Глава 6.

Всем привет, обнова в КР еще не вышла, зато я успела дописать свою историю. Пусть и не так много читателей, но хочу поблагодарить всех, кто оставлял отзывы, ставил отметки «нравится», корректировал ошибки. Мне очень было приятно ❤️🥺 Я написала так, как чувствую, как хочу чтобы в их отношениях расставились все точки над «и». Приятного прочтения ✨

***

      Я лежала на своём втором ярусе, уткнувшись лбом в подушку, но сон даже не думал возвращаться. Прошёл час с того момента, как я выскользнула из каюты Ксандра - час, который тянулся бесконечно. Внизу, на первом ярусе, Макс храпел так, будто пытался перепеть двигатель корабля. От перегара в воздухе хотелось морщиться - тяжёлый, густой, вчерашний. Вся общая каюта дышала последствиями ночной пьянки: кто-то всхрапывал, кто-то ворочался, кто-то бормотал что-то во сне. А я лежала, глядя в потолок, и думала только об одном. О его руках. О его голосе. О том, как он смотрел на меня, когда сказал «не заставляй меня ждать». О том, что теперь мне действительно придётся поговорить с Максом. Я перевернулась на бок, подтянула колени, пытаясь найти удобное положение - бесполезно. Мысли не давали покоя. Каждый раз, когда я закрывала глаза, вспоминался его поцелуй. Его дыхание. Его взгляд . И ровно в 10, будто по внутреннему хронометру, дверь каюты распахнулась. — Подъём, - раздался его командный голос. Резкий, как удар по металлу. Я вздрогнула, хотя ждала этого. Макс подо мной закашлялся, что-то пробормотал, потом резко сел, протирая глаза. Ксандр стоял в проёме - выпрямленный, собранный, будто не он час назад целовал меня так, что у меня до сих пор дрожали пальцы. Несколько человек внизу застонали, кто-то натянул одеяло на голову. Запах перегара стоял такой густой, что даже он поморщился - едва заметно, но я увидела. — Отряд, даю вам ровно час, - продолжил он уже громче. — Прийти в себя, привести каюту в порядок и проветрить это... - он снова чуть скривился, — помещение. И его взгляд на секунду поднялся — ровно настолько, чтобы встретиться с моим. Коротко. Быстро. Но достаточно, чтобы у меня внутри всё снова сжалось. — Через час все на палубе. Без опозданий.  Он не ждал реакции. Не проверял, услышали ли. Просто развернулся и вышел, закрыв дверь так же резко, как открыл. Как только дверь за Ксандром закрылась, каюта ожила. Один сел, потирая виски. Другой ругнулся сквозь сон. Третий уже начал шарить по полу в поисках своих ботинок. Я осторожно соскользнула со второго яруса, стараясь не наступить Максу на плечо. Он уже сидел, растрёпанный, с красными глазами, и смотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились — коротко, неловко. Он хотел что-то сказать, я видела, как у него дрогнули губы... Но я не дала ему шанса. Я быстро отвернулась, схватила щётку и зубную пасту с полки у стены - так резко, будто они могли спасти меня от разговора. — Умыться, - пробормотала я себе под нос, будто оправдываясь. И направилась к душевой, стараясь идти уверенно, но чувствовала, как внутри всё сжимается от того, что разговор с Максом всё равно неизбежен. Я стояла у раковины, вытирая лицо полотенцем. Холодная вода немного привела меня в чувство, но мысли всё ещё путались. Слова, которые я должна была сказать Максу, никак не складывались в одну ровную фразу. Я услышала шаги - лёгкие, осторожные. Повернулась. Макс подошёл и остановился рядом, чуть поодаль, чтобы не нарушать пространство. Вокруг никого не было: остальные ещё копались в своих вещах. Он посмотрел на меня — устало, но мягко. Волосы взъерошены, голос хриплый после вчерашнего.  — Доброе утро... если это вообще можно назвать утром, - попытался улыбнуться. — Да уж… и добрым это тяжело назвать - с такой же доброй ухмылкой ответила я.  Он тихо засмеялся, но взгляд стал внимательнее. — Куда ты вчера пропала? - спросил он, наклоняясь чуть ближе. Я заранее знала, что скажу - ровно столько, сколько можно.  —  Мы с Ксандром немного поболтали, - ответила я спокойно, будто это было самое обычное дело. —  А потом мне стало плохо от алкоголя. Голова разболелась. Я решила уйти спать, пока не вырубилась прямо там. Макс кивнул, но в глазах мелькнуло что-то... слишком внимательное. Потом чуть наклонил голову, будто собирая пазл. — Когда… я вернулся в каюту, тебя еще не было. Он сказал это мягко, без упрёка. Но в голосе была тень - не подозрение, а больное любопытство, которое он пытался спрятать. Я пожала плечами, будто это действительно пустяк: — Не знаю... может, я как раз в этот момент уходила в туалет, - сказала я спокойно. — Такое бывает. Совпало. Я произнесла это ровно, без суеты, будто сама только что вспомнила. Макс смотрел на меня ещё секунду - внимательно, но всё так же по-доброму. — Понятно, - сказал он, чуть прищурившись, будто мысленно возвращаясь к вчерашнему вечеру. — Просто... когда ты вчера вышла, капитан тоже почти сразу поднялся и ушёл. Мне показалось это странным. - Он произнёс это спокойно, без давления, будто просто делился наблюдением, которое зацепило его сильнее, чем он хотел показать. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Он видел. Не поцелуй, конечно, но достаточно, чтобы засомневаться. Нужно было что-то придумать, и быстро. — Макс, - сказала я как можно непринуждённее, — может, он просто вышел проветриться. А когда мы пересеклись на палубе, он начал уточнять детали задания. Ты же знаешь, он любит всё держать под контролем и лично проверять, кто что понял. Макс слушал, не перебивая. Он кивнул, но взгляд стал чуть глубже - не колючим, не ревнивым, просто с тенью подозрения. — Да, это на него похоже, - сказал он спокойно. Потом чуть усмехнулся, но без веселья. — Хотя, если честно, я не уверен, что дело было только в задании. Он вчера смотрел на тебя так, будто ему важно всё, что ты делаешь. Даже слишком важно. Он произнёс это спокойно, без давления, но я почувствовала, что он собирает картинку. Я выдохнула ровно, не отводя взгляда. — Даже если он смотрит, это ничего не значит. Я сама решаю, что для меня важно. Макс чуть напрягся - не от обиды, а от того, что ждал, что я скажу дальше. Я дала ему секунду, прежде чем продолжить. — И ты... важен. Но как друг. - Пауза. Он моргнул, будто это было не то, что он хотел услышать, но именно то, что должен был. Я опустила взгляд на холодный металлический край раковины, провела пальцем по влажной поверхности. — Я вчера много думала, - сказала я тихо. — О себе. О нас. О том, что происходит. О том, что я чувствую... или не чувствую. Пыталась разобраться. И поняла, что сейчас могу дать только честность. Я подняла глаза - прямо на него. — И честно... ты для меня друг. Ты хороший. Добрый. И вообще... лучший человек, которого я знаю. Но друг. Прости… Макс стоял неподвижно, будто слова ударили не по сердцу, а по дыханию. Не сильно - но ощутимо. Он отвёл взгляд всего на секунду, будто проверяя, сможет ли удержать выражение лица ровным. Потом снова посмотрел на меня. — Эй... - сказал он тихо, почти шепотом, чтобы звук не разлетелся по пустой душевой. — Не надо извиняться. - Он провёл ладонью по щеке, стирая невидимую каплю, хотя лицо было сухим- просто жест, чтобы занять руку. — Ты сказала честно. Это... правильно. Лучше так, чем ходить кругами. Он попытался улыбнуться - не натянуто, не через силу, а так, как умеет он: тепло, мягко, по-человечески. Но в этой улыбке всё равно была тень. Не боль - принятие. — И знаешь... - он чуть наклонился к раковине, опираясь ладонями о холодный металл. — Если ты решила, что тебе сейчас так лучше... значит, так и должно быть. Я рядом. Как друг. Если тебе это подходит. Макс включил воду, и шум потёк между нами, как граница, которую мы оба только что обозначили словами. Он наклонился умыться, и я увидела, как его плечи чуть опустились - не от поражения, а от того, что он наконец позволил себе выдохнуть. Он умывался и вода стекала по его ладоням, по запястьям, по шее. Он не смотрел на меня - не потому что избегал, а потому что давал мне возможность уйти без лишних взглядов. Я стояла секунду, чувствуя, как влажный воздух давит на грудь. — Спасибо, - сказала я тихо. Он кивнул, не поднимая головы, и этого было достаточно. Не нужно было слов. Я развернулась к двери. Металлическая ручка была холодной, почти ледяной - резкий контраст после влажного тепла душевой. Когда я вышла в коридор, воздух показался слишком сухим, слишком ярким, слишком реальным. Дверь мягко закрылась за моей спиной, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Эмоции накрыли не волной - скорее, плотным туманом: - облегчение, что сказала правду; - тяжесть, что ранила человека, который этого не заслуживал; - пустота, которая всегда остаётся после честности; - и где-то глубоко - укол вины, тихий, но острый. Я провела рукой по лицу, будто хотела стереть всё, что только что произошло, но пальцы встретили лишь прохладную кожу. Шаги по коридору отдавались глухо. Каждый шаг — как попытка вернуть себе равновесие. И всё равно внутри оставалось ощущение, что я вышла не только из душевой, но и из чего-то большего - из возможного пути, который не могла выбрать.

***

      Мы с Максом вышли из каюты почти одновременно, но каждый держался чуть в стороне. Не из-за неловкости - просто так было легче обоим. Коридор постепенно оживал. Запах кофе, металла и утренней сырости смешивался в привычный корабельный коктейль. Мы поднялись по трапу на палубу. Солнце уже стояло высоко - яркое, белёсое, отражающееся от металла так, что приходилось щуриться. На палубе уже выстраивался наш отряд. Макс занял своё место чуть дальше. Он бросил на меня короткий взгляд - спокойный, но с той тихой грустью, что остаётся после честного разговора. Я ответила лёгким кивком. И в этот момент палуба будто выдохнула - и сразу же замолчала. Потому что Ксандр вышел прямо перед строем, остановившись точно по центру палубы. Высокий. Собранный. Ровная осанка, руки за спиной, лицо - холодное и сосредоточенное. Солнечный блик скользнул по его тёмным волосам, по шраму, по строгому выражению лица. Никаких следов ночи - перед нами снова стоял капитан. Он окинул строй быстрым, цепким взглядом. И на долю секунды его глаза задержались на мне. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.  — Надеюсь, все выспались после вчерашнего, - голос ровный, уверенный, командный. — Зарядки сегодня не будет. По строю прошёл едва заметный вздох облегчения. Но Ксандр продолжил, и тон стал жёстче: — Не расслабляться. Впереди тяжёлый день. Через два дня мы отправляемся на задание . Он сделал короткую паузу, чтобы слова осели. — Нам нужно быть максимально собранными. Ошибок быть не должно. Он перевёл взгляд по строю - быстро, профессионально. И вдруг, совершенно ровным голосом, без малейшей эмоции: — Сейчас все могут идти в камбуз. Рядовая Рейн - за мной, остальным вольно. Фраза прозвучала цельно, отрывисто, как команда, не допускающая обсуждений. По строю прошёл лёгкий шорох - кто-то удивлённо поднял брови, кто-то переглянулся. Макс бросил на меня быстрый оценивающий взгляд. Мне стало максимально неловко.  Я шагнула вперёд. Ксандр даже не посмотрел на меня. Просто развернулся и пошёл, ожидая, что я последую. Я шла за ним по палубе, чувствуя, как внутри всё сжимается. Не от страха - от того, что я слишком хорошо знала этот его шаг: быстрый, резкий, будто он сдерживает себя, чтобы не идти быстрее. Он даже не оглянулся, просто открыл дверь в служебный отсек связи и вошёл первым. Я шагнула следом. Дверь закрылась за мной с глухим щелчком. В отсеке было тесно: панели, экраны, стол с планшетами, тихий гул оборудования. Запах металла и озона. Никаких свидетелей. Ксандр стоял ко мне спиной, руки на столе, будто изучал что-то на экране. Но я знала - он не смотрел на данные. Он выпрямился, развернулся ко мне - резко, слишком быстро. Посмотрел прямо на меня - его взгляд прожигал насквозь, чтобы это было просто «по делу». Никакой маски капитана. Только напряжение, которое он даже не пытался скрыть. Он сделал шаг ближе, что расстояние между нами стало почти личным. — Как прошёл разговор? Не «о чём говорили». Не «всё ли нормально». Не «ты поговорила». Только это. Голос ровный, но под ним - нетерпение, раздражение, ревность. Он смотрел так, будто ответ был ему нужен не просто срочно — а жизненно необходим. Я выдохнула,не удерживая вспышки злости: — Ван Хейс, зачем было ради этого вопроса вызывать меня при всех? Тишина в отсеке стала плотнее. Ксандр чуть приподнял подбородок - едва заметно, но я увидела, как в нём что-то дёрнулось. — Потому что мне нужно было услышать ответ сейчас, - сказал он тихо, но в голосе звенело раздражение. — Не через час. Не позже. Сейчас. Я закатила глаза. — Боже, какой ты невыносимый, - пробормотала я, но тут же, не давая ему ответить, подошла вплотную. Схватила за ворот его идеально выглаженной формы, ощущая под пальцами плотную ткань. Приблизила свое лицо к его, чувствуя его горячее дыхание на своей коже. Шепнула, почти выплюнула слова прямо в его лицо: — Я сказала ему, что между нами все кончено. Он для меня не больше, чем друг. Доволен? В его глазах промелькнула тень удивления, когда я схватила его. Но удивление быстро сменилось чем-то другим – удовлетворением, которое он не пытался скрыть. Его взгляд стал более мягким, изучающим. В уголках его губ промелькнула едва заметная усмешка. Ему понравилось, что я сделала. Ему нравилась моя вспышка, моя близость, моя откровенность. — Ты доволен? - повторила я, чуть сильнее сжав пальцы на его вороте. Он не отстранился. Не попытался убрать мою руку. Наоборот - сделал едва заметный шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до опасной черты. Его руки скользнули по моей талии, опускаясь ниже, к ягодицам. Он чуть сжал их, и я почувствовала, как по телу пробегают мурашки от такой близости. — И что он тебе ответил? - прошептал он хриплым голосом, обжигая мое ухо своим дыханием. — Он сказал, что понял, - произнесла я ровно. — Что примет это. Я видела, как у Ксандра на долю секунды дрогнули мышцы на челюсти — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: он слушает каждое слово. Я добавила, чуть тише, но всё так же уверенно: — Он отпустил. Без сцен. Без вопросов. Просто... принял.  Его голос стал низким, тёплым, почти бархатным, но с металлической нотой под кожей: — Сладкая, теперь я доволен. Пауза. — Пока что. Он произнёс это так, будто ставил метку. Будто это был не комментарий - а предупреждение. Будто он только что получил то, что хотел... и уже хотел большего. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. И я почувствовала, как его дыхание стало глубже - не громче, а именно глубже, как у человека, который удерживает себя на грани. Я отпустила его ворот. Ткань его формы выскользнула из моих пальцев, оставляя неприятное ощущение пустоты. — Я знаю, чего ты сейчас хочешь, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на то, как бешено колотилось сердце. В его глазах плескалось неприкрытое желание, и я знала, что в данный момент он думает только об одном. О том же, о чем и я. Но мы не могли. Не здесь. Не сейчас. — Мне пора идти. Если я задержусь здесь еще на одну минуту, это будет слишком подозрительно. Он был возбужден. Я видела это по расширившимся зрачкам, по слегка порозовевшим щекам, по тому, как напряглись мышцы на его шее. Ему понравилось все, что он услышал. Ему нравилось, что я выбрала его, что я была готова рискнуть. Я тоже была взволнована. Его близость, его прикосновения, его слова – все это будоражило кровь и заставляло забыть обо всем на свете. Но я знала, что мы играем с огнем. Если нас увидят вместе, последствия будут катастрофическими. Поэтому я должна уйти. Сейчас же. Пока на это еще есть силы.  Ксандр всматривался мне в глаза, его руки по-прежнему крепко держали меня за ягодицы, словно он не собирался меня отпускать. Он прижимал меня к себе так, что я чувствовала напряжение в его штанах. Я чувствовала как он борется сам с собой - буквально физически.  — Ты же понимаешь, что это безумие? - прошептала я, чувствуя, как его дыхание обжигает мою шею. — Ты сам говорил, что нам нужно быть осторожными. А теперь... Я чувствовала, как он напрягся. Он знал, что я права. Он сам загнал себя в эту ловушку. — Я знаю, - перебил он меня, нехотя отпуская.  Его пальцы разжались медленно, будто он делал это через силу. Не потому что хотел дать мне свободу - а потому что понимал, что иначе будет хуже. Его руки скользнули с моей талии, оставляя после себя горячие следы, и я почти физически ощутила, как ему тяжело это даётся. Когда между нами образовалась пустота, он выдохнул - коротко, резко, как человек, который заставил себя сделать невозможное. В его взгляде не было ни просьбы, ни оправдания. Только честное, обжигающее признание того, что он хочет меня сильнее, чем должен. Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя то, что только что произошло, и тихо, почти срываясь, сказал: — Иди. Пока я не передумал. Он сделал шаг назад, словно давая мне возможность сбежать. Словно испытывая меня. Я закусила губу, борясь с желанием броситься к нему, снова ощутить его прикосновения.  — Увидимся, капитан, - сказала я, стараясь придать своему голосу как можно больше официальности. Развернулась и быстро вышла из отсека, чувствуя, как его взгляд прожигает мою спину. Коридор встретил меня холодом - резким, почти трезвящим. Но внутри всё кипело. Я прошла несколько шагов, пытаясь выровнять дыхание, но сердце всё ещё билось так, будто я бежала. Пальцы дрожали. Колени тоже. Я ненавидела это. Ненавидела, что он так легко ломает мою выдержку. Ненавидела, что я - сильная, упрямая, собранная — превращаюсь в дрожащую версию себя, стоит ему только приблизиться. Я выругалась тихо, почти беззвучно. Пять лет. Пять лет я держала дистанцию, строила стены, убеждала себя, что он - последнее, что мне нужно. А теперь... Теперь одно его нежное касание ломает меня сильнее, чем любые угрозы. Как будто мы оба всё это время просто ждали момента, когда кто-то сорвёт стоп-кран. И теперь он сорван. Я провела рукой по лицу - пальцы были ледяными. Но даже этот холод не мог выбить из меня ощущение его тепла. Я опустила руку, но дрожь не ушла. Она сидела глубоко - под кожей, под рёбрами, в самом сердце. Как будто он всё ещё стоял рядом. Как будто его ладонь всё ещё лежала на моей ягодице. Как будто я всё ещё чувствовала его дыхание у виска. Это было неправильно. Слишком быстро. Слишком сильно. Слишком...неизбежно. Я прислонилась плечом к стене, пытаясь хоть на секунду остановиться, собрать себя обратно. Но мысли не слушались. Тело - тем более. Я не понимала, как мы дошли до этого. Как за один день всё сорвалось. Как за одну ночь он стал ближе, чем за все предыдущие годы. Я выдохнула, но воздух всё равно застрял в груди. Он тоже сорвался. Это пугало сильнее всего. Ксандр всегда был собранным, холодным, контролирующим каждое слово, каждый жест. А сейчас... Сейчас в нём проступало что-то хищное, нетерпеливое, как будто он больше не собирался держать себя в руках. И я не знала, что страшнее: то, что он перестал держать дистанцию... или то, что я этого хотела. Я оттолкнулась от стены и заставила себя идти дальше. Шаг. Ещё один. Каждый - как будто я вырываюсь из его рук, хотя он даже не касался меня.

***

      Камбуз встретил меня привычным утренним хаосом. Гул голосов, стук металлических ложек о дешёвые армейские миски, запах каши, пережаренного хлеба и чего-то, что повар называл «омлетом», но никто не верил. За длинными столами сидел наш отряд - те самые, кто вчера ночью пил до упора. Сегодня они выглядели так, будто их переехал бронетранспортёр. Кто-то сидел, уткнувшись лбом в ладони. Кто-то ел, не поднимая глаз. Кто-то тихо матерился, пытаясь привести себя в чувство. — О, Рейн! - махнул мне рукой Лис, глаза красные, голос хриплый. — Живая! — В отличие от вас, - пробормотала я, проходя мимо. — Не умничай, - простонал кто-то с другого конца стола. — Мы страдаем. Я взяла поднос, двинулась к раздаче. Повар, не глядя, шлепнул мне в тарелку сероватую кашу и кусок хлеба, который мог бы служить оружием ближнего боя. — Следующая, - буркнул он. Я взяла кружку с чем-то, что называли кофе, но на вкус было как пережжённая земля. Армия. Ничего нового. Нашла свободное место у стены и опустилась на лавку. Дерево было тёплым, пропитанным запахом еды и людей. Я сделала пару ложек каши - теплой, вязкой, безвкусной - и почувствовала, как желудок наконец начинает вспоминать, что он существует. Шум вокруг стал привычным фоном. Я уже почти растворилась в этой общей утренней суете, когда рядом кто-то поставил поднос. Я даже не поднимала взгляд - по тихому вздоху, по тому, как аккуратно он сел, я узнала его сразу. Макс. Он сел напротив, не спрашивая разрешения - но и не навязываясь. Просто... сел. Как будто так и должно быть. — Привет ещё раз, - сказал он негромко, без той утренней неловкости, что была между нами час назад. Я кивнула. Макс зачерпнул ложку каши, посмотрел на неё с обречённостью. — Ну что, - пробормотал он, — если выживем после этого, миссия нам точно по плечу. Я едва заметно усмехнулась. — Миссия то по плечу, - пробормотала я, — а вот повар нас точно добьёт. Макс тихо усмехнулся, не поднимая глаза.  Эма Маклей плюхнулась на лавку, как будто садилась на сцену перед зрителями. — Ну привет, семейка, - протянула она, оглядывая нас своими ярко-зелёными глазами. — Выглядите так, будто вас уже отправили на задание и забыли вернуть. Макс закатил глаза. Я только вздохнула. Эма, как всегда, была слишком бодрой для утра. Рыжие волосы собраны кое-как, веснушки ярче обычного, губы поджаты в довольную ухмылку. — Рейн, ты чего такая бледная? - спросила она, но без настоящего интереса. Скорее - чтобы поддеть. — Утро, - ответила я спокойно. — Ты тоже особо не сияешь. Эма хмыкнула, будто я сказала что-то забавное, и отломила кусок хлеба. — А, ну да. Капитан же тебя после построения вызывал, - сказала она слишком небрежно, чтобы быть случайным. Я подняла на неё взгляд - ровный, спокойный. — Вызывал и что? Эма улыбнулась - широко, самодовольно, будто уже выиграла партию, которую я даже не начинала играть. — Да так, - протянула она, лениво крутя ложку в пальцах. — Просто интересно, что он там с тобой обсуждал. - наклонилась чуть ближе. — Обычно он не тратит время на рядовых. Особенно утром. Макс перестал есть. Я видела, как он бросил на неё предупреждающий взгляд, но Эма его проигнорировала. Я спокойно ответила: — Если тебе так интересно, можешь сама спросить у него. Эма фыркнула, будто я сказала что-то смешное. — О, поверь, я спрошу, - сказала она, поднимая подбородок. — Он со мной охотно разговаривает. Я чуть приподняла бровь. — Правда? - спросила я ровно. — Вчера выглядело иначе. Улыбка Эмы дрогнула - на долю секунды, но я увидела. Она быстро восстановилась, сделав вид, что её это не задело. — Ну, - сказала она, пожав плечами, — у всех бывают плохие вечера. - Она наклонилась ко мне, глаза блеснули. — Но если что, я могу его отвлечь. - Пауза. — Чтобы он не слишком... давил на тебя. Макс тихо выдохнул, будто сдерживая комментарий. Я же не моргнула. — Не переживай, - сказала я спокойно.— Я справляюсь. Эма ухмыльнулась - медленно, с тем самым самодовольным прищуром, от которого хотелось закатить глаза. — О, я не переживаю, - протянула она, делая вид, что ей всё равно. — Просто... если вдруг станет тяжело - могу помочь. Она сказала это так, будто предлагала помощь, но в каждом слове слышалось: «Он может смотреть и на меня». Макс замер с ложкой на полпути ко рту. Я спокойно посмотрела на неё, не давая ей удовольствия увидеть хоть тень реакции.  Эма продолжила, уже почти мурлыча: — Он же мужчина. Ему иногда нужно... переключиться. Она подмигнула. Я поставила ложку, посмотрела на нее ровно: — Эм, расслабься. Я не претендую ни на него, ни на твою фантазию. Тишина за столом стала плотнее. Макс тихо выдохнул, будто наконец смог дышать. Улыбка Эмы дрогнула - едва заметно, но достаточно, чтобы понять: удар пришёлся точно. Она выпрямилась, сделала вид, что всё под контролем, и сказала тихо, почти сладко: — Хорошо, что тебе всё равно. - Она улыбнулась шире. — Значит, никто никому не мешает. Она сказала это так, будто уже решила, что место рядом с капитаном свободно - и она его займёт. Эма задержалась на секунду, будто проверяя, не дрогну ли я хоть на миг. Не дождалась. Она встала, поправила волосы и, бросив через плечо короткое «увидимся», ушла, оставив за собой запах дешёвых духов и ощущение, будто она только что отметила территорию, которая ей не принадлежит. Макс проводил её взглядом, фыркнул и покачал головой: — Эма точно ненормальная. Влюбиться в Ксандра - это как гладить мину. Интересно, но один раз. Я не удержалась - коротко, тихо рассмеялась. Смех сорвался сам, прежде чем я успела его спрятать. — Ну да, - сказала я, чуть улыбнувшись. — Представляю, чем это может закончиться. Макс хмыкнул, довольный тем, что развеселил меня, и вернулся к еде, даже не подозревая, насколько близко попал к правде. Завтрак закончился быстро. Мы разошлись почти одновременно - каждый в свою сторону, но с одинаковой обречённостью: впереди была тренировка. Коридоры корабля встретили нас холодным металлическим эхом, запахом машинного масла и далёким гулом двигателеи. Экипаж уже тянулся в тренировочный отсек. Стрельбище гудело, как улей. Запах пороха висел в воздухе плотным, терпким слоем. Лампы били в глаза холодным белым светом, от которого всё казалось ещё резче, ещё жёстче. Ксандр стоял у стойки с оружием, проверяя крепления на винтовке. Высокий, собранный, выточенный из дисциплины и льда. Ни одной лишней эмоции на лице - только строгая сосредоточенность. — Строиться, - сказал он ровно. Голос разрезал шум, и все мгновенно выстроились. Я заняла своё место - третья в ряду. Макс встал рядом, зевнул, но тут же выпрямился, когда Ксандр прошёл мимо. Он двигался вдоль линии, оценивая стойки, дистанцию, внимание. Его шаги были уверенными, точными. Почти хищными.  Он остановился напротив Макса, поправил его стойку, бросил короткое: — Керроу, хват. Затем двинулся дальше. Мое сердце забилось быстрее, когда он приблизился. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его присутствие, как электрический разряд. — Сегодня работаем над точностью, - сказал он, обращаясь ко всему строю. — Никаких лишних движений. Концентрация. Понятно? — Так точно! - ответили все хором. Тренировка началась. Я старалась сосредоточиться на стрельбе, но его близость сбивала. Я подняла винтовку и прицелилась. Дыхание ровное, взгляд сосредоточен на цели. Выстрел. Пуля попала в десятку. — Хорошо, Рейн. Но можешь лучше. Взгляд - на цель. Палец - на спуск. Выстрел. Пуля ушла чуть в сторону - не критично, но достаточно, чтобы я сама почувствовала раздражение. И он, конечно, заметил. Ксандр уже стоял рядом. Он не делал лишних шагов - просто повернул голову, и его внимание переключилось на меня полностью. — Плечи, - сказал он ровно. Его ладонь легла мне на лопатку - уверенная, точная. Он чуть надавил, выравнивая стойку, развернул мою кисть, подвёл ствол. Движения - выверенные, спокойные, но от них по коже пробежал жар. Он наклонился ближе, будто проверяя линию прицела. Тёплое дыхание коснулось моего уха, и мир вокруг будто сузился до этой точки. — Ты зажимаешь плечо, - произнёс он низко. — Расслабься. — Я расслаблена. - Ответила я, не отводя взгляда от прицела. Он усмехнулся едва заметно - уголком губ, почти тенью. — Вреешь, - прошептал он мягко, почти ласково. — Ты напряжена. Я чувствую. — Может, это вы меня напрягаете, капитан, - сказала я тем же тоном. Он наклонился ещё ближе - на сантиметр, не больше, но этого хватило, чтобы дыхание сбилось. — В этом я не сомневаюсь, - тихо бросил он. Гул выстрелов прокатился по стрельбищу, вибрацией прошёл по полу. Он даже не повернул головы на шум - будто всё вокруг перестало существовать. Он выпрямился спокойно, как ни в чём не бывало. — Работай, Райна, - сказал он уже ровным голосом. Но взгляд, который он бросил напоследок, был совсем другим - горячим, цепким, слишком личным. Тренировка закончилась. Грохот выстрелов постепенно стихал, будто корабль сам выдыхал после напряжения. Бойцы разряжали оружие, защёлки щёлкали вразнобой, кто-то ругался сквозь зубы, кто-то растягивал затёкшие плечи. Пахло металлом, порохом и горячим воздухом от перегретых стволов. Ксандр поднял руку: — Строй. Мы выстроились, ещё чувствуя вибрацию отдачи в ладонях. Корабль слегка покачнуло - не сильно, но достаточно, чтобы напомнить, что под нами море, а не бетон. Ксандр пролистал список на планшете, свет экрана отражался в его глазах:  — Первый пост - Ли. Второй - Хартман. Третий - Керроу. Четвёртый - Восс. Пятый - Райна. Я подняла голову. Пятый пост - шлюпочная палуба. Полузакрытая внешняя площадка вдоль борта: металлический настил, закреплённые тросами шлюпки, складные сиденья, на которых иногда отдыхают после учений. Там всегда свежий воздух - мягкий, морской. Слышно, как волны перекатываются под корпусом, как тихо постукивают тросы, как ровно гудят двигатели. Свет там приглушённый, лампы под защитными решётками дают тёплое, спокойное свечение. Место уединённое, но не мрачное - можно присесть, облокотиться на перила, перевести дыхание. — В дежурство заступаете сразу после вечернего построения, - сказал Ксандр. — Разойтись. Строй начал распадаться. Макс, проходя мимо, усмехнулся: — На шлюпочной хоть пахнет нормально. Повезло тебе. Я только кивнула. В голове крутились совсем другие вещи: не про запах моря, не про сиденья, не про тишину. Просто странное, плотное ощущение - будто на этот пост меня поставили не случайно. Мысль о том, что он появится, не удивляла. Скорее... приятно отзывалась внутри. Как тихий отклик, который я не пыталась заглушить. Ксандр придёт - я просто знала это. И от этого знания становилось чуть теплее, будто вечер обещал что-то своё, особенное.

***

      Оставшаяся половина дня пролетела быстро. Экипаж разошёлся по делам: одни направились в душевые, другие - в каюты или столовую. Я тоже переоделась, поела, привела себя в порядок - всё автоматически, без лишних мыслей. Корабль жил своим обычным ритмом: шаги в коридорах, гул двигателей, редкие команды по громкой связи. Но под всей этой рутиной тихо жило другое - мягкое, уверенное ожидание. Мысль о том, что он возможно заглянет ко мне на пост, отзывалась внутри тёплым откликом, который я не пыталась скрыть. Когда объявили вечернее построение, мы выстроились на палубе. Ксандр говорил коротко, по делу, взгляд у него был спокойный, но цепкий. — Дежурные, по местам, остальным - вольно! - сказал он, завершая построение. Я направилась к шлюпочной палубе. Коридоры постепенно пустели, шаги отдавались в металле. Когда я вышла наружу, воздух встретил мягкой прохладой. Лампы под решётками давали тёплый свет, тросы тихо покачивались, волны перекатывались под корпусом. Я заняла пост, села на складное сиденье, облокотилась на перила. Здесь было спокойно, почти уютно. Прошло уже часа два. Шум судна стих - после отбоя корабль будто становился другим: тише, медленнее, глубже. Редкие шаги где-то вдалеке, ровный гул двигателей, перекаты волн под корпусом - всё это сливалось в спокойный фон, на котором мысли звучали особенно отчётливо. Я сидела на своём месте, облокотившись на перила, и ловила себя на том, что давно перестала думать о дежурстве. Мысли сами возвращались к нему - к Ксандру. К тому, как всё перевернулось. Когда-то я его ненавидела. По-настоящему. За высокомерие, за холод, за то, как он смотрел сверху вниз, будто видел меня насквозь и не находил ничего стоящего. За то, как легко он выводил меня из себя одним словом, одним взглядом. Я презирала его уверенность, его наглость. И вот теперь...Я сидела здесь, на ночном посту, и понимала, что всё это давно перестало быть ненавистью. Что-то в нём зацепило меня сильнее, чем я хотела признать. Я влюбилась. Не внезапно - постепенно, как будто шаг за шагом он вытеснил всё остальное. И я даже не заметила, когда это случилось. Когда его голос перестал злить. Когда его взгляд перестал ранить. Когда его присутствие стало тем, чего я жду. Я выдохнула, глядя на тёмную воду под бортом. Смешно. Если бы кто-то сказал мне об этом пару месяцев назад, я бы рассмеялась ему в лицо. А теперь...Теперь это было правдой, от которой я не хотела отворачиваться. Ведь никто и никогда не разжигал во мне таких чувств. Ни ненависти - острой, как лезвие. Ни злости, от которой хотелось бросить ему что-нибудь в лицо. Ни той странной, пугающей страсти, которая вспыхивала от одного его прикосновения, будто под кожей проходил ток. Никто не умел так задевать меня. Никто не умел так выводить из себя. Никто не заставлял сердце биться так быстро, что казалось - оно сорвётся с места. И всё это - он. Ксандр. А той ночью...Его признание обрубило всё, что я пыталась держать между нами. Когда он сказал, что боится меня потерять. Что привязан ко мне слишком сильно. После этих слов я уже не могла притворяться, будто между нами ничего нет. Он стал тем, кого я хочу. Тем, кого боюсь потерять сама. Тем, кто одним словом может разрушить меня - и одним взглядом собрать обратно. И в эту тихую ночь, на пустой шлюпочной палубе, я впервые позволила себе признать это без борьбы. Без попытки спрятаться за сарказмом или холодом. Просто... признать. Грудь сжало так сильно, что стало трудно дышать. Я поднялась и сделала пару шагов к борту, оперлась ладонями о холодный металл. Ветер ударил в лицо - резкий, солёный, ночной - и я закрыла глаза, позволяя ему хоть немного остудить то, что творилось внутри. Я смотрела в горизонт, где темнота моря сливалась с небом, и пыталась собрать себя обратно. Но стоило мне сделать вдох, как за спиной стало ясно: я больше не одна. Шаги - тихие, уверенные, знакомые до боли. Он подошёл почти вплотную - тепло его тела ощутимо пробилось сквозь ночной холод. Его рука скользнула мне под ключицу, обвивая сверху, уверенно притягивая к себе. Не грубо - но так, что моё тело само отозвалось на этот жест. Его ладонь легла на моё плечо, фиксируя, удерживая, будто он знал, что именно это мне сейчас и нужно. Теплое дыхание коснулось виска. — Детка, минуты считала, пока я появлюсь? - шепнул он у самого уха. — Ещё чего, капитан, - выдохнула я, не двигаясь. Он усмехнулся - тихо, коротко, так близко, что звук будто прошёл по коже. — Лгунья. Второй рукой он скользнул по животу, запуская пальцы под пояс штанов. Движение было таким нежным, почти невесомым, что по коже пробежала волна мурашек. Его прикосновение ощущалось как легкий электрический разряд, заставляя сердце биться быстрее. Он словно играл с моими чувствами, дразня и соблазняя одним лишь касанием. — Ксандр... - прошептала я. — Мм? - отозвался он, и его пальцы скользнули ниже, сквозь тонкую ткань трусиков, прямо к самому центру моего возбуждения. Легкие круговые движения заставили меня задохнуться от желания. Каждое прикосновение отдавалось жаром внизу живота, и я невольно подалась навстречу его ласке, прижимаясь сильнее к его руке. — Нас могут заметить, - ответила я, сглатывая слюну. — Нас никто не увидит, если ты только об этом переживаешь, - ответил он, слегка усиливая нажим. — А ты только за этим ко мне пришел? Он замер на мгновение, словно обдумывая ответ. Его пальцы, до этого дразнящие меня сквозь ткань, замерли. — Нет, конечно, нет, - прошептал он в самое ухо, отчего по телу снова пробежали мурашки, а голос звучал хрипло и горячо. — Но удержаться трудно, когда ты так близко. У тебя есть предложения получше? — Да, например, поговорить, - ответила я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания, хотя его прикосновения уже успели разжечь во мне пожар. Одним легким, почти небрежным движением, он убрал руку, и я почувствовала, как уходит тепло, оставляя после себя лишь зябкую пустоту. Я развернулась, глядя на него. Он неспешно прошел к сиденью и опустился в вальяжной позе, расставив ноги так, что ткань брюк натянулась, обрисовывая его возбуждение. Небрежным, но в то же время каким-то хищным жестом, он поправил штаны в том месте, где образовалось заметное напряжение. Его взгляд скользнул по мне с усмешкой, в которой читалось явное предвкушение и знание того, какое впечатление произвел его жест. — Ну, чего стоишь? Иди ко мне, поговорим, - произнес он с прищуром, словно играя со мной, и жестом, полным неприкрытого желания, указал на свои колени. На ватных ногах, словно повинуясь невидимой силе, я подошла к нему. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги отказывались слушаться, а внизу живота разливалось тягучее, обжигающее тепло. Села на колени, обвив его шею руками, чувствуя, как его горячее дыхание опаляет мою кожу, заставляя мурашки бежать по спине. Он тут же прижал меня к себе за талию, его сильные пальцы впились в мои бока, и я почувствовала твердость его возбуждения сквозь плотную ткань брюк. — Кошечка, о чем ты хотела поговорить? - прошептал он, его губы коснулись моей шеи, вызывая новый взрыв мурашек. — О нас, о том, что будет дальше, - прошептала я в ответ, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу. Он отстранился на мгновение, заглядывая мне в глаза. В его взгляде читалась смесь нежности и какой-то обреченности. — Райна, трудно сказать, что будет дальше, - тихо произнес он. — Через сутки мы отправимся на задание, где возможно... погибнем. Я сглотнула, стараясь прогнать ком, подступивший к горлу. Слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. — Хорошо, если это отбросить? Чего бы ты хотел? - спросила я, надеясь услышать что-то другое, что-то, что могло бы дать хоть какую-то надежду. Его губы тронула легкая, хищная улыбка. — Чтобы ты села мне на лицо. — Ксандр... я серьезно - выдохнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, словно собираясь с духом. Я чувствовала, как напрягаются его мышцы под моими руками. — Ладно, ладно... - проговорил он, снова открывая глаза и глядя на меня с какой-то грустной нежностью. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах. — Ну, я хотел бы, чтобы мы ушли из армии, переехали куда-то далеко, где нас никто не знает. Я бы занялся прибыльным легальным делом, мы бы обзавелись котом, детьми, жили долго и счастливо, состарились вместе, держась за руки. - Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи. — Но если взять нынешние реалии, то все это пустые обещания, сказки, которым не суждено сбыться. Поэтому я хочу насладиться тем, что есть сейчас. Каждой минутой с тобой. - Он притянул меня ближе, его дыхание стало горячим и прерывистым. — Хочу запомнить тебя такой. Хочу, чтобы ты запомнила меня. Его слова откликнулись в моей душе с щемящей грустью. Я не верила своим ушам, слыша от него такие простые и в то же время такие невозможные мечты. Мечты, о которых я сама тайно грезила. В груди разлилось тепло, смешанное с горечью осознания, что все это, скорее всего, никогда не сбудется. Я смотрела в его глаза, пытаясь найти там хоть какую-то надежду, но видела лишь отражение собственной боли и страха. — Ты правда этого хочешь? - тихо спросила я, боясь нарушить хрупкую атмосферу. Он усмехнулся, отводя взгляд. — Ну, насчет легального я, конечно, приукрасил... - признался он, и я закатила глаза, толкнув его в плечо, усмехаясь. — Остальное - очень, - ответил он, снова глядя на меня с серьезностью. — Я тоже, - прошептала я тихо, так тихо, что, возможно, он и не услышал. Но, кажется, он прочитал это по моим глазам, потому что его взгляд потеплел, и он притянул меня ближе, обнимая крепче. Мы просидели в тишине несколько минут, прижавшись друг к другу. В голове крутились обрывки мыслей, словно осколки разбитого зеркала. Я и представить себе не могла, что буду сидеть вот так с Ксандром Ван Хейсом, человеком, которого я когда-то ненавидела, с которым нас связывали лишь вражда и сложные, запутанные отношения. И говорить о таких простых, человеческих вещах. О котах, детях, тихой жизни вдали от войны. Это казалось каким-то нереальным сном, хрупким и прекрасным, который мог развеяться в любой момент. Тишину прервал его голос, тихий и немного небрежный, словно он бросал эту информацию между делом. — Знаешь, после занятий ко мне Эма подходила, - сказал он, как бы невзначай. — Попросила показать ей стойку и чуть потренировать ее в стрельбе. Внутри меня все оборвалось. Ревность ударила в голову, как волна, обжигая все внутри. Эма. Само ее имя вызывало у меня приступ раздражения. Она словно назойливая муха.  — И что ты ей сказал? - спросила я, стараясь, чтобы мой тон звучал ровно и безразлично. — Сказал, что мне некогда, - ответил он, пожимая плечами, — Что у нее и без меня все отлично получается. Его слова должны были меня успокоить, но вместо этого лишь подлили масла в огонь. Я представила, как Эма, наверняка, строила ему глазки, как льстиво улыбалась, пытаясь добиться его внимания. — Вот же сучка, - выпалила я, не в силах больше сдерживаться. Слова сорвались с губ, словно выстрел. — Как она меня бесит, все успокоиться не может! На его лице расцвела довольная улыбка, обнажив белоснежные зубы. В его глазах плясали озорные искорки. — Детка, твоя ревность - мед для моих ушей, - промурлыкал он, приближаясь ко мне. — Даже слаще, чем твои стоны. Я закатила глаза, стараясь скрыть смущение, вызванное его словами. — Я не ревную, просто она раздражает, - буркнула я, отворачиваясь. Он усмехнулся. — Ну-ну, - протянул он, приближаясь еще ближе. — Мне долго ждать, пока ты меня поцелуешь в знак благодарности? Я снова взглянула на него, приподняв бровь. — И за что вдруг я должна тебя благодарить? - спросила я с притворным удивлением. — За мою верность, конечно, - ответил он с лукавой улыбкой. — Пфф, еще чего, - фыркнула я. — Доказательств этому нет, может, ты врешь. Ксандр скользнул рукой по моему бедру, и его пальцы сжали его с напором, заставляя меня вздрогнуть. — Райна, целуй, я сказал, - прорычал он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. Мое сердце забилось быстрее. В его взгляде не было и намека на шутку, только требование, обжигающее, как пламя. Я знала, что спорить бесполезно. Ксандр всегда добивался своего. Я медленно приблизилась к нему, чувствуя, как внутри меня нарастает волнение. Его глаза горели, словно угли, и я утонула в их глубине. Я прикоснулась губами к его губам, сначала нежно, едва касаясь, а потом все более настойчиво, отвечая на его требовательный поцелуй. Он начал скользить руками по моему телу, и под тонкой тканью формы кожа вспыхивала огнем. Волна возбуждения накрыла нас, заставляя забыть обо всем на свете. Только его прикосновения, жаркие и уверенные, заставляли кровь кипеть в венах. Я отстранилась, прерывая поцелуй, и провела языком по пульсирующим губам. — Нас точно никто не увидит? - прошептала я, нервно оглядываясь. В животе порхали бабочки, смешиваясь с острым ощущением опасности. — После отбоя здесь имеет право находиться только дежурный и капитан, - прошептал он в ответ, его голос звучал хрипло и возбужденно. — Как видишь, все на месте. Так что лишних глаз быть не должно. Но, если тебе так спокойнее, можем перетащить наш уютный стул в тот темный угол. Оттуда нас точно никто не увидит, а если кто-то и сунется, мы заметим раньше. — Хорошо, давай туда, - выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает краска. Он усмехнулся, заметив мое смущение. — А как же наш разговор? - поддразнил он. Я попыталась напустить на себя строгий вид. — Капитан, молча бери стул, - прошипела я, — это приказ! Ксандр расхохотался, и его смех прокатился по палубе бархатными перекатами. — Так точно, детка, - промурлыкал он, подмигнув мне. Он легко подхватил стул и перенес его в темный угол палубы, где тени сплетались, скрывая нас от посторонних глаз. Снова усевшись, он выжидающе посмотрел на меня. В этот раз я села на него уже в другой позе, более откровенной, обхватывая двумя ногами его бедра. Ксандр посмотрел на меня возбужденным взглядом, и в его глазах плескалось нетерпение. Обхватил руками мои бедра, вдавливая в себя с силой, так, что я почувствовала твердость его тела сквозь ткань. Громко выдохнул, словно сдерживал себя из последних сил. Я обвила его шею, запуская пальцы в его темные, чуть влажные от морского воздуха волосы. Они были жесткими и непослушными, как и он сам. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и в этом молчании было больше слов, чем можно было произнести. Затем он накрыл меня поцелуем, жадным и таким сексуальным, словно утоляя многодневную жажду. Его губы были мягкими и податливыми, но в то же время уверенными и настойчивыми. Он целовал меня так, будто хотел проникнуть в самую душу, вытянуть из меня все до капли. Затем он скользнул рукой под мою майку, и его холодная ладонь обожгла кожу. Он нежно ласкал мою спину, проводя пальцами вдоль позвоночника, вызывая мурашки. Я извивалась на нем, как змея, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Отлипла от его губ и начала целовать шею, оставляя легкие укусы и влажные дорожки. Он закинул голову вверх от удовольствия, обнажая длинную линию шеи, и застонал мне в волосы. — Я хочу сделать тебе приятное, - прошептала я, задыхаясь от возбуждения. Он приоткрыл глаза, и в них плясали черти. — Куда уж еще приятней? - прохрипел он, сжимая мои бедра. — Ты и так сводишь меня с ума. — Сейчас увидишь, - промурлыкала я в ответ. Я слезла с него, освобождаясь от его сильных рук, и, смотря ему прямо в глаза, начала медленно расстегивать пуговицы на его штанах. Костяшки моих пальцев слегка дрожали от волнения. Каждая пуговица открывалась с тихим щелчком, усиливая напряжение между нами. Ксандр облизал губы, которые уже успели пересохнуть от недавних поцелуев. Я видела, как дергается его кадык, когда он сглатывает. Его дыхание было сбивчивым и прерывистым, как будто он пробежал долгий путь. И наконец, когда последняя пуговица поддалась, я медленно распахнула ткань, освобождая его от плена. Он был горячим, твердым и пульсирующим, словно живое воплощение его страсти. Я взглянула на Ксандра. Уголки его губ приподнялись в хищной улыбке, выдавая его нетерпение. В его карих глазах сейчас горел огонь желания, опаляя меня своим жаром. Я видела, как потемнели его зрачки, и знала, что он полностью в моей власти, готов подчиниться любому моему капризу. Он ждал, затаив дыхание, словно боясь спугнуть момент. Не разрывая зрительного контакта с его черными, как омут, глазами, я опустилась на колени. Медленно, словно в танце, распустила волосы, позволяя им волной упасть на плечи и прикрыть грудь. Он наблюдал за каждым моим движением, не отрываясь, словно завороженный. — Это просто пиздец, - прошептал он хрипло, с трудом выговаривая слова. Я слегка улыбнулась, приподнимая подбородок. — Это только начало, - промурлыкала я в ответ, и в голосе моем звучало обещание. Я обхватила его возбужденный член рукой, чувствуя, как он пульсирует в моей ладони. Большим пальцем нежно размазала каплю смазки, скользнувшую по головке. Затем, нежно, словно прикасаясь к священному артефакту, коснулась его губами. Сначала легкие, дразнящие поцелуи, а затем, выводя языком игривые круги, заставляя его вздрагивать. Ксандр громко выдохнул, словно выпустил из груди сдерживаемый стон, и, собрав мои волосы в тугой хвост, стал удерживать их рукой, не отрывая от меня взгляда. Он не хотел пропустить ни единого мгновения этого безумия. Я чувствовала, как он напрягается в моей руке, его пульс участился, а дыхание стало еще более прерывистым. Я продолжала ласкать его, то нежно, то более настойчиво, играя с его чувствительностью. Он издавал тихие стоны,его пальцы, сжимавшие мои волосы, слегка подрагивали. Я знала, что он на грани. Затем, отстранившись на мгновение, я посмотрела на него снизу вверх. В его глазах плескалось безумное желание, смешанное с мольбой. Он хотел большего, и я собиралась ему это дать. Медленно, дразняще, я взяла его в рот, постепенно углубляясь.Он застонал громче, и его тело напряглось до предела. Я меняла ритм, углубляя его до упора. Я чувствовала, как он дрожит, и понимала, что он близок к пику, но я не собиралась позволить ему сорваться так быстро. Я хотела продлить это удовольствие, заставить его ждать и мучиться от желания. В этот самый момент, когда он был на грани, Ксандр сам потянул меня за волосы к себе и впился губами в мои. Это был уже не просто поцелуй, а страстный, требовательный порыв, полный невысказанных желаний. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим в чувственном танце. Затем он отстранился, тяжело дыша. — Моя маленькая, как долго ты собиралась скрывать такой талант? - прошептал он, это был риторический вопрос — Теперь моя очередь. Поднимайся. Я начала подниматься с коленей, и, не успела я выпрямиться, он резко притянул меня к себе за талию. Я оказалась стоящей между его раздвинутых ног, чувствуя его жар через тонкую ткань брюк. Он сидел все в той же позе, откинувшись на спинку стула, и смотрел на меня снизу вверх с хищным блеском в глазах. Его пальцы, не теряя времени, принялись за мой ремень. Пряжка с тихим щелчком отстегнулась. Затем он расстегнул пуговицы на моих штанах, одна за другой, медленно и мучительно. Он спустил мои штаны вместе с трусиками вниз, до середины бедер. По моим бедрам пробежала легкая дрожь. Между ног, на нежной коже, блестела тонкая полоска смазки, выдавая мое сильное возбуждение. Он жадно окинул меня взглядом, и на его лице появилась дьявольская улыбка. Не отрывая взгляда, он положил одну руку мне на ягодицу, крепко сжав ее, словно проверяя, насколько я податлива. Кожа в этом месте мгновенно покрылась мурашками. Другой рукой он начал ласкать мою промежность, сначала едва касаясь, выводя легкие, дразнящие узоры вокруг клитора. Каждый его жест был намеренным, заставляя меня извиваться от нетерпения. Затем, когда я уже была на грани, его два пальца скользнули внутрь, обжигающе горячие и влажные. Медленными, тянущими движениями он начал их двигать, растягивая и наполняя меня. Я оперлась руками на его плечи, пытаясь удержать равновесие. Из горла вырвался протяжный стон, смешанный с тихим всхлипом. Ноги стали ватными, готовые подкоситься в любой момент. Во рту пересохло, и я жадно глотнула воздух, пытаясь унять нарастающую волну возбуждения. Я притянулась к нему в нежном поцелуе, сначала едва касаясь его губ своими. Затем, углубив его, я прикусила его нижнюю губу и слегка оттянула ее на себя, чувствуя, как он вздрагивает. В ответ на мой порыв, он ускорил движение пальцами внутри меня. Я отпустила его губы, и, глядя ему прямо в глаза, прошептала с мольбой: — Ксандр, я хочу, чтобы ты вошел в меня сейчас же. Он ничего не ответил, лишь резким движением выпустил пальцы, развернул меня к себе задом и усадил на себя. Резкая, обжигающая волна страсти пронзила меня, когда я почувствовала, как его твердость, горячая и влажная, заполняет мое тело, растягивая меня изнутри до предела. Возбуждение нарастало с каждой секундой, заставляя меня тяжело дышать. Его руки скользнули под мою майку, сжимая мою грудь с такой силой, что я застонала от удовольствия. Он ласкал мои набухшие соски сквозь тонкую ткань лифчика, вызывая новые волны наслаждения. Другой рукой он схватил меня за талию, крепко, почти грубо, направляя мои движения. Мы издали стоны в унисон, хриплые и прерывистые, наши тела двигались в одном ритме, в бешеном танце страсти. Я схватилась за его бедра, вцепившись пальцами в напряженные мышцы, пытаясь удержаться и контролировать глубину проникновения, хотя на самом деле, я хотела лишь одного - отдаться этому безумию полностью. Он убрал руку с моей талии и вновь нащупал мою горячую точку, обводя ее кругами с напором, словно выжигая клеймо. Я закинула голову ему на плечо от нестерпимого удовольствия, чувствуя, как тело пронзает дрожь. Он повернул лицо ко мне и, обжигая губы своим дыханием, прошептал злобно: — Я хочу трахать тебя каждый божий день, без перерыва. Его слова, словно удар хлыстом, лишь подхлестнули мое возбуждение. Я в ответ лишь сильнее подалась вперед, принимая его глубже в себя. Он застонал, и движения его бедер стали более яростными, грубыми. Каждое его движение отдавалось во мне волной наслаждения, смешанного с болью. Я чувствовала, как приближается пик, и судорожно еще сильне вцепилась пальцами в его бедра, не в силах сдержать громкий стон, вырвавшийся из моей груди. Меня накрыла волна оргазма, тело забилось в конвульсиях. Он сделал еще пару грубых толчков, словно добивая меня, затем резко поднял меня, задирая свою футболку, и излился прямо на собственный живот, тяжело дыша и запрокинув голову назад. Я, все еще дрожа от пережитого, начала надевать штаны, бросив мимолетный взгляд на него. Он, казалось, еще не до конца пришел в себя, отходя от бури страстей. Достав из кармана куртки шелковый платок, я молча вытерла его живот, собирая остатки нашего безумия. Затем, не говоря ни слова, подошла к краю палубы и, с силой размахнувшись, выкинула платок в бушующее море. Пусть волны унесут все следы этой ночи. Он тоже встал, не спеша натягивая штаны. Я видела, как напряжены его плечи. Когда он, наконец, подошел ко мне, я развернулась к нему лицом. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах плескалась сложная смесь вины и какой-то затаенной тоски. Затем, неожиданно, нежно поцеловал меня в лоб, касаясь губами кожи так легко, словно боялся обжечь. И крепко обнял. Его руки сжали меня с такой силой, что я почувствовала, как кости сдавливает. В этом объятии не было страсти, лишь какая-то странная тоска, словно он жалел о времени, которое мы потеряли. Мы простояли в обнимку молча пару минут. Я чувствовала, как бьется его сердце, как напряжены мышцы спины. Наконец, он прервал тишину, его голос звучал глухо и неуверенно: — Что бы завтра ни случилось, знай, что… Он прервался, словно не решаясь закончить фразу, подбирая нужные слова. — Что мне нужно знать? - тихо спросила я, чувствуя, как нарастает тревога, как ледяной комок страха сжимает мое сердце. Я боялась услышать то, что он собирался сказать. Он отпустил меня из объятий, словно освобождая от чего-то. Поднял голову и посмотрел вверх в усыпанное звездами небо. Его лицо в полумраке казалось бледным и измученным. Затем, опустив голову, облокотился на борт, устремив взгляд в темную, бездонную пучину моря. Волны с шумом бились о борт корабля, словно вторя его смятению. Я подошла ближе, чувствуя, как между нами растет пропасть. — Что ты хотел сказать? - настаивала я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Он молчал, не отрывая взгляда от темной воды. Казалось, он ищет там ответ, или, может быть, пытается спрятаться от меня, от себя, от всего, что произошло между нами. Вдруг он резко запустил руки в волосы, взъерошивая их с такой силой, словно хотел вырвать их с корнем. Его плечи вздрагивали, и я видела, как напряжены мышцы шеи. — Блять, почему это так сложно? - прорычал он сквозь зубы, и в его голосе слышалась неприкрытая ярость и бессилие. Затем, резко развернувшись ко мне, он посмотрел мне прямо в глаза. В полумраке я едва могла разглядеть его лицо, но в его взгляде я увидела такую искренность и отчаяние, такую боль и надежду, что у меня перехватило дыхание. Казалось, он обнажил передо мной свою душу, без остатка. — Я люблю тебя, - прошептал он, и эти слова, произнесенные с такой мукой, пронзили меня, словно кинжал. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, и на мгновение мне показалось, что он сейчас рухнет на колени - настолько оголённым он стоял передо мной. В этот момент мир вокруг словно остановился. Шум волн, даже биение моего собственного сердца - все замерло. Остались только его глаза, полные боли и любви, и его слова, эхом отдающиеся в моей голове. "Я люблю тебя.. Я люблю тебя..." Время перестало существовать, и я, казалось, растворилась в этом моменте, в этом признании, в этом взгляде. Я не могла поверить. Такого не бывает. Он не может этого испытывать. Это казалось нереальным, словно сон. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он смотрел на меня, ожидая ответа на его признание, и я видела, как тяжело ему дались эти слова. Я знала, что он переступил через себя, сломал какие-то внутренние барьеры, чтобы произнести их. Я не могла открыть рот несколько секунд, язык будто стал тяжелым, непослушным. Я закрыла глаза, как будто пытаясь разобраться в своих чувствах, в этом внезапном признании, в этой новой реальности. Но все же, собравшись с силами, я открыла глаза и, глядя ему прямо в душу, тихо ответила: — Я тоже тебя люблю... Он будто замер. Не дёрнулся, не вдохнул - просто застыл, как человек, которому внезапно выбили почву из-под ног. Его глаза расширились едва заметно, словно он не поверил своим ушам. Он даже моргнуть забыл. — Что?.. - выдохнул он почти беззвучно, неуверенно, как будто боялся, что ослышался. Он шагнул ко мне. Не резко - наоборот, осторожно, как будто боялся спугнуть. Его ладони легли мне на лицо, тёплые, чуть дрожащие. Он смотрел так, словно пытался запомнить каждую черту, каждую тень, каждую линию моего выражения. — Чёрт... - выдохнул он почти беззвучно. Он закрыл глаза на секунду, будто пытаясь справиться с тем, что услышал, с тем, что чувствовал. Его лоб едва заметно коснулся моего, дыхание сбилось, и я почувствовала, как дрожит его грудь. Он тихо усмехнулся - не от дерзости, не от уверенности, а от какой-то безнадёжной, оглушённой нежности. — Какие же мы идиоты... - прошептал он, почти касаясь губами моей кожи. —Столько времени... столько всего... И только сейчас. Я почувствовала, как его лоб снова касается моего. Его руки обнимают меня - крепко, но бережно, словно он держит не человека, а что-то бесконечно ценное. Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом тепле, в этой близости, в этих словах, которые мы оба так долго боялись произнести. Море шумело где-то внизу, ветер трепал волосы, ночь дышала вокруг нас. Но всё это было далеко. Слишком далеко. Мы стояли так долго - пока ночь не стала тише, пока мысли не растворились, пока мир не сузился до двух людей, которые наконец нашли друг друга там, где меньше всего ожидали…