прищурился, глядя в небо, где промчалась кричащая стая ворон, по всей видимости, обиженная ветвями Гремучей Ивы.  — Макгонагалл очень расположена к вам. Вы давно знакомы? — Она хорошо знает мою матушку, — ответил Александр. — Так какой у тебя ко мне вопрос? Только не говори, что по русскому языку. Не поверю. С лесничим ты уже завтра увидеться не сможешь, а меня тебе придётся видеть каждый день на протяжении года. Могла бы найти меня в любое другое время, а не убегать от друзей сейчас.  — Вообще-то, я действительно хотела уточнить произношение некоторых слов, но… — Гермиона растерялась, не зная, как завязать нужный ей разговор. — Так, Гермиона, — он остановился, прищурился, окинул взглядом берег Чёрного озера, с помощью невербального заклинания призвал среднего размера валун, лежавший в нескольких метрах от них, и трансфигурировал его в изящную каменную скамейку.  Александр жестом руки предложил присесть волшебнице и после того, как Гермиона заняла место на скамейке, устроился возле неё.  — Давай начнём с «но», а потом поговорим о русском, —твёрдо  произнёс он, бросив на ученицу выразительный взгляд. — Да, хорошо, — Гермиона  принялась нервно расправлять складки на чёрной мантии. — Вы предлагали помощь… — Верно. Я не отказываюсь от своих слов. Чем я могу тебе помочь? — чистые голубые глаза профессора, казалось, источали неподдельный интерес.  — Есть некоторые воспоминания, которые я не совсем помню, то есть совсем не помню. Но они возвращаются в хаотичном порядке, — она мельком взглянула на Александра — тот слушал ее с достаточно серьезным лицом, разглядывая линию горизонта вдали. — Кто-то не совсем удачно применил ко мне заклинание, стирающее память. Эти воспоминания очень важны для меня. Вы говорили, что прекрасно владеете легилименцией и даже больше, чем просто легилименцией. Я просто подумала, что вы сможете помочь вытащить их из моего подсознания. Но если вы сильно заняты или такие манипуляции с памятью не в вашей компетенции, то ничего страшного. После войны… у меня не осталось знакомых волшебников, к которым я бы смогла обратиться за помощью, — она сильно закусила губу в попытке взять контроль над своими эмоциями, в который раз вспомнив погибших профессоров и членов Ордена Феникса.  — Мне жаль, что это произошло с тобой, — искренне произнёс Александр, изучая гладь Чёрного озера, — я благодарю тебя за оказанное мне доверие и, думаю, что смогу помочь тебе вернуть воспоминания, даже при том условии, что Заклинание забвения сработало правильно. Но есть одна проблема.  — Проблема? Какая? — она оживилась, услышав положительный ответ, и обратила все своё внимание на сидевшего рядом профессора.  — Я не слышу твоих мыслей. Это может указывать на некоторые трудности во взаимодействии с твоим разумом, — голубые глаза встретились с ее, карими.  — Вы пытались читать мои мысли?!— недовольно воскликнула Гермиона. Рассмеявшись, он замотал головой. — Мне не нужно стараться, чтобы слышать то, о чем думают другие, — ответил профессор, взглянув на нее из-под тёмных ресниц. — Дар, который я едва ли в состоянии контролировать, увы… — он развел руками. — Помнишь, я говорил тебе, что буквально слышу мысли против своей воли? Гермиона кивнула, внимательно вслушиваясь в речь профессора. — Гарри Поттер… — задумчиво произнёс Белов. — Его мысли… — он поморщился, будто от боли, — сплошные потери… Имена: «Сириус… Римус… Тонкс… Северус…» Кто все эти люди? Они погибли в войне? — спросил профессор. — Да, — грустно ответила Гермиона. — Сириус — его крестный отец. Убит Беллатриссой Лестрейндж, родной теткой Малфоя. Римус и Тонкс… Ее имя Нимфадора. Нимфадора Тонкс… — заговорила она осипшим голосом. — Погибли в Битве за Хогвартс. У них остался сын. Северус Снейп… Преподаватель по зельям. Крестный Драко. Был двойным агентом. Тоже умер, — она поджала губы. — Ясно, — тихо сказал Белов. — Там еще много… В его мыслях. — Знаю, — ответила Гермиона так же тихо, перебирая в голове список всех погибших. — Кроме этого… — профессор задумался, — квиддич. Метла помогает ему отвлечься. Пытаюсь обучить его русскому, наперед зная, что мне не удастся это сделать. По крайней мере не сейчас. Голубые глаза профессора вновь прилипли к горизонту. Темная гладь воды отражала серое небо. Вдали чернели горы и Запретный лес. Шелест деревьев разрушал гнетущую тишину. Холодный прибрежный ветер трепал волосы, забирался под одежду, заставляя тело сжиматься. Такая непроглядная серость… — От Блейза… — хмыкнув, продолжил говорить профессор. — За него я тревожусь меньше всего. «Поттер… Поттер обещал мне игру… Малфой… Малфой… Малфой… Салазар, ну, какой придурок…», — он усмехнулся, — «Гермиона…», — очаровательно улыбнувшись, произнёс он. На губы наползла непрошенная улыбка. — Он самолюбив, — заключил Александр. — Слишком, я бы сказал. От него за километр разит желанием подчеркнуть свою неповторимость. И я очень удивился, когда вместе с мыслями о том, не сплоховал ли он сегодня с выбором рубашки или брюк, я услышал его беспокойные мысли о Драко. Они дружны, не так ли?  — Да, они лучшие друзья, — согласно кивнула Гермиона. — Малфой… ему пришлось многое пережить во время войны, как и всем нам впрочем. Просто все мы — Гарри, я, наши друзья… Мы были вместе, держались друг за друга, а Драко… в какой-то момент он остался один. Возможно, в самый тяжёлый момент его жизни, — она посмотрела вдаль, наблюдая за тем, как щупальцы Гигантского кальмара рассекают озёрную гладь.  — Почему вы расстались,Гермиона? — поинтересовался Белов и, поймав ее недоуменный взгляд, продолжил, — ты говорила, что вы с Драко не друзья. Он постоянно думает о тебе, что не характерно для едва знакомого однокурсника. Когда я залез к Малфою в голову, то совершенно случайно наткнулся на шквал эмоций. Все они были вызваны тобой. Такая привязанность не может родиться на пустом месте. Он готов следовать за тобой до края света и обратно, лишь бы знать что его вырванное ребро в порядке. Он умён, красив, целеустремлен. Почему? Это из-за той отметины у него на предплечье?  Гермиона замотала головой, и, глубоко вздохнув, тыльной стороной ладони вытерла едва проступившую слезу.  — В том то и дело, что мы не расставались, — хрипло произнесла она. — Эти воспоминания связаны по большей части именно с ним. Я сама недавно об этом узнала, и я ничего о нем не помню за исключением тех картинок, что приходили ко мне во сне и еще однажды. Я знаю Драко как противного мальчишку, который на протяжении всех лет учебы в Хогвартсе называл меня грязнокровкой. В моей голове кто-то стёр все хорошие воспоминания о нем. Александр нахмурил светлые брови.  — Почему Драко сам не расскажет тебе обо всем, что ты забыла? Я так понимаю, он то все помнит.  — Я думаю, да. Помнит. Скорее всего боится невзаимности или стыдится своего положения. Он бывший Пожиратель Смерти, как бы горько это не звучало, — Гермиона сглотнула ком в горле. — Принял метку по велению своего отца. Его родители поддерживали чистокровные идеалы. Они однозначно были бы против такого союза. — Тогда лишь двое тайну соблюдают, Когда один из них её не знает… — задумчиво произнёс он, вглядываясь вдаль, — Родители… Грязнокровка… Ясно. Он чистокровный волшебник, а ты из семьи простецов… — Да, я маглорожденная, — подтвердила Гермиона. — Макгонагалл рассказала мне о войне, в которой вы имели необходимость принять участие. Это все настолько мерзко и одновременно смешно… — профессор мотнул головой. — Глупые волшебники! Бедные дети. — он потёр переносицу. — Хотел бы я посмотреть на его змеиное лицо! Возомнил себя черт знает кем, — он хмыкнул. Гермиона невольно усмехнулась привычке Александра рассуждать свысока. Он всегда говорил так, будто сидел где-то на небе и наблюдал за спектаклем, который люди разыгрывали на земле специально для него.  — Волан-де-Морт был ужасным волшебником. Ужасным, но великим, — твёрдо сказала она. Молодой волшебник рассмеялся так резко и так сильно, что Гермиона вздрогнула.  — Кто я по твоему, Гермиона? — голубые глаза озорно блеснули, наблюдая за смущением, проступающим на лице волшебницы. — Драко беспокоился за тебя не просто так, когда я оставил тебя в кабинете. Я должен признать, он весьма проницателен.  — Я…я не знаю, — растерянно произнесла она, поёжившись то ли от холода, то ли от страха. — Малфой считает, что вы полукровка.  — Это с какой стороны посмотреть…— с загадочной улыбкой на лице произнёс он, затем встал напротив Гермионы и протянул к ней руку с кольцом. — Смотри, у меня есть перстень, также, как и у вас есть волшебные палочки, — Белов рассек воздух над ней кистью своей руки, и волшебнице стало значительно теплее — профессор применил к ней Согревающие чары, — я закончил Колдовстворец два года назад и не совсем подхожу на роль профессора. Как я выгляжу, Гермиона? Кого ты видишь перед собой?  Она окинула изучающим взглядом молодого волшебника. Низкий рост, худое телосложение, светлое лицо с румянцем на щеках, вьющиеся пряди волос цвета ржи, выглядывающие из-под синей шапки, выразительные голубые глаза, широкая улыбка… Простой и сложный одновременно.  — Вы волшебник ? То есть, я хотела сказать, что человек…— она закусила губу в смущении.  Было глупостью говорить такое. Разумеется, Александр был человеком.   —  Хорошо, — протянул он с хитрой улыбкой на лице. — Приятно знать, что ты видишь во мне себе равного.  Он посмотрел куда-то в сторону, направил правую руку с перстнем на близ растущее соцветие. Увядший цветок чертополоха оторвался от земли и прилетел к профессору в руки. Под удивленным взглядом Гермионы растение поднялось на дюйм над его левой ладонью, из середины которой тянулся тонкий светло-голубой поток неизвестной ей магии, — цветок расправил свои позеленевшие листья и запестрел привычным пурпурным цветом. Александр умножил в несколько раз единичный экземпляр цветка, и в руках Белова оказался целый букет, который он перевязал наколдованной лентой и протянул Гермионе.  — Тебе. За смелость, — гордо произнёс он, вручив ученице букет. — Спасибо, — робко поблагодарила его Гермиона, приняв подарок. — Кто Вы? — опасливо спросила она. — Это загадка, требующая правильного ответа, — протянул профессор. — Ты умная ведьма. Угадаешь до того, как мы прибудем в Колдовстоврец и вы все узнаете, — получишь от меня подарок. Не угадаешь — подарка не будет, но я не перестану с тобой дружить и постараюсь помочь с воспоминаниями, как и обещал.  — То есть в Колдовстворце все знают о… о вас? — настороженно поинтересовалась она.  — Знают, — он медленно кивнул, прикрыв голубые глаза.  Гермиона заметно расслабилась. Если в Колдовстворце известно о загадочной личности Белова и он до сих пор занимает должность профессора, значит, он не так опасен.  Молодой волшебник снова занял своё место рядом с девушкой.  — Итак, вернёмся к твоей проблеме. Дело в том, что я слышу мысли всех в этом замке, даже профессора Макгонагалл, но твои — нет. Ничего… Абсолютно… Ты не носишь никакие обереги?  — Нет. Вроде бы нет, — неуверенно ответила Гермиона.  Тут она вспомнила о серебряной нити, повязанной Малфоем, если верить Гарри.  — Подождите! — Гермиона оголила запястье левой руки и нащупала серебряную нить, — я думаю… Она могла бы быть оберегом.  — Позволишь? — Александр потянулся к тому, что девушка сжимала меж своих пальцев.  Гермиона кивнула, отпустила нить и протянула кисть руки волшебнику, стараясь, чтобы рукав мантии не поднялся сильнее необходимого и ненароком не открыл взору волшебника шрам, оставленный Беллатрисой. Прикосновение Александра не было похоже ни на прикосновения Малфоя, ни на прикосновения ее друзей. Волна необыкновенно сильного тепла накрыла ее с головой подобно ватному одеялу. Гермиона подозрительно покосилась на Белова, тот на секунду оторвал взгляд от нити — голубые глаза озорно блеснули.  — Думаю, через прикосновения я легко смогу проникнуть в твоё сознание, — заверил он ее, затем подцепил кончиками пальцев невидимую нить и задумчиво покрутил ту в руке. — По счастливой случайности одна юная особа недавно рассказывала мне о подобных нитях, которые изготавливают в волшебной Франции. Такая нить сдерживает силу не только проклятий, но и заклинаний, направленных против воли ее хозяина. Любопытная вещица, скажу я тебе, — он хмыкнул. Например, если тебе, Гермиона, стало холодно, и я применю к тебе Согревающие чары, то они подействуют в полную силу, даже если ты сама не просила об этом. Знаешь почему?  — Потому что я подсознательно желаю согреться?… — предположила она.  — Верно, — Александр кивнул и отпустил ее руку. — Нить всегда была невидимой?  — Нет, вообще-то она становится видна, когда Драко Малфой прикасается к моей руке. Я узнала, что это он повязал ее мне во время войны, — объяснила Гермиона. Его брови озадаченно сошлись на переносице.  — Вытяни руку, — скомандовал Белов, и Гермиона послушно выполнила его просьбу.  Волшебник снова занёс ладонь над ее запястьем, но на этот раз не стал дотрагиваться до нити. Вместо этого он прошептал какое-то заклинание, по-видимому, на древнерусском, и призрак-браслет принял свой обыкновенный вид — серебряная нить заблестела на хрупкой женской руке. — Я должен был догадаться, — Александр дотронулся до ее пальцев, удерживая на весу кисть руки волшебницы, и принялся разглядывать проявившееся украшение, — красивая. Тонкая работа… Редкий экземпляр… Она забрала на себя часть Заклинания забвения, поэтому стала невидимой. И именно поэтому, держу пари, достаточно талантливый волшебник не справился с заклинанием. Похоже, ты не очень то хотела забывать его. Верно?  Гермиона пожала плечами, рассматривая тонкие, сплетенные во едино, серебристые волокна.  — Нить еще выполняет свои функции, несмотря на то, что заметно ослабла. Не снимай ее, — волшебник  отпустил девичью ладонь. — Особенно сейчас, когда вы отправляетесь в другую страну… — Я не могу ее снять, даже если бы захотела, — гриффиндорка одернула рукав мантии, скрыв под ним волшебный оберег.  — Значит, может снять только Драко, — пробормотал Белов себе под нос, отведя взгляд в сторону. — Это к лучшему, — он снова посмотрел на волшебницу и, закусив внутреннюю сторону щеки, по-видимому, о чём-то задумался. — Давай поступим так. Сейчас ты возвращаешься к своим друзьям и проводишь с ними время, согласно своему плану, затем преспокойно собираешь вещи и настраиваешься на завтрашнюю поездку. Когда мы прибудем в Колдовсторец и вы более-менее привыкните к новой обстановке, я сам тебя найду, — он снял синюю шапку, с которой, кажется, никогда не расставался, почесал затылок и продолжил, — возможно, понадобится несколько встреч, чтобы извлечь воспоминания полностью. Должен предупредить тебя, Гермиона, что восстановление воспоминаний достаточно болезненный процесс. Ты вообще как к этому?   — Я справлюсь. Все в прядке, — ответила она поспешно.  — Хорошо, — он мягко улыбнулся девушке. — Думаю, рано или поздно ты все вспомнишь. В том числе и того умника, который додумался провернуть с тобой такое.  Гермиона кивнула, скривив губы в ответной улыбке.  — Красиво здесь, — Александр откинулся на спинку скамьи и обвёл задумчивым взглядом свинцовое пасмурное небо, отблеском отражавшееся в темной глади Чёрного озера, — но немного мрачновато.  — Климат Шотландии весьма капризен, особенно осенью, — Гермиона проследила за взглядом волшебника и тоже уставилась на горизонт.  — Сейчас мы это исправим, — воодушевлённо произнёс он, затем встал со своего места, подошел к самому берегу и поднял ладони к небу.  С минуту ничего не происходило. Вдруг тяжелые вечерние облака, парившие над просторным озером, стали рассеиваться. Струя света, упавшая на водную гладь, постепенно приняла вид мощного солнечного столба, настолько яркого, что Гермиона инстинктивно зажмурилась и отвернулась в сторону. Тем временем облака уплывали далеко за горизонт, открывая взору волшебников алеющее зарево, разливающееся над окрестностями Хогвартса. На темно-синей, почти чёрной, глади огромного водоема зарозовела озерная рябь. Под ногами, залитая лучами закатного солнца, зажелтела пожухлая осенняя трава.  Александр опустил руки и обернулся на Гермиону с победной улыбкой на лице.  — Ничего себе!… — восторженно воскликнула она, все ещё не веря в происходящее. Гермиона в два шага преодолела расстояние между ними, встав с молодым волшебником плечом к плечу. — Но… Как?! — произнесла она, не смея сдержать восхищения. Профессор пожал плечами. — Красивые девушки вдохновляют на красивые деяния, — с улыбкой произнёс он, и Гермиона в который раз залилась краской. Со стороны озера послышался достаточно громкий всплеск волн, отчего Гермиона и Александр мгновенно обернулись на шум.  Гигантский кальмар, по-видимому, заметив резкие перемены в погоде, попеременно выпустил из воды все свои щупальца, затем высунул уродливую осьминожью голову и устроился на мелководье соседнего берега. По всей видимости, громадное животное решило насладиться солнечными ванными, которые в это время года считались чуть ли не экзотикой.  —  Презабавная зверушка!  У нас таких нет, — его голубые глаза, казалось, стали ещё больше, а улыбка сделалась определенно шире.    — Вам стоит обсудить это с Хагридом. Он у нас специалист по всему, что касается «презабавных зверюшек», — ответила ему Гермиона, настороженно покосившись на озерное чудовище. — На первом курсе нам пришлось иметь дело с трехголовым гигантским псом Хагрида по кличке Пушок. Так вот этот Пушкок нас чуть не съел. А на втором курсе Гарри еле унёс ноги от акромантула, которого Хагрид завёл ещё будучи школьником и поселил сначала в Хогвартсе, а затем в Запретном лесу. А на третьем курсе от гиппогрифа по кличке Клювокрыл пострадал Малфой, которого тот лягнул своим копытом. Как-то раз… — Святая Морана! Прошу тебя, Гермиона! Остановись! Я понял! — произнёс сквозь смех Александр, положив одну руку себе на пояс и вытирая слёзы другой. — Лучше ты иди к Хагриду. Твои друзья наверняка тебя уже заждались. А я, пожалуй, пойду угощу это чудовище своими пирожками. Кажется, у меня ещё оставалось несколько штук… — он запустил руку в маленькую сумку, которую всегда носил с собой, — он ведь любит пирожки?  — Только если они с креветками, — усмехнувшись, ответила ему Гермиона.  — Он просто не пробовал мои, с яблоками, — Белов, озорно подмигнув девушке, наконец вытащил пакет с пирожками.  Встретившись с его добродушным взглядом, она на секунду потерялась в кристально чистых голубых омутах, отражающих ясное вечернее небо. — Иди, Гермиона. Приятно было с тобой пообщаться, — мягко сказал Белов, все также улыбаясь волшебнице.  — Ладно…Да… Хорошо… Ну, я пойду, — растерянно проговорила она и, кивнув профессору напоследок, сделала шаг по направлению к хижине.  — Букетик не забудь! — Александр мотнул головой в сторону скамейки с оставленным Гермионой букетом чертополоха.  — А… да. Конечно. Ещё раз спасибо за цветы и за помощь, — бросила она напоследок, подошла к скамейке, забрала подаренную ей цветочную композицию и уже было собралась уходить, как вспомнила про их с Малфоем спор. — Александр! — окликнула Гермиона волшебника, наблюдающего за Гигантским кальмаром.  — Да?! — А как правильно произносить слово «только». ТОлькО или тОлько?  — ТОлько. С ударением на первый слог. Во втором слоге звук редуцируется, — он в последний раз улыбнулся Гермионе, кивнул на прощание и побрел с пакетом пирожков к громадному озерному чудовищу.  Пропустив раздраженный вздох, она направилась к хижине Хагрида.                      ***  Гермиона и Гарри просидели у Хагрида около часа, поедая пирожки и теперь уже не каменное печенье и наслаждаясь компанией лесничего. За то время, что они провели в хижине лесничего, гриффиндорцы успели выслушать с дюжину рассказов о России и о том, «Какой замечательный профессор этот Александр Белов!». По всей видимости, молодой волшебник своей невероятной красотой и добродушием успел очаровать не только почти всех профессоров в замке, но и полувеликана, живущего на опушке Запретного леса. На прощание Хагрид с гордостью вручил гриффиндорцам кодооппарат, подаренный ему Макгонагалл, и взял с них обещание сделать фотографию «какой-нибудь удивительной зверушки», которые обитают в «бескрайних российских лесах».  Когда Гарри и Гермиона вышли из хижины, солнце уже склонилось за горизонт и на вечернем ясном небе стали появляться крохотные звёзды. Увидеть чистое синеющее небо в конце изнуренного непогодой дня было настоящим чудом. Они разделились с Гарри в холле замка — гриффиндорец направился в подземелья в надежде застать Блейза Забини и обсудить с ним последние новости из спортивной колонки «Ежедневного Пророка», а Гермиона отправилась в гриффиндорскую башню, чтобы наконец дособирать оставшиеся вещи и пораньше лечь спать. *** Когда Гермиона в одиночестве стала подниматься по каменной лестнице, ведущей ко входу в башню Гриффиндора, приподнятое от встречи с Хагридом настроение ее покинуло. « Значит, Гарри тоже страдал…», — подумала Гермиона, перебирая в голове недавний диалог с профессором. Развешанные по стенам портреты мирно дремали. Ученики уже давно вернулись с ужина и разбрелись по гостиным. На пути волшебнице встретились всего три ученика. До отбоя оставалось около часа. В последнее время Гермиона не любила оставаться одна, потому что тлетворные мысли моментально просачивались в ничем не занятую голову. Она вспоминала о войне, о погибших, переживала за Гарри, думала о Малфое и воспоминаниях. Жгучее ощущение потери не давало Гермионе отпустить его теперь. Возможно, телесная память и не сработала бы, если бы она не встретила Драко Малфоя вновь. Очевидно тот, кто стёр ей память тогда еще до момента их встречи с Малфоем в нише замка, рассчитывал на это. Раньше Гермиона старалась держаться от Малфоя как можно дальше — теперь же хотелось быть с ним рядом. И все же, что произошло в Мэноре на самом деле? Может, ей стерли память его родители. Люциус или Нарцисса могли как-то узнать об их связи и, таким образом, убрав из ее сознания воспоминания о Драко, постараться защитить сына. Если бы Беллатриса узнала об их связи, то, вероятно, просто бы убила ее, не заботясь при этом о чувствах Драко, потому как сама едва ли умела испытывать что-то похожее на любовь. Мысли перескочили на Беллатрису. Шрам противно зачесался. Чертова ведьма убила Сириуса, единственного родного человека Гарри… Верно, он был бы в сто раз счастливее сейчас, если бы Сириус Блэк был рядом. За Сириусом вспомнился Римус, за Римусом Снейп. Северус Снейп мог бы стереть ей воспоминания о Малфое, чтобы обезопасить и Драко, и ее. Но разве теперь узнаешь? Снейп погиб от укуса Нагайны. Мысли о погибших в голове у Гермионы Грейнджер текли со скоростью ее шагов, настолько вялых, что, казалось, она шла до гостиной Гриффиндора еще дольше, чем в тот день, когда ее провожал Малфой. Сказать, что она сильно удивилась, повстречав у Портрета Полной дамы Драко, — не сказать ничего.  Со сложенными на груди руками он стоял у самого входа в гостиную Гриффиндора и, по-видимому, ждал либо ее, либо Гарри. Увидев Гермиону, слизеринец мгновенно расцепил руки, но, опомнившись, принял, что ни на есть самый скучающий вид, будто он тут мимо проходил, а упрямая гриффиндорка совершенно некстати попалась ему по дороге.  — Тебя не было на обеде и ужине, — холодно сказал он вместо приветствия.  — Тебя не было на завтраке, — в тон ему произнесла Гермиона.  Он пожал плечами, явно не ожидая такого выпада в ответ.  — Мы с Блейзом ходили в Хогсмид, — сообщил Малфой, обратив на неё взгляд серых глаз.  — Мы с Гарри ходили в Хогсмид и навещали Хагрида, — отозвалась Грейнджер, изучая ворот его белой рубашки.  — Удивительно, что мы не встретились. Не находишь? — Драко вопросительно выгнул бровь.  Гермиона постаралась спрятать от слизеринца глаза. Видел он их или нет? Заметил, как она убегала из магазина, или нет? Малфой сделал несколько шагов по направлению к ней и встал на расстоянии вытянутой руки, пресекая возможность спрятать от него стыдливый взгляд.  — Откуда цветы? — он холодно взглянул на соцветия чертополоха у неё в руке.  — М-м-м…Профессор подарил, — честно ответила Гермиона, потому как не придумала ничего другого, что могло бы сойти за правду. — Грейнджер… — зло прорычал он. — Я же просил. Серые глаза вонзились в ее карие. Малфой смотрел на неё с таким холодным раздражением, что Гермиона в серьез подумала о том, что он прямо сейчас превратится в ледяную статую. — Это просто цветы, Малфой, — неуверенно произнесла она…— Вообще-то я хотела извиниться… — Извиниться? За что? — раздражение в серебристых радужках сменилось непониманием.    Она уставилась на узел слизеринского галстука, как делала это всякий раз, когда не хотела смотреть в глаза Драко Малфою.  — Ты был прав насчёт произношения. Правильно произносить «тОлько», с ударением на первый слог. Я уточнила, — Гермиона  исподлобья взглянула на волшебника, нервно закусив губу. — Мы вчера сильно поспорили.  — Мы всегда спорим, Грейнджер. И тем не менее раньше ты не извинялась, даже если я был прав. Что изменилось? — спросил он уже мягче.  Лёд в его глазах дал трещину. Возможно, откровенным разговором ей удастся его пробить. — Все, — коротко ответила она, пожав плечами. — Я, ты, война, мои забытые воспоминания… — девушка мельком взглянула на лицо слизеринца — казалось, теперь повисшее между ними напряжение догнало и Малфоя.  Челюсть Драко непроизвольно сжалась, зрачки заметались по ее лицу. — Иногда мне кажется, что мы спорим по инерции, просто потому, что так было всегда, — продолжила говорить девушка. — Замок пережил битву. Многие из наших знакомых погибли, в том числе и профессора. Здесь уже не так, как прежде, — она замотала головой, согнав непрошеные слёзы. — Но Драко Малфой и Гермиона Грейнджер все также спорят, крича на весь Хогвартс о своей правоте… — Остановись, Грейнджер, — до ее сознания донёсся хриплый голос Малфоя. — Пожалуйста, остановись… — Ты видишь кровь, Малфой? Видишь ее, когда входишь в Большой зал? Когда проходишь по коридорам Хогвартса? — надрывно произнесла она. — Там ясное небо и светят звезды, — Гермиона махнула в сторону ближайшего окна, — а здесь повсюду чудится затхлый запах тел и груды обломков, — она шмыгнула носом. — Они считают меня героиней войны, выдвигают на пьедестал… а я… я не могу справиться со всем этим… я не хотела сражаться. Не хотела убивать. Не в семнадцать лет! — закричала она. — Я не хотела терять тебя… Nuvole Bianche — Ludovico Einaudi Гермиона заметила, как дернулся его кадык, и с силой зажмурила мокрые от слез глаза, считая пропущенные удары сердца. Набравшись храбрости, она сделала последний шаг и лицом уткнулась в ворот его чёрной мантии. Левая рука все еще сжимала букет, подаренный Александром, правая лежала на груди у Драко. Малфой замер. Застыл. Ее сердце, казалось, перестало биться. Спустя минуту его руки коснулись ее тела, медленно оплели ее стан. Тело окутало родное тепло и приятный запах мяты.  — Все в порядке, — растерянно прошептал Драко ей на ухо, прижавшись щекой к копне буйных волос. — Мы уедем в Россию, и все будет в порядке… — неуверенно повторил он. Она чуть отстранилась, подняла голову и наконец заглянула ему в глаза. Малфоя хватило только на то, чтобы вопросительно вскинуть брови. Напрасно он старался держать на лице холодную маску. Она встала на носочки и нежно прижалась к его губам, возвратив поцелуй.   Стаи девечьих ресниц мазнули по мраморной коже. Рука ухватилась за лацканы слизеринской мантии, притянув его ближе. Всего на какую-то долю секунды Гермиона позволила себе провалиться в сладкое забвение — так ощущался он. Она замерла, оторвавшись. Он замер в растерянности. Воздух замер. Дрожащее пламя парящих над головами свечей, казалось, замерло вместе с ними. И время совершенно точно остановилось.  Их разделял всего дюйм. Белая прядь волос падала на лоб. Глаза казались серебристыми и теплыми и смотрели прямо на нее. На бледных щеках проступил лёгкий румянец, и губы заалели от поцелуя. — До завтра, — выдохнула она ему в губы, затем отошла на несколько шагов назад, наскоро пробормотала пароль и скрылась за Портретом Полной Дамы.   Послышался звук треснувшего стекла — Полная дама, все это время наблюдавшая за парочкой старшекурсников, слишком сильно сжала бокал.  Малфой дернулся от громкого звука, выругался себе под нос и почти бегом понёсся в сторону подземелий.