Глава 20: Тернистые беседы в Торнфилд-холле

      Светловолосые портреты Малфоев продолжали шипеть Гермионе вслед: «Грязнокровка». Пока она шла за Виллой по коридору, для них она оставалась чем-то вроде навязчивой заразы. Вредителя, который снова и снова возвращается, несмотря на все попытки его отпугнуть. Но после разговора с Блейзом кровь всё ещё кипела у неё в жилах, поэтому на этот раз она смотрела не в мраморный пол, а прямо на портреты. Реакция была разной. Одни отводили взгляд, другие принимались ругаться ещё громче.       Почему Блейз вообще упомянул Дафну?       Его последнее предупреждение, как и весь разговор, имело ещё меньше смысла, чем встреча с Тео. Она ведь не делала ничего предосудительного, помогая Люциусу Малфою. И всё же Блейз явно намекал на обратное. Только на что именно? Что она тайком крутит интрижки? Что меняет мужчин как перчатки?       От одной этой мысли Гермиону охватывало такое возмущение, что она невольно начала чеканить шаг, заставляя Виллу тревожно оглядываться через плечо. Но Гермиона лишь продолжала сверлить взглядом портреты. Она сильно сомневалась, что Дафну Гринграсс когда-либо называли подобными словами.       Это молчаливое противостояние продолжалось до тех пор, пока они не поравнялись с гостиной.       И тут кровь в её жилах словно превратилась в лёд.       Двери были плотно закрыты, но она всё равно видела перед собой тёмно-лиловые стены и трёхъярусную люстру.       Этот образ отпечатался в памяти так же прочно, как шрамы на её руках.       На одно ужасное мгновение Гермионе показалось, что Вилла ведёт её именно туда. Что Драко ждёт её в той самой комнате.       Но они прошли мимо и двинулись дальше по западному крылу.       Гермиона медленно выдохнула.       Она пыталась убедить себя, что паническая атака была вызвана лишь неожиданностью, тем, что её внезапно забросило в эту комнату. Но такое объяснение выглядело слишком простым. Она была достаточно умна, чтобы распознать симптомы посттравматического стрессового расстройства, даже если не знала, как с ними справиться.       Через несколько минут они остановились перед огромными дубовыми дверями высотой не меньше шести метров.       Так далеко в поместье Гермиона ещё никогда не заходила и совершенно не узнавала это место.       Судя по всему, они стояли у входа в какой-то бальный зал.       Хотя это казалось маловероятным.       Сглотнув, она посмотрела на домашнюю эльфийку.       Вилла привстала на цыпочки и потянулась к массивному латунному молотку.       Тук. Тук.       Она коснулась дерева так осторожно, что звук едва можно было расслышать.       Если Драко находился внутри, Гермиона сомневалась, что он вообще услышал бы этот стук сквозь такую толстую дверь.       Да и сама церемония объявления о её прибытии казалась немного нелепой. Он ведь и так знал, что она придёт сегодня.       С другой стороны, Блейз явился без всякого предупреждения и сразу устроил переполох.       Возможно, после подобных визитов у Драко развилась вполне понятная настороженность по отношению к незваным гостям.       Выждав для приличия с полминуты, Вилла щёлкнула пальцами.       Двери плавно распахнулись.       И Гермиона увидела, что это вовсе не бальный зал.       Это была библиотека.       Перед ней раскинулся прекрасный зал, залитый солнечным светом. Книжные стеллажи поднимались к самому куполу, украшенному сложной итальянской фреской. Между ними стояли тяжёлые деревянные столы и кресла с высокими спинками, а настенные канделябры уже горели, словно приглашая войти. Но эта библиотека ничем не напоминала библиотеку Хогвартса: тёмную и немного зловещую. Здесь не было ни одного укромного угла, ни одной тени. Лишь стены, целиком состоявшие из огромных витражных окон.       Гермиона шагнула вперёд и словно оказалась в мире бумаги и чернил.       Десятки тысяч книг всех возможных размеров, форм и цветов.       Толстые тома в бархатных переплётах, потрёпанные кожаные дневники, свитки, сложенные в причудливые лабиринты.       Запах старого пергамента наполнил лёгкие, и раздражение постепенно отступило, словно уходящий прилив.       Это было восхитительно.       И настолько ошеломляюще, что поначалу она даже не заметила Драко.       — Ты опоздала, Грейнджер.       Гермиона вздрогнула и оглянулась по сторонам.       Вилла исчезла.       Драко заговорил снова:       — Отдел магического транспорта опаздывает ещё сильнее. Твой портключ пока не готов, так что займись чем-нибудь полезным.       Она резко повернулась на голос.       В дальнем конце библиотеки стоял заваленный книгами стол.       Книги вокруг Драко громоздились такими стопками, что напоминали снежные сугробы. Над ними виднелась только макушка его белокурой головы.       Будто он укрылся за крепостной стеной из кожаных переплётов.       Гермиона медленно пошла между стеллажами.       — Я не опоздала. И, кстати, книги предназначены для чтения, а не для складирования.       Белокурая макушка замерла.       Драко раздражённо кашлянул.       — Вообще-то это ты предложила оставить книги до своего следующего приезда. Я мог бы продолжать отправлять их обратно небольшими партиями, как раньше. Эта нелепая гора принадлежит тебе.       — Только потому, что ты постоянно жаловался, что Алзир становится слишком мускулистым.       Она подошла ближе и заглянула за его книжную крепость.       — Это всё действительно моё?       Только сейчас до неё дошло, сколько книг она успела прислать.       Определённо больше десяти в месяц.       — Да.       Гермиона виновато улыбнулась.       — Кажется, я немного увлеклась. Неудивительно, что Алзир повредил крыло.       — Постарайся вспомнить об этом в следующий раз, когда захочешь отправить очередной восьмисотстраничный кирпич.       Драко даже не поднял головы.       Он был слишком занят тем, что с яростной сосредоточенностью что-то писал в чёрном дневнике.       Гермиона моргнула и только теперь заметила, что целая армия перьев самостоятельно строчит в собственных дневниках. Без всякой помощи. Они носились по разлинованным страницам, оставляя за собой дорожки свежих чернил и строчку за строчкой выводя новые записи. Прытко Пишущие Перья работали с тем же рвением, что и их хозяин. До этого Гермиона видела зачарованные перья только у Риты Скитер. Со стороны казалось, будто Драко отчаянно наверстывает эссе по истории магии. Или сразу дюжину эссе.       Гермиона округлила глаза, разглядывая ближайшую запись. Чернила на странице ещё не успели высохнуть.       Она начала читать.

***

      30 ноября 1999 года       Обзор:       На этой неделе я закончил «Джейн Эйр» — магловский роман о взрослении молодой женщины, работавшей гувернанткой в девятнадцатом веке.       Краткое содержание:       Роман начинается с того, что Джейн остаётся сиротой после эпидемии тифа. Её отправляют в пансион, где она подвергается ужасному обращению. Учителя унижают её и морально, и физически. Детство выдаётся тяжёлым, но, повзрослев, Джейн устраивается гувернанткой к воспитаннице человека по имени Эдвард Рочестер. Со временем она обживается в Торнфилд-Холле и постепенно влюбляется в Рочестера. Однако в день свадьбы узнаёт, что он уже женат. Джейн требует объяснений, и Рочестер признаётся, что в молодости его обманом втянули в брак по расчёту с женщиной, страдающей душевным расстройством, с которой он не может развестись по закону.       Несмотря на невозможность брака, Рочестер умоляет Джейн сбежать с ним и жить как муж и жена. Джейн испытывает искушение, но боится, что любовь к женатому мужчине разрушит её нравственные принципы. Она решает остаться верной своим убеждениям и, несмотря на чувства к Рочестеру, покидает Торнфилд-Холл.       Какое-то время Джейн живёт в крайней нищете и едва не умирает от голода. Но добросердечный священник Сент-Джон Риверс сжалился над ней, приютил в своём приходе и выходил после болезни. Решив, что из Джейн получится достойная жена миссионера, он делает ей предложение.       Джейн всерьёз рассматривает этот вариант, поскольку Риверс — честный человек. Но, несмотря ни на что, она не может забыть свою первую любовь. Поэтому возвращается в Торнфилд-Холл и обнаруживает, что Рочестер уже не тот, каким был прежде. Он тяжело пострадал во время пожара, в котором погибла его жена, ослеп и лишился состояния. И всё же любовь Джейн к нему остаётся неизменной. В конце концов они всё-таки женятся.       Извлечённый урок:       Не совсем понимаю, какое отношение этот так называемый «роман» имеет к политической радикализации. Вероятно, никакого. В конце концов, Джейн — ужасная зануда. Самый безупречно нравственный персонаж из всех, о ком мне доводилось читать. Она отвергает каждое романтическое поползновение Рочестера — своего обаятельного, бесцеремонного и богатого работодателя, который всеми силами пытается втянуть её в лёгкое прелюбодеяние. Но святая Джейн не соглашается ни на что подобное, пока безумная жена Рочестера окончательно не исчезает с горизонта. Кроме того, я убеждён, что Рочестер сам устроил пожар в поместье, чтобы избавиться от супруги. И кто его за это осудит? Поджог и убийство, возможно, несколько радикальные меры, но результат говорит сам за себя.       Полагаю, можно сказать, что «Джейн Эйр» — история о последствиях лёгких и трудных решений. Рочестер жил безрассудно и в молодости совершил роковые ошибки. Ошибки, которые связали ему руки, когда он встретил Джейн — женщину, которую действительно полюбил. Джейн же всегда ставила свои принципы выше чувств, хотя это не раз едва не стоило ей жизни. В конечном счёте счастье пришло к ним лишь после того, как они пережили последствия неверных решений Рочестера.       Мой собственный выбор привёл меня сюда, и я до сих пор за него расплачиваюсь. Но моя история ещё далека от завершения. Возможно, в следующий раз я поступлю как Джейн, а не как Рочестер.       С уважением,       Люциус Малфой       

***

      Гермиона закрыла дневник и посмотрела на Драко, который всё так же строчил как одержимый. Теперь она заметила, что он пишет уже о другой книге, а страница датирована тремя днями ранее.       В её голове начали складываться крайне подозрительные выводы.       Она выразительно прокашлялась.       — Ты нарушаешь правила программы, Малфой. Эти дневники должен писать твой отец. Он ничему не научится, если всю работу выполняешь ты. Более того, это полностью сводит на нет смысл моего списка рекомендаций, если вы используете его, чтобы обмануть систему. Он вообще читал «Джейн Эйр»? Или хотя бы остальные книги?       Не прекращая писать, Драко поднял взгляд. На его светлой брови размазались чернила, и выглядел он не менее одержимым, чем первая миссис Рочестер.       — У меня нет времени на споры. На работе творится сущий ад, поэтому я отстаю от графика уже на две недели. Через час всё это нужно отправить в Министерство. Либо садись и помогай, либо молча сиди в углу.       На мгновение Гермиона всерьёз задумалась о том, чтобы просто уйти.       В конце концов, Люциус должен был заслужить пересмотр приговора, а не получить его даром. И уж точно не она должна была прикрывать человека, который неоднократно пытался её убить.       Но её проклятое гриффиндорское сердце снова взяло верх.       Как и всегда.       — Подвинься, Малфой, — приказала она, плюхаясь на стул рядом и бесцеремонно отпихивая его локоть со своей половины стола. Заплетая волосы, чтобы они не лезли в лицо, Гермиона деловито добавила: — Руки уже почти не болят, так что несколько записей я возьму на себя. Сколько ещё осталось?       Уголок губ Драко дрогнул в чём-то, что определённо не было улыбкой.       — Если считать ту, которую ты только что прочитала, одиннадцать. Правда, часть записей, сделанных зачарованными перьями, тоже придётся переделать. Там полная чушь, так что я уже начал паниковать. Если бы Министерство придралось, я собирался свалить всё на дементоров, затуманивших мне мозги.       Гермиона поджала губы.       — Будешь мне должен. И это только один раз. Больше такого не повторится.       Странно, но она вдруг почувствовала себя так, словно снова отчитывает Рона и Гарри за списанную домашнюю работу. Часть её ожидала услышать в ответ: «Огромное спасибо, Гермиона!»       Но Драко не удостоил её даже грубым кивком.       Раздражённо кашлянув, она добавила:       — И ещё. С этого момента твой отец будет читать книги самостоятельно.       На этот раз Драко действительно остановился. Он так резко откинулся на спинку стула, что передние ножки оторвались от пола. Покручивая перо между пальцами, он сверху вниз посмотрел на Гермиону.       — Мой отец прочитал каждую книгу из твоего списка. Проблема не в этом.       — Тогда в чём?       Драко фыркнул, опуская стул обратно на пол. Затем подтолкнул через заваленный книгами стол потрёпанный дневник и снова взялся за работу.       Гермиона открыла его на заложенной странице и быстро пробежалась глазами по тексту.       Смеяться она начала почти сразу.

***

      30 ноября 1999 года       Обзор:       На этой неделе я прочитал «Джейн Эйр», написанную либо идиотом, либо ребёнком. Либо ребёнком-идиотом. Настолько плохо это написано. Впрочем, для маглов подобное, вероятно, считается литературным шедевром.       Краткое содержание:       Джейн, осиротевшая оборванка, растёт в строгой, но справедливой обстановке. Её регулярно кормят, дают достойное образование и воспитывают должным образом. Однако Джейн совершенно не ценит того, что получают от своих благодетелей люди её положения. Поэтому при первой возможности сбегает и цепляется за некоего мистера Рочестера — светского джентльмена, который по необъяснимой причине проникается симпатией к этой жалкой девице. Несмотря на существующий брак по расчёту с женщиной, совершенно лишившейся рассудка, он позволяет Джейн стать своей любовницей.       И вновь Джейн не проявляет ни капли благодарности. Она сбегает и начинает вести себя как последняя дура. Превращается в нищенку и питается чуть ли не собачьим кормом. Отвратительно.       Затем Сент-Джон Риверс, священнослужитель, предлагает ей брак, но она отказывает и ему — человеку, который буквально спас её от голодной смерти. У этой женщины совершенно отсутствует чувство приличия.       Вместо этого Джейн в третий раз меняет своё мнение и возвращается к мистеру Рочестеру, который к тому моменту лишился одной руки и жены. В конце концов Джейн его жалеет, и они женятся.       Извлечённый урок:       Магловский разум — творческая пустыня.       Люциус Малфой

***

      Закончив читать, Гермиона разорвала пергамент точно пополам, с трудом сдерживая смешки.       — А я-то думала, что твоя версия плоха, — хихикнула она. — Даже впечатляет, сколько высокомерия твой отец умудрился уместить на одной странице. Он вообще понимает, что цель программы — научиться уважать маглов, а не высмеивать их?       Драко тяжело вздохнул и сделал паузу, разминая затёкшие пальцы.       — Понятия не имею, что творится у него в голове. Но если бы я отправил это в Министерство, ему бы просто продлили срок.       — Скорее всего, — рассмеялась Гермиона.       Она взяла со стола перо и принялась просматривать оставшиеся записи. Теперь становилось понятно, почему Драко действительно читал книги из её списка. С таким количеством подобного бреда выбора у него просто не было.       Некоторое время они работали молча.       Гермиона как раз переписывала особенно язвительный отзыв на «Скотный двор», который Люциус крайне неудачно переименовал в «Свинокоммунизм», когда Драко неожиданно заговорил. Его голос звучал непривычно непринуждённо.       — Как прошли выходные с родителями?       Не поднимая головы, Гермиона ответила с неожиданным воодушевлением:       — Ты бы видел их лица, когда я появилась в пятницу. Кажется, я чуть не довела папу до сердечного приступа вдобавок ко всем его остальным проблемам со здоровьем, а мама была просто в восторге от сюрприза. По-моему, никто из нас даже не понимал, насколько сильно мы скучали друг по другу, пока наконец не обнялись.       Она украдкой взглянула на него.       Уголок губ Драко чуть приподнялся.       Почти улыбка.       Но он тут же сжал челюсть, и выражение исчезло.       Они снова вернулись к работе.       И вдруг Гермиона слишком отчётливо осознала происходящее.       На мгновение ей показалось, будто она смотрит на всё со стороны. Словно парит где-то под куполом библиотеки и призраком наблюдает за происходящим.       Смотрит на себя, сидящую рядом с Драко Малфоем.       Помогающую ему с коллективным проектом по спасению его злодея-отца.       И при этом они даже не пытаются перегрызть друг другу горло.       Во всяком случае, почти.       «Невероятно» здесь даже близко не подходило.       Она всё ещё не понимала Драко.       И тем более не могла разобраться в собственных чувствах.       Сразу после пятничного срыва его присутствие причиняло почти физическую боль. Слишком многое напоминало о воспоминаниях, которые лучше было оставить похороненными. Даже сейчас какая-то часть её сознания оставалась настороже, готовая в любую секунду бросить всё и бежать при малейшем намёке на угрозу.       Возможно, эта часть уже никогда не исчезнет.       Но был ещё Драко из Косого переулка.       И с этим человеком у неё почти не было прошлого.       Он никогда её не ненавидел.       Никогда не насмехался над её родителями-маглами.       Никогда не называл её «мерзкой маленькой грязнокровкой» и не отшатывался от одного её присутствия.       В её воображении у него даже не было Тёмной метки.       Между ней и тем Драко не существовало никакой вражды.       Оставались только чернила на бумаге.       И чистый лист.       Возможно, Драко испытывал то же странное чувство неловкого комфорта. Несмотря на скучающее выражение лица, он снова и снова проводил ногтем по бороздкам в деревянной столешнице. А каждый раз, ставя точку, постукивал носком ботинка, словно возвращая каретку печатной машинки.       К тому же они сидели очень, очень близко друг к другу за стеной из кожаных томов.       Будто прятались от остальной библиотеки.       Или от всего остального мира.       Достаточно близко, чтобы соприкасались подлокотники кресел, чтобы она чувствовала дымно-кедровые нотки его одеколона и характерную горечь огневиски в его дыхании.       Гермиона неодобрительно покосилась на него.       — Ты пьян, Малфой?       — Нет. С чего ты вообще взяла?       Теперь уже Драко смотрел на неё с раздражением.       — Потому что от тебя пахнет так, будто ты пьян.       Он расхохотался.       — Ты и правда считаешь меня настолько безнадёжным? Напиться с утра пораньше, а потом броситься помогать осуждённому преступнику? Возможно, тебя удивит, но я абсолютно трезв. Так что перестань делать идиотские выводы.       Гермиона украдкой его оглядела.       Если честно, выглядел он совершенно трезвым. Ни один волос не выбился из причёски, серые глаза были ясными. Чёрное пятно чернил на лбу никуда не делось, и язык у него не заплетался. Блейз что-то говорил про выпивку среди дня, но, возможно, Драко просто умел держать удар.       Она улыбнулась.       — Ничего страшного, если тебе понадобилось немного жидкой храбрости. Не стоит смущаться. Я прекрасно понимаю, что могу производить весьма устрашающее впечатление, — наставительно заявила Гермиона, явно рассчитывая вывести его из себя.       Судя по румянцу, проступившему на его шее, цель была достигнута.       И почему-то это оказалось удивительно приятно.       Обезоруживающе.       Может быть, даже мило.       — Ах ты маленькая…       — В любом случае, — поспешно перебила Гермиона, прикусив щёку, — думаю, я лучше пересяду вон туда.       Было глупо сидеть так тесно, словно пингвины, когда вокруг стояли десятки свободных столов и кресел.       К тому же ей слишком нравилось его поддразнивать.       Рядом с Драко Малфоем это давно вошло в привычку.       Почти в необходимость.       Но времени оставалось мало, и потому между ними стоило установить хотя бы какое-то здоровое расстояние.       Гермиона подхватила стопку дневников и поднялась.       Она успела выбраться из кресла лишь наполовину, когда рука Драко стальной хваткой сомкнулась на её локте и резко дёрнула обратно.       Так резко, что она опрокинула чернильницу.       Та покатилась по столу и рухнула вниз, разбившись о каменный пол.       Чернила брызнули во все стороны, расплескавшись под ногами абстрактными кляксами.       — Посмотри, что ты наделала! — возмутился Драко. — Эти же новые туфли!       — Что я наделала? Да ты на себя посмотри, придурок! Сначала портключ, теперь это. Хватит меня дёргать! — огрызнулась она.       На виске у него так отчаянно пульсировала голубоватая жилка, словно вот-вот готова была лопнуть.       Но Гермиона этого уже не замечала.       Она стояла на коленях возле стола и водила палочкой над разлитыми чернилами.       — Скорджифай!       Пятна без труда исчезли с каменного пола.       Обычное очищающее заклинание прекрасно справилось с этой задачей.       К сожалению, Драко был прав.       Чернила успели въесться в дорогую кожу его туфель.       Ни одно заклинание не помогало.       Тогда Гермиона призвала цветастый носовой платок, плюнула на его середину и с ожесточением принялась тереть испачканный ботинок.       От прикосновения Драко вздрогнул.       Потом дёрнулся.       Потом резко отдёрнул ногу.       Если бы речь шла о ком-то другом, Гермиона решила бы, что он боится щекотки.       — Какого чёрта ты творишь? Оставь это, Грейнджер!       — Ради всего святого, просто посиди спокойно, Малфой! — рявкнула она, хватая его за щиколотку. — Я не зубы тебе вырываю, а пытаюсь спасти твои туфли. Так что хватит устраивать истерику.       И тут его нога просто исчезла.       А в следующий миг он уже оказался рядом. Тоже под столом. Опустившись на четвереньки. Его лицо замерло всего в нескольких дюймах от неё. Они дышали одним и тем же пыльным воздухом. Несколько белокурых прядей выбились из причёски и упали ему на лоб, скрывая размазанные пятна чернил. От него пахло старым пергаментом и огневиски.       Долгое мгновение никто не двигался.       Прошла секунда.       Или целая вечность.       Он был так близко.       Затем в глазах Драко что-то сверкнуло, и он тихо прошипел:       — Поднимайся с чёртового пола и продолжай писать.       — Да, конечно, — пробормотала Гермиона и поспешно отползла назад, возвращаясь на своё место. Её щёки пылали ярким румянцем.       Драко выпрямился мгновением позже, придвинул оба кресла ещё ближе друг к другу за их книжной баррикадой, открыл новую страницу и снова принялся писать. Теперь он совершенно намеренно занял её подлокотник. При каждом движении пера, при каждой поставленной точке рукав его рубашки касался её шерстяного джемпера. Гермионе приходилось бороться с желанием отодвинуться.       После этого они работали молча. Не разговаривая, соприкасаясь локтями. Переписывая записи в дневниках, пока за витражными окнами медленно угасал день. Пока библиотека постепенно погружалась в сумрак, а свечи разгорались всё ярче.       Больше не было ни споров.       Ни поддразниваний.       Вообще никаких слов.       Гермиона больше не пыталась отодвинуться.       А Драко…       Он улыбался.