Глава 23. Полагайся только на себя

      Том и Диана стояли и буравили взглядом горизонт, будто продолжали что-то видеть в туманной пустоте.       Том опустил голову и отчаянно усмехнулся.       — Прекрасно… — прошептал он, глядя в землю. Ветер ходил по квадратной площади и выл, врезаясь в углы. Диана походила на восковую статую — застыла с большими глазами и раскрытым ртом, будто неумелое подобие той, реальной, подвижной Дианы.       — Что… что произошло? — прошептала она себе в ноги.       — Рейн предал нас, — отчеканил Том. Диана дрогнула, когда эта фраза ударила её по ушам.       — Как… нет, этому должно быть какое-то объяснение, он… — она не смогла выдавить из себя больше, словно исчерпала запас слов. В воздухе пронеслось булькающее рычание, и Диана ощутила укол холода, увидев недобитых монстров, которые любопытно высовывали свои носы из-за домов. В этот момент она вдруг почувствовала себя непривычно уязвимой, и страх сжал ей горло.       — Пойдём, — шепнул Том, схватил напарницу за руку и потащил за собой. Диана не сопротивлялась, но и шла неохотно, еле переставляя ноги.       Входная дверь громко хлопнула, подчеркнув мёртвое молчание дома. Теперь с ними не было человека, который своими неуместными шутками прогонял тишину, и они двое могли молчать вечность. Не произнести ни слова вплоть до самой смерти.       Диана медленно сняла кожанку, и ноги направили её по лестнице на второй этаж. Каждая ступень давалась с трудом, ноги стали каменными, неподъёмными. Диана хваталась за перила, как альпинисты хватаются за верёвку. Взобравшись и взглянув сверху на первый этаж, она готова была поклясться, что преодолела несколько километров.       — Мне нужно побыть одной, — просипела Диана непонятно кому — глаза, казалось, прикрыли шорами, и она не понимала, стоит ли Том рядом или остался там, внизу, в нескольких километрах — и скрылась за дверью комнаты.       Звуки исчезли, растворились: стены комнаты поглотили их, как губка. Диана не могла услышать даже собственного дыхания и, наверное, её голос пропал бы, если б она попыталась что-то сказать.       Это походило на сон, но почему-то Диана не просыпалась. Почему-то всё было до боли реальным, осязаемым и в то же время абсолютно бессмысленным.       Почему он ушёл?       Ведь всё было хорошо. Они ведь баловались с изолентой, готовили омлет, приделывали ему эту несчастную бензопилу — так что пошло не так? Что такого сделала Диана, что заслужила этот холодный взгляд? Они были друзьями: она спасала его, помогала, они говорили тогда в больнице, он извинялся, он менялся — неужели это всё было чистой воды игрой, бесконечной, нескончаемой ложью? Разве могла их дружба быть простой… имитацией?       Или всё дело в том мужчине?       Грант. Его звали Грант. Он представился так в кафе, где Диана заглядывалась на пончики — господи, как ей сейчас хотелось обратно в Портленд! — он был подписан так на портретах и в документах. Вот только он не был наполовину гнилым.       Диану передёрнуло, живот скрутило: она знала, что общалась с этим человеком (человек ли он?), что он читал её экзамен, он принял решение взять её в интернат, он, он, он… Он здесь злодей. Не Голос, не упрямый Том, не безвольные монстры, — он.       Но почему Рейн променял их ради него?       Диана опустилась на кровать, так что пружины заскрипели, как больной старик. Она закрыла лицо руками и сгорбилась. Диана просидела так абстракное количество времени, роясь в ворохе вопросов-слизней, пока не легла на жёсткий матрас, накрывшись одеялом с головой. Она поджала ноги к груди, сложилась в туго смотанный клубок и закрыла глаза.       Раньше она знала, что темнота — это Голос. Раньше она ненавидела бархатный тон и была благодарна судьбе, когда снова научилась спокойно спать. Как же теперь ей хотелось задать витающим в воздухе рукам один-единственный вопрос.       Когда Диана проснулась, было по-прежнему тихо. За окном стемнело — неужели она проспала весь день? Диана вздохнула, потёрла глаза и вышла из комнаты, спустившись на первый этаж. На кухне было пусто, с синего дивана свисал скомканный плед. Диана открыла холодильник, но цветастые упаковки отказывались достигать сознания, словно она прилетела с другой планеты и не могла отличить пакет молока от упаковки вафель.       Диана закрыла холодильник и провела ладонью по лицу. В животе вырос большой клубок пыли — есть не хотелось.       Позади послышались шаги.       Диана уселась за стол, приобняв колено и наблюдая за Томом. Тот успел переодеться в футболку; сейчас он доставал из холодильника панкейки и грел их в микроволновке. Диана хотела было спросить, сколько она спала, но так и не решилась ничего сказать. Только микроволновка монотонно гудела.       Дзынь.       Том вынул панкейки, взял вилку, уселся за стол и принялся медленно, неторопливо отправлять по кусочку в рот. Диана наблюдала, как он отрезает маленький краешек, накалывает на вилку, не спеша жуёт. Затем дёргается его кадык, он снова отрезает кусок, снова жуёт…       Диана раздражённо обхватила руками голову, уронила ладони и выпрямила спину:       — Он не мог просто уйти.       Кадык снова совершил движение вверх-вниз. Том медленно поднял взгляд единственного глаза.       — Что, прости? — сощурился он.       — Он не мог взять и бросить нас! — Диана взволнованно развела руками. Кровь снова начала бурлить, волнение связало сердце своими тягучими нитками.       — Он это сделал, — тихо отчеканил Том. — Речи уже не идёт о «мог» и «не мог». Он бросил нас.       — Но должна же быть какая-то причина!       Том резко отодвинул тарелку в сторону:       — Причины нет! Вот только попробуй сказать, что я не предупреждал тебя. С самого начала я говорил, что это случится, но нет, ты не верила мне. Он же был так мил с тобой!..       — Он и был! Это всё, должно быть, какое-то недопонимание, — Диана встала из-за стола и начала наворачивать круги вокруг своей оси. — Он не мог так резко измениться, ведь мы дружили! Может, этот Грант как-то его… заколдовал или… или Рейн знал, что ему нельзя отказать, и хотел нас обезопасить… Я уверена… уверена, всё не так однозначно! — отчаянно воскликнула она.       Том замер, и по его лицу вдруг растянулась нервная, ломаная улыбка:       — Да ты издеваешься надо мной, — едва слышно усмехнулся он.       — Том, пожалуйста… Всему должно быть какое-то объяснение… Может, он скоро вернётс…       — Ты смеёшься! — вскрикнул Том, рывком поднявшись из-за стола. Диана дрогнула, сжавшись на месте. Напарник подошёл к ней, всё ещё недоверчиво улыбаясь: — Человек бросил тебя на твоих же глазах, а ты продолжаешь ему верить?! Это новый уровень кретинизма, поздравляю! Оказывается, ты всё никак не можешь разуть глаза! Готов поклястся: если он воткнёт нож тебе в живот, при смерти ты будешь искать ему оправдания! — он вскинул руки к потолку.       — Но я, я… — Диана прикусила губу и сжала в кулаках ткань штанов. — Я же не могу взять и смириться, что он ушёл! Я доверяла ему!       — Вот именно! — рявкнул Том и ткнул пальцем ей в грудь. — Ты доверяла ему, ты не хотела меня слушать, ты закрывала глаза на очевидное, теперь расплачивайся! Рейн ушёл, — процедил он, так что Диана вжалась в поверхность холодильника, и её губы задрожали. — Рейн предал тебя, бросил, опрокинул в грязь, и возвращаться он не собирается. Всё, конец сказки.       Диана зажмурилась, плотно сжав челюсть. У неё дрожали плечи, внутри всё тряслось и вертелось, но она молчала.       — Ты не прав, — загнанно прошептала Диана — её голос звучал жалко, неровно.       — Что? — раздражённо переспросил Том. — Что ты бормочешь?       — Ты не прав, — повторила Диана громче, стараясь не смотреть на смуглое лицо с упавшими на лоб тёмными прядями, которое было так близко, что она могла чувствовать горячее дыхание.       — Я не прав? А кто прав? Рейн? Правда, что ли? Я оперирую простыми фактами, я подтверждаю очевидное, а я, оказывается, ещё и не прав, да? Диан, скажи, у тебя всё хорошо с головой? — он больно ткнул пальцем Диане в висок, и та резко отвернулась в сторону. — Ты реальность оцениваешь? Знаешь, встретив тебя в интернате, я было подумал: «Нормальная девчонка, умеет брать своё, мозги есть». Но я, кажется, ошибался!       — Да почему я? — Диана подняла глаза и взвыла, чуть не срываясь на рыдания. — Почему я во всём виновата? Может, он ушёл потому, что ты не хотел дать ему шанс? Ты об этом не думал?       — Диана, ты слышишь себя?! — крикнул Том. — Ты вообще собственным словам веришь? Ты понимаешь, что сделала, доверившись этому монстру и впустив его к нам в команду? Всё это время он был заодно с тем человеком!       Диана судорожно вдохнула, ещё сильнее подавшись назад. Её внутренности сковал холод. Она смотрела на Тома большими, испуганными глазами: в его покрасневшем от злости лице было нечто безумное.       — Ты обрекла нас на смерть, — срываясь на шёпот, отчеканил он. — Теперь он знает о нас. И он вернётся за нами.       — Нет… — вздрагивая, шепнула Диана.       — А Рейн будет довольно наблюдать за нашей смертью! — Том нервно взмахнул руками в воздухе. — Обвёл дурочку вокруг пальца, молодец! Это было даже проще, чем казалось!       Диана тряслась, и её нервное дыхание срывалось на высокие, жалкие звуки. Она чувствовала, как глаза становятся мокрыми, и изо всех сил кусала губу, пытаясь взять себя в руки. Том замер перед ней, огромный, высокий, и наконец окинул взглядом её хрупкую фигуру, которая стала ещё меньше, сжавшись, как ребёнок. Напарник выдохнул, ругнулся в сторону и быстрым шагом направился в коридор.       Диана услышала, как зашуршала куртка, и ковыляющей походкой затрусила за ним.       — Том! — жалобно позвала она — голос дал петуха. — Куда ты?       — Найду этого инвалида и как следует начищу ему рожу. Пусть не думает, что может уйти и жить препиваючи, — он застегнул молнию, дёрнул дверь на себя — в помещение дунул холодный ветер, и Том двинулся наружу.       Диана, не в силах успокоить рваное дыхание, кое-как надела туфли, схватила кожанку и побежала за ним:       — Том! Пожалуйста, остановись! — молила она дрожащим голосом.       — Оставайся дома, — плоско приказал он.       — Куда ты идёшь? Прошу, не оставляй меня одну, Том! — Диана подбежала, ухватила его за рукав, но Том резко выдернул руку и ускорил шаг. Диана глубоко вдохнула, и её голос сорвался за рыдающий всхлип. — Ну пос-лу-шай же! — дико закричала она.       — Не хочу слушать. Иди домой.       — Там опасно, вернись! Пожалуйста! — неразборчиво просила Диана, но Том не останавливался, а длинные ноги большими шагами уносили его всё дальше и дальше. Диана трусила следом, но рыдания сотрясали её живот, мешали идти, она отставала, звала, пыталась нагнать напарника, но тот всё больше растворялся в темноте ночи.       Диана сделала очередной шаг, нога подкосилась, и девушка упала на землю, ударившись подбородком об асфальт. Прекрасно. Хотя бы умение падать на ровном месте всегда будет с ней. Отлично.       Она поднялась на дрожащих руках и вытерла мокрый нос. Грудь всё ещё вздрагивала. Кругом чернела непроглядная тьма.       В небе вдруг замелькали белые точки, и на грязные ладони стал падать снег. Ветер усилился, пробрал до костей, так что Диана застучала зубами.       Она медленно поднялась на ноги. Собственные колени казались ей деревянными. Диана попыталась успокоить дыхание, но лёгкие не хотели слушаться. Она сделала медленный, рваный вдох, задержала воздух в груди, но выдох так и застрял в горле — Диана услышала звук.       Она дрогнула и сделала шаг назад. Тьма съедала всё вокруг, оставляя только малюсенькую часть асфальта, где стояли среди тающих снежинок её ноги в летних туфлях. Было тихо — только ветер гудел где-то высоко в небе, нося снег над головой. Но эта тишина заставила сердце заработать быстрее, погнать кровь по телу торопливыми волнами.       Снова звук — будто хруст. Диана положила руку на пояс и замерла: револьвера не было. Остался дома. Холод сжал плечи, Диана задержала дыхание и огляделась по сторонам, но везде — везде — была одна и та же темнота. Молчащая. Притаившаяся. Готовая зарычать, встать на задние лапы, оскалить зубы, чтобы в один момент взять и — броситься.       Барабанные перепонки задрожали от низкого, горлового бурления. Холодные пальцы резко явившейся зимы полезли на шею, гладя тонкую кожу. Диана почувствовала, как ноги прирастают к земле, как тьма поглощает её с каждой секундой, но не могла оторвать глаз. Не могла не смотреть туда, в черноту, откуда рычал готовый к нападению хищник, откуда смотрели два горящих, голодных глаза.       Страх ударил в живот — воздух выбило из лёгких, Диану словно подбросило куда-то в воздух, а затем плашмя уронило на землю. Диана ощутила сотни, тысячи чужих зубов над своей плотью, почувствовала кожей горячее дыхание: она впилась в кирпичную кладку, но пальцы заскользили по мокрой от слякоти земле. Она судорожно поджала ноги, вскочила, вырвалась из крепкой хватки склизких, костлявых рук, бросилась вперёд —       Ноги отбивали паническую дробь по плитке — тр-р-р-р! Диана неслась вперёд, ветер рвал и саднил кожу, отрывая скальп от лица, пробираясь ледяными ладонями внутрь черепа, пролезая меж зубов и ощупывая горячую глотку. Диана судорожно вдохнула, мороз залез в ноздри. Под черепом зашуршали муравьи, начали чесать лицо своими холодными лапками. Тьма рычала, скалилась, смеялась, хватала Диану за летние туфли, за тонкие лодыжки, пыталась уронить и забрать: муравьи лезли вниз по шее, бегали под кожей, щекотали оголённые мышцы и пытались прорваться сквозь толстый слой кожи. Тошнота застыла внутри толстым кубиком льда, мешала дышать, а позади тысячепалое чудище нежно дёргало язычок её туфель. Диана не останавливалась, пока не начало жечь в горле. Пока лёгкие не сжались, пока сердце не достигло предельной скорости, чтобы через мгновение взорваться и разорвать на куски хрупкое, дрожащее тело. Ноги обессилели, стопы заискрились. Она сделала мучительный шаг, но организм уже отсчитывал секунды до кончины: тик-так, тик-так. Диана ударилась спиной о какую-то стену. В груди шипел динамит. Ещё немного — и бабах. Ещё немного — и конец. Ещё немного. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.       Она плевалась воздухом, как ядовитым газом, вынужденная раз за разом делать новый вдох, приближающий кончину. Её веки были закрыты, она не смотрела тьме в глаза, она не видела зла, закрывала руками лицо, и хотя горячее дыхание уже обдавало щёку, хотя бурление уже лилось по ушам, обжигая ушную раковину, она повторяла про себя:       «Я не вижу».       «Я не вижу».       «Я не вижу».       «Я не вижу».       «Я не вижу».       И бурление стихло, а дыхание застыло. Оно стояло над ней, оно смотрело на неё, но Диана не видела. Её отделяла от смерти тонкая кожица век.       Она скатилась по стене, прижала колени к груди, опустила лоб на сложенные руки и застыла. Только плечи слегка дрожали, когда снег посыпал их холодным пеплом, когда укрывал макушку, когда в копне волос таяли льдинки, превращая голову в дремучее болото.       Диана медленно сливалась с этим городом, медленно превращалась в сугроб, в неудачного снеговика, которого построили несуществующие дети. Медленно горячие реки крови остывали и застывали, медленно прекращало свою работу сердце, стуча всё реже, реже…       Пока плечи не накрыло тепло.       Оно коснулось кожи, потекло по позвоночнику, растеклось по спине и капнуло в живот. Диана раскрыла заиндевевшие веки — перед ней была лишь бескрайняя темнота, по которой мирно текли снежинки. Девушка опустила глаза и увидела полы широкого чёрного пальто, свисающего с её плеч. И когда она взглянула вправо, то обнаружила рядом светлый профиль молодого мужского лица с ровным носом, прямыми скулами и задумчивым изгибом розоватых губ, которые, казалось, так и хотели вернуться в знакомое ей выражение ласковой полуулыбки.       Диана замерла, маленькая и сжатая в бумажный комок, наблюдая за тем, как чёрный глаз спокойно провожает белые точки в небе. Никто не произносил ни слова, тепло обнимало Дианино тело, тогда как внутри замер, расставив иголки, испуганный ёж.       Так прошла минута. Темнота больше не скалилась и не рычала; она успокоилась, как увидевший хозяина зверь.       — Замёрзла? — послышался голос, мягкий и убаюкивающий, как перьевая подушка, когда ты кладёшь её прохладной стороной под ухо. Чёрный глаз спокойно, с тёплым ожиданием глядел на неё. И хотя пальто грело плечи, в сердце дрожал леденящий холод. Диана могла закричать, убежать, могла накинуться с кулаками и обвинениями, но ни кусачий мороз, ни тягучее тепло не давали ей двинуться. Она была скована страхом и благоговением.       Диана робко кивнула, выжидая, что же он сделает следом.       — Пойдём? — мужчина кивнул куда-то во тьму. В этот момент, глядя в манящую черноту его зрачка, Диана на одно короткое мгновение поняла Рейна.       Она боялась согласиться — она не могла отказать. Что-то подсказывало ей, что это выбор без выбора. Что отказ не посчитается за ответ. Но стоило ли проверять?       Да и куда ей иначе идти?       Диана только слегка опустила подбородок, и гибкая рука с бледными пальцами аккуратно, едва касаясь, обхватила её плечи, помогая подняться. Диана не сразу обрела равновесие, слегка качнулась на одеревеневших ногах. Они двинулись — медленно, не спеша. Высокий силуэт около неё шагал с размеренным, почти изящным ковылянием. По телу пробежали колкие мурашки. Диана поёжилась, обнятая большим шуршащим пальто, которое свисало почти до земли. Она вдруг поймала себя на мысли, что, наверное, выглядит карликом рядом с этим огромным человеком, который вёл её чёрт знает куда, нежно приобняв за плечо.       Город постепенно съела тёмная чаща, грозные ели и кривые пальцы голых деревьев. А спустя пару минут из-за ветвистых переплетений показались синие башенки и серые кирпичи. Льдинка в сердце обожгла холодом, и Диана невольно застыла на месте.       — Не бойся, тебя никто не тронет, — послышалось сверху. Диана заставила себя сделать шаг вперёд, ощущая под подошвой холодную жухлую траву.       Мужчина остановился и отворил дверь правой рукой с поеденными гнилью сухожилиями. Диана постояла на входе, в голове пронеслась трусливая мысль — «бежать уже поздно» — и шагнула внутрь. Тяжёлая дверь закрылась за ней.       Казалось, она не была тут год. Год не видела большие портреты и человека с акульей улыбкой на центральной картине. Диана мимолётно глянула в сторону, где чистая половина лица этого человека обратилась к охраннику и едва заметно нахмурилась: чёрная бровь опустилась чуть вниз, прикрывая пренебрежительно-разочарованное выражение тёмного глаза. Так не похоже было это лицо на то, которое неестественно скалилось им со стены, что они казались разными людьми.       Не отпуская плечо своей новой подопечной, светлая рука издала несколько глухих щелчков. Охранник медленно поднял голову: растянутое лицо показалось Диане ещё более прогнившим, чем до этого, хотя, может, она слишком привыкла к нормальным, человеческим лицам.       — Свет, — тихо приказал мягкий голос. Охранник помедлил, и его хозяин успел добавить, повернувшись к Диане: — Осторожно, сейчас станет ярко.       Диана закрыла глаза. Щёлкнул переключатель, и сквозь веки пробился белый луч. Она проморгалась и оглядела пустой коридор.       — Идём, — позвал мужчина. Они двинулись по лестнице. Диана медленно переставляла ноги, слушая, как в неровном ритме двигаются чёрные туфли.       — Извини, что всё так сумбурно, — негромко, на грани шёпота начал он. — Думаю, ты меня знаешь, но на всякий случай: я Грант, директор здесь. Многие зовут меня Грач, так что можешь тоже.       У Дианы в голове что-то щёлкнуло.       — Грач, — шёпотом повторила она. Тело рядом качнулось: Грач кивнул.       — Я понимаю, как много у тебя вопросов, но давай подождём до завтра, хорошо? У тебя в голове всё уляжется, а утром мы полноценно поговорим.       Диана едва видимо кивнула.       — Поспишь тут, в жилом секторе. Если не ошибаюсь, он тебе уже знаком. Не волнуйся, монстрики тебя не тронут. Утром позавтракаешь в столовой и отправляйся в актовый зал. Помнишь, где он?       — Вроде, — Диана отвела глаза.       — Третий этаж, со второго на левую лестницу. Если что, спрашивай дорогу у монстриков, не стесняйся. Ну, вот и дошли.       Диана подняла глаза: и правда, перед ней стояла дверь сто третьей комнаты. Как они только успели тут оказаться?       — Твоя ведь?       — Да…       — Ага, там одежда лежит. Твои вещи, небось. Если что, могу принести форму или интернатную пижаму.       — Не надо.       — Хорошо.       Длинная рука отпустила плечо и незаметным движением вернула пальто своему хозяину. Диана осталась стоять у двери, положив ладонь на холодную ручку.       — Спокойной ночи, — Грач повернулся к ней на последок, и в глазах снова зарябило, когда гнилая и белая стороны соединились в одно лицо. Грант улыбнулся одной стороной улыбки — другая лишь дёрнулась, оголила жёлтую челюсть — и скрылся в коридоре. Ещё долго звучали шаги: раз, два… раз, два…       Что это было?       Диана открыла дверь, вдохнув знакомый запах пыли. Всё те же кровати, тумбочки, серые стены, маленькое окошко. Диана заглянула в шкаф, увидела жилетку, футболку с цветочками, серый свитер, большой коричневый ремень, шорты — всё оставленное за ненадобностью богатство, которое она и не надеялась больше увидеть. Диана взяла футболку с шортами в качестве импровизированной пижамы.       Конечно, она могла сбежать. Конечно, у неё бы, наверное, получилось, ведь Грач не выглядел как человек, который хочет её убить. И в тот же момент, конечно, тут мог быть Рейн. Да и Грач, конечно, действительно не выглядел как человек, который хочет её убить.       Но что тогда ему нужно?       Голова мерцала именами и вопросами. Диана сняла туфли и стянула носки, легла на кровать и накрыла глаза локтем. Снова она тут. Снова осталась одна. Как глупо — забыть простую истину: «Полагайся только на себя». Вот бы кто выбил это ей на лбу.       С другой стороны, «одна» — громко сказано. Теперь они, видимо, станут лучшими подружками с этим… Грачом. Диана раскинула руки и прыснула в воздух: бред какой-то. Но, может, хоть этот не кинет её в критический момент, Диана ведь явно ему зачем-то нужна. Превратит её в монстра, и сказочке конец…       Девушка перевернулась на бок и накрылась одеялом. Сон тут же обнял её, задавил тяжёлой грудью, так что не встать и не двинуться. Диана невзлюбила эту раз за разом приходящую тьму: такая тьма имела оттенок, и она напоминала ей о том, у кого был тёплый голос и ледяные глаза.