Свадьба по-уборочному, или "Да" в краске

Идея организовать свадьбу пришла не Энджину и не Айлин. Они оба, сойдясь во мнении, что главное — это штамп в каком-нибудь полузаброшенном муниципальном архиве и общий ужин с семьёй, были готовы на всё остальное махнуть рукой. Но их окружало слишком много людей, у которых были другие, более грандиозные планы. И во главе этого заговора стояли женщины. Инициатором стала, как ни странно, Семиу Гриер. Узнав о помолвке от Энджина, который принёс ей на подпись гору бумаг по изменению статуса, она не моргнув глазом спросила: «Дата церемонии? Место? Список гостей? Планируемый бюджет?» И, увидев его растерянное лицо, вздохнула так, будто он только что признался в намерении жениться на мусорном чудище. — Необразованность в вопросах логистики даже в личных делах, — процедила она, поправляя очки на цепочке. — Оставьте это мне. И, полагаю, невесте. Передайте Айлин, чтобы она явилась ко мне в пятницу. Без опозданий. Айлин, явившись в назначенное время в кабинет Семиу, ожидала разговора о поставках медицинских материалов. Вместо этого её встретили трое: Семиу с блокнотом и карандашом, Риё, сиявшая от предвкушения, и… Амо, которая вихрем ворвалась в комнату, пахнущая ромашками и чем-то сладким, и тут же заявила: «Я научусь делать цветы из ткани! Я уже попробовала! Получились страшные, но я научусь!» Так был сформирован «Свадебный комитет: женское крыло». Семиу взяла на себя организацию, логистику и бюджет (её очки-джинки, как она заявила, идеально подходят для анализа цен и поиска лучших поставщиков среди воротил чёрного рынка). Риё, с её неукротимой энергией и связями, стала ответственной за развлечения, музыку и «атмосферу». Амо, с её детским энтузиазмом и недавно обретённой жаждой быть полезной, была назначена на декор и «общее настроение», с условием не использовать свои джинки для создания галлюциногенных запахов без согласования. Их первой задачей было вытащить у Айлин хоть какие-то предпочтения. — Мне всё равно, — отмахивалась та, зарывшись в книгу по токсикологии. — Главное, чтобы не в белом. В белом я буду похожа на лабораторную крысу. И никаких фат. И громкой музыки. Семиу всё это занесла в блокнот с пометкой «Требования невесты: 1. Не белое. 2. Никаких фат. 3. Тихая музыка. Все остальные решения принимает комитет». Они решили устроить праздник на заброшенной, но живописной смотровой площадке на крыше одного из уцелевших зданий в безопасной зоне. Риё сразу же начала рисовать в воображении гирлянды, столики и джаз-бэнд из старых друзей. Амо радостно носилась, показывая эскизы «цветов» из обрезков бинтов и проволоки. Пока женщины планировали, мужчины не остались в стороне. Август, естественно, взял на себя ответственность за наряды жениха и… не совсем невесты. — Чёрное? — переспросил он, когда Энджин передал ему «пожелания» Айлин. — Хм. Чёрное можно сделать мрачным. Или брутально-элегантным. Думаю, я выберу второе. Для тебя, дружище, я сошью нечто среднее между парадным мундиром Уборщика и костюмом гангстера из старых фильмов. Со встроенными карманами для оружия, естественно. Для Айлин он задумал не платье, а скорее боевой костюм: длинное, строгое чёрное платье-комбинезон из прочной, но струящейся ткани, с глубоким вырезом на спине (чтобы были видны татуировки-формулы), высоким разрезом на бедре (для свободы движения) и десятком скрытых карманов для инструментов. «Чтобы она чувствовала себя вооружённой и красивой одновременно», — заявил он. Организацией «мальчишника» занялись Занка и Бро Санта. Занка, с его прагматичным подходом, заказал в лучшем (читай: самом невменяемом) баре Земной Тверди целый этаж. Бро отвечал за безопасность и следил, чтобы «мероприятие не переросло в межрасовый конфликт с Рейдерами». На вечеринку пригласили всю команду «Акута», Делмона, Тэмси, Рудо (как почётного «молодого бойца»), и даже Дира, который присутствовал как мрачный, но неизменный элемент обстановки. Мальчишник Энджина прошёл именно так, как и должен был пройти мальчишник лидера уборщиков. Сначала было много выпивки. Потом — ещё больше выпивки. Занка, к всеобщему изумлению, оказался мастером игры «Правда или действие», задавая такие вопросы, что даже видавший виды Делмон краснел. Риё, которая вломилась на вечеринку под предлогом «контроля за бюджетом», устроила соревнование по метанию ножей в нарисованный на стене силуэт Джаббера. Рудо, немного опьянев, рассказал историю о том, как впервые увидел Айлин, выходящую из ванной, и как он думал, что это призрак. Все ржали. — А помнишь, как она тебя тогда напугала про ампутацию? — хохотал Август, хлопая Энджина по спине. — Я думал, ты в обморок упадёшь! — Она всегда такая, — ухмыльнулся Энджин, делая очередной глоток чего-то крепкого. — Сначала доведёт до инфаркта, а потом спасёт. Это её способ проявлять заботу. Ближе к утру, когда шум утих, и остались только самые стойкие, Энджин, облокотившись на барную стойку, сказал тихо, обращаясь больше к самому себе: — Я до сих пор иногда не верю, что это происходит. Что она… что она согласилась. Со мной. Со всем этим бардаком. Занка, сидевший рядом, кивнул, глядя в стакан. — Она выбрала самое сложное. Быть с тобой. Это о многом говорит. Не облажайся. — Постараюсь, — усмехнулся Энджин. Это была самая сентиментальная часть вечера. Потом Дир, ни с того ни с сего, пнул Августа, началась потасовка, и Бро пришлось их растаскивать. Всё как обычно. Девичник Айлин проходил в её же лаборатории, что было предсказуемо. Но женщины превратили его в нечто особенное. Семиу принесла дорогое вино и изысканные закуски, категорически запретив ставить их рядом с реактивами. Риё устроила «сеанс красоты», достав целый арсенал косметики из бренда "Алая Алиса" и чужих трофеев. Амо, с помощью Эйши, украсила комнату теми самыми жутковатыми, но сделанными с душой цветами из бинтов и проволоки. — Ладно, — вздохнула Айлин, видя, что сопротивляться бесполезно. — Но если хоть одна тушь попадёт мне в глаз и вызовет конъюнктивит, я буду тестировать на вас новый слезоточивый газ. Риё лишь рассмеялась и принялась заплетать её белые волосы в сложную, но практичную причёску, оставляющую открытой шею. Семиу, попивая вино, зачитывала список гостей и меню, сверяясь со своими очками. — Арха Корвус подтвердил своё присутствие и согласился быть официальным лицом, регистрирующим брак. Он сказал, что это «интересный опыт». Я расшифровала это как «да». — А дети? — спросила Айлин, позволяя Амо накрасить ей ногти тёмно-бордовым лаком. — Рудо, Дир, Гита и Ремлин будут присутствовать. Бро Санта пообещал контролировать их. Особенно Гиту. И Дира. Потом разговор пошёл о более личном. Риё, с присущей ей бесцеремонностью, начала расспрашивать Айлин о «секретах» её успеха у Энджина. Та отмалчивалась, но под напором и вина выдала: — Просто… не пытайтесь быть кем-то другим. Он ненавидит фальшь. И… ценит, когда вы не боитесь быть сильной. Даже сильнее него иногда. — А как насчёт… знаешь… в постели? — с хитрой улыбкой спросила Риё. Айлин фыркнула: — Экспериментируй. Но всегда имей под рукой антидот. На всякий случай. Все засмеялись. Даже Семиу позволила себе лёгкую улыбку. Это была странная, но тёплая вечеринка: среди склянок и книг, под аккомпанемент шипения какой-то забытой на плите реакции, они пили, смеялись и готовили одну из самых опасных женщин мусорного мира к тому, чтобы на один день стать просто невестой. День свадьбы начался с того, что Август вломился в комнату Энджина в пять утра с криком: «ВСТАВАЙ, ЖЕНИХ! ТЕБЯ ЖДЁТ ЧАС БОЕВОГО ГРИМА И ТРЯПОК!» В доме царила лихорадочная деятельность. Эйша бегала с подносами, пытаясь накормить всех. Дети, уже одетые в свои лучшие (и самые чистые) вещи, носились по коридорам, пока Бро Санта не загнал их в угол и не пригрозил отправить обратно в штаб. Сама церемония должна была состояться на закате. Площадка на крыше, усилиями комитета, преобразилась. Риё и её друзья-музыканты умудрились найти и починить старый саксофон и контрабас. Гирлянды из разноцветных стекляшек и обрезков ткани (работа Амо и Августа) создавали причудливую игру света. Столы ломились от еды — тут было и изысканное вино от Семиу, и огромные пироги от Элис (которая явилась в своём самом белом, хоть и в пятнах, халате), и горы сладостей. Гости начали собираться. Пришла вся команда «Акута», многие уборщики из других отрядов, Делмон и Тэмси, смущённо державшие подарки. Даже начальник стражи, заглянул на минуту, холодно кивнул и удалился, оставив внушительный конверт. Арха Корвус прибыл одним из последних. Его высокая, внушительная фигура в расстёгнутом пальто Уборщика заставила всех на секунду притихнуть. Он оглядел площадку своим спокойным, всевидящим взглядом и кивнул, будто говоря: «Неплохо». И вот настал момент. Музыка смолкла. Все обернулись к импровизированному входу — пожарной лестнице. Первым появился Энджин. Август превзошёл себя. Костюм был идеален: чёрный, строгий, с намёком на военную выправку, но без излишней помпезности. Он шёл, стараясь не смотреть по сторонам, но в его жёлтых глазах горело непривычное волнение. Затем появилась она. Айлин. В её «не платье». Чёрная ткань облегала фигуру, подчёркивая линию талии и бёдер, и струилась длинным, чуть шуршащим шлейфом. Высокий разрез позволял видеть её ногу в элегантном чёрном ботинке на низком каблуке. Спина была открыта, и татуировки-формулы выделялись на бледной коже. Волосы, заплетённые Риё, были убраны в сложную, но воздушную конструкцию, оставляя открытой шею и серьгу-иглу. Она не улыбалась. Её лицо было сосредоточенным, почти суровым, как перед сложной операцией. Но в её разноцветных глазах, мелькнувших в сторону Энджина, было что-то неуловимо мягкое. Они встретились в центре площадки, под импровизированным навесом из ткани. Перед ними встал Арха Корвус. Его низкий, бархатный голос, обычно такой тихий, прозвучал удивительно чётко в наступившей тишине. — Мы собрались здесь не по законам Земли и не по уставам, которые легко забываются, — начал он. — Мы собрались по закону, который старше мусора и крепче стали. Закону выбора. Выбору стоять рядом, когда мир вокруг пытается развести вас в разные стороны. Выбору видеть в другом не слабость, а опору. Выбору быть семьёй, когда у семьи нет определения. Он посмотрел на Энджина, потом на Айлин. — Энджин. Ты берёшь эту женщину, со всеми её формулами, ядами, безумием и её бесконечной, упрямой силой, быть твоей женой, твоим партнёром и твоим домом? Энджин, не отрывая взгляда от Айлин, кивнул. Его голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения: — Беру. — Айлин. Ты берёшь этого мужчину, со всеми его шрамами, татуировками, грузом ответственности и его неистребимым, глупым желанием всех спасти, быть твоим мужем, твоим партнёром и твоим якорем в этом хаосе? Айлин задержала дыхание на секунду. Потом её губы тронула та самая, редкая, искренняя улыбка. — Беру. С его дурацким зонтом и склонностью ревновать к маньякам. Тихий смешок пронёсся по толпе. — Тогда, властью, которую мне даёт только ваше доверие и этот сломанный мир, объявляю вас… — Арха сделал паузу, и в его глазах мелькнула искорка, — …мужем и женой. Можете поцеловать… свою проблему. Энджин не заставил себя ждать. Он притянул Айлин к себе и поцеловал её — нежно, но со всей страстью, на которую был способен. Она ответила ему, её руки вцепились в лацканы его пиджака. Зал взорвался аплодисментами, криками, свистом. Элис ревела громче всех. И в этот самый момент, когда они оторвались друг от друга, улыбаясь и запыхавшись, раздался отчаянный крик Гиты: — СЕЙЧАС! Из-за одного из вентиляционных коробов, где они прятались, выскочили все четверо детей: Рудо, Дир, Гита и Ремлин. В руках у каждого были самодельные, огромные шприцы-баллоны, собранные, как позже выяснилось, из хлама в мастерской Августа. Они нацелились на молодожёнов. — ПОЗДРАВЛЯЕМ! — пронзительно крикнула Ремлин. И нажали на поршни. На Энджина и Айлин обрушился водопад. Но не воды. А яркой, неоновой, совершенно безумной краски всех цветов радуги. Фиолетовая, розовая, кислотно-зелёная, ядовито-жёлтая струя накрыла их с головы до ног, залив чёрные костюмы, белые волосы, серьги, лица. Наступила мёртвая тишина. Все застыли с открытыми ртами. Дети стояли, тяжёлые баллоны в руках, с лицами, выражавшими и восторг, и внезапный ужас. Они только что облили краской двух самых опасных людей, которых знали, в день их свадьбы. Айлин медленно, очень медленно провела рукой по своему лицу. Ладонь стала фиолетово-розовой. Она посмотрела на краску, потом на детей. Потом на Энджина, который был весь в зелёных и жёлтых разводах, и его идеальный чёрный костюм теперь напоминал полотно сумасшедшего художника. И она рассмеялась. Громко, от души, так, что согнулась пополам. Энджин, сначала ошеломлённый, увидев её смех, тоже фыркнул, а потом и сам захохотал. Их смех, окрашенный в сумасшедшие цвета, стал сигналом для всех. Зал снова взорвался, но теперь уже хохотом. Даже Арха Корвус позволил себе улыбнуться, качая головой. — НУ ВОТ! — проревел Август, вытирая слёзы. — ИДЕАЛЬНО! САМАЯ СТИЛЗОВСКАЯ СВАДЬБА В ИСТОРИИ! МОЛОДЦЫ, ОТРОДЬЕ! ВЫ ПОНЯЛИ СУТЬ! ТЕПЕРЬ ОНИ НАВСЕГДА СВЯЗАНЫ ОБЩЕЙ ХИМИЧЕСКОЙ АТАКОЙ! Дети, поняв, что их не казнят, радостно запрыгали. Гита залепила Ремлин зелёную полосу на щёку. Рудо смущённо улыбался. Дир выглядел довольным. Банкет начался с того, что молодожёны, не меняя одежды (краска, к счастью, была на водной основе и не токсична, Ремлин всё проверила), заняли почётные места. Тосты были такими же разношёрстными, как и компания. — За то, чтобы ваши ссоры были громкими, а примирения — страстными! — крикнула Риё. — За то, чтобы ваши совместные эксперименты не взрывали дом чаще раза в неделю! — добавил Август. — За то, чтобы вы всегда находили друг в друге опору, даже когда весь мир кажется свалкой, — тихо, но твёрдо сказал Занка. Элис просто подняла стакан и гаркнула: «ЗА ЛЮБОВЬ, КОТОРАЯ КРЕПЧЕ ЛЮБОГО ЯДА! ПЬЁМ ДО ДНА!» Потом были подарки. Практичные и безумные: от новых наборов инструментов для обоих до картины, на которой Ремлин изобразила их в виде двух сплетённых химических формул, светящихся в темноте. Арха Корвус вручил им ключ от небольшой, но укреплённой квартиры недалеко от штаба. «На случай, если шум семьи Стилзов станет невыносимым. Или наоборот». Праздник длился до рассвета. Пели, танцевали (Айлин, к всеобщему удивлению, оказалась неплохой танцовщицей, когда её партнёр — Энджин, а музыка — медленный, хриплый блюз). Дети, в конце концов, свалились от усталости в углу, где их сторожили Полночь и Пожар. Попугай Буря летал над головами, ора: «ЛЮБОВЬ! КРАСКА! ПРАЗДНИК! ГОРЬКА!» Под утро, когда первые лучи солнца окрасили небо в грязно-розовый цвет, а краска на их одеждах начала подсыхать, Энджин обнял Айлин за плечи. Они стояли у парапета, глядя на просыпающийся город. — Ну что, жена? — тихо спросил он. — Муж, — ответила она, прижимаясь к нему, не боясь испачкаться. — Выглядишь потрясающе. Как мутант после химической аварии. — Взаимно. Самая красивая невеста на свалке. Она усмехнулась. — Думаешь, наши дети будут такими же… креативными? — Боюсь представить. Но я уверен, они будут самыми громкими, самыми упрямыми и самыми любимыми. Как и всё в нашей жизни. Они замолчали, слушая, как за их спинами Август пытается спеть похабную песню, а Семиу его одёргивает. Это был их мир. Их свадьба. Их начало. Окрашенное во все цвета безумия, но от этого только более настоящее.