Глава 5.

      Всем привет, вот и самая горячая часть, надеюсь вам понравится 🫢 Будет еще одна завершающая глава 👌🏻       Ксандр всё ещё нависал надо мной, опираясь руками по обе стороны, словно запер меня - не только физически, но и эмоционально. Его взгляд прожигал, дыхание обжигало кожу. Я сжала кулаки. Внутри всё кипело. Не от страха - от злости. Он снова всё решил за меня. Снова потащил, как будто имел право. Как будто я - вещь, которую можно взять, унести, положить, когда удобно. — Ты дрожишь, - сказал он, и в голосе прозвучала насмешка. Я вскинула на него взгляд, полыхая. — От злости, - процедила я. Он склонил голову ближе, почти касаясь губами моего уха.  — Врешь.  Его рука скользнула по моему запястью, медленно, будто нарочно, будто проверяя, как сильно я дрожу. Он не отводил взгляда, и в этой тишине, в этом нависании, было больше давления, чем в крике. Я попыталась вывернуться - он не удержал, но и не отступил. Просто остался рядом. Слишком близко. — Скажи «нет», - сказал он тихо. — И я уйду. Я молчала. Он наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись моих губ. — Молчание - это согласие, Райна. Я не ответила. Только смотрела на него, злясь, путая злость с чем-то другим, более глубоким, более тёмным. Он не стал ждать. Его губы накрыли мои - резко, жадно, будто он сдерживал это слишком долго.Поцелуй был не нежным, не осторожным - он был требовательным, властным, как и он сам. Он не просил разрешения. Он просто взял. Я оттолкнула его. Резко, с силой, с дыханием, сбившимся от ярости и чего-то ещё, чего я не хотела признавать. — Объясни, - выдохнула я. — Почему тогда ты отстранился? Почему после того поцелуя ты вел себя так, будто я - ошибка? Он не сопротивлялся. Просто отстранился, оставаясь на кровати. Уже не так близко, но всё ещё рядом. Его ладони уперлись в матрас, плечи напряжены, взгляд - тяжёлый, настороженный. — Скажи, Ксандр. Или не смей прикасаться ко мне снова. Он медленно отводит взгляд, будто боится, что я увижу в нём слишком много. Потом подаётся назад и садится на край кровати. Спиной ко мне. Сгорбленный, с опущенной головой, он выглядит так, будто держит себя из последних сил. — Детка, почему ты любишь всё так усложнять? - в голосе сквозило раздражением. Ксандр провёл рукой по лицу, будто хотел стереть с себя всё, что чувствовал. Потом запустил пальцы в волосы, сжал их в кулаке, не глядя на меня. Молчал. Долго. Он не смотрел на меня. Только в стену. Или в себя.  — После того поцелуя... - начал он, хрипло. — Я понял, что не смогу остановиться.  Он выдохнул, коротко, будто сдерживал что-то большее. — До этого я думал, что просто хочу тебя. Что это можно контролировать. Но когда поцеловал - всё сорвалось. Я почувствовал... слишком много. Слишком быстро. И это испугало меня. Он усмехнулся - криво, безрадостно. — Я знал, что нас отправят на спецзадание, ещё до того, как сообщили официально. Что это будет не просто вылазка. Что шансы вернуться - не у всех. И тогда я понял: я боюсь потерять тебя. Больше, чем готов был признать. Больше, чем думал, что вообще способен. Я привязан к тебе сильнее, чем хотел себе позволить. Он развернулся ко мне лицом, поднял на меня взгляд. В нём не было ни страха, ни жалости. Только усталость. И что-то, что он слишком долго держал внутри. — Я думал, если оттолкну тебя тогда - всё закончится. Что если не трону больше, не посмотрю, не скажу... то смогу забыть. Что ты просто…исчезнешь из головы. Он говорил медленно, будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя. — Я пытался отстраниться, честно. Но потом я увидел, как этот Керроу тебя обнимает. Как будто он имел на это право. И внутри всё перевернулось. Как будто меня вывернули наизнанку. Он прикасался к тому, что принадлежало мне. Он сжал кулаки, снова отвернулся в стену. — И я подумал: какого чёрта? Почему он может быть рядом с тобой, а я - нет? Почему он не боится, а я - да? Внезапно он резко разворачивается обратно. Сначала сидит, тяжело опершись ладонями о матрас, а потом подаётся вперёд. Его тело наклоняется ближе, он сокращает расстояние между нами, будто не может больше держать дистанцию. Теперь он нависает надо мной снова, и его взгляд прожигает меня насквозь. — Я не хороший человек, Рейн. Я не умею быть мягким. Я не умею обещать, что не сделаю больно. Но если ты думаешь, что я смогу снова отпустить тебя - ты ошибаешься. Я слушала его - и внутри всё сдвигалось. Слова будто проходили сквозь кожу. Не громкие, не умоляющие - настоящие. Он не прятался. Не играл. Просто был передо мной, открытый, уязвимый. И от этого было страшно. Грудь сжала тугая боль, будто что-то застряло между рёбер. Пальцы дрожали. Горло пересохло. Я не могла отвести взгляд. Я не думала. Не взвешивала. Просто потянулась вперёд и притянула его к себе. Медленно, но решительно. Он был так близко, что я чувствовала, как напряглись его мышцы, как сбилось дыхание. Он замер - на миг. А я поцеловала его. Не мягко. Не осторожно. А так, как будто больше не могла иначе. Как будто все, что копилось - злость, страх, желание - должно было вылиться в этом касании. Он ответил сразу. Глубоко. Жадно. Почти с отчаянием. Его рука скользнула к моей щеке, другая - на талию, и я почувствовала, как он сжимает меня, будто боится, что я исчезну. У меня закружилась голова. Сердце билось в висках, в груди, в животе - везде. Я чувствовала, как внутри поднимается жар, как будто меня охватило пламя изнутри. Он был везде - в дыхании, в пальцах, в том, как его рука скользнула по моей спине, притягивая ближе. Я не сопротивлялась. Я тонула - в нём, в себе, в этом поцелуе, который был слишком долгожданным, слишком настоящим. И в этом жаре, в этой дрожи, в этом безумии я вдруг поняла: я не боюсь. Не его. Не себя рядом с ним. Я боюсь только одного - что это закончится. Он целовал меня, как будто хотел стереть всё, что было до этого… Я чувствовала, как дрожит подо мной матрас, как его тело нависает надо мной - сильное, горячее, сдерживаемое только на грани. Мои пальцы вцепились в его спину, а сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Он оторвался от моих губ - на миг. Лоб к лбу. Дыхание в дыхание. И прошептал, хрипло, с тем самым оттенком, от которого у меня всё внутри сжималось: — Райна…Сейчас ты узнаешь, что значит принадлежать мне. Не словами - телом. Он не отводит взгляда. Его лоб прижат к моему, дыхание обжигает губы. Слова ещё висят в воздухе, а я уже не дышу - только чувствую. Всё тело натянуто, как струна. Я не знаю, чего жду - боли, ласки, конца. Но он не даёт мне времени на страх. Его рука скользит вниз - по шее, по ключице, к груди. Пальцы уверенные, горячие, будто он давно знает, где я дрожу. Он не торопится. Каждое движение - как клеймо. Он смотрит, как я выгибаюсь навстречу, как губы приоткрываются в беззвучном стоне. Ксандр улыбается - чуть, хищно, с прищуром. Его пальцы цепляются за край футболки, медленно поднимают её вверх. Ткань скользит по коже, и от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Он бросает футболку в сторону, даже не глядя. Затем его руки опускаются ниже - к шнуровке берцев. Он развязывает узлы, движения уверенные, неторопливые. Берцы падают на пол с глухим стуком, и звук этот кажется слишком громким в тишине. Он поднимается - высокий, напряжённый, с этим диким, голодным взглядом, от которого у меня сводит внизу живота. Его руки ложатся на пояс моих штанов - твёрдые, настойчивые, не оставляющие ни малейшего сомнения в его намерении. Ткань скользит вниз медленно, мучительно, и каждое движение кажется слишком ярким, слишком ощутимым. Я дрожу, сердце бьётся так сильно, что грудь будто готова разорваться, а дыхание становится прерывистым, горячим. Когда я остаюсь в одном белье, его глаза прожигают меня - жадные, дикие, полные желания. Он смотрит на меня несколько секунд, будто впитывает каждую деталь.  Затем его руки тянутся к собственной футболке. Ткань натягивается на широких плечах, и он одним уверенным движением стягивает её через голову. Я вижу его грудь - сильную, напряжённую, мышцы играют под кожей, блестящей от жара. Он нависает передо мной обнажённый до пояса, дыхание тяжёлое, грудь вздымается быстро, и каждое движение выдаёт, насколько он возбужден. Я не могу отвести глаз - он кажется ещё более опасным, ещё более желанным. Стало слишком влажно.  Его губы накрыли мои - поцелуй сразу стал глубоким, лишённым всякой осторожности. Он проник языком в мой рот, настойчиво исследуя, подчиняя, и я не смогла сдержать стон, растворяясь в его напоре. Мои пальцы впились в его обнажённую спину, скользнули по напряжённым мускулам, оставляя царапающие следы, и он в ответ рыкнул прямо мне в губы - низко, хрипло, как зверь, потерявший контроль. Наши тела соприкасаются тесно, двигаясь в едином, первобытном ритме, и я ощущаю каждый изгиб его мускулов, каждое дрожание кожи, каждый горячий вздох.  Он оторвался от моих губ, оставляя за собой влажный след, и начал спускаться ниже, осыпая мою шею горячими, обжигающими поцелуями. Я невольно выгибаюсь навстречу его ласкам. Он оставляет на моей коже яркие, пульсирующие засосы, метки его собственничества. Мои руки зарылись в его густые, непослушные волосы, крепко сжимая их, словно пытаясь удержать его рядом, не дать ему остановиться. Я задыхаюсь от возбуждения, чувствуя, как внутри меня разгорается пожар.  Он оторвался от моей шеи, и я судорожно вздохнула, ощущая внезапную прохладу. В следующее мгновение я услышала щелчок, и мой бюстгальтер расстегнулся от его умелого, почти небрежного движения. Ткань скользнула вниз, освобождая мою грудь, и я невольно втянула воздух, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. И наконец, его влажные губы коснулись моей груди, вызывая взрыв новых ощущений. Он грубо сжал ее пальцами, заставляя меня вздрогнуть. Затем он прикусил сосок, лаская его языком, и внутри меня начало расти дикое, нестерпимое напряжение. Ксандр словно дразнил меня, доводя до грани, не давая остыть ни на секунду. Не прекращая ласкать мою грудь своими ладонями, он спустился ниже, к животу, покрывая его нежными, мокрыми поцелуями. Внутри все завибрировало, и я выгнулась, как кошка, издавая тихий, протяжный стон. Все мое тело кричало о желании, я хотела, чтобы он взял меня, здесь и сейчас. Он спустился еще ниже, и его поцелуи достигли резинки моих трусов. Он замер, но в его взгляде не было и намека на вопрос. Это была чистая провокация. Он дразнил меня, испытывая мое терпение. Его глаза горели, в них читалось предвкушение моей реакции. Он знал, что я хочу этого, и наслаждался этим.  Затем, не отрывая от меня взгляда, он слегка приоткрыл рот и зубами подцепил резинку моих трусиков. Медленно, мучительно медленно, он начал стягивать их вниз. Ткань скользила по моей коже, вызывая мурашки и усиливая возбуждение. Каждый миллиметр, который они покидали мое тело, казался вечностью. Я затаила дыхание, не в силах отвести взгляд от его лица. В его глазах читалось торжество, он наслаждался моей беспомощностью. Наконец, он стянул их швырнул на пол.  Он снова поднял на меня взгляд, и в этот раз в его глазах не было ни насмешки, ни дразнящего огня. Только чистое, неподдельное желание. Он словно заново открывал меня, рассматривая каждый изгиб моего тела. Затем, не говоря ни слова, он снова опустился вниз, осыпая поцелуями внутреннюю сторону моих бедер. Каждый его поцелуй был словно прикосновение пламени, разжигающее во мне все более сильный пожар. Я чувствовала, как теряю контроль над собой, как разум отступает перед нахлынувшей волной страсти. Мои руки судорожно вцепились в простыни, а из горла вырвался тихий стон. Я была готова отдать ему все, лишь бы он не останавливался. Его поцелуи становились все более смелыми, все более откровенными. Он нежно прикусывал кожу, оставляя легкие, пульсирующие следы. Я чувствовала, как его дыхание обжигает меня, как его язык исследует каждый миллиметр моего тела. Затем он чуть замедлился и с нажимом провел языком по самой чувствительной точке, вставляя в меня два пальца, и я вздрогнула от неожиданности и острого удовольствия. В этот момент мои пальцы судорожно вцепились в его волосы, сжимая, как будто это он теперь находится в моей власти. Он ласкал меня умело и нежно, доводя до исступления. Я закатила глаза, не в силах удержаться от удовольствия. Его пальцы то ускорялись, то замедлялись, я подавалась бедрами их ритму, не в силах остановиться. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна, готовая вот-вот захлестнуть меня целиком. Я задыхалась, теряла связь с реальностью, слышала только свое собственное учащенное дыхание и тихие стоны, вырывающиеся из моего горла. Я была на грани, на самом краю пропасти, готовая сорваться в бездну наслаждения. Но он медленно отстранился, будто точно знал - ещё чуть-чуть, и я сорвусь. Его руки отпустили, дыхание стало ровнее, но взгляд остался тёмным и жадным. С усмешкой он произнёс: — Ты думаешь, я позволю тебе закончить без меня?  После этих слов он поднялся с кровати, оставив меня в жарком, прерывистом дыхании, словно намеренно лишая завершения, оставляя томиться в ожидании. Я чувствовала себя обманутой, брошенной на самом пике, и это лишь усиливало мое желание. Он знал, что делает, и это бесило меня еще больше. Я посмотрела на него. Обнаженный по пояс, он стоял у кровати, и даже в полумраке было заметно, как напряжены его мышцы. Дыхание его было сбитым, а взгляд, устремленный на меня, обжигал. Но больше всего говорило о его возбуждении то, как плотно облегали его брюки. Ткань натянулась, выдавая его желание, и этот немой язык тела говорил громче любых слов. В его глазах плясали черти, и я знала, что он наслаждается моей реакцией, моей невольной завороженностью его тела.  — Поднимись... встань на четвереньки, - прозвучал его голос, низкий и хриплый от возбуждения. Он стоял неподвижно, наблюдая за моей реакцией, словно хищник, оценивающий свою добычу. Его слова обожгли меня, словно клеймо. Мой пульс участился, а дыхание сбилось. Мне стало жарко. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нем не было ни мольбы, ни сомнения – только твердое требование и хищное предвкушение. Я знала, что он ждет, что он хочет увидеть мою покорность. И, несмотря на страх и смущение, я почувствовала, как внутри меня поднимается новая волна возбуждения. Это было неправильно, дико, но безумно притягательно. Я закусила губу, пытаясь подавить дрожь, и медленно начала подниматься, ощущая, как его взгляд прожигает меня насквозь. Что-то во мне хотело подчиниться, отдать ему контроль, почувствовать его власть над собой. Я поднялась на четвереньки, ощущая, как кровь приливает к лицу. В этой позе я чувствовала себя уязвимой, но в то же время странно возбужденной. Подняв взгляд, я увидела его, возвышающегося надо мной. Его глаза горели темным огнем, и в них читалось нетерпение. Не отрывая взгляда, я потянулась к его ширинке, медленно расстегивая пуговицу за пуговицей. Я уже собиралась расстегнуть последнюю, когда он перехватил мою руку. — Детка, не так быстро, — прозвучал его хриплый голос. В следующее мгновение его руки впились в мои волосы, сжимая их с неожиданной силой. Он резко притянул меня к себе, и наши губы слились в страстном, требовательном поцелуе. Он прикусил мою нижнюю губу, вызывая стон, который вырвался из моей груди. Его вкус был пьянящим, его прикосновения обжигающими. В этот момент я потеряла контроль над собой, отдавшись во власть его желания. Он разжал пальцы, и мои волосы мягко упали на плечи. Я снова опустилась на четвереньки, чувствуя себя еще более уязвимой, чем раньше. И так голая, теперь я ощущала себя полностью открытой под его взглядом. Сердце бешено колотилось. — Развернись ко мне задницей, — прозвучал его приказ. Сглотнув, я выполнила его приказ. Медленно, с нарастающим предчувствием, я развернулась, пока не оказалась к нему спиной. Ноги дрожали, выдавая мое волнение. Я замерла в ожидании, готовая к любому его действию. Его руки легли на мои ягодицы. Сначала просто коснулись, обжигая кожу, а потом сжали, сильно, до боли. Затем последовал резкий хлопок. Я невольно выгнулась в спине, застонав от неожиданности и нахлынувшего возбуждения. Затем я услышала, как он с силой рванул ткань – пуговица на его ширинке с треском отлетела в сторону. И тут же почувствовала его. Он скользнул вдоль моих складок, но не вошел, а лишь дразнил, вызывая мурашки по всему телу и острое, почти невыносимое желание. Он не отпускал мою ягодицу, продолжая сжимать ее одной рукой, а другим… дразняще скользил вдоль моей горячей точки, то приближаясь, то отстраняясь, сводя с ума. Ноги тряслись от нетерпения.  — Райна, - прошептал он, — скажи мне. Как сильно ты хочешь, чтобы я вошел в тебя? — Ксандр… очень, - прошептала я, задыхаясь. В ответ он шлепнул меня еще раз, громче и сильнее, отчего я вскрикнула. — Попроси меня. - он произнёс это низко, спокойно, но так, что у меня по коже пробежал холод. Не просьба - приказ, завёрнутый в шёпот. — Скажи, чего ты хочешь.  В этот момент он прижался ко мне, входя лишь наполовину, оставляя мучительное ощущение близости и неудовлетворенности. — Попроси громче. Тяжело сглотнув, сквозь зубы, с вызовом и отчаянием, я прорычала: — Ксандр… черт… прошу… возьми меня, слышишь? Я больше не выдержу… И он, не выдержав, наконец вошел в меня полностью с напором. Волна жара пронзила меня насквозь, от кончиков пальцев до корней волос. Боль и наслаждение сплелись в единый клубок, и мой стон, сорвавшийся с губ, пронесся по комнате. Это было грубо, резко, но… Боже, как же я этого хотела. Он схватил меня за талию, его пальцы впились в кожу, притягивая ближе, так что я чувствовала каждый миллиметр его тела, вошедшего в меня до самого предела. Хлопки наших тел раздались по каюте, эхом отражаясь от стен, перемешиваясь с прерывистыми стонами, вырывающимися из моей груди и его хриплым дыханием. Это было безумие, первобытная, всепоглощающая страсть, захлестнувшая нас обоих, не оставляя места ни для чего, кроме этого момента. Каждое движение отдавалось острой болью и невыносимым наслаждением, заставляя меня извиваться в его руках и жаждать еще. Затем он резко вышел, и внутри стало так пусто и холодно, словно меня лишили части себя. Я выдохнула сдавленный стон. Не давая опомниться, он залез на кровать, встал на колени и грубо надавил на мою спину, заставляя вдавиться лицом в матрас. Ткань грубо царапала щеку, а в голове пульсировала лишь одна мысль - о его возвращении. Он вошел в меня с новой силой, в этой позе я чувствовала его еще глубже, каждый толчок отдавался во всем теле. Затем он вдруг замедлился, то выходя из меня почти полностью, то вновь натягивая до предела. Мучительная дразнящая медлительность. Мне хотелось, чтобы он продолжил в том же бешеном, грубом темпе, и я начала нетерпеливо подаваться навстречу ему бедрами.  Ксандр остановился, наклонился ближе, голос стал низким, тёмным, почти лениво-насмешливым — таким, от которого внутри всё сжимается, потому что он слишком хорошо знает, что делает. —Тишее, детка… Не торопись. Я хочу кое-что у тебя спросить... пока ты такая послушная. В этот момент я чувствовала себя марионеткой, полностью в его власти. Желание боролось со страхом, но похоть, разгоревшаяся до предела, заглушала все остальные чувства. Я ненавидела его за это, и одновременно... отчаянно хотела, чтобы он продолжил. Чтобы он сломал меня окончательно. — Прямо сейчас? - прошипела я сквозь зубы, стараясь скрыть дрожь в голосе. Злость клокотала внутри, смешиваясь с унизительным возбуждением. — Да, прямо сейчас, - промурлыкал он. — Если не ответишь, я остановлюсь. Я чувствовала, как он покидает мое тело, и от этого внутри все скручивалось в тугой узел. — Сукин ты сын, хорошо! - выпалила я, — Только не останавливайся, молю... Он засмеялся, и снова его руки легли на мои ягодицы, крепко сжимая их. Он продолжил, входя в меня с прежней силой. — Я знаю все, - произнес он, и его голос звучал прямо над моим ухом, несмотря на то, что я была прижата лицом к матрасу. — Будь хорошей девочкой, говори правду.  Он вновь стал двигаться медленно, каждое его движение было мучительно тягучим. — Что у тебя было с Керроу? - спросил он, и в его голосе послышалась сталь. — Ксандр, ты серьезно?! - выплюнула я, чувствуя, как злость закипает внутри. Я вжалась в простыню пальцами, пытаясь понять, какого черта происходит — Прямо сейчас? Ты решил спросить об этом именно сейчас?  Он остановился так резко, что тишина ударила сильнее любого движения. Его ладонь осталась на моей спине - тяжелая, уверенная, не дающая подняться. — Ничего не было, - быстро проговорила я, чувствуя, как под его взглядом по спине пробегают мурашки. Он не двигался. — Милая, я же сказал, что знаю все, - прозвучал его ровный, бесстрастный голос. — Еще одна ложь, и мы закончим. Ты меня поняла? — Ладно! Хорошо! - выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мы целовались. Один раз. Клянусь тебе. Только один. Я стиснула зубы, потому что ненавидела, что говорю это именно сейчас, под его давлением еще и в такой позе. Он снова вошел в меня, заполняя собой все пространство. Яростно, требовательно. Начал двигаться, и жар снова вернулся, обжигая каждую клеточку тела. Дыхание сбилось, стало рваным, и я простонала, не в силах сдержать этот звук, вырвавшийся из самой глубины души. Стыд, злость и нарастающее возбуждение смешались в гремучий коктейль. Он не останавливался, продолжая двигаться с неумолимой силой. Вдруг, между выдохами, прозвучал его хриплый шепот: — Тебе понравилось? Растерянность захлестнула меня. — Нет. - сорвалось у меня слишком быстро, слишком резко. — Это... это было не то. Не так. Не так, как с тобой. Внезапно он намотал мои волосы на кулак, причиняя острую, но почему-то волнующую боль, притягивая меня к себе. Моя спина прижалась к его груди, чувствуя каждый удар его разгоряченного сердца, каждый вздох, вырывающийся из его груди. Его другая рука обхватила мою шею, сдавливая, но не удушая, а скорее обозначая границы его власти, напоминая, кому я принадлежу. Темп его движений при этом не замедлился, а наоборот, стал еще более яростным, властным, заставляя меня задыхаться от ощущений, от его силы, от осознания того, что я полностью в его руках. В разгаре всего этого, когда я уже почти потеряла связь с реальностью, он резко укусил меня за мочку уха, а затем медленно, облизал его, вызывая дрожь по всему телу. Его горячее дыхание опалило мою кожу, и в этот момент, между стонами, прозвучал его хриплый, требовательный голос: — Ты трахалась с ним? Он дотрагивался до тебя, как я?  — Нет! - выдохнула я, почти сорвавшись в истерику. Слова вырвались из меня с отчаянной мольбой, как последнее оправдание. — Я не спала с ним! Никогда! - Голос дрожал, выдавая мой страх. — И он... он не трогал меня так. Никто не трогал меня так, - прошептала я, надеясь, что он услышит правду в моем голосе, правду, которую я так долго скрывала даже от самой себя. После моих слов, словно не веря, словно обезумев от ревности, он резко откинул меня на спину, расставив мои ноги в вызывающей позе. Схватил меня за шею, сдавливая, лишая воздуха, но не до конца, оставляя достаточно, чтобы я чувствовала его силу, его власть. В его прикосновении была угроза, но и отчаянная потребность. И снова вошел в меня, с яростью и отчаянием, словно стремясь доказать что-то и себе, и мне, словно пытаясь выжечь из меня все чужие прикосновения, заполнить собой все мое существо. Боль и наслаждение смешались в едином порыве, и я застонала его имя так громко, как только могла. Другой рукой он нашел мою самую чувствительную точку, лаская ее с дьявольской точностью. Жар приливал с новой силой, обжигая каждую клеточку тела. Ноги стали ватными и я закрыла глаза, отдаваясь нахлынувшему удовольствию, пытаясь удержаться на грани безумия. Внезапно Ксандр убрал руку с моей шеи и чуть хлопнул по моей щеке, не грубо, но достаточно ощутимо, чтобы вернуть меня в реальность. — Смотри на меня, Райна— прорычал он, требуя повиновения. Он не сбавлял темп, только ускорял его, словно стремясь достичь предела, словно желая сломать меня. Его глаза горели безумным огнем. В них читалась и похоть, и ревность, и какая-то болезненная, почти детская потребность во мне. Его лицо исказилось от напряжения, скулы заострились, а по лбу выступили капельки пота. Он был диким, необузданным, и в этом его зверином облике было что-то невероятно притягательное, пугающее и завораживающее одновременно. Он смотрел мне прямо в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу, словно ища там ответ на мучающий его вопрос. В его взгляде была мольба, требование. Он был прекрасен в своей ярости, в своей одержимости мной. Внезапно, мир вокруг меня перестал существовать. Все чувства обострились до предела, и я почувствовала, как внутри меня зарождается волна, которая стремительно нарастает, грозясь поглотить меня целиком. Каждое его движение отдавалось во мне взрывом, каждая клеточка тела пульсировала в унисон с его ритмом. Я больше не контролировала себя, я была лишь сосудом, наполненным до краев страстью и желанием. Он навалился на меня всем телом, прижимая к кровати, словно стремясь слиться со мной воедино. Его губы накрыли мои в жадном, требовательном поцелуе, выпивая из меня остатки разума. Он прикусил мою губу, и эта маленькая, но такая ощутимая боль стала последней каплей. Я достигла пика. Наслаждение было настолько сильным, что я потеряла дар речи. Меня захлестнула волна оргазма, сотрясая все мое существо. Я кончила, содрогаясь всем телом, стоная ему прямо в губы, не в силах сдержать этот животный, первобытный звук, вырвавшийся из самой глубины моей души. Когда я закончила, он чуть замедлился, словно давая мне время прийти в себя. Он приподнялся на руках, посмотрел на меня сверху вниз, и по его лицу, все еще искаженному страстью, прошла самодовольная улыбка, словно он гордился тем, что смог довести меня до такого состояния. Он услышал мой стон, почувствовал мою отдачу, и это, казалось, доставило ему особое удовольствие. В его глазах плескалось торжество, смешанное с какой-то дикой, первобытной радостью. Затем, словно опомнившись, он снова приподнялся, его руки скользнули к моим ягодицам, сжимая их крепко и властно, словно стремясь удержать меня рядом, словно боясь, что я ускользну. Он ускорился, движения стали резкими и порывистыми, словно он потерял контроль над собой. И в этот момент я почувствовала, как он тоже достиг пика. Его тело напряглось до предела, мышцы вздрагивали, а из горла вырвался хриплый стон, полный облегчения и удовлетворения. Он излился на мой живот, обжигая меня своей горячей жидкостью, и на какое-то мгновение замер, тяжело дыша, словно вынырнул из глубокого омута. В этот момент он казался уязвимым, настоящим, лишенным своей обычной маски холодности и отстраненности. Ксандр натянул штаны, взял с тумбочки, которая стояла рядом с кроватью  салфетки, бережно вытер мне живот и рухнул рядом со мной, словно обессиленный. Затем, не говоря ни слова, потянул меня на свою грудь, прижимая к себе крепко и нежно. Он начал медленно и успокаивающе приглаживать меня по волосам, и этот простой жест, полный заботы, казался таким неожиданным после той бури страстей, что только что бушевала между нами. Он намотал прядь моих волос пальцами, лениво, будто знал, что я никуда не денусь, и усмехнулся так тихо, что это было хуже громкого смеха. — Знаешь... я представлял, как ты стонешь. Не раз. Но то, что я услышал сегодня…Реальность оказалась куда слаще фантазий.  Я усмехнулась, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит, но на лице - только наглая, уверенная маска. — Ох, замолчи, Ксандр, - протянула я, глядя на него снизу вверх так, будто это я держу ситуацию под контролем. — Не льсти себе так сильно. Он хмыкнул - коротко, самодовольно, будто я только что сказала именно то, чего он и ждал. В глазах вспыхнула искра веселья, наглая, тёплая, слишком уверенная. Он наклонился ближе, и я почти физически почувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, изучая каждую реакцию. — Ну-ну, - протянул он лениво. — Не льсти себе, кошечка. Я же помню, как ты меня умоляла. - ответил он, сжимая меня в своих объятиях. — Я слышал каждое слово. Я закатила глаза, демонстративно, с вызовом - но спорить не стала. Не потому что он был прав... хотя, чёрт, он был прав.На какое-то время мы просто замолчали, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Тишина между нами была почти уютной - редкое, хрупкое мгновение, когда он не язвил, а я не огрызалась. Я лежала в его объятиях, чувствуя, как его дыхание ровно касается моей шеи, и именно это спокойствие вдруг сделало одну мысль невыносимо громкой. Я чуть повернула голову, не отстраняясь, просто чтобы видеть его профиль. — Ксандр... - начала я так же тихо, как он говорил минуту назад. Он открыл глаза, посмотрел на меня снизу вниз - спокойно, ожидающе. Я вдохнула глубже, будто собираясь с духом, и спросила: — Что ты тогда сказал Эме на ухо? В комнате отдыха. Когда она подсела к тебе. Я старалась говорить ровно, будто это просто случайный вопрос, который пришёл в голову. — Она ушла... не в лучшем настроении. Ни вызова. Ни ревности. Ни намёка на то, что мне это вообще важно. Только спокойный интерес - или то, что очень похоже на него. Он посмотрел на меня - медленно, внимательно. И в тот же миг на его лице появилась улыбка. Та самая: ленивая, самодовольная, тёплая, от которой у меня внутри всё сжимается. Он чуть приподнял бровь, будто мой вопрос был для него неожиданным подарком. — Что сказал? - переспросил он, делая вид, что пытается вспомнить. — Даже и не вспомнить уже… Ложь. Очевидная, наглая, нарочно прозрачная. Он смотрел на меня слишком уж довольным взглядом, чтобы я поверила хоть на секунду. — Не прикидывайся, - проворчала я, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Ты прекрасно помнишь. Он тихо рассмеялся - коротко, низко, будто я только что сказала что-то невероятно забавное. — Допустим, помню, - прошептал он мне на ухо, обжигая кожу своим дыханием. — Но зачем мне рассказывать тебе? Разве тебе не интереснее самой догадаться? Его слова были провокацией, и я это знала. Он играл со мной, наслаждаясь моей ревностью, моей заинтересованностью. И, чёрт возьми, это работало. Я скрестила руки на груди - жест, который выглядел бы уверенным, если бы я не была всё ещё прижатой к его телу. — Хорошо, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно. — Не хочешь говорить - не надо. Мне не так уж и интересно. Он вскинул взгляд - быстрый, цепкий, слишком внимательный, чтобы я могла поверить в его ленивую маску. — Не интересно? - повторил он тихо, будто пробуя мои слова на вкус. Он усмехнулся - тихо, коротко, слишком довольный собой. Потом легко, почти лениво, разомкнул мои руки и притянул меня обратно, будто я принадлежала ему по умолчанию. — Правда? - Голос низкий, почти ласковый - и от этого только хуже. Я попыталась удержать равнодушие на лице, но он уже видел всё, что хотел увидеть. Видел мою злость. Мою ревность. Мою попытку спрятаться. Он наклонился ближе, так что его губы почти коснулись моей щеки. — Забавно, детка, - прошептал он. — Ты говоришь, что тебе не интересно... - Он провёл взглядом по моему лицу, задержавшись на губах. — ...а сама кипишь от желания узнать. Я резко выдохнула, пытаясь удержать лицо ровным, но его слова, его близость, его голос - всё это било по нервам точнее любого удара. — Не называй меня так, - процедила я, хотя сама слышала, как дрогнул мой голос.  Его ладонь скользнула по моей груди, медленно спускаясь к низу живота. Я замерла, стараясь не выдать себя, но каждый его дюйм касания отзывался во мне волной жара. Он словно проверял меня, испытывал мою реакцию. Его рука остановилась - не там, где могла бы продолжить, а ровно на грани. Достаточно близко, чтобы у меня перехватило дыхание. Достаточно далеко, чтобы свести с ума. Он смотрел на меня так, будто видел каждую микро реакция, каждую дрожь, каждую попытку сохранить контроль. — С такой реакцией грех не поощрить тебя правдой. Слова прозвучали дерзко, колко, будто он специально давил на то, что я пыталась скрыть. И только после этого он позволил себе продолжить - уже серьёзнее, уже без игры. — Я сказал ей, что если она еще раз меня коснется, я сломаю ей руку.  Я смотрела на него, не зная, что сказать. Он выдержал паузу - короткую, но достаточно долгую.  — Кошечка, теперь ты довольна?  Конечно же, это было приятно. Слишком приятно. Не то чтобы я собиралась ему это показывать - ни за что. Но внутри что-то дрогнуло, будто его слова задели ту часть меня, которую я сама старалась не трогать. Я выдержала его взгляд. Да, внутри все ещё дрожало от его слов, но это не значит, что я собиралась молчать. Я видела, как они уходили вместе с палубы. Я видела, как она к нему липла. И я имела полное право спросить. Я выпрямилась, подняла подбородок чуть выше и сказала ровно, без дрожи: — У вас было что-то с ней? Не шёпотом. Не с ревностью. А с холодной, уверенной прямотой человека, который хочет знать правду - и имеет на это право. Он чуть приподнял бровь, будто не ожидал, что я спрошу это так прямо. Он не отвёл взгляд. Не усмехнулся. Не попытался уйти в привычную колкость. Просто посмотрел на меня прямо, спокойно, будто решил, что раз я спросила так открыто - он ответит так же. — Нет. Ничего. Голос ровный, без напряжения. — Она конечно хотела. Я - нет. Он чуть наклонил голову, изучая моё лицо, будто хотел убедиться, что я услышала именно то, что он сказал. Затем он чуть усмехнулся - коротко, дерзко, почти презрительно. — Если я и уделял ей внимание...То только потому, что ты упрямо делала вид, что тебе плевать. Я фыркнула, даже не пытаясь скрыть раздражение - и то, как сильно он попал в точку. — Ван Хейс, ты придурок, - сказала я ровно, глядя ему прямо в глаза так, будто ставила диагноз. Но уголок губ всё равно дрогнул - едва заметно, предательски. И он, конечно же, это увидел.   — А ты дура, - слова прозвучали скорее ласково, чем оскорбительно. И тут же накрыл мои губы нежным поцелуем. Это был не страстный, требующий поцелуй, а мягкий, теплый, совершено не похожий на остальные. Его рука, до этого дразняще застывшая на грани, медленно скользнула ниже, к низу живота. Пальцы коснулись кожи, вызывая мгновенную дрожь, и уверенно двинулись дальше, лаская сокровенные места. Оторвавшись от моих губ, он прошептал, глядя мне в глаза:  — Милая, я готов ко второму раунду. Хочу еще раз услышать твои сладкие стоны.  От этих слов стало так влажно, волна возбуждения вновь охватила меня. На этот раз я уже сама проявила инициативу, расстегнула его брюки и, не давая ему опомниться, стянула их вниз. Затем, одним движением, я села на него верхом. Наши тела вновь сплелись воедино. Это было совсем иначе, чем в первый раз. Нежность, трепет, чувственность — он был другим. Каждый его жест, каждый взгляд, каждое прикосновение были наполнены какой-то новой, неведомой мне ранее заботой. Я чувствовала себя не просто желанной, а любимой. И это ощущение пьянило, заставляя забыть обо всем на свете. И вот, снова достигнув предела, мы рухнули в объятиях друг друга. Изнеможение, усталость, но такая невероятная, всепоглощающая удовлетворенность. Улыбка не сходила с моего лица. Я лежала, прижимаясь щекой к его плечу, чувствуя, как его грудь поднимается и опускается под моей ладонью. Он был тёплым, спокойным, удивительно близким. Мне не хотелось двигаться. Не хотелось говорить. Но слова всё равно сорвались - тихо, почти неохотно: — Мне... нужно идти. Он не ответил сразу. Только выдохнул - глубоко, тяжело, будто эти слова ему совсем не понравились. Я почувствовала, как его рука легла мне на спину, медленно, уверенно, будто он не собирался отпускать. Он молчал несколько секунд - тишина тянулась тёплой нитью между нами. — Вас завтра не будут рано поднимать, зарядки не будет, - сказал он спокойно, почти лениво, но в голосе была та уверенность, от которой спорить бессмысленно. Он повернул голову ко мне, его взгляд был тёплым, серьёзным, без тени игры. — Останься. Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он мягко перебил, не дав мне уйти в привычное упрямство: — До девяти утра. Пауза. — Я тебя сам разбужу. — Хорошо, - сказала я тихо. — Главное, чтобы моё отсутствие никто не заметил. Ксандр фыркнул - коротко, уверенно, почти раздражённо, будто я недооцениваю его. — Сегодня все изрядно выпили, - сказал он. — Половина отряда вырубится, не дойдя до подушки. Вторая половина будет спать так, что их хоть пушкой буди. Он посмотрел на меня сверху вниз, взгляд стал серьёзным, спокойным, почти властным. — Никто не будет считать головы.  Ну да, конечно. Никто. Особенно Макс, который спит прямо подо мной и замечает даже, когда я ночью просто переворачиваюсь. Макс, который завтра посмотрит на меня так, будто я ему что-то должна объяснить. И я даже не знаю, что будет хуже - его вопросы или его молчание. Он же завтра первым спросит, куда я делась. Что я скажу? Что капитан отряда позвал меня среди ночи «проверить оборудование»? Гениально. Просто блестяще. Особенно после того, как я сама дала ему надежду. После того поцелуя. После всех этих взглядов, заботы. Прекрасно. Просто идеально. Вот уж точно - никто ничего не заметит. Я вздохнула, уткнувшись лбом в плечо Ксандра. От него пахло теплом, кожей, чем-то родным, хотя это слово я бы никогда вслух не произнесла. Он держал меня так уверенно, будто я уже принадлежала этому месту - его рукам, его дыханию, этой тишине. И чем больше я думала о Максе, тем сильнее чувствовала, как веки тяжелеют. Смешно. Я должна была встать, уйти, придумать оправдание, продумать завтрашний разговор...Но вместо этого я просто лежала здесь, в его объятиях, и всё внутри постепенно успокаивалось. Потом разберусь. Завтра. Утром. Мысли путались, становились мягкими, расплывались, как туман. И я не заметила, в какой момент провалилась в сон — с этими нелепыми, колкими мыслями о Максе...и с руками Ксандра, крепко обнимающими меня.  

***

Я проснулась утром в каюте. Его каюте. И первое, что почувствовала — тепло солнечного света на коже.Он пробивался сквозь небольшое окошко, рисуя золотистые полосы на полу. Я попыталась пошевелиться, но меня крепко держали чьи-то руки. И тут я почувствовала легкие, невесомые поцелуи на шее. Они были такими нежными, такими ласковыми, что мурашки пробежали по всему телу. Поцелуи спускались ниже, к моей обнаженной груди, и от этого прикосновения сердце забилось быстрее. В голове промелькнула мысль: "Я сплю?" Я приоткрыла глаза и увидела его лицо, склоненное надо мной. В его глазах плескалась нежность и какое-то новое, незнакомое мне до этого обожание.  — Доброе утро, милая, - сказал он низко, спокойно, будто мы каждое утро так просыпаемся. Я закрыла глаза на секунду. И в этот момент я поняла: это не сон. Это реальность. И она пугающе, неправдоподобно прекрасна. Вот теперь точно всё. — Который час..? - выдохнула я, хотя уже боялась услышать ответ. Он чуть повернул голову, глянул на экран на стене. — Восемь сорок две. У меня внутри всё оборвалось. — Восемь... сорок... - я попыталась приподняться, но он мягко удержал меня, не силой - просто ладонью, уверенной, спокойной. — Я же сказал, - напомнил он тихо. — До девяти. Я тебя разбужу. Он говорил спокойно, уверенно, будто это было частью какого-то плана, который он продумал заранее. А я всё ещё чувствовала на коже тепло его дыхания - то самое, от которого я и проснулась. Я приподняла бровь, глядя на него исподлобья, и уголки губ сами собой дрогнули. — Ты как раз этим и занимался, да? - спросила я с усмешкой. — Будил меня? Он замер на секунду - не от смущения, конечно, а от того, что ему понравилось, как это прозвучало. Потом его взгляд стал чуть темнее, глубже, и на губах появилась та самая медленная, опасная улыбка. — Можно сказать и так, - прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание опалило мою шею, и по телу пробежала дрожь. — Но, думаю, у нас еще есть время для более... тщательного пробуждения. — С удовольствием, - протянула я, глядя ему прямо в глаза, позволяя себе медленную, дерзкую улыбку. — Правда. Я наклонилась ближе, будто собиралась поддаться его утреннему настроению... И в последний момент положила ладонь ему на грудь, останавливая. — Но если я сейчас поддамся, - прошептала я, — ты меня уже точно никуда не выпустишь. Он хотел что-то сказать, но я уже скользнула из его рук - быстро, ловко, почти профессионально, как будто всю жизнь тренировалась выбираться из объятий капитана отряда. — А времени у меня осталось ровно на душ, - бросила я через плечо, поднимаясь с кровати. Я дошла до двери в душевую, открыла её, и, прежде чем скрыться внутри, обернулась на секунду. Он лежал, опершись на локоть, наблюдая за мной с ленивым, опасным интересом. — Не скучай, капитан - добавила я, уже закрывая дверь. Я шагнула внутрь и щелчком закрыла щеколду. Не потому что боялась. А потому что слишком хорошо знала: если он решит присоединиться — я точно никуда не уйду. Вода зашумела, и я позволила себе короткую улыбку. Да, правильно сделала. Иначе мы бы из этой каюты сегодня вообще не вышли. Я быстро вымылась, стараясь не думать о том, что за дверью — он. Хотя, конечно, думала. И слишком хорошо знала: если бы не щеколда, я бы до сих пор была в его руках, а не под струями воды. Выключив душ, я вытерлась, собрала волосы в небрежный хвост и глубоко вдохнула. Так. Спокойно. Ты просто выходишь. Он просто в каюте. Ты просто… держишь себя в руках. Я отщёлкнула щеколду и открыла дверь. Ксандр всё ещё лежал на кровати - на боку, опершись на локоть, как будто никуда не торопился. И, что самое раздражающее, выглядел так, будто всё это утро — его личная победа. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, оценивающе, с тем самым намёком, от которого у меня внутри всё сжималось. — Быстро, - сказал он, уголок губ чуть дрогнул. — Я думал, ты задержишься. Я закатила глаза, проходя мимо него к своим вещам. — Я задержалась бы, если бы кое‑кто не пытался устроить мне утренний саботаж, - бросила я, не оборачиваясь. Он тихо усмехнулся — низко, довольным хищником, который прекрасно знает, что я говорю правду. — Поэтому ты и закрыла дверь, - заметил он. — Умно. Я остановилась на секунду, сжав губы, и бросила через плечо: — Я предпочитаю выходить из каюты на своих ногах, а не выноситься на руках. Он приподнял бровь, явно развлекаясь. — Это обсуждаемо. Я фыркнула, но внутри всё предательски дрогнуло. Ксандр это заметил - конечно заметил - и, вместо того чтобы встать, просто откинулся на спину, заложив руки за голову. Теперь он смотрел на меня открыто, спокойно, с тем уверенным вниманием, от которого у меня всегда сбивалось дыхание. Прекрасно. Ему удобно. А мне теперь собираться под этим взглядом. Я подошла к стулу, где валялась моя форма, и начала одеваться - быстро, почти по-военному, хотя внутри всё ещё было слишком мягко от его утренних прикосновений. Он следил за каждым моим движением. — Не торопись, - сказал он, голос звучал слишком спокойно для такой ситуации. — Мне нужно вернуться в свою каюту, пока весь корабль не проснулся, - отрезала я, застёгивая ремень. — Или ты хочешь, чтобы меня нашли здесь? Он чуть приподнял подбородок, взгляд стал глубже. — Я бы не возражал. — А я — да, — бросила я, натягивая футболку. — Мне не нужны лишние вопросы. Он усмехнулся - коротко, тихо, будто я только что сказала что-то невероятно забавное. Я уже тянулась за ботинками, когда услышала движение позади. Ксандр наконец поднялся с кровати. Не спеша. С той уверенной, почти хищной грацией, которая всегда действовала на меня хуже любого утреннего «саботажа». Он провёл рукой по волосам, затем наклонился и поднял свои брюки с пола. Перекинул их через руку, словно решая, стоит ли вообще одеваться, а потом всё-таки начал застёгивать - спокойно, размеренно, будто это был ритуал, а не необходимость. Я почувствовала, как его взгляд снова скользнул по мне - спокойный, внимательный, слишком пристальный для такого раннего утра. Села на край кровати, наклонившись, завязывая шнурки. Пальцы работали быстро, но мысли всё ещё путались после этого утра. Ксандр подошел ближе - уверенно, неторопливо. И остановился прямо передо мной. Я подняла взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз - спокойно, серьёзно, но без той жёсткости, которую он обычно держит перед всеми остальными. — Райна, - сказал он тихо, но твёрдо. — Мы не можем показывать, что между нами что-то есть. Я выпрямилась, но не встала. Он был слишком близко, и от этого близко - слишком честно. Он продолжил: — Здесь армия. Устав простой: никаких связей. Если кто-то узнает... ударит по тебе. И по мне тоже. Он говорил без оправданий, без попытки смягчить - но в голосе было то, что я слышала редко: забота, спрятанная под дисциплиной.  — Я не хочу, чтобы тебя втянули в разборки из-за меня, - добавил он. — Поэтому пока держим это между нами. - Он стоял так близко, что мне пришлось поднять голову чуть выше, чтобы не отводить взгляд.  — А между нами что-то есть? - спросила я, поднимаясь с кровати. Слова вышли резче, чем я планировала, почти как вызов. Но я не отступила - встала прямо перед ним, почти на той же дистанции, что он сам выбрал. Раздражение мелькнуло в его взгляде - коротко, как вспышка, которую он тут же погасил. Но я успела её увидеть. Он провёл взглядом по моим губам - быстро, будто против воли - и снова встретился со мной глазами. — Хочешь, чтобы я сказал это вслух? - его голос стал ниже, жёстче. — Хорошо. Есть. Я почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло - не злость, а азарт. Тот самый, который всегда просыпался рядом с ним, когда он думал, что может поставить точку. — Что, капитан? - спросила я с откровенным вызовом, почти с улыбкой. — Скажи. Его глаза опасно сузились. Он не терпел моих игр. В одно мгновение он схватил меня за шею, его пальцы слегка сжали кожу. Не больно, но достаточно, чтобы почувствовать его силу и контроль. Наклонившись вплотную к моему лицу, он прошептал: — Я сказал уже больше, чем достаточно. Детка…лучше не играй со мной. Его голос был тихим, но от этого только страшнее - и сильнее.  Я усмехнулась - коротко, дерзко, почти на выдохе. И вместо того чтобы отступить, наклонилась ближе, так что наши губы разделяли сантиметры. — Признай...тебе нравится, когда я тебя провоцирую. — Очень, - прорычал он, прежде чем впиться в мои губы. Это был не нежный, ласкающий поцелуй. Он был голодным, властным. Его губы смяли мои, требуя ответа. Он прикусил мою нижнюю губу, заставляя застонать, и воспользовался этим, чтобы проникнуть языком в мой рот. Он исследовал каждый уголок, дразня и подчиняя. Его рука все еще сжимала мою шею, не причиняя боли, но напоминая о его контроле. Он резко оторвался от моих губ, тяжело дыша. В его взгляде бушевала ярость, сквозь которую пробивалась неприкрытая ревность. — И кстати, если я еще раз увижу тебя с этим Керроу... я выброшу его за борт. И не сомневайся, сделаю это с удовольствием... Я не собираюсь ни с кем тебя делить. Моё сердце сорвалось в бешеный ритм. Азарт, который ещё секунду назад толкал меня вперёд, исчез, будто его смыло волной.  Я знала, что Ксандр ревнивый. Знала, что он вспыльчивый. Но сейчас... сейчас это было другое. Гораздо глубже. Гораздо опаснее. Я сглотнула, чувствуя, как его пальцы всё ещё держат меня за шею, не давая отступить. — Ксандр... — выдохнула я, и в голосе впервые за долгое время прозвучал страх. — Я… не собираюсь с тобой играть, но мне в любом случае нужно будет с ним поговорить.  Он отпустил меня медленно, будто проверяя, не дрогну ли я в последний момент. Его пальцы скользнули с моей кожи, но ощущение его хватки ещё жгло. Он выпрямился, глядя прямо в глаза — взглядом, от которого внутри всё сжималось. — Не заставляй меня ждать, Райна, - сказал он ровно, почти тихо. — Я терпеливый, но не настолько. Он задержал на мне взгляд - долгий, тяжёлый, такой, от которого хотелось либо спрятаться, либо шагнуть ближе. Потом его лицо закрылось, будто он поставил между нами невидимую стену. — Всё, - сказал он тихо, но твёрдо. — Беги. Уже пора. Я выскользнула из его каюты, прикрыв дверь так тихо, как только могла. Коридор был полутёмным, пустым - именно на это Ксандр и рассчитывал. После вчерашнего все валялись без задних ног: пили, смеялись, спорили, кто кого перепьёт. Сейчас же корабль дышал тяжёлой, сонной тишиной. Я почти на цыпочках двинулась к общей каюте, молясь, чтобы никто не вылез в коридор за водой или в туалет. Когда я открыла дверь, меня накрыло густым облаком перегара - таким плотным, что хотелось закашляться. Внутри стоял тяжёлый, уверенный храп, будто кто-то распиливал бревно. Кто-то - это, конечно, Макс. Я замерла у входа, прислушиваясь. Никто не шевелился. Отлично. Мой второй ярус был прямо над его койкой. И сейчас это казалось худшим расположением в мире. Я осторожно, почти беззвучно подошла к своей кровати, стараясь не наступить ни на один скрипучий участок пола. Макс подо мной перевернулся, что-то пробормотал во сне, и я застыла, не дыша. Секунда. Другая. Он снова захрапел. Только тогда я ухватилась за край лестницы и начала подниматься - медленно, как будто от этого зависела моя жизнь… Каждая перекладина казалась громче предыдущей. Но я добралась. Заползла под одеяло. И только тогда позволила себе выдохнуть. Сердце всё ещё колотилось — не от страха быть пойманной, а от того, что происходило минуту назад в каюте Ксандра. И я не имела ни малейшего понятия, что ждёт меня дальше, если одна ночь уже смогла перевернуть всё с ног на голову.