Двойное солнцестояние в царстве мусора

В доме Стилзов знали многое. Знали, как вывести пятно от кислоты с бархата. Знали рецепт антидота на семь из десяти известных ядов Джаббера. Знали, как зашить рану так, чтобы шрам потом смотрелся стильно. Но было два факта, которые ускользнули от всевидящего ока этого шумного клана. Факт первый: день рождения Айлин. Она никогда его не отмечала. В детстве после смерти родителей праздники казались кощунством. Потом стало не до того — наука, выживание, забота о младших. Дата тихо пылилась в архивах бабушкиной клиники, да и сама Айлин о ней не вспоминала, считая это глупой сентиментальностью. Факт второй, ещё более невероятный: день рождения Энджина. Он, будучи лидером и символом для многих, тщательно отделял свою публичную роль от личного. Дату своего появления на свет он не скрывал, но и не афишировал. Для команды «Акута» он был всегда — вне времени, как знамя или устав. Абсурдная случайность, которую не заметил никто, заключалась в том, что оба этих дня приходились на одну и ту же дату. 22 августа. День, когда в небе над Землёй два солнца — настоящее и мусорное — светили, по местным поверьям, одинаково ярко, предвещая либо великую удачу, либо тотальный крах. И вот этот день настал. Утром Айлин, проснувшись оттого, что Энджин разбудил её поцелуем в плечо, даже не вспомнила. У неё в голове крутилась формула нового полимерного покрытия для масок Уборщиков, для которого нужен был специфический катализатор, встречающийся только в теле определённого Джамби на дальнем краю Восточной свалки. — Поедешь со мной? — спросила она, потягиваясь. — Нужно кое-что добыть. Одна я, пожалуй, не вывезу образец в целости. Энджин, у которого на сегодня как раз не было срочных заданий (он самолично всё расчистил, подсознательно чувствуя смутное желание провести день с ней), лишь кивнул. — Поедем. Только давай без геройств. Берём образец и уезжаем. Они ушли после завтрака, даже не подозревая, что оставляют дом на пороге тихой, согласованной паники. Ибо пока они препирались на кухне из-за того, брать ли дополнительный контейнер для образцов, в гостиной собрался военный совет. Инициатором операции "Двойной взрыв" был Рудо. Неделей ранее, помогая Эйше разбирать архивы в лазарете, он наткнулся на медицинскую карту Айлин. Дата рождения смотрела на него с пожелтевшей бумаги. Он запомнил. Потом, уже в штабе, случайно услышал, как Семиу Гриер ворчит, оформляя какие-то бумаги на Энджина: «И зачем ему в день рождения на задание записываться, мог бы и отдохнуть…» Дата была та же. Рудо, человек действия, не стал размышлять о мистике совпадений. Он увидел возможность. И миссию. Сейчас он стоял в центре гостиной, а перед ним сидели Дир, Гита и Ремлин. — Сегодня их день рождения. Один день. Они не знают, что мы знаем, — сообщил Рудо без предисловий. — Нужно сделать праздник. Большой. Пока они на свалке. Диру идея, судя по сдвинутым бровям, показалась идиотской. Гита немедленно захлопала в ладоши: «УРА! ТОРТ! ВЗРЫВ!» Ремлин загорелась: «Мы можем нарисовать всё! Фейерверки, плакаты!» — Тише! — прошипел Рудо. — Нужен план. И помощь. Первый, кого они привлекли, был, конечно, Август. Узнав новость, он сначала остолбенел, потом его лицо озарила самая дьявольская ухмылка. — О, боги мусора… Это же прекрасно! Два самых упрямых идиота, рождённые в один день! Это объясняет ВСЁ! Ну что ж, работа есть работа. — Он потер руки. — Ёлку убрать не успеем, (они не убирали её как напоминание о том, что доверять Элис готовку алкоголя- плохая идея) но мы можем её… модифицировать. Эйша! — крикнул он сестре, которая как раз вышла из своей комнаты. — Ты в курсе трагедии? Нет? Садись, расскажем. И бери блокнот — нужно рассчитать пищевую и алкогольную нагрузку. Эйша, узнав, что у сестры день рождения и она об этом молчала, сначала расстроилась, потом, узнав про Энджина, удивилась, а затем её тихое лицо озарилось решимостью. Она была организатором по натуре. Взяв блокнот, она стала комендантом операции. Следующим шагом была мобилизация ресурсов. Рудо и Дир отправились в штаб. Им нужно было найти Занку, Риё и Бро Санту. Найти Занку было проще простого — он чистил своё оружие в спортзале. — День рождения Энджина и Айлин? Сегодня? — Он поднял бровь. — Интересное совпадение. Что нужно? — Помощь. Создать отвлекающий манёвр, если они вернутся раньше времени. И… подарки. Занка кивнул. «Я разберусь с отвлекающим манёвром. Подарок… у меня есть идея». Риё они нашли на крыше смотревшую вдаль. Новость её обрадовала. — О, отлично! Можно устроить вечеринку! Я знаю, где взять хорошее вино! И конфетти! Много конфетти! Бро Санта, выслушав Рудо, тяжко вздохнул, но в его глазах мелькнула искорка. — Дети правы. Им нужен праздник. Я помогу с дислокацией и контролем над… меньшими участниками. — Он кивнул на Гиту и Ремлин, которые уже носились по дому с кистями и банками краски. Через час к дому Стилзов начали стекаться силы. Делмон и Тэмси, узнав от Бро, явились с мешками каких-то странных, но якобы вкусных клубней с рынка. Даже Семиу Гриер, узнавшая про праздник, прислала с оказией ящик редких консервов и сладостей из запасов штаба. То, что началось дальше, было масштабнее и хаотичнее новогодней подготовки, потому что времени было в обрез. · Кухня: Здесь снова воцарилась Элис, узнавшая про событие от Эйши по телефону и примчавшаяся на такси с диким воплем: «КАК ЭТО БЕЗ МЕНЯ?!» Она сразу же объявила, что будет готовить «именинный эликсир» и торт, который «поднимет мёртвых». Август, оклеивая стены гирляндами из блестящей стружки, постоянно задевал её, получая тычки скалкой. — АВГУСТ, ЕСЛИ ТЫ УРОНИШЬ ЭТУ БЛЕСТЯЩУЮ ДРЕБЕДЕНЬ В МОЙ КРЕМ, Я СВАРЮ ИЗ ТЕБЯ КЛЕЙ ДЛЯ ОБОЕВ! — ОН УЖЕ В КРЕМЕ! ОН ТЕПЕРЬ ВОЛШЕБНЫЙ И БЛЕСТЯЩИЙ! · Гостиная: Ремлин и Гита превратили «Генерала Зелёный Хаос» в «Ёлку Праздника Рождения». Они обвесили её нарисованными на бумаге символами: колбами, зонтиками, шприцами, иголками, ножницами. Занка, с неожиданной аккуратностью, размещал на ветвях маленькие, небьющиеся склянки с разноцветными жидкостями (безопасными, заверила Эйша). Риё вырезала из всего, что плохо лежало, тончайшие бумажные снежинки в виде черепов и бабочек. · Мастерская Августа: Сам Август, помимо украшений, трудился над главным «оформительским сюрпризом». Он соорудил из проволоки, ткани и светящихся элементов две огромные, карикатурные, но узнаваемые короны: одна — в виде перевернутой колбы с белым «дымом» из ваты, другая — в виде раскрытого зонта с острыми, блестящими спицами. · Улица: Бро Санта и Дир несли скрытую вахту на подступах к дому. Дир, с его обострёнными чувствами, был идеальным сигнальным постом. Бро, с невозмутимым видом развешивая на заборе какие-то флажки (часть плана), на самом деле отслеживал дорогу. · Подарки: Каждый втихаря готовил своё. Эйша заворачивала в крафтовую бумагу собственноручно сшитую новую сумку-аптечку для Айлин и набор инструментов для ухода за оружием для Энджина. Рудо, пользуясь своей способностью, из старого, сломанного дозиметра и куска брони создал для Айлин миниатюрный, но очень точный анализатор состава воздуха. Для Энджина он сделал из обломка мотоциклетной цепи и рукоятки гранаты брелок-точилку для лезвий. Делмон и Тэмси принесли два причудливых, но красивых камня с пустыни Пента, которые, по словам Делмона, «приносят удачу влюблённым дуракам». Даже кот Пожар и пёс Полночь, будто чувствуя общее настроение, принесли и сложили у порога свои «подарки» — Полночь притащил старую, но крепкую кость, а Пожар — дохлого, но очень яркого жука. Буря кричал с карниза: «ПОДАРОК! СДЕСЬ! СЮРПРИЗ!» Энджин и Айлин вернулись ближе к вечеру. Поездка была успешной, но грязной. Они выследили нужное Джамби, Энджин мастерски отвлёк его, а Айлин, с хирургической точностью, вырезала нужную "железу". Но при отходе их застал кислотный дождь из внутренностей другого чудовища. Они были мокрые, в слизи, пропахшие адской смесью гнили и химии. Айлин нервно теребила контейнер с образцом, мыслями уже в лаборатории. Когда они подъехали к дому, первое, что их удивило, — тишина. Ни лая, ни криков, ни грохота. Свет в окнах горел, но шторы были плотно задёрнуты. — Странно, — пробормотал Энджин, глуша мотор. — Может, все ушли? — предположила Айлин, уже представляя себе тихую лабораторию и нетронутые реактивы. Они вошли в прихожую. Там было темно. И пусто. — Эй? — позвал Энджин. — Август? Эйша? ЩЕЛК. Вспыхнул свет. Не просто свет — гирлянды, фонарики, те самые светящиеся склянки на ёлке. Гостиная, кухня, коридор — всё было завешано, заклеено, засыпано самодельными украшениями. А в центре гостиной стояла… толпа. Вся та же компания, что и на Новый год, и даже больше. Все — в надетых набекрень бумажных колпаках (очевидно, работа Ремлин). И все, хором, орали, перекрывая друг друга: — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! Энджин и Айлин застыли на пороге, как вкопанные. Их мозги, ещё настроенные на режим выживания и анализа, отказывались обрабатывать информацию. Они перевели взгляды с гирлянд на улыбающиеся лица, с лиц — на огромный, уродливый, но великолепный торт на столе (на нём из крема были выведены две фигурки: одна с зонтом, другая с колбой, и они держались за руки, а вокруг ползали кремовые мусорные чудовища), с торта — на себя, грязных и вонючих. Первым очнулся Энджин. — Что… как вы… — Мы знали! — выпалила Гита, выскакивая вперёд. — Рудо узнал! Вы оба! В один день! Айлин медленно повернула голову к Рудо. Тот стоял, смущённо пожимая плечами. — Это правда? — тихо спросила она, обращаясь больше к себе, чем к нему. — 22 августа, — кивнул Рудо. — В архивах. И в штабе. В этот момент вперёд выступил Август с двумя коронами в руках. Его лицо сияло злорадным торжеством. — Дорогие именинники! — провозгласил он. — Позвольте в этот знаменательный день, когда два самых упрямых светила нашего скромного мирка сошлись в одной точке, увенчать вас символами вашего величия! — Он с пафосом возложил колбообразную корону на голову Айлин, а зонтичную — на голову Энджина. — Встречайте! Король Мусорных Пустошей и его Королева-Алхимик, отравительница сердец и тварей! Все зааплодировали и засмеялись. Айлин, под шумок, ткнула брата в бок, но корону не сняла. Энджин стоял, потрёпанный, в короне и в грязи, и смотрел на всех этих людей. На своих друзей, на эту безумную семью, на детей, которые устроили всё это. В его горле встал ком. Он не помнил, когда в последний раз кто-то отмечал его день рождения. Дальше был пир. Настоящий. Элис, кроме торта, наготовила всего, что только можно было представить. Её «именинный эликсир» оказался на удивление вкусным и очень крепким. За столом царил гвалт. — Ну что, именинники, — не унимался Август, — как ощущения? Чувствуете духовную связь? Общую боль рождения в этот жестокий мир? — Август, если ты не замолчишь, я почувствую духовную связь моего сапога с твоей задницей, — огрызнулась Айлин, но без злобы. Она была ошарашена, смущена и… тронута. Глубоко. — О, уже начинает проявляться их мистическая синхронность! Угрозы в унисон! — Выпей эликсира, внучок, он тебе для разжижения густой крови в мозгу, — посоветовала Элис, хлопая его по спине так, что он чуть не упал лицом в торт. Потом настал черёд подарков. Это было не так торжественно, как на Новый год, но более лично и трогательно. · Эйша вручила Айлин великолепную, многослойную сумку-органайзер для её инструментов и реактивов, а Энджину — набор для ухода за оружием в полевых условиях. «Чтобы вы оба возвращались целыми», — прошептала она. · Рудо подал Айлин свой анализатор воздуха. «Чтобы ты знала, чем дышишь, прежде чем нырнуть в это». Энджину — брелок-точилку. «Чтобы твоё лезвие всегда было острым». · Дир, после секундного раздумья, молча протянул Айлин одну из своих титановых головоломок — уже решённую, но собранную в новую, сложную конфигурацию. Энджину — просто кивнул, что уже было высшей степенью признания. · Гита подарила Айлин браслет, сплетённый из разноцветных проводов и блёсток («Он блестит!»), а Энджину — брелок в виде маленького зонтика из того же материала. · Ремлин вручила два рисунка. На одном был портрет Айлин за работой, на фоне формул, которые светились в темноте. На другом — Энджин, ведущий за собой силуэты других Уборщиков, а над ним светилось что-то вроде солнца-зонтика. · Занка подошёл и сунул Энджину в руку ключ от некоего склада в штабе. «Там кое-что для тебя. Старый проект, о котором ты говорил». Айлин он отдал маленький флакон. «Образец нейротоксина Джаббера третьего поколения. Для изучения. С защитой от вскрытия, не волнуйся». · Риё подарила Айлин набор диковинных, острых как бритва инструментов для «тонкой работы» (явно из её прошлой жизни), а Энджину — фляжку с выгравированным зонтиком. «Там лучший виски, что я нашла. Не для заданий, для вечера». · Бро Санта молча пожал руку Энджину и кивнул Айлин, а потом указал на окно. Там, во дворе, стояли два новых, прочных кейса для снаряжения — один для химикатов, другой для оружия. · Делмон и Тэмси вручили свои «камни удачи». Делмон при этом громко говорил о «силе земли, которая держит даже таких болванов, как вы», а Тэмси лишь улыбался. · Даже Семиу передала через Бро записку: «С днём рождения. Не разбивайтесь. Бумаги и так много». И пачку дорогого кофе. Айлин и Энджин сидели, окружённые кучей подарков, в дурацких коронах, всё ещё грязные, и не знали, что сказать. Просто «спасибо» казалось недостаточным. — Ну что, — раздался голос Августа, который наблюдал за этой сценой, облокотившись на дверной косяк. — Теперь вы официально связаны не только помолвкой, но и общим днём появления на свет. Это накладывает ответственность. Теперь вы должны ссориться и мириться синхронно, по расписанию. И стареть одновременно. Страшная участь. — Август, — сказала Айлин, но её голос дрогнул, и она не нашла язвительного ответа. Она посмотрела на Энджина. Он смотрел на неё. И в его глазах она увидела то же самое — ошеломлённую, неподдельную благодарность и какую-то новую, глубокую нежность. Он протянул руку под столом и сжал её ладонь, липкую от чего-то, но тёплую. Они просидели за столом до глубокой ночи. Пели, смеялись, слушали безумные тосты Элис и Делмона. Когда гости начали расходиться, а дети — клевать носами, Айлин и Энджин остались одни среди погрома. Они сидели на полу, прислонившись к дивану, среди обёрточной бумаги, крошек и пустых бокалов. — Я не помню, чтобы у меня когда-нибудь был день рождения, — тихо сказала Айлин, вертя в пальцах браслет из проводов от Гиты. — У меня тоже, — ответил Энджин. — Не так. Никогда так. Она повернулась к нему, её разноцветные глаза блестели в полумраке. — Спасибо, — сказала она. Не за праздник. А за то, что он родился. В этот день. Что он был здесь. — Взаимно, — прошептал он и поцеловал её, не обращая внимания на вкус торта, эликсира и вечной, знакомой горечи мусорного мира. На следующее утро их разбудил, конечно же, Август. Он стоял в дверях с подносом, на котором дымились два огромных стакана какого-то зелёного, похмельного смузи. — Доброе утро, сиамские близнецы, рождённые под двойным солнцем! Как ваши объединённые похмельные синдромы? Голова болит в унисон? — Он поставил поднос. — Эйша приготовила. Говорит, от тошноты и экзистенциального ужаса от осознания, что вы на год ближе к смерти и друг к другу. Айлин, не открывая глаз, швырнула в него подушку. Но сделала это уже беззлобно. Просто потому, что так надо. Потому что это был их дом. Их безумие. Их общий, шумный, неправильный и абсолютно совершенный день рождения, который они наконец-то отметили. Вместе.