Хирургия из мусора и крови

Прошла неделя с того утра на кухне Стилзов. Неделя странных, новых ощущений: коротких сообщений в чокер, запаха её шампуня на его подушке (один раз он всё же остался ночевать, когда все спали), и тихих, спокойных затяжек сигарет на крыльце штаба, когда он знал, что она где-то рядом и, возможно, смотрит. Не с тем восхищением, а просто... принимая это как часть его. Но Земная Твердь редко дарит долгие периоды покоя. Задание в Ничейной земле «Моно» обернулось кошмаром. Гигантское, похожее на свалку химотходов Джамби оказалось ловушкой, внутри которой их поджидали Рейдеры во главе с Джаббером Вонгером. Бой был яростным, хаотичным. Энджин, Риё и Занка бились в тесноте, среди клубов едкого дыма и кислотных луж. Занка, как всегда точный и безжалостный, теснил Джаббера, но тот лишь смеялся, его розовые глаза горели экстазом. В решающий момент, отбивая атаку Риё, Джаббер сделал кажущийся нелепым выпад — его кольцо-коготь на мизинце лишь царапнуло Занку по предплечью. Царапина была крошечной, почти незаметной. Но через минуту Занка пошатнулся. Ещё через пять — рухнул, судорожно хватая ртом воздух. Кожа вокруг царапины почернела и поползла вверх по руке живыми, багровыми прожилками. Они едва вынесли его, отбиваясь. В машине, мчавшейся к штабу, Занка был уже без сознания. Его обычно каменное лицо искажала гримаса боли, даже в отключке тело периодически били судороги. Темные узоры яда расползались по шее, угрожая добраться до сердца. В лазарете штаба царила тихая паника. Эйша, дрожащими руками, пыталась приложить свои заряженные энергией шнуры к чернеющей коже. Но яд был хитер — он не просто убивал клетки, он блокировал саму жизненную силу, на которой работало её исцеление. Зелёные искры скакали по поверхности, но не проникали внутрь. Она пыталась снова и снова, слёзы отчаяния катились по её щекам, смешиваясь с потом. — Не получается... Он не пускает... Энергия не проходит! — всхлипнула она, отрывая бесполезные шнуры. Энджин стоял у стены, сжав кулаки так, что кости трещали. Его лицо было маской ледяного ужаса. Он был лидером. Он должен был всех вытаскивать. А сейчас смотрел, как один из его самых надёжных людей угасает на глазах, и не мог ничего сделать. Ни сила, ни его Умбрелкер, ни харизма не годились против яда, точащего тело изнутри. — Энджин! — крикнула Эйша, её тихий голос сорвался на визг. — Позови Айлин! БЫСТРО! Только она... она может разобраться в ядах! ПОЗОВИ СЕСТРУ! Имя прозвучало как щелчок выключателя в его парализованном мозгу. Он не помнил, как выбежал из лазарета, вскочил на мотоцикл и рванул по ночным улицам к дому Стилзов. Он не звонил. Он вломился внутрь, снося на ходу пару пустых склянок с полки в прихожей. В гостиной, под светом настольной лампы, Айлин сидела в своём лисьем кигуруми, полностью погружённая в какую-то древнюю книгу по органической химии. Рядом валялись исписанные формулами листки. Она подняла голову на грохот. Увидела его лицо — бледное, искажённое животным страхом, которого она у него никогда не видела. Увидела его глаза — широко открытые, умоляющие. Он пытался говорить, но из горла вырывались только хриплые обрывки: — Занка... Джаббер... яд... умирает... Эйша не может... помоги... Ей хватило трёх секунд. Она отшвырнула книгу, вскочила с дивана и в одном движении сорвала с вешалки свой длинный плащ с карманами. — Говори в дороге. Детали. Симптомы. Время с момента ранения, — её голос был стальным, без единой нотки паники. Она уже сгребала в огромную сумку инструменты, склянки, упаковки со стерильными бинтами. Они выбежали из дома. Она вскочила на мотоцикл сзади, на этот раз обхватив его за талию так крепко, что ему стало больно. — Гони. И говори. Он кричал сквозь ветер, пытаясь выдать всю информацию. Она слушала, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы: «Цвет прожилок?», «Температура тела?», «Реакция зрачков?». К тому моменту, как они влетели во двор штаба, у неё в голове уже складывалась предварительная картина. В лазарете она сбросила плащ на пол. Под ним оказалась простая тёмная майка и шорты, которые девушка успела быстро надеть не глядя пока собиралась. Она подошла к Занке, отстранила рыдающую Эйшу одним движением и приступила к осмотру. Её пальцы, холодные и точные, проделывали то, что не могли шнуры: она щупала пульс на шее, оттягивала веки, светила в зрачки маленьким фонариком, нюхала воздух вокруг раны, чуть скривив нос. — Эйша, — бросила она, не отрываясь от пациента. — Ты мне нужна в качестве ассистента. Иди умойся, выпей воды, приведи себя в порядок. Истерика — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. У тебя пять минут. Её тон был таким беспрекословным, что Эйша автоматически замолчала, кивнула и побежала к умывальнику. — Энджин, — продолжала Айлин, уже вскрывая сумку. — Позови Рудо. Его способность может понадобиться. Сейчас. Пока Энджин бежал за Рудо, Айлин взяла стерильный скальпель и сделала крошечный надрез рядом с главной отравленной веной. Шприцем набрала несколько капель чёрной, почти булькающей жидкости. Потом принялась настраивать небольшой портативный анализатор, подключив к нему склянку с образцом. Когда Рудо, взъерошенный и испуганный, ворвался в лазарет, Айлин уже смотрела на распечатку с анализатора. Её лицо было мрачным. — Так, слушайте все, — её голос резал тишину. — Коктейль от нашего друга Джаббера. Четыре компонента. Первый: сильнейший нейротоксин, парализует нервную систему и дыхательный центр. Второй: так называемый «булькающий яд» — при контакте с кровью выделяет газ, который буквально разъедает ткани изнутри, создавая некротические полости. Третий: галлюциноген судорожного типа — мозг атакует сам себя. Четвёртый: миорелаксант, чтобы жертва не дергалась и получила полный спектр ощущений. Изящно и мерзко. Она повернулась к Рудо. — Суребрек. Вопрос на спасение жизни. Сколько предметов ты можешь преобразовать в джинки за раз? Рудо, бледный, ответил не сразу: — Три... максимум три. Но потом я вырубаюсь. Айлин кивнула, роясь в сумке. Она достала маленькую тёмную склянку с мутной жидкостью. — Выпей. Это катализатор. Он временно, на несколько часов, увеличит твой лимит преобразований. Побочка: после ты проспишь минимум двое суток как убитый. Но проснёшься «как новенький». Согласен? Рудо, не раздумывая, выхватил склянку и выпил содержимое. Он скривился от вкуса, но через секунду его глаза загорелись непривычной энергией. — Что делать? Айлин сунула ему толстую книгу в кожаном переплёте — старый атлас хирургических инструментов. — Я буду внутри, борясь с ядом. Мои руки будут заняты. Мне нужно, чтобы ты по картинкам из этой книги преобразовывал для меня инструменты. Точно, без ошибок. Ты будешь моими руками снаружи. Понял? Рудо, сжимая книгу, кивнул с такой решимостью, будто ему поручили штурмовать крепость. Эйша вернулась, её лицо было хоть и заплаканным, но сосредоточенным. — Я готова. — Отлично. Стерилизуй инструменты, готовь растворы: антидот к нейротоксину №4 по моей таблице, хелатор для тяжёлых металлов и противосудорожный настой полыни однолетней. Концентрации знаешь. Эйша закивала и бросилась к аптечным шкафам — здесь она была в своей стихии. Айлин посмотрела на Энджина. — А ты... тебе будет сложнее всего. На общий наркоз нет времени — яды уменьшат его действие. Резать придётся практически на живую. Он может дёргаться в конвульсиях. Я не могу, чтобы он двигался в момент, когда я буду чистить сосуды. Тебе придётся его держать. Сильно. Не давать ему шевельнуться. Справишься? Энджин глянул на Занку, на его почерневшую руку, на лицо, искажённое тихой агонией. Он твёрдо кивнул. — Справлюсь. Айлин вздохнула, натягивая стерильные перчатки. Её глаза из двух разных стали одинаково острыми, холодными, золотистыми — она активировала свой джинки, колбу на груди, которая засветилась тусклым светом. — Тогда начинаем. Рудо, первый инструмент: турникет с дозатором антикоагулянта. Страница 45. Эйша, подаёшь мне скальпель №11. Энджин, фиксируешь плечо и предплечье. Всем глубоко вдохнуть. Пошли. Операция длилась десять часов. Десять часов адского напряжения. Айлин работала с пугающей, машинной точностью. Её руки летали, делая разрез за разрезом, вскрывая поражённые ткани. Она не разговаривала, только отдавала короткие, чёткие команды: — Рудо, гемостатический зажим. Страница 89. — Эйша, аспиратор. Откачивай жидкость. — Энджин, сильнее. Он дёргается. Рудо, с горящими от напряжения глазами, лихорадочно листал атлас, хватал предложенные Эйшей ржавые щипцы, обломки, куски металла и, сосредоточившись, превращал их в блестящие, стерильные хирургические инструменты. Его лоб покрылся испариной, из носа пошла тонкая струйка крови — побочный эффект катализатора, но он не останавливался. Энджин держал тело Занки. Он чувствовал, как в моменты самой страшной боли, даже без сознания, мышцы его друга напрягались, как стальные тросы, пытаясь вырваться. Он вжимал его в операционный стол всем своим весом, его пальцы впивались в здоровое плечо Занки, оставляя синяки. Он смотрел, как Айлин работает внутри раны — её пальцы, смазанные её особой мазью, заставляли светиться пинцеты и скальпели, превращая их в продолжение её воли. Она вырезала почерневшие, пузырящиеся участки плоти, промывала полости каким-то едким розовым раствором, который шипел, соприкасаясь с ядом, затем тончайшим, светящимся инструментом, созданным Рудо, чистила крупные сосуды, высасывая из них сгустки чёрной отравленной крови. Были моменты, когда мониторы показывали, что Занка на грани. Сердцебиение падало, дыхание останавливалось. Айлин в эти секунды не суетилась. Она просто приказывала: «Эйша, стимулятор. Разряд». И Эйша, преодолевая дрожь в руках, прикладывала свои шнуры, давая сердцу толчок. Айлин же продолжала кропотливо, сантиметр за сантиметром, вычищать заразу. Когда она, наконец, ввела последнюю дозу антидота в очищенную главную артерию и начала накладывать швы, её руки впервые за всё время слегка дрогнули — от чудовищной усталости. Но движение оставалось идеальным. Последний шов был таким же ровным, как и первый. Она отступила от стола, сняла окровавленные перчатки и выбросила их. Её лицо было серым от усталости, под глазами — фиолетовые тени. Кисти рук мелко тряслись. — Всё. Теперь... теперь уже от него зависит, — её голос был хриплым, едва слышным. — Как говорит бабуля "Если пациент хочет жить, врачи бессильны". - на миг её губы растянулись в выученной улыбке. - Переводите в палату. Капельницу с питательным раствором, мониторинг каждые полчаса. Эйша и санитары осторожно переложили Занку на каталку. Энджин разжал свои одеревеневшие пальцы. Он чувствовал, как вся его собственная сила ушла в это держание. Рудо, выполнивший свою миссию, медленно сполз по стене на пол и мгновенно провалился в глубокий, беспробудный сон. Айлин, опустившись на стул, не сводила глаз с увозимого Занки. Её взгляд был пустым, выгоревшим. Энджин подошёл к ней, хотел что-то сказать — благодарность, что ли, слова, которых не хватало в горле. — Кофе, — перебила она его, не глядя. — Крепкий. И... что-нибудь поесть. Желательно сладкое. Я, кажется, опять забыла поесть... дня три назад. Он кивнул и ушёл. Вернулся с большей кружкой чёрного кофе и тарелкой, на которой было немного тушёнки, хлеб и два огромных, липких синабона. Она молча съела всё, запивая кофе, движения её были автоматическими. Потом поднялась и пошла в палату к Занке. Села у его кровати и замерла, лишь изредка поправляя капельницу или проверяя показания мониторов. Энджин стоял в дверях, наблюдая за ней. Он видел, как её спина выпрямлялась каждый раз, когда у Занки сбивался ритм, и расслаблялась, когда он выравнивался. Ближе к вечеру Занка пошевелился. Потом его глаза, тёмно-синие, медленно открылись. Они были мутными, невидящими, полными кошмара. Он попытался что-то сказать, но издал только хрип. — Тихо, — голос Айлин прозвучал прямо над ним, тихо, но чётко. — Не дёргайся. Всё позади. Он сфокусировался на ней. Узнал. Попытался улыбнуться, получилась гримаса. — Трип... ещё тот... — прошептал он. Айлин фыркнула, и в её усталом лице появилось что-то похожее на улыбку. — Начинать свой путь в мир наркотических грёз с галлюциногенов Джаббера Вонгера — это, знаешь ли, сильно. В следующий раз попробуй что-то менее ядрёное. Хотя бы грибы с пустыни Пента. Он слабо хмыкнул и снова закрыл глаза, но теперь его дыхание стало ровнее, спокойнее. Кризис миновал. Айлин дождалась, когда Эйша, отдохнувшая и приведшая себя в порядок, пришла сменить её. Она дала ей чёткие, подробные инструкции на три страницы, собрала свои инструменты в сумку. И только когда она сделала шаг к выходу из палаты, десять часов адского напряжения и почти трое суток без сна настигли её. Мир поплыл перед глазами. Пол ушёл из-под ног. Она пошатнулась и начала падать. Энджин, стоявший рядом, поймал её на лету. Она была невесомой, как пушинка, в его руках. Её глаза были закрыты, длинные белые ресницы лежали на смертельно бледных щеках. — Всё, — тихо сказал он, не обращаясь ни к кому. — Её смена окончена. Он не стал везти её домой, где её ждали бы вопросы и суета. Он понёс её по тихим коридорам штаба в свою комнату. Уложил на свою узкую кровать, снял с неё ботинки, накрыл одеялом. Потом снял свою окровавленную майку, вытер лицо мокрым полотенцем и лёг рядом, на краешек кровати, просто чтобы быть ближе, чтобы слышать её ровное дыхание. Через мгновение он тоже провалился в сон — тяжёлый, без сновидений. Они проспали так несколько часов, пока за окном не начало светать. Он проснулся первым от привычки. Она спала, прижавшись лбом к его плечу, одна рука бессознательно сжимала край его простыни. Он лежал неподвижно, боясь её разбудить, и смотрел, как первый луч света играет в её белоснежных волосах, рассыпанных по его подушке. Запах крови и антисептика смешивался с её запахом — трав, миндаля и чистоты. Он осторожно высвободился, вышел на балкончик своей комнаты. Утро было холодным и туманным. Он достал пачку сигарет, одну вытащил, зажал в зубах, щёлкнул зажигалкой. Сделал затяжку медленно, глубоко, выпуская дым в серое небо. Он не старался. Он просто курил, глядя на просыпающийся, вечно грязный мир, который она только что спасла для одного из его людей. И чувствовал странное, тихое спокойствие. За его спиной послышался шорох. Он обернулся. Айлин стояла в дверях, накинув на плечи его пальто. Её волосы были растрёпаны, глаза слегка опухшие от недосыпа, но в них уже горел знакомый огонёк. Она молча подошла, взяла у него из рук сигарету, поднесла к своим губам и сделала свою, редкую, глубокую затяжку. Потом вернула ему. — Ужасная привычка, — хрипло произнесла она, сморщив нос. — Знаю, — согласился он, принимая сигарету обратно. Она постояла рядом, глядя в туман, её плечо почти касалось его руки. Ни слова благодарности не прозвучало. Оно было уже не нужно. Оно висело в воздухе между ними, тяжёлое и настоящее, как запах кофе, дыма и утренней росы на ржавой крыше штаба. Их мир не стал безопаснее. Но в нём появилось место, куда можно было принести сломанное, окровавленное, отравленное — и знать, что тебя не выгонят вон из-за вони и грязи. А просто вымоют, починят и уложат спать.