Марк

— Точка, точка, иди ко мне, иди, девочка, - собака по кличке Точка протрусила к мальчику, который кидал ей мячик. Обычный желтый мячик. Солнце приветливо грело его светлые золотые кудри, аккуратно постриженные по кругу, его бронзовую кожу. На его лице была счастливая улыбка. Он присел рядом с бордер-колли Точкой, которая к нему подошла. Собак использовали как способ снимать нагрузку с психики будущих «достойных» детей. Сейчас рост собаки и мальчика был примерно одинаковым. Ребенок ещё не знал о том, что он вырастет, и что Точка будет с ним не на всегда. Когда необходимость в использовании живых существ как нейростимуляторах отпала, их перестали использовать. У новых членов общества нет даже такого друга. Он обнял собаку и постарался запомнить её запах, тепло и мягкую шерсть. Она была его другом. А все вокруг были «не такие», пока что. Общество развивается из пепла под новым началом нового правительства. Оно дало нам цель, дало возможность стать «достойными». Трансляция прерывается. С подростка резко сдергивают его vr-маску. -Что он опять там смотрит? Марк, отдай! - девочка лет шести по имени Кэрол пытается натянуть на себя шлем, но у нее картинка не производится. Вокруг Марка и Кэрол собралось ещё несколько детей. К годам семи они начнут подготовку, но пока считаются младшими курсантами. Тогда они сделают первый шаг к «достойным», тем, кто получает все блага и использует для развития общества. Кэрол ничего не смогла бы увидеть: ведь воспоминания в проекции подростка. Он их украл у себя самого. Того Марка, которого ещё не коснулось действие системы. Тот ребенок ещё не был идеальным, но состоял в списке тех, кто должен. Ведь они верили, что строят лучший мир. Если человек с младенчества не способен на зло, обман и корысть - это благо для будущего. «Они» верили в это. -Марк, у меня нет никакой картинки! - Кэрол топала ножкой, пытаясь вывести подростка из себя, забирая его вещи и иногда ломая. Вот прям как сейчас. Марк вздохнул. Она просто ещё не стала «такой как все». Все просто и сложно. Его воспоминание о Точке не самое сокровенное. Он однажды видел действительно «не такую» в кругу «таких». А потом забыл. Ее стерли из его памяти, как иррациональную активность мозга. Казалось, что она вписывается, но выбивалась. Все, что он помнил после прохождения «системы» - это ее веснушки и колыбельную, которую она тайком пела детям. После сессии с системой они плакали. Взрослые не реагировали на их крики и слезы. Она была рядом. Каждую ночь. Иногда он даже плакал просто потому что хотел увидеть её ещё раз. У нее был удивительный запах сладостей, которые давали только по праздникам, и мёда. Лишь бы она на лишнюю долю секунды задержалась рядом с ним. После остались только запахи и смутный мотив колыбельной. Сейчас если ввести это слово в глоссарий, одобренный системой - этого слова там не будет. Но она называла это так. И это он помнил. -Ма-а-рк! Зачем тебе неработающий шлем? - Кэрол замахнулась и швырнула гаджет об пол. Подросток угловато улыбнулся. Это всего лишь шлем. Гораздо важнее то, что девочка действительно ничего не увидела. Из-за ее детской непосредственности у него могли быть проблемы. Он мягко взял её за ручки, заставив смотреть на себя. -Кэролайн, ты не хочешь вырасти достойным членом общества? Если будешь так себя вести, никогда не сможешь стать взрослой…- голос Марка был вкрадчивым и тихим. Он не мог и не хотел проявлять необоснованную агрессию на маленькую девочку. «Достойный» не будет издеваться над слабыми. Но «достойный» не будет хранить свои воспоминания о себе до «системы». Марк это знал: он не чувствовал больше, что тот мальчик с собакой - это он сам. Но Точка и колыбельная, которую подросток почти не помнил, это то, что система не могла забрать. Стереть - да, но забрать запахи и ощущения - никогда. -Нет, я не хочу… Мне скоро будет семь и я не хочу…- не хочу быть «такой». Задней мыслью Марк усмехнулся, если бы мог. Он промолчал, но тут в комнату зашел Льюис - старший курсант. -Курсант Марк, младший курсант Кэролайн, младшие члены общества- он наклонил голову в качестве приветствия, потом перевел взгляд на подростка с золотыми волосами. - Вас вызывает к себе комендант. Марк поднимает сломанный vr-шлем, заглядывая внутрь, где разбитый экран показывает его отражение: длинное лицо, веснушки на носу, карие глаза… Он ещё не «достойный», но к этому должен стремиться. Подросток вздохнул и поднялся. Его движения были угловаты и немного резки. Казалось, что у него ещё не сформировалась привычка двигаться в таком длинном теле, как у него. Льюис смотрел безучастно: у него были свои заботы. Глаза сиреневого цвета с белой каймой по краям смотрели на младших членов общества как на чужаков, которые должны стать своими. Они уже ему непонятны, но он ещё непонятен им. Кэрол подняла с пола осколок экрана, спрятав его за завязыванием шнурков. Ей показалось это правильным. Когда девочка возвращаясь к стайке сверстников, она спрятала в кармашек комбинезона свою часть «не такой» жизни. Марк проводил её взглядом и пошел за старшим. Они шли по безупречно чистым коридорам адаптационного центра. Иногда на их пути попадались плакаты, которые восхваляли текущий порядок: там были изображены искусственные капсулы для выращивания новых членов общества, на некоторых были изображены преимущества быть достойными и даже были такие, которые говорили о том, что такое «благо» для общества. Марк видел их уже тысячи раз. Это было и его крылом, когда он был меньше. Сейчас этих центров много больше, чем было десять лет назад. Тогда адаптационные центры были для детей из семей, сейчас это просто для детей. Их научились выращивать в капсулах с искусственным составом, сразу устанавливая чипы и порт. По первому времени чип сбоит, улавливая другие частоты, но спустя время работает адекватно. Больше нет слез, мигреней и боли. Это более щадящий способ выращивать младших членов общества по сравнению с прошлым. Об этом он тоже видел плакат. Марк почесал затылок, обходя область порта. Кэролайн сильно дергала шлем и у него теперь болело это место соединения. Льюис шел молча. Лишних мыслей у него не было, времени на размышления тоже. Он четко выполнял поставленную задачу и задавать вопросы в его обязанность общему благу не приходила. Марк не задавал вопросы из-за того, что «достойный» не будет с ним разговаривать без нужды и обязанностей. Их молчание было и вынужденным, и ненужным спутником. Подростку оставалось только смотреть на плакаты и размышлять, пока эту способность у него не заберёт «система». Они дошли до кабинета в центральном здании. На табличке значилось «комендант доктор Лесли». Не было фамилии. Их не было ни у кого, кого мог вспомнить Марк. По-началу это удивляло, но с течением времени все больше людей были без них. Отказались как от архаики прошлого мира. -Курсант Марк, я вас оставлю, - Льюис наклонил голову в знак прощания и пошел дальше по коридору. Куда и зачем он ушел подросток не знал. У каждого есть свои обязанности перед благом. Марк только сейчас осознал, что у него в руке остался разбитый шлем, который он все это время нес. Он ещё раз взглянул в экран- ничего кроме разрозненного отражения самого себя там не было. Подросток поднял руку и постучал. С другой стороны двери ответили: -Войдите, - доктор Лесли ответила, оторвавшись от данных на экране своего компьютера - там была представлена мозговая активность многих курсантов. Младших членов общества не брали в расчет из-за того, что они ещё не приступили к обучению. Марк повернул ручку и вошел, он неловко прятал сломанный шлем за спиной. Наклонив голову, как велел этикет, он доложил: -Курсант Марк прибыл по вашему указанию, - он поднял глаза на доктора Лесли. Её сиреневые глаза привлекали внимание так же, как и её возраст. Она была неприлично молода для того, чтобы занимать свой пост и следить за курсантами, но девушка уже закончила обучение и система дала ей такую цель. Так же, как дала и необходимые знания для «блага». Общий алгоритм вычислял на основе предрасположенности кто и где сможет принести наибольшую пользу для общества. Доктору Лесли было около двадцати трёх, у нее были длинные тёмные волосы и хрупкая фигура. Она не помнила мир без системы и посему считала единственно верным вариантом для развития общества. -Курсант Марк, мы заметили необычную активность вашего мозга: в последние часы у вас была активна миндалина. Наша адаптивная цветовая гамма указала на то, что в этот момент вы испытывали страх, - она повернула к подростку дисплей, дав ему взглянуть на картину процессов происходящих в мозге. Чип позволял системе сразу считывать активность и создавать сканы в реальном времени. Это не бвло новой технологией, но обладало большим преимуществом. «Система» не имела доступа к воспоминаниям, но отлично считывала функциональную активность по притоку крови к одному или к нескольким отделам мозга. Согласно их гамме - как в фМРТ-сканах - существовали понятия интенсивности цвета (от желтого до ярко-оранжевого, синий и фиолетовый использовался для указания снижения активности). Марк вспомнил последний час и намеренно изменил позу, чтобы взгляд доктора Лесли лег на сломанный шлем. -О, я понимаю, -протянула девушка. За своим ограниченным мировоззрением «достойных» она и представить не могла, что существуют причины, которые заставили бы пошатнутся веру в общее благо. - Младшие члены общества бывают жестоки, особенно когда знают, что вещь может быть дорога хозяину. Марк еле слышно выдохнул. Активность его мозга фиксировалась, но даже «достойные» не могли бы узнать его воспоминания. -Благодарю за бдительность, - голос подростка звучал чуть сконфужено, но внутри он ликовал. Скорее всего это бы засчитали за счастье, что с ним все в порядке. - Ваша работа на «благо». Марк наклонил голову в знак прощания и, стараясь не спешить, покинул кабинет коменданта. С текущими неидеальными технологиями он мог иметь возможность помнить о Точке, но уже не о мальчике из воспоминания. И запах сладостей и меда. Этого «система» отобрать не могла. Он закрыл за собой дверь и ещё с минуту смотрел в пустоту. В голове пока ещё проносился ворох мыслей. Как только Марк вырастет и станет «достойным», не будет никаких.