Глава 17: Вопросы, вопросы и ещё раз вопросы

      — Чёрт возьми! Какая гадость. Я пришёл сидеть в этой воде, а не пить её.       Тео всё ещё отплёвывался, роняя в бассейн капли воды.       Гермиона отодвинулась подальше.       — Упс.       Тео уставился на неё своими глубоко посаженными глазами.       В его взгляде вспыхнуло что-то странное.       Он мог бы считаться красивым, если бы не этот взгляд.       Было в нём что-то неправильное.       Что-то скользкое.       А может, всё дело было в тревожной улыбке, исказившей лицо.       Так или иначе, зрелище было не из приятных.       — Паршивое извинение, грязнокровка.       Уголок губ Гермионы дёрнулся.       — Не называй меня так. Это неполиткорректно.       — Это неполиткорректно, — передразнил Тео отвратительным сюсюкающим голосом.       — Я серьёзно, — прорычала Гермиона. — Министр магии даже издал постановление против…       — Будто мне есть хоть какое-то дело до правил Кингсли Бруствера, любителя грязнокровок. Мы вообще-то в тысяче миль от Англии, если ты забыла. И я могу говорить всё, что захочу. Грязнокровка. Грязнокровка. Грязнокровка. Грязнокровка. Грязнокровка. Грязнокровка. Грязно…       Раздался громкий всплеск.       — ЭЙ!       Гермиона выплеснула ему в лицо ещё одну пригоршню воды, и поток оскорблений резко оборвался.       Тео тут же выскочил из бассейна и принялся яростно вытирать язык полотенцем.       — Ты вообще представляешь, сколько задниц успело посидеть в этой воде?! — возмутился он, высунув язык, словно запыхавшаяся собака.       Гермиона ничего не ответила.       Просто поднялась, собираясь уйти.       Тео мгновенно метнулся ей наперерез.       И Гермиона окончательно убедилась, что на нём действительно были спидо.       Она поспешно отвела взгляд.       — Что, побежишь обратно к Драко Малфою? — поддел он её, уперев руки в бока. — Это ведь была его сова, да? Или ты переписываешься с папочкой Люциусом? Министерство теперь заставляет образцовых граждан писать письма заключённым? Один из пунктов на пути к ордену Мерлина?       — Перестань вести себя как сумасшедший и оставь меня в покое, — прошипела Гермиона.       Лицо Тео мгновенно помрачнело.       Он убрал язык и подался вперёд.       Голос стал тихим.       Опасно тихим.       — Возьми свои слова обратно.       Гермиона моргнула, не понимая, чем вызвана такая резкая перемена.       — Что именно?       — То, как ты меня назвала.       Гермиона фыркнула.       — То есть называть меня грязнокровкой можно, а тебя сумасшедшим — нельзя?       — Десять очков Гриффиндору, мать твою, — прорычал Тео.       Он стоял прямо перед ней.       Слишком близко.       Неприятно близко.       Гермиона слышала его частое дыхание, видела расширенные зрачки. То ли от злости, то ли ещё от чего-то.       Может, у него и правда были проблемы с головой.       Не отвечая, она просто протиснулась мимо.       Гермиона почти добралась до выхода с колоннами, когда Тео грубо схватил её за запястье и дёрнул назад.       — Ай!       Руку пронзила боль.       Она вырвалась и прижала ладонь к груди.       Перед глазами потемнело.       Глаза Тео расширились.       Он тут же присел на корточки и уставился на шрамы, покрывавшие её руки. От горячей воды кожа покраснела и выглядела ещё хуже, чем обычно.       Он снова потянулся к её кистям.       Вся злость исчезла с его лица.       Теперь в нём осталось лишь болезненное любопытство.       Тео смотрел на неё как на диковинку, не сводя глаз и даже приоткрыв рот.       Гермиона отдёрнула руки.       — Не трогай меня.       — Ну же, Грейнджер, дай хоть посмотреть! Я никогда не видел таких жутких ожогов, — взмолился он.       Теперь она уже пыталась выбраться из дворика, лихорадочно оглядываясь по сторонам.       Тео всё ещё что-то говорил ей вслед, когда Гермиона попятилась и наступила в лужу.       Ноги неожиданно поехали вперёд.       Руки взметнулись вверх.       Мир на мгновение перевернулся.       Перед глазами всё заволокло паром, и она с плеском рухнула в термальный бассейн.       Застонав, Гермиона перевернулась на спину.       Халат промок насквозь.       Сейчас она больше походила на мокрую крысу, чем на человека.       Тео сидел на корточках на мокрой плитке и тихо посмеивался.       — Не смейся. Больно вообще-то, — пробурчала Гермиона, покраснев и избегая его безумного взгляда.       — Раз уж ты всё равно вымокла, можешь снять халат, — пропел Тео.       Затем его глаза хитро сощурились.       — Или под ним у тебя вообще ничего нет?       Не подтверждая, но и не отрицая его догадку, Гермиона сползла глубже в воду, так что над поверхностью остались только глаза.       После падения голова всё ещё кружилась, и выбираться из бассейна совершенно не хотелось.       Зато так не приходилось слушать очередные колкости Тео.       К тому же сера приятно успокаивала ноющие ожоги.       Впрочем, рано или поздно за воздухом пришлось вынырнуть.       И, разумеется, Тео к этому моменту никуда не делся.       Он уже снова сидел в бассейне и каким-то образом умудрился придвинуться почти вплотную к ней на подводной каменной скамье.       Гермиона немедленно отодвинулась, восстанавливая безопасное расстояние.       — Так как ты умудрилась пораниться? — спросил Тео.       На этот раз в его голосе звучало искреннее любопытство.       Гермиона поморщилась.       — Я… пыталась приручить дракона. Всё пошло не по плану, и я получила ожоги.       Тео внимательно посмотрел на её руки.       Даже сквозь пену были заметны шрамы.       — Вообще-то это довольно круто, — решил он.       — Было бы куда круче, если бы я не с треском не провалилась.       Потирая подбородок, Тео задумался.       — И зачем вообще связываться с драконами? По мне, им место на кожаных ботинках, а не в навороченных заповедниках за счёт налогоплательщиков.       Гермиона фыркнула.       — Мы оба изучали уход за магическими существами. Этот предмет не зря так называется. О них нужно заботиться. И некоторые из нас действительно это делают.       — О-о-о, только не начинай свои проповеди, Грейнджер, — простонал Тео с измученным видом. — Невозможно заставить человека о чём-то заботиться.       Гермиона сердито уставилась в пену.       Но тут её внимание привлёк дружный хор смешков.       Она обернулась.       Во дворик осторожно вошла дюжина молодых женщин.       Они перешёптывались между собой и украдкой поглядывали в сторону бассейна.       На всех были откровенные бикини, подчёркивающие достоинства фигуры.       Некоторые уже кокетливо подмигивали Тео.       Его улыбка стала ещё шире.       Широким жестом он провёл рукой по воде, приглашая их присоединиться.       Девушки, судя по оживлённому щебетанию, были венгерками.       Они с радостью приняли приглашение Тео, и очень скоро в бассейне стало тесно.       Вокруг звучал такой поток девичьего смеха и восторженных возгласов, что вода едва не выплёскивалась на каменные плиты.       Гермиона решила уйти.       Стараясь не обращать внимания на оценивающие взгляды, которые венгерки бросали на её промокший халат, она выбралась из дворика.       По ткани всё ещё стекала вода.       До раздевалки оставалось совсем немного, когда чья-то рука схватила её за локоть и развернула.       Перед ней снова оказался Тео.       К счастью, теперь он был в халате и демонстрировал гораздо меньше голой кожи.       — Так зачем ты вообще пыталась приручить дракона? — спросил он.       По какой-то совершенно непонятной причине он погнался за ней через весь комплекс лишь для того, чтобы продолжить разговор посреди оживлённого коридора.       — Э-э… Ну, меня взяли на слабо и предложили научиться летать на драконах. Я согласилась, хотя здравый смысл подсказывал отказаться. А когда попыталась оседлать дракона, получила ожоги.       Гермиона моргнула, удивившись, что вообще рассказывает ему всё это.       Но раз уж начала, то решила продолжить:       — Если честно, это была глупость. Я должна была понимать, что мне нечего делать рядом с этой горбатой. Она уже привязана к Чарли Уизли.       У их ног постепенно растекалась лужа из воды, стекавшей с её халата, но Тео явно не собирался заканчивать разговор.       Теперь, когда Гермиона наконец начала говорить.       — Но ты же летала на украинском железнобрюхе. Чему ещё там учиться? — заметил он.       Гермиона едва не поперхнулась собственной слюной.       — Откуда ты вообще это знаешь?       — Рита Скитер, да? — простонала Гермиона. — Ты что, поклонник этой змеи?       Тео ухмыльнулся.       — Вообще-то твоё лицо до сих пор красуется на замечательном плакате в Гринготтсе. Видимо, ты давно там не появлялась после своего последнего… снятия средств. Но гоблины умеют держать обиду.       — Именно поэтому я теперь пользуюсь банковскими услугами на расстоянии, — проворчала Гермиона. — Приходится больше платить за совиную почту, зато после пожизненного запрета других вариантов у меня нет. И вообще, полёт на железнобрюхе был чистой случайностью. Он был слепым, а я всего лишь пассажиром. Он даже не видел, как я забралась ему на спину.       В тёмных глазах Тео вспыхнуло знакомое безумное любопытство.       — Тогда почему бы просто не найти другого слепого дракона вместо того, чтобы отказаться от затеи?       — Я не говорила, что отказываюсь. Я сказала…       — Директор Нотт, она вам мешает? Она здесь недавно и ещё не знает правил заведения. Я могу проводить её наружу. Обещаю, больше она вас не побеспокоит.       Сорина будто выросла между ними.       Стоя со скрещёнными на груди руками, она выглядела заметно раздражённой.       И её можно было понять.       С Гермионы по-прежнему стекала вода прямо на дорогой турецкий ковёр.       Тео великодушно махнул рукой в сторону администратора.       — Я же просил называть меня Тедди. И не нужно нянчиться с Грейнджер. Мы просто старые приятели, болтаем о школьных временах. Ничего интересного. Загляну к тебе вечером, дорогая Сора.       — Если вы уверены.       Одарив Гермиону взглядом, при котором стали особенно заметны острые клыки, Сорина исчезла под ближайшей аркой.       Так же внезапно, как и появилась.       Гермиона прокашлялась.       — Во-первых, если ты владелец «Бэиле-Нептун» или что-то вроде того, директор Нотт, то появление здесь грязнокровки целиком на твоей совести. Во-вторых, мы не старые приятели, что бы ты под этим ни подразумевал. В Хогвартсе мы почти не общались. В-третьих, мы говорили о драконах, а не о школьных временах. И в-четвёртых…       — Если ты смогла подружиться с Драко Малфоем, Пожирателем смерти, то почему не со мной? — выпалил Тео.       Гермиона замолчала.       — Я НИКОГДА ничего тебе не делал ни в Хогвартсе, ни после него. Никогда не обзывал тебя. Не травил вместе с остальными. Я НИКОГДА не принимал Тёмную метку, как мой отец…       Тео задрал левый рукав халата, показывая чистое предплечье.       — …а Малфой шесть лет обращался с тобой хуже грязи! ПЫТАЛСЯ УБИТЬ ДАМБЛДОРА! ПОЗВОЛИЛ СВОЕЙ ТЁТКЕ ПЫТАТЬ ТЕБЯ В СОБСТВЕННОМ ДОМЕ! Но теперь ты отправляешь ему любовные письма, словно именно ОН заслуживает второго шанса? Почему ты НЕНАВИДИШЬ МЕНЯ?       — Нет, я не ненавижу тебя… Я не…       Ошеломлённая этим потоком слов, Гермиона попятилась к женской раздевалке.       — ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ НЕНАВИДИШЬ? ЭТО НЕЧЕСТНО! ПОЧЕМУ…       — Я… я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Тео, — воскликнула она.       Но даже когда за ней закрылась дверь, его крики не смолкли.

***

      Гермиона была настолько потрясена, что пробежала едва ли не полдеревни, прежде чем остановиться перевести дух.       Волосы всё ещё были мокрыми, а ладони щипало от солёных слёз.       Она не понимала, почему плачет.       В этом не было никакого смысла.       Тео явно был не в себе.       Его истеричные обвинения следовало просто проигнорировать.       Но не получалось.       Гермиона прислонилась к каменной стене «Уютного уголка» и крепко зажмурилась.       Голова раскалывалась от тяжёлых мыслей.       С Битвы за Хогвартс прошло почти два года.       Но оставались вещи, с которыми она так и не смогла разобраться.       Непростительные вещи, случившиеся во время войны.       И, возможно, она просто спрятала их подальше.       Возможно, некоторые раны предпочла заглушить, а не пережить по-настоящему.       Особенно когда дело касалось Драко Малфоя…       Тео увидел это сразу.       Разглядел то, что скрывалось под привычной маской благополучия.       Разворошил старые раны и оставил её беззащитной.       Какое же отвратительное первое посещение купальни.       Немного успокоив дыхание, Гермиона заставила себя выпрямиться и побрела обратно к квартире.       В обеденный час «Уютный уголок» был переполнен.       Стараясь не попадаться никому на глаза с заплаканным лицом, Гермиона поспешила вверх по лестнице.       Когда она влетела в квартиру, Живоглот и Алзир сидели на подоконнике.       Она едва удостоила их взглядом.       Слишком хотелось рухнуть лицом в матрас.       Алзир сочувственно ухнул, но даже не попытался подлететь. Со сломанным крылом он всё ещё не мог нормально летать.       И уж тем более не мог доставлять письма.       Почему-то от этой мысли стало только хуже.       Поэтому какое-то время Гермиона просто позволяла себе страдать.       Не сопротивляясь грусти.       Иногда нет ничего лучше, чем хорошенько выплакаться.       И именно это ей сейчас было нужно.       — Мр-р-р-рау-у-у.       Живоглот настойчиво требовал внимания.       Гермиона перевернулась на спину и посмотрела на Живоглота.       Моргнула.       Затем ещё раз.       И нахмурилась.       На мгновение ей показалось, что в глазах двоится.       Она потрясла головой и снова моргнула.       Нет.       Со зрением всё было в порядке.       На подоконнике сидели два орлиных филина.       По обе стороны от Живоглота.       Две совершенно одинаковые птицы, похожие друг на друга как две капли воды.       Словно за время её отсутствия Алзир каким-то образом раздвоился.       — Вас было двое? — ошеломлённо выдохнула Гермиона.       Оба Алзира подтвердили это дружным уханьем.       У Гермионы отвисла челюсть.       Подойдя ближе, она заметила, что повреждённое крыло было только у одного из филинов.       Но на этом сюрпризы не закончились.       У второго Алзира в когтях был зажат толстый конверт.       Письмо от Драко.       Поморщившись от боли в распухших руках, Гермиона развязала шнурок, сняла восковую печать и принялась читать.

***

      Косой переулок,       Что это за больная игра, по-твоему? Украсть Алзира и исчезнуть на целую неделю? Вообще-то присваивать чужое имущество незаконно. Он никогда не был твоим. Он мой, так что немедленно отправь его обратно.       Я знал, что рано или поздно ты выкинешь что-нибудь подобное. Но держать мою сову в заложниках? Серьёзно, Грейнджер? Очень по-детски. Особенно как способ отомстить за то, с чем тебе давно пора было разобраться. Я никогда не буду извиняться ни перед тобой, ни перед Поттером, ни перед чёртовым Орденом Феникса за всё, что сделал.       И кто вообще пропадает на следующий день после того, как хвастался предстоящим полётом на драконах? Это ведь и был финальный этап твоего гениального плана, да? Месяцами писать мне письма, заставить выболтать свои секреты, а потом исчезнуть и сделать вид, будто ты умерла? Что ж, поздравляю, мать твою. Ты успешно доказала, что либо бессовестная лгунья, либо мёртвая идиотка.       В конверте лежит то, что тебе нужно. Какой же я кретин. Я заказал это ещё несколько недель назад, до того как всё это произошло. Другой экземпляр остался у меня, так что за ним придётся прийти лично.       P.S.       Если ты всё ещё жива, пошла ты к чёрту.

***

      — Засранец!       Едва Гермиона дочитала письмо, как слёзы хлынули с новой силой.       Драко никогда не отличался добротой, но это было жестоко даже по его меркам. Впрочем, нет. Он всегда был бессердечным чудовищем, и даже тысяча прочитанных книг не могла изменить прошлого. Теперь стало ясно, что всё, существовавшее между ними последние месяцы, было лишь потёмкинской дружбой.       Обманом.       Просто Гермиона оказалась слишком глупа, чтобы увидеть Драко таким, каким он был с самого первого письма.       Безнадёжный случай.       Внезапный прилив ярости захлестнул её с головой.       Она принялась рвать пергамент на куски, превращая письмо Драко в сотни клочков с ненавистными словами.       Поскольку это не помогло успокоиться, Гермиона переключилась на конверт. Она так яростно его терзала, что руки горели от трения.       И только тогда почувствовала внутри смятой бумаги что-то маленькое и твёрдое.       Ощутила, как холодный металл коснулся кожи.       А в следующий миг её уже несло через квартиру, мимо окна и дальше, над улицей, городской площадью и зелёными горными склонами. Что-то тянуло вперёд за пупок. Неодолимая сила увлекала прочь. Такая мощная, что солнце и облака словно вытянулись и расплылись.       Портключ.       Пальцы судорожно сжались вокруг зачарованной серебряной запонки, а затем…       Ноги в носках коснулись твёрдого пола, хотя мир вокруг всё ещё вращался. Гермиону повело в сторону, перед глазами заплясали чёрные пятна. Она растянулась на деревянных половицах. Но постепенно зрение прояснилось, и взгляд сфокусировался на сверкающей люстре под потолком.       Гермиона моргнула.       Она знала это место.       Она знала его по своим кошмарам.       Ужас захлестнул Гермиону, едва она услышала гулкие шаги. Теперь она узнала тёмно-лиловые стены гостиной поместья Малфоев. Бархатные кресла. Камин. Каждая деталь навсегда отпечаталась в памяти. Врезалась в душу так же глубоко, как когда-то выжженное на её руке слово.       «Г…Р…Я…З…Н…О…К…Р…О…В…К…А».       Гермиона начала задыхаться.       Комната бешено кружилась перед глазами.       Зрение отказало.       Она больше ничего не видела.       Лишь чувствовала призрак давно исчезнувшего ножа, вновь впивающегося в плоть, пока тёмная женщина выкрикивала вопросы в её заплаканное лицо.       И даже сейчас, спустя годы, Гермиона слышала призрачный голос Беллатрисы Лестрейндж.       — Ты лживая грязнокровка, и я это знаю! Что ещё вы украли? Что ещё у вас есть?       Невидимый нож входил всё глубже.       Медленно.       Мучительно.       Раз за разом.       Казалось, это длилось целую вечность.       Часы.       Или секунды.       — Скажи мне правду, или, клянусь, я проткну тебя этим ножом!       Гермиона рыдала и билась на жёстком полу так отчаянно, что на плечах и затылке уже проступали синяки.       — Грейнджер? Что ты творишь? Скажи, что случилось.       Новый голос.       Теперь над ней нависал Драко.       А затем опустился на колени.       Приподнял её голову.       Повернул лицо к себе.       Что-то настойчиво говорил.       Серые глаза были широко распахнуты от тревоги.       Но Гермиона отказывалась смотреть на него.       Она смотрела только на сотни кричащих Гермион, отражавшихся в хрустальных подвесках люстры.       — Что ещё вы украли? Что ещё?       — Что с тобой случилось?       Она не могла вдохнуть.       — ОТВЕЧАЙ МНЕ! КРУЦИО!       — Грейнджер, ответь мне.       Драко что-то говорил, но Гермиона не могла ответить.       Ей нужен был воздух.       Лёгкие горели.       Руки горели.       Горело всё.       Она задыхалась.       — Гермиона…