Глава 6: Фантомная боль

Тихое утро после концерта оказалось не тихим, а звенящим. Майк ушёл из её квартиры с ощущением, что украл что-то драгоценное и хрупкое, и теперь боится разбить это в своих карманах. Макс закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и простояла так десять минут, пытаясь загнать обратно в клетку всех демонов, которых выпустила наружу его ночная нежность. Их танец продолжился, но шаги изменились. На репетициях они были почти профессиональны. Слишком профессиональны. Из их общения исчезли даже колкости. Макс говорила: «Уилер, возьми на октаву ниже здесь», а он кивал и брал. Она больше не называла его дерьмовым. Он больше не спорил. Лиам однажды спросил, не поссорились ли они насмерть. Дэйв пожал плечами: «Да им всегда было пофиг друг на друга». Ложь была удобной. И страшной. Потому что по вечерам, когда студия пустела, они не всегда бросались друг на друга. Иногда они просто сидели. Он – на барабанном стуле, она – на краю стола, куря одну сигарету на двоих. И говорили. Обо всём, кроме того, что происходило между ними. Он рассказал про отца-бухгалтера, который считал музыку «милым хобби». Она – про мать, которая сбежала с продавцом медицинского оборудования в Неваду, оставив ей в наследство только пачку старых рок-кассет и хроническое недоверие к словам «навсегда». Он признался, что первую песню написал в четырнадцать, после того как его бросила первая девушка. Она рассмеялась и сказала, что свой первый мпік она собрала в шестнадцать, продав краденый велосипед. Это было опаснее секса. Секс можно было списать на адреналин, на похоть, на взаимное уничтожение. Эти разговоры были строительством моста над пропастью, в которую они оба боялись смотреть. А потом пришло приглашение. Небольшой, но уважаемый лейбл «Серая лента» заинтересовался их демо, записанной после того самого концерта. Пригласили на встречу. Лиам ликовал. Дэйв уже подсчитывал гонорары. Майк молча читал email, и у него сводило желудок. — Это оно, ребята! — кричал Лиам, хлопая всех по спинам. — Нам нужен крутой образ, хуки… Мейфилд, ты должна быть на встрече. Ты знаешь всю техническую херню. Макс, проверяя кабели, не поднимая головы, бросила: — Я звукорежиссёр, не продюсер. — Ты — наш талисман! — настаивал Лиам. — Тот, кто выжимает из Уилера всё самое сочное. Без тебя он опять зажмётся. Майк почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он посмотрел на Макс. Она наконец подняла на него взгляд. В её глазах читалась та же тревога. Их личный яд, их секретное оружие стало достоянием группы. Инструментом. Вечером он заперся с ней в диспетчерской не для страсти, а для паники. — Я не могу, — сказал он, бесцельно нажимая кнопки на пульте. — Я не могу выходить там и… и продавать это. То, что между нами. Превращать это в «имидж». — Никто ничего не продаёт, — ответила она, но голос её был плоским. — Они просто хотят музыку. — Музыку, которая получилась, потому что я хотел тебя впечатлить! Потому что я был в тебя влюблён! — Слова вырвались наружу, громкие, неконтролируемые. Он не планировал говорить этого. Никогда. В комнате повисла мёртвая тишина. Макс замерла, её лицо стало каменным. — Не говори так, — тихо, но очень чётко произнесла она. — Ты не влюблён. Ты напуган. Или возбуждён. Или просто одинок. Это не одно и то же. — Для меня — одно и то же, — упрямо сказал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы бессилия. — И я не буду это разыгрывать перед какими-то suits с лейбла. — Тогда отказывайся, — бросила она, разворачиваясь к выходу. — Откажись от контракта, от группы, от всего. Как всегда. — Это не «как всегда»! — он перегородил ей дорогу. — Раньше мне было нечего терять. Сейчас есть. Он имел в виду её. Она поняла. И в её глазах вспыхнул настоящий, животный страх. — Я не твой трофей, Майк. И не твоё вдохновение. Я — человек, который делает тебя громче. Всё. — Для меня ты — всё! — крикнул он, и его голос сорвался. Она отшатнулась, как от удара. Потом резко встряхнула головой. — Нет. Это фантомная боль. Тебе кажется, что я — недостающая часть, потому что с моим arrival ты наконец почувствовал что-то кроме собственной тоски. Это не любовь. Это… зависимость. Она говорила жёстко, цинично, как будто резала по живому, но её собственные руки дрожали. — А тебе не кажется? — спросил он, уже почти без надежды. — Хоть на секунду? Что это может быть чем-то большим? Она посмотрела на него долгим, безжалостным взглядом. В нём была правда, которую она пыталась скрыть даже от себя. — Даже если кажется, — наконец выдохнула она, — это не имеет значения. Любовь в нашем мире, Майк, — это не аккорд. Это обратная связь. Ты кричишь в микрофон, а в ответ получаешь визг, который сводит с ума. И рано или поздно кто-то должен выключить питание. Она отстранила его и вышла из комнаты, оставив его одного в тишине, нарушаемой лишь гудением аппаратуры. Фантомной болью. Он опустился на стул, уронил голову в руки. Она была права. Но она была и неправа. Потому что фантомную боль чувствуют там, где когда-то была плоть. Реальная плоть. Его чувства к ней были реальнее всего, что он знал. На следующий день Макс не пришла на репетицию. Прислала смс Лиаму: «Заболела. У вас есть все треки. Удачи с лейблом». Лиам ругался. Дэйв хмурился. Майк молча смотрел на её пустой пульт и понимал, что она не заболела. Она отступила. Выключила питание. И теперь его мир погрузился в оглушительную, невыносимую тишину.