Часть 4

— СТИВ, ТЕБЕ НУЖНО БЕЖАТЬ! Когда я бросаюсь через последнюю дверь, всё выглядит как в замедленной съёмке. Тёмная ночь. Очертания радиовышки едва заметны в темноте. Передо мной стоит Уилл, а где-то вдали я замечаю силуэты мамы, Робин и Майка. Руки моего младшего брата напряжены, вены вздулись от едва сдерживаемой силы. Тем вечером мы пытались оживить демогоргона на WSQK, чтобы добраться до Генри и спасти Холли. Но что-то пошло не так. Совсем не так. — СТИВ, БЕГИ! — предупреждает Уилл. Последний отчаянный вопль раздаётся из уст моего брата, когда остатки разума покидают его. Глаза Уилла заволакивает пелена. Не та, которая была, когда он использовал силу Векны в первый раз. В этот момент она ярче. Злее. Словно что-то, что он давно сдерживал в себе, пробудилось. Сейчас это уже не мой младший брат. В воспоминании мы со Стивом в метрах друг от друга. Он находится рядом с Уиллом в тот момент, когда тот теряет рассудок и подчиняется неведомой силе. Робин и мама настороженно пятятся, пытаясь понять, что происходит, а Майк обеспокоенно наблюдает за Уиллом. Я стою как вкопанная — от шока и крика Уилла. Из земли вылетают сгустки энергии, когда Стив бросается вперёд как щит. Отчаянная попытка сдержать моего младшего брата. Помочь. Защитить. Как он всегда делает. — Хелен, осторожно! — кричит мне Стив, прикрывая собой. Но именно это его геройство становится последним. Уилл взмахивает рукой. Вспышка. Ударная волна. Невесомость. Падение. Меня отбрасывает в сторону. Когда я приземляюсь на землю, спину пронзает боль, а воздух словно вышибает из лёгких. Но я цела. Приподнимаюсь на локтях и вижу, что Стиву повезло гораздо меньше. Сила, пробудившаяся в Уилле, отбросила его на ближайшее дерево. Прямо на торчащую ветку. Грудь сдавливает. И пока Уилл уходит, ведомый только ему известной целью, я поднимаюсь и, спотыкаясь, бегу к Стиву. Не вижу, но слышу, как Робин бежит за мной, а мама пытается достучаться до Уилла. — Уилл, остановись! — умоляет мама где-то вдали. — Дурень! — кричит Робин и срывается к нам. В считанные секунды мы оказываемся у злополучного дерева. Стив выглядит ужасно. Острая древесина пронзила его буквально насквозь. Из груди торчит ветка, он еле-еле двигается, пока рот наполняется кровью. — Я... кхе-кхе... — хрипит он. Я неосознанно хватаю его за руку и сжимаю так сильно, что костяшки белеют. Весь остальной мир сходится в одной точке, и я не замечаю ничего вокруг. Глаза невыносимо щиплет, а в горле встаёт ком. — Просто молчи... — слёзы текут сплошным потоком, пока я смотрю на его рану. — Ты... всё... всё будет... Я понимаю, что ничего уже не будет в порядке. Даже сейчас я не могу ему солгать и успокоить. Единственное, что мне остаётся, — смотреть в глаза любимого человека и наблюдать, как он медленно умирает… — Пр-кх-ости... — захлёбывается кровью Стив. — Я... лю... — Нет... Не смей этого говорить... Не смей прощаться! Пожалуйста... — голос срывается на отчаянный шёпот. — Робин, помоги! — хнычу я. Она ничего не говорит, а подходит ближе. Рука прижата ко рту, и я слышу её сдавленные рыдания. Ей, как и мне, становится ясно, что с такой раной не сможет справиться никто. Меня трясёт. Руки становятся влажными от крови. — Лю... Его ослабленный голос становится ещё тише, а взгляд стекленеет. Ещё секунда — и защитник детей Хоукинса затихает навсегда. Реальная я наблюдаю за этой картиной, и мне хочется выть. Разбить что-то. Кричать, пока не сорву голос. Какая-то часть меня даже хочет вернуться обратно. Пройти эти чёртовы воспоминания вновь и вернуться в ту реальность, где мы оба счастливы. Где у нас есть будущее. Где мне не придётся его терять. Перед глазами проносятся все наши совместные воспоминания... Первый поцелуй. Танцы. Изнанка. Каждый шрам и каждое ранение, от которых мы защищали друг друга. Всё это резко теряет смысл. Пока прошлая версия меня рыдает над телом, настоящая я оседаю на землю. Двигаться не хочется совсем. Я не обращаю внимания на то, что в тот момент в прошлом Робин пытается оттащить меня от Стива, пока я ору, будто меня разрывают на части. Не обращаю внимания, что суета и битва тогда ещё не были окончены, а демогоргоны наступают. Попытки мамы и Майка остановить Уилла и достучаться до него слышатся словно через мыльный пузырь. Всё, что я могу, — это смотреть на прикованного к дереву Стива. Рядом появляется портал. Последний. Не воспоминание, а спасение. Реальность. Сквозь него я вижу, как Уилл сидит рядом и безуспешно пытается вернуть меня. Даже отсюда слышу его отчаянную мольбу. — Сестрёнка, прости... Вернись, пожалуйста. Проснись, — умоляет он. Буквально пара шагов — и я окажусь в реальном мире. Спасусь от Камазоца. Но спасение ли это? Спасение ли — принять ту реальность, в которой уже не будет человека, который всегда спасал меня? Идти дальше без того, кто всегда был рядом? Нет. Я так не могу. Касаюсь обручального кольца, которое подарил Стив тем вечером в «Энцо»... Пусть это была лишь иллюзия, но для меня это было реальным. Те полтора года были такими же, как и все предыдущие. Медленно встаю и разворачиваюсь в сторону двери, ведущей в спортивный зал, где, если прислушаться, по-прежнему играет наша со Стивом песня. Делаю пару шагов и уже готова вернуться в воспоминание о зимнем бале, когда вижу его. Стива. Точнее, его версию из Камазоца. Живого и осязаемого. Он стоит немного в стороне от портала в спортивный зал. Я бросаюсь в его объятия, как в спасательный круг, и прижимаюсь что есть сил. — Чшшш... — тихо шепчет он и прижимает к себе. — Всё хорошо. Я лишь утыкаюсь в его грудь, пока он гладит мои волосы и обнимает крепче. Слова не идут. Слёзы застилают глаза, когда я наконец даю волю рыданиям. — Пойдём домой, — скулю я, пока моё тело трясётся в его руках. — Завтра переезд, помнишь? — всхлипываю, отчаянно надеясь, что ещё можно всё исправить. — Надо собрать остатки вещей, упаковать коробки, да? — лепечу я и неосознанно тяну его за собой в сторону воспоминания, готовая вернуться в ту идеальную реальность. Он ничего не говорит. Лишь обнимает крепче и не даёт двинуться. Его рубашка становится мокрой от моих слёз, а сильные руки щитом укрывают меня. Мне хочется, чтобы это мгновение не кончалось. Мы стоим так какое-то время, когда он наконец начинает говорить: — Тебе пора, — мягко начинает он. — Ты не можешь остаться здесь. Я снова мотаю головой, отказываясь принять очевидное. — Я не смогу без тебя, — шепчу я. — Сможешь... — он вытирает мои слёзы. — Ты справишься. Просто поверь мне, ты будешь в порядке. Да, не сразу... но ты справишься. Стив говорит со мной мягко, как будто пытается успокоить ребёнка или раненого зверя. Но в его голосе я слышу решимость и уверенность, которые были в нём всегда. — Зачем мне всё это, если тебя не будет рядом? — голос ломается. Он лишь грустно улыбается. Его рука касается моего подбородка и ласково приподнимает его, чтобы я посмотрела ему прямо в глаза. — Затем, чтобы жить эту жизнь. Реальную, а не иллюзорную. Даже если без меня. Я не могу позволить тебе остаться здесь, любимая. Меня больше нет. Прими это, — он гладит меня по щеке. — И пообещай мне кое-что. — Что? — Будь счастлива, — шепчет он и целует меня в лоб. — Не убивайся по мне слишком сильно... Живи. Люби. Твори свои картины. Помни меня как что-то хорошее. Как я круто смотрелся с битой или как эта униформа морячка делала меня больше похожим на клоуна, — хихикает. — Главное — не плачь. Он мягко подталкивает меня к порталу, а я лишь крепче цепляюсь за него, не готовая отпустить. — Нет... Я... Пожалуйста, не... — Чшшш... Я люблю тебя. Мы справлялись и с худшим, помнишь? Значит, и сейчас ты сможешь. — Я... я тоже... — начинаю я . — Я знаю... — мягко улыбается Стив, подталкивая меня к выходу. Я неохотно пячусь спиной к порталу. Шагаю мучительно медленно, словно к каждой ноге привязано по гире. Мы шаг за шагом расходимся в разные стороны. Я до последнего держу его руку и не отпускаю, пока кончики наших пальцев не перестают соприкасаться. Я в последний раз смотрю на Стива перед тем, как обернуться и шагнуть в портал. Как только меня охватывает светло-голубое свечение, я вздрагиваю и просыпаюсь в своей кровати. Воздуха в лёгких чертовски не хватает, и я мечусь, хватаю кислород, как выброшенная на берег рыба. Рядом тут же оживляется Уилл и стискивает меня в объятиях. — Хелен... Ты вернулась... Я чувствую, как моя футболка становится мокрой там, где с ней соприкасается лицо моего младшего брата. Его тело трясётся — то ли от облегчения, то ли от всех тех слов, которые он хотел бы сказать, но не смог. Мой взгляд наконец полностью фокусируется после возвращения. Я вижу, что в моей комнате всё так же, как было полтора года назад. На прикроватном столике больше не стоит наша фотография со Стивом, которую мы сделали на мой прошлый день рождения. А в углу нет того мольберта, который он дарил на годовщину. Как будто этого не существовало. Как будто последние полтора года стерли. Тело ломит, в горле словно саднит, словно пока я спала, кто-то высушил его и превратил в пустыню. Руки и ноги отказываются слушаться, я не могу толком пошевелиться. Словно тело больше не принадлежит мне. Где-то на задворках сознания осознаю, что я не просто лежу в ствоей старой комнате, а в руку впивается катетер. Долгое пребывание в состоянии овоща не пошло моему организму на пользу. Вижу Уила, маму и Робин. Их лица влажные от слез. Они держат меня за руки, а я словно тону. Как-будто еще не вернулась до конца из сна. Уилл же стоит в стороне. Даже лежа в постели я вижу, как он неосознанно сжимает свои руки до побелевших костяшек. Тот мальчик, с которым я играла в DnD сейчас даже не смоторит в мою сторону, прячась в темном углу комнаты. Не смотря на то, что я физически чувствую его раскаяние, болезненная мысль пронзает меня. Мой брат стал убийцей. И не просто какого-то случайного человека, а того, кто был для меня дороже всех. Реальность прижимает меня бетонной плитой. Может быть, я и выбралась из иллюзии физически, но какая-то часть меня умерла вместе со Стивом. Дважды. А осознание, что причиной этому стал мой собственный младший брат, становится финальной точкой. — Хелс, ты как? — осторожно спрашивает Робин и кладёт руку мне на плечо. Теплая ладошка дарит ощущение реальности, пока я постепенно прихожу в себя. Я внимательнее осматриваюсь, и понимаю, что вокруг меня сооружена домашняя больница. Не знаю, как Хоппер или мама уговорили врачей оставить меня дома в таком состоянии, но это явно лучше чем больничная палата. — Что ты имеешь в виду? В порядке ли я, очнувшись ото сна и осознав, что... — я даже не могу закончить предложение. Голос словно не принадлежит мне — хриплый и надтреснутый. — Я не это хотела сказать... — тихо говорит она. В её взгляде читается обеспокоенность и скорбь, сравнимая с моей собственной. — Ты жутко нас напугала, знаешь? Мама садится рядом и помогает сесть немного удобнее, разминая мои затекшие мышцы.. Знакомый запах её цветочных духов успокаивает,словно я снова очутилась в детстве. — Девочка моя... Ты наконец-то вернулась, — нежно шепчет мама и гладит по волосам, пока я утыкаюсь ей в плечо. — Вернулась... — тихо подтверждаю я. Не знаю, сколько мы так сидим, но даже этого времени кажется мало. Я чувствую мамины слёзы и то, как крепко она стискивает меня в объятиях, словно не хочет отпускать, когда я наконец-то очнулась от проклятой иллюзии. Однако спустя время я отстраняюсь и смотрю на маму, готовясь задать вопросы, на которые не уверена, что готова получить ответы. Но меня опережает Уилл. Всё это время он тихо стоял в стороне, опасаясь подходить ко мне. Сейчас он садится в соседнее кресло. Расстояние достаточно большое, чтобы не вызывать напряжения, но и достаточно близкое, чтобы попытаться спокойно всё объяснить. — Это всё я... Из-за меня ты оказалась в Камазоце, — тихо говорит Уилл. Я вздрагиваю, всё так же не понимая, как Уилл мог держать меня в иллюзии. Мама лишь гладит меня по плечам. — Послушай его, пожалуйста, — умоляет она. — Дай шанс объяснить. Мы все очень долго ждали, когда ты наконец очнёшься. Уилл с благодарностью смотрит на маму, а я лишь киваю, хотя внутри по-прежнему кипит гнев вперемешку со скорбью. Робин всё так же сидит рядом, выражая безмолвную поддержку. — Когда мы попробовали оживить демо... — продолжает брат, — что-то пошло не так. И... вместо того, чтобы просто узнать, где Холли и остальные дети... Векна... он... проник в меня. Как тогда, с Истязателем разума. Уилл опускает голову и прячет лицо в ладонях. Один лишь его вид говорит больше, чем любые слова. Воспоминания о той ночи в лаборатории преследовали нас ещё долго, и я до сих пор помню, как долго брат восстанавливался от его влияния. — Я клянусь, я не хотел... — уже гораздо тише продолжает он. — Когда Стив... когда я... что-то изменилось. Я помню, что когда мама и Майк вытащили меня из того состояния, ты уже спала... Я не знаю как, но тогда мои способности погрузили тебя в транс. Видимо, какая-то часть Векны навсегда осталась во мне Я напрягаюсь. Мамины руки по-прежнему удерживают меня на месте и гладят. Слушая признание брата, я просто смотрю на старый палас, пока до меня доходят его слова. Всё это время я находилась под влиянием не Генри, а Уилла. Именно его сила держала меня в той иллюзии. — Но почему... как? Что было потом? Векна погиб? Или это... — неуверенно и тихо спрашиваю я. Сейчас мне становится важнее получить ответы, и тупая боль на время отступает. — Да, — отвечает брат, параллельно держась за подлокотник кресла. — Мы всё-таки смогли его победить, — выдыхает он. — - Сначала мы думали,что ты просто отключилась от шока и стресса. Но дни шли и тогда мы поняли, что что-то не так.- его голос на сукунду прервывается, слово он пытается собраться с мыслями - А потом я много раз пытался до тебя достучаться... как-то вытащить тебя оттуда, но ты не реагировала. Словно была за какой-то пеленой мутного стекла. Я видел, что происходит в твоих иллюзиях... Со временем я научился контролировать силы. Но пробиться не получалось. Уилл проводит по волосам и глубоко выдыхает, его голос практически сходит на нет. — Но что изменилось? Почему сейчас? — качаю головой в непонимании. — Песня, — внезапно заговорила Робин. — Мы слишком долго подбирали нужную... Прошло почти полтора года, и на днях... — она запинается, — будет полтора года, как... — Робин прикусывает губу и слегка меняет тему. Ей не нужно продолжать, потому что я и так всё понимаю. — И когда, наконец, осознали, что именно “Every Breath You Take” способна вытащить тебя... — То начали проигрывать её снова и снова, — продолжаю я. — Я слышала, — заканчиваю шёпотом. При мысли о нашей со Стивом песне горло начинает предательски саднить. Я даже не удивлена, что именно она стала той самой мелодией, которая спасла меня. Но не уверена, что теперь смогу когда-нибудь послушать её ещё раз. — Да, — подтверждает Уилл. — Когда мы начали её включать, это помогло. Я видел, как ты пробираешься через воспоминания... И мне так жаль, что тебе пришлось пережить это снова.