Глава 7.

Всем снова привет, решила продолжить данную историю🤍 Прочитала обновление КР, честно говоря, немного другого ожидала, но ладно) Надеюсь вам понравится продолжение моей версии отношений 🙃       Ночь тогда стояла тихая - слишком тихая для военного корабля, который обычно дышал металлом, тревогой и ожиданием. Но в ту минуту всё это будто отступило. Остались только двое. Его руки на моей талии. Мой лоб, прижатый к его. И слова, которые мы оба слишком долго держали внутри. Мы стояли на палубе, пока ветер трепал волосы, а море шептало что-то своё, бесконечное. И впервые за всё время мир перестал казаться враждебным. Но ночь не могла длиться вечно. Когда он ушёл, тишина вокруг стала другой - пустой, но тёплой, будто в ней всё ещё оставалось эхо его голоса. Я осталась на посту, слушая, как корабль постепенно возвращается к своему привычному ритму: гул двигателей, редкие шаги по нижней палубе, далёкий звон металла. Смена пришла вовремя. Двое сонных ребят, с красными глазами и неуклюжими движениями, приняли пост, пробормотав что-то невнятное. Я расписалась в журнале, поправила ремень на кобуре и почувствовала, как усталость накатывает сразу, тяжело, будто ждала именно этого момента. — Свободна до построения, - бросил дежурный офицер, пролистывая записи. Пару часов. Мало, но достаточно, чтобы хотя бы попытаться выспаться. И всё же, пока я шла по узкому коридору, одна мысль, упрямая и тяжёлая, не отпускала: через сутки мы уйдём в зону, где воздух пахнет смертью, где каждый шаг может стать последним, где даже опытные бойцы возвращаются не все - и не всегда теми, кем были. Всего сутки. И чем дальше я шла, тем отчётливее понимала, насколько мало это время значит, когда внутри вдруг появляется то, что хочется сохранить, удержать, спрятать от всего мира. Страх поднимался медленно, почти незаметно, как прилив, который сначала лишь касается пальцев ног, а потом вдруг оказывается у груди, не давая вдохнуть. Страх за себя - потому что впервые за долгое время мысль о собственной гибели перестала быть чем-то абстрактным, далёким, и стала чем-то пугающе реальным, почти осязаемым. Страх за тех, кто идёт рядом - за людей, с которыми мы делили хлеб, воду, тревоги, бессонные ночи, за тех, чьи голоса я могла узнать в полной темноте. И, конечно, страх за него - тихий, упорный, такой, который я даже себе боялась признать. И всё это накатывало сразу, одним длинным, тяжёлым дыханием, потому что именно сейчас, когда между нами наконец что-то выровнялось, когда напряжение, копившееся годами, вдруг растворилось в ночном воздухе, когда всё стало таким ясным, простым, почти правильным...именно сейчас мне хотелось, чтобы время замедлилось. Чтобы эти сутки растянулись, как тёплая нить, бесконечно долго. Чтобы следующее утро не приходило так быстро, не рушило хрупкое ощущение, что мир на мгновение перестал быть жестоким. Чтобы можно было идти по этому коридору чуть медленнее, дышать чуть глубже, думать чуть тише - и хотя бы ненадолго забыть о том, что ждёт впереди.

***

      Я провалилась в сон почти сразу, как только коснулась подушки - тяжёлый, вязкий, без сновидений. И вынырнула из него так же резко, будто кто-то дёрнул меня за плечо. Пару часов сна не принесли облегчения - лишь притупили мысли, сделали тело чуть тяжелее, а голову чуть яснее, чем хотелось бы. Сигнал к подъёму разнесся по коридору, металлический, резкий, и я на секунду зажмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу. Быстро натянула форму, пригладила волосы, умылась ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна, и вышла в коридор, где уже слышались шаги других членов отряда. Все двигались быстро, но молча - будто каждый думал о своём. Построение проходило на верхней палубе. Утро было серым, холодным, с низкими облаками, которые давили на плечи. Я встала в строй вместе с остальными, чувствуя, как холод пробирается под форму, будто пытаясь добраться до костей, и как напряжение, которое мы все старательно прятали последние дни, теперь висит в воздухе плотным, почти осязаемым слоем. Капитан корабля Джонатан Блэквуд стоял чуть в стороне, рядом с ним - его помощник, молодой, но уже с усталым взглядом. Ксандр - неподвижный, собранный, будто высеченный из камня. Я старалась не смотреть на него, но чувствовала его присутствие так же отчётливо, как холодный ветер на лице. Полковник Зейн вышел вперёд. Его голос, как всегда, был ровным, твёрдым, без единой эмоции - голос человека, который видел слишком много, чтобы позволить себе роскошь чувств. — Отряд, на рассвете мы высадимся в точке, которую вы изучали последние десять дней, - начал он, и никто не шелохнулся. — Разрушенный промышленный сектор, северная сторона. Под ним - сеть подземных пустот, тоннелей и мягкого грунта, где Аиды перемещаются быстрее, чем человек успевает понять, что происходит. Почва нестабильна, корки тонкие, провалы непредсказуемы. Любой шаг может стать последним, если он сделан не туда. Мы слышали этот брифинг десятки раз за последние дни, знали каждый пункт, каждый риск, каждый метр маршрута, но именно сегодня, когда до высадки оставались считанные часы, слова, которые раньше казались частью рутины, вдруг обрели иной вес, тяжёлый и холодный, как сталь. — Маршрут вы отрабатывали, - продолжил Зейн, и его взгляд скользнул по рядам, задержавшись на каждом лице. — Точки установки маяков - тоже. Первый - в зоне обрушения, второй - у входа в резервуар, третий - в центральной полости. Двигаемся медленно, без резких шагов, строго по отмеченным точкам. Аиды реагируют на вибрации, на звук, на тепло. Они поднимаются из-под земли бесшумно, и если вы услышали их - значит, уже поздно. Никто не вздрогнул, никто не отвёл взгляд, но я чувствовала, как внутри у всех что-то сжимается - не страх, нет, мы давно прошли ту стадию, когда можно было бояться открыто, - а то тихое, тяжёлое осознание, что завтра мы войдём туда, где земля сама по себе враг. — Сбор образцов - по возможности, - сказал Зейн, и его голос оставался всё таким же спокойным, будто речь шла о стандартной операции. — Приоритет - маяки. Они дадут нам карту подземной структуры, плотность ходов, глубину залегания и, возможно, укажут на центральный узел гнезда. Время ограничено. После установки маяков вы возвращаетесь по тому же маршруту. Он замолчал на мгновение, и эта пауза прозвучала громче любых слов, потому что мы все знали, что именно в этой паузе скрывается правда: никто не может гарантировать, что мы вернёмся. Зейн перевёл взгляд на Ксандра и коротко кивнул: — Капитан Ван Хейс, продолжайте. Ксандр вышел вперёд так спокойно, будто не чувствовал на себе десятков взглядов, хотя я знала - он чувствовал все, каждую деталь, каждое напряжение в строю, каждую тень сомнения, которую мы пытались скрыть. Он остановился перед нами, и когда заговорил, голос был низким, спокойным, но в этой спокойности слышалась сталь - не холодная, а та, что держит на себе вес ответственности. — Сегодня у нас последний полный день подготовки, - начал он, и строй слушал так, будто от каждого слова зависело, как мы проживём ближайшие сутки.  — Сразу после построения - тренировка по маршруту. Полная, без сокращений, с повторением всех ключевых точек, сигналов и порядка движения. Вы знаете маршрут, но сегодня вы должны пройти его так, чтобы завтра тело двигалось само, без раздумий и без ошибок. Ксандр говорил не громко, но каждое слово ложилось точно, будто он не просто объяснял, а выстраивал внутри нас нужный ритм. — После тренировки каждому будет введена очередная доза «Золотое руно». Доза стандартная. Контроль реакции - у медиков. Если почувствуете что-то необычное - докладываете сразу. Завтра нам нужна максимальная стабильность. Я почувствовала, как внутри разливается тихое облегчение - не потому что руно снимало тревогу, а потому что знала: после инъекции тело станет другим, собранным, острее настроенным на каждое движение и звук. Мысль о том, что перед миссией нам введут ещё одну дозу, приносила спокойствие, будто тело заранее знало: с ним я справлюсь лучше. —  Далее - подготовка снаряжения, - продолжил Ксандр. — Проверяете всё: маяки, крепления, датчики, аккумуляторы, страховочные тросы, индивидуальные наборы. Завтра времени на это не будет. Любая неисправность, любой недочёт, любая забытая мелочь может стоить вам жизни. Поэтому проверяете не только своё, но и снаряжение напарника. Он говорил спокойно, уверенно, как всегда, но во взгляде мелькнула едва заметная тревога, которую он, конечно, пытался скрыть. — Отдых - по графику, - добавил он. — Сегодня вы должны сохранить силы. Завтра они понадобятся вам полностью. Построение завершилось, и строй начал медленно расходиться, но я ещё секунду стояла на месте, позволяя словам Зейна и Ксандра улечься внутри. Завтра мы разделимся на три группы - так было решено ещё в штабе, и за последние дни. Зейн пойдёт с нами. Он возглавит общую координацию на земле, будет держать связь между группами и принимать стратегические решения, если что-то пойдёт не так. Ксандр поведёт центральную группу - самую важную и самую опасную. Это было логично: он уже бывал в разведке в этом секторе, видел часть подземных ходов своими глазами и лучше других понимал, как там всё устроено, где почва может уйти из-под ног, а где Аиды поднимаются быстрее всего. И, конечно, я была в его группе. Не потому что он выбрал меня - так сложилось с самого начала, когда распределяли роли. Или, может быть, он всё-таки выбрал. Я не спрашивала. Остальные две группы возглавят Риверс и Лиан - опытные бойцы, которым доверили установку маяков в зоне обрушения и у резервуара. Мы тренировались вместе, отрабатывали сигналы, учились двигаться так, будто под нами не земля, а тонкий лёд. Теперь всё это было не тренировкой, а завтрашним утром. День пролетел так быстро, что я почти не заметила, как одно задание сменяет другое, как тренировка переходит в подготовку, а подготовка - в проверки и повторения. Всё происходило будто на автомате, и именно от этой стремительности к горлу подкатил тяжёлый ком - словно время нарочно ускорилось, чтобы не дать нам ни секунды подумать о том, что ждёт завтра. Лишь раз за весь день мне удалось оказаться с Ксандром наедине. Я шла по узкому коридору между техническими отсеками, думая о маршруте и завтрашнем спуске, когда кто-то резко дёрнул меня за косичку. Не больно - но достаточно неожиданно, чтобы я едва не выругалась. Меня втянули в тёмный сервисный отсек между двумя переборками - узкое пространство, куда обычно складывали инструменты и запасные фильтры. Дверь за моей спиной захлопнулась, и только тогда я успела понять, кто это. Ксандр обнял меня резко, почти грубо, прижимая к себе так, будто весь день ждал именно этого момента. Его дыхание коснулось моего уха, и он тихо, с той самой колкой усмешкой, сказал: — Не поверишь... успел соскучиться. Я вскинула на него взгляд, уголки губ сами собой дрогнули, и с такой же ухмылкой ответила: — Да ну? Целый день без меня - тяжёлое испытание, да? Он чуть наклонился ближе, его ладони всё ещё держали меня за талию. — Ага, - бросил он тихо, почти шёпотом. — Так что... после отбоя зайдёшь ко мне в каюту.  Он скользнул взглядом по моему лицу, задержавшись на губах.  — Дверь оставлю открытой. Я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали мою талию, будто он уже решил, что я соглашусь. Ну да, конечно. — Не знаю... - протянула я, глядя ему прямо в глаза и нарочно медленно проводя языком по внутренней стороне щеки, будто размышляю. — Надо подумать. Так рисковать собой... ради чего, интересно? Ксандр тихо усмехнулся, наклоняя голову чуть вбок, словно рассматривая меня под другим углом. — Ради чего? - повторил он, будто удивляясь самому вопросу. — Ради меня, конечно... кошечка. — Уверенный, значит, - протянула я, приподнимая подбородок и делая вид, что его слова меня только забавляют. — Прямо так решил, что я побегу? Я чуть наклонила голову, будто изучая его в ответ, хотя его руки всё ещё держали меня крепко, не оставляя ни сантиметра свободы. — Посмотрим, капитан, - добавила я тихо, с ухмылкой. — Может, у меня сегодня другие планы. Ксандр наклонился так близко, что его губы едва касались моих. Его голос стал тёплым, мягким, почти нежным - тем, который он позволял себе только со мной. — Сегодня твои единственные планы... это я, - прошептал он в мои губы, будто делился чем-то сокровенным.  Он наклонился и сначала коснулся губами уголка моих губ - легко, дразняще, словно проверяя, как я на это отреагирую. А потом накрыл мои губы нежным поцелуем - тёплым, медленным, уверенным, в котором было больше игры, чем слов. Его дыхание смешалось с моим, и от этой мягкости у меня внутри всё перевернулось. Поцелуй оборвал мне дыхание, и когда он отстранился всего на миллиметр, я едва смогла выговорить: — Уговорил... Слово сорвалось слишком мягко, слишком честно, не так, как я хотела. И я почувствовала, как его губы снова тронула едва заметная улыбка.  — Мм…Забавно - прошептал он тихо, почти в мои губы. — Это я ещё даже не старался. — Нуу...У тебя ещё будет время постараться.  Ксандр чуть наклонился, его губы снова скользнули по моим - не поцелуй, а лёгкое касание, от которого у меня перехватило дыхание. Его голос прозвучал тихо, почти лениво, но в нём чувствовалась тёплая уверенность. — Конечно будет, - прошептал он, его дыхание коснулось моей кожи. — Сегодня. В моей каюте. После отбоя. Я чуть приподняла подбородок, глядя ему прямо в глаза, и уголки моих губ дерзко дрогнули. — Посмотрим, справишься ли. Слова вышли ровными, уверенными, но в голосе всё равно проскользнуло тепло, которое я никак не могла скрыть. И Ксандр, конечно, это услышал. Он наклонился ещё раз, его ладонь скользнула по моей талии, и наши губы встретились в коротком, тёплом поцелуе - не требовательном, не затяжном, а в таком, который оставляет послевкусие и обещание. Ксандр отстранился первым, его взгляд задержался на моих губах, будто он запоминал этот момент. Я выровняла дыхание, стараясь не показать, как сильно он на меня действует. Мы разошлись в разные стороны - каждый к своим обязанностям, но с одинаково тихим знанием: вечером всё продолжится.

***

      После душа кожа ещё хранила тепло, а волосы медленно подсыхали, оставляя на подушке лёгкий влажный след. Я лежала на своей койке, глядя в потолок и слушая, как корабль постепенно стихает. Металлические шаги в коридоре становились всё реже, голоса гасли, двери закрывались одна за другой. Отбой. Я перевернулась на бок, сжала пальцами край одеяла. Нужно подождать. Хотя бы час. Пока точно все уснут. Пока коридоры станут пустыми, а корабль - тише, чем дыхание. Мысли сами вернулись к заданию. Маршрут. Точки входа. Сектора, где связь может пропасть. Вероятность столкновения с тварями - слишком высокая, чтобы игнорировать. И то, что придётся действовать быстро, без права на ошибку. Я перебирала всё по порядку, как перед выходом в поле: что взять, что проверить, что держать в голове. Это помогало удерживать фокус, не расплываться в ожидании. Пока я размышляла, отсек постепенно начал стихать. Сначала стихли разговоры. Потом - редкие шаги за дверью. А затем начали доноситься знакомые звуки: тяжёлое сопение, негромкий храп, тихие вздохи тех, кто уже давно отключился после долгого дня. Отряд уснул. Я медленно приподнялась, стараясь не скрипнуть матрасом. Второй ярус всегда казался удобным днём, но ночью превращался в испытание - любое движение могло выдать меня. Подо мной спал Макс, и его ровное дыхание было самым отчётливым в каюте. Осторожно, почти по миллиметру, я сползла вниз, опуская ноги на холодный металл. Одежду для сна: серую обтягивающую футболку и короткие чёрные шорты я даже не думала менять - лишние движения, лишний шум. Да и зачем? Мне нужно было только выбраться. Я нащупала берцы, стоявшие у стены, натянула их прямо на голые ноги. Шнуровку затянула быстро, но бесшумно - пальцы давно привыкли работать в темноте. Оглянулась. Все спали. Я выпрямилась, медленно повернула ручку двери и, задержав дыхание, приоткрыла её ровно настолько, чтобы проскользнуть наружу. Я вышла из каюты, мягко закрыв дверь за собой. Коридор встретил меня прохладой и ровной тишиной. Свет был приглушён до дежурного - тусклые полосы вдоль пола едва освещали путь, делая тени длиннее и глубже. Я шагала мягко, почти бесшумно, стараясь не наступать на участки, где металл мог скрипнуть. Главное - ни на кого не наткнуться. Ни на дежурного механика, который иногда забывал время. Ни на патруль, который мог пройтись по привычке. Ни на тех, кто плохо спит. Я двигалась быстро, но осторожно, как будто шла по вражеской территории, а не по собственному кораблю. Мысли сами возвращались к Ксандру. Что через несколько минут мы снова окажемся рядом. И от этого внутри у меня возникло странное, почти раздражающее чувство - будто я школьница, которая тайком сбегает на свидание. Ладони вспотели, пальцы слегка дрожали, и я сжала кулаки, чтобы унять этот нелепый тремор. Руно только усиливало всё. Оно делало ощущения ярче, эмоции - резче, тело - отзывчивее. Каждый шаг отзывался в груди, каждый вдох казался слишком глубоким, а мысли - слишком громкими. Соберись, - одёрнула я себя. Но руно не слушалось. Оно жило своей жизнью, поднимая чувствительность до предела. Я поймала себя на том, что ускорила шаг, и тут же заставила себя сбавить темп. Нельзя шуметь. Нельзя спешить. Всё должно быть тихо. Поворот. Ещё один. Коридор стал уже, тише, и воздух будто плотнее. Я добралась до его двери быстрее, чем ожидала. Остановилась напротив, выровняла дыхание, собираясь. Потом медленно подняла руку и едва заметным движением оттолкнула дверь. Она поддалась почти бесшумно. Я проскользнула внутрь и сразу же закрыла за собой дверь на защёлку. Внутри было полутемно. Лампа на столе горела вполнакала - так же, как и в прошлый раз, когда я была здесь. Мягкий свет размывал тени, делая каюту спокойной, почти сонной. Я скользнула взглядом по знакомым вещам. Кровать - аккуратно заправленная, ровная, будто её только что поправили. На подушке лежала сложенная куртка формы - привычка Ксандра, он никогда не бросал вещи как попало. На столе - карты, планшеты, распечатки. Всё разложено так, будто он работал до последней минуты перед душем. На столе - металлическая кружка, наполовину пустая, с остывшим чаем или кофе. Рядом с кружкой лежал нож - тяжёлый, с матовым лезвием, оставленный так, будто он снял его в спешке. У стены стоял шкаф, дверца которого была приоткрыта - внутри виднелись аккуратно развешанные рубашки, ремни, кобура. На нижней полке - пара берцев, идеально вычищенных. Из душевой доносился звук воды - ровный, непрерывный, будто он стоял под струями уже долго. Шум был глухим, приглушённым стенами, но отчётливым в тишине каюты. Пар медленно просачивался наружу, тёплый, влажный, с лёгким древесным запахом его геля. Но вскоре звук воды начал стихать - сначала стал тише, потом почти исчез, оставив лишь редкие капли. Сердце дернулось. Времени оставалось совсем немного. Я быстро наклонилась, расшнуровала берцы и стянула их с ног, стараясь не задеть пол лишним звуком. Поставила обувь у стены, где она не бросится в глаза. Я подошла к кровати и попыталась улечься так, чтобы это выглядело... соблазнительно. Легла боком, подперев голову рукой. Потом поняла, что локоть скользит. Поправилась. Волосы упали на лицо - откинула. Колено как-то странно торчало - сменила позу. Матрас чуть скрипнул - замерла, выругалась про себя и снова попыталась принять «естественно расслабленную» позу. Получалось, мягко говоря, не идеально.  Чёрт. Почему это выглядит сексуально только в фильмах? Я замерла, наконец выбрав положение, в котором хотя бы не выглядела как человек, который упал и пытается изобразить грацию. В комнате стояла тишина. Из душевой слышались последние капли. И я лежала, готовая застать его врасплох... если только сама не выглядела полной идиоткой. Наконец дверь из душевой щёлкнула и медленно открылась. Ксандр вышел, даже не взглянув в сторону кровати - видимо, был уверен, что в каюте никого нет. На бёдрах держалось полотенце, небрежно затянутое на поясе. Вторым полотенцем он вытирал волосы. Его тело блестело от влаги. Капли стекали по ключицам, по линии груди, по животу. Широкие плечи, мощные руки - те самые, на которых проступали вены, когда он злился или сжимал оружие. Сейчас они были расслаблены, но всё равно выглядели сильными, почти хищными. Тёмные волосы растрепались от воды, прилипли к вискам. Он провёл полотенцем по затылку, потом встряхнул головой, отбрасывая капли - и на секунду выглядел моложе, чем обычно. Почти беззащитным. Почти. Шрам, пересекающий бровь и глаз, казался резче в полумраке - тонкая, светлая линия на влажной коже. Он всегда делал его взгляд более жёстким, но сейчас, в этой тишине и полусвете, в нём было что-то... живое. Он поднял голову - и наши взгляды встретились. Никакого удивления. Ни тени растерянности. Он просто смотрел на меня так, будто именно этого и ждал. Будто я появилась ровно в ту секунду, в которую должна была. Ксандр медленно опустил полотенце с волос, вода всё ещё стекала по его плечам и груди. Полотенце на бёдрах держалось опасно низко, но он даже не подумал поправить его.  Его взгляд скользнул по мне - по позе, которую я так старательно удерживала, по руке, подпирающей голову, по ноге, чуть согнутой в попытке выглядеть соблазнительно. Чуть задержался на изгибе бедра. И угол его губ едва заметно дёрнулся - не улыбка, но что-то очень близкое. Я приподняла бровь и, стараясь не выдать, что локоть уже начал неметь, произнесла: — Один тут скучаешь? Он провёл полотенцем по шее, стряхнул каплю с ключицы, чуть наклонил голову и на его лице появилась улыбка - медленная, уверенная, чуть хищная, будто он смаковал сам факт моего появления.  — Уже нет. Он убрал полотенце, которым вытирал голову, бросив его на стол. Движение было спокойным, уверенным - без лишней спешки. И начал приближаться. Шаг. Ещё один. Он шёл медленно, будто намеренно давая мне время осознать, что расстояние между нами сокращается. Я попыталась удержать позу, но локоть снова предательски дрогнул. Пришлось чуть поправиться, делая вид, что так и задумано. Надеюсь. Он подошёл ближе, достаточно, чтобы я почувствовала тепло его кожи и запах его геля - свежий, древесный, слишком близкий. И остановился прямо перед кроватью, глядя на меня сверху вниз, собираясь что-то сказать - я уже видела, как он втягивает воздух, как взгляд становится глубже, как губы едва заметно двигаются... И в этот момент ручка двери дёрнулась. Резко. Слишком резко, чтобы это было случайно. Будто кто-то специально пытался застать его врасплох. Мы одновременно повернули головы к двери. Переглянулись - коротко, остро, с одинаковым пониманием: никто не должен знать, что я здесь после отбоя. Ксандр наклонился ко мне ближе, почти не двигая губами, и шепнул: — Иди в ванну. Сразу после его слов раздался стук - один, но уверенный, такой, от которого внутри всё сжалось. — Быстро, - прошептал он уже жёстче. Я подскочила - тихо, почти бесшумно, как будто меня подбросило адреналином. Пока я метнулась к ванной, Ксандр одним движением сорвал с себя полотенце и бросил его на пол. В ту же секунду он схватил лёгкие спортивные штаны, висевшие на спинке стула, и натянул их так быстро, что ткань едва не зацепилась за мокрую кожу. Он уже выпрямлялся, когда я юркнула за дверь ванной, прикрыв её ровно настолько, чтобы не скрипнула. В душевой было темно, тесно, пахло влажным металлом. Я стояла, прижавшись к стене, и слышала, как у меня в ушах стучит кровь. Щелчок замка. Ксандр открыл дверь. И сразу - быстрые, уверенные шаги. Кто-то вошёл резко, почти врываясь, будто заранее знал, что внутри есть что искать. Шаги остановились где-то в центре каюты. Дверь закрылась. Тихо. Слишком тихо - так закрывают, когда не хотят, чтобы кто-то в коридоре услышал. Пауза. Густая, как перед выстрелом. И голос Ксандра - ровный, но с той холодной нотой, которую я слышала только в моменты, когда он держал себя в руках из последних сил: — Рядовая, вы намеренно нарушили порядок? Или это... недоразумение? В ответ раздалось короткое, раздражённое цоканье - характерное, узнаваемое. Эма. Она даже не попыталась скрыть довольство в голосе: — Райна, зайка... я знаю, что ты тут. Хватит прятаться. У меня внутри всё оборвалось - будто кто-то резко сжал сердце ледяной рукой. Раздражение вспыхнуло мгновенно, горячо, почти обжигающе. Что ей нужно?Почему она вечно лезет туда, куда её не звали? Я сжала зубы, пытаясь дышать ровно. Прятаться дальше было бессмысленно - она уже добилась своего. И я не собиралась давать ей удовольствие видеть, что она меня загнала в угол. Я выпрямилась, провела рукой по волосам, собираясь с остатками достоинства, и тихо открыла дверь душевой. Как только я вышла, Ксандр - не глядя на меня, но явно для меня - протянул руку назад и закрыл дверь каюты на щеколду. Щёлк. Звук был коротким, но таким уверенным, что по коже пробежали мурашки. Он не хотел, чтобы кто-то ещё вошёл. И не хотел, чтобы Эма вышла, пока он сам не решит. А Эма... стояла посреди каюты, руки на бёдрах, рыжие волосы блестят в свете лампы, и смотрела на меня так, будто только что выиграла партию, в которую я даже не знала, что играю. Её взгляд скользнул по мне медленно, как будто она смаковала каждую секунду. В зеленых глазах - откровенное, неприкрытое довольство. Не злость, не ревность - именно удовольствие, будто она наконец получила подтверждение тому, что давно подозревала. Уголок её губ поднялся чуть выше, чем нужно, превращая улыбку в тонкую, ядовитую насмешку. И от этого у меня внутри всё снова дёрнулось - раздражение вспыхнуло горячо, но я удержалась, не позволив ей увидеть ни дрожи, ни слабости. — Как это мило, - протянула она, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — А говорила, что тебе всё равно на нашего капитана... Она наклонила голову чуть вбок, рыжие пряди упали на плечо, и её улыбка стала шире, ядовитее. — А сама тайком трахаться к нему бегаешь. Слова ударили резко, грязно, с намерением - она хотела задеть. Хотела увидеть, как я сорвусь. Я почувствовала, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Грудь будто стянуло - смесь злости, унижения и ярости поднялась волной, но я удержала её, вцепившись в собственное самообладание. Ксандр стоял рядом, напряжённый, как стальная пружина. И когда Эма выплюнула своё «тайком трахаться», он даже не дал мне открыть рoт. Его голос разрезал воздух - низкий, ровный, но такой холодный, что у меня по спине пробежал мороз: — Закрой свой грязный рот, Маклей. Эма дёрнулась, будто не ожидала, что он скажет это так. Но он уже сделал шаг вперёд, заслоняя меня собой, и продолжил: — Как ты узнала, что она здесь? Эма вскинула брови, будто его вопрос её даже развлек. Она медленно выдохнула. — Капитан, - протянула она с притворной мягкостью, - как невежливо так девушке рот затыкать. Она подняла руку - и, не сводя с него глаз, провела пальцем по его груди. Сначала легко, будто невзначай. Потом ниже - нагло, медленно, проверяя границы, которых у неё никогда не было. — Мы могли бы с вами подружиться... но увы, - добавила она, и её палец скользнул дальше по его коже, оставляя за собой тонкую линию. В следующее мгновение все произошло молниеносно. Ксандр перехватил ее руку, с такой силой сжал ее запястье, что на бледной коже мгновенно проступили красные следы от его пальцев. Он с силой вдавил Эму в ближайшую стену, отчего та болезненно охнула, ударившись спиной. Одной рукой он обхватил ей шею, перекрывая доступ кислорода, но не настолько, чтобы задушить, а лишь чтобы лишить возможности говорить. Другой рукой он грубо зажал ей рот, не позволяя издать ни звука. Его глаза горели яростью, в них плескалась такая тьма, что я невольно отшатнулась. Он был похож на дикого зверя, готового разорвать свою жертву. Его лицо исказилось от гнева, челюсти напряглись, а вены на шее вздулись. Он дышал тяжело и прерывисто, словно после долгого бега. В этот момент он казался абсолютно неуправляемым, опасным. Он перевел взгляд на меня, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то, похожее на сожаление. Но тут же его лицо снова стало каменным. — Райна, дай мне нож, - прорычал он сквозь зубы. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Нож? Зачем ему нож? — Ксандр, может, не надо, - прошептала я, надеясь, что он услышит мольбу в моем голосе. Его взгляд стал еще жестче, не терпящим возражений. — Нож, быстро. Делай то, что я тебе говорю, - отчеканил он каждое слово, словно приказывая. В его голосе не было ни капли сомнения, только стальная решимость. Я посмотрела на него, не зная, что он именно хочет сделать. В голове проносились тысячи вопросов, но я не могла произнести ни слова. Медленно, словно в замедленной съемке, я протянула руку к столу и взяла нож. Рука дрожала, но я взяла его и, стараясь не смотреть в глаза ни Ксандру, ни Эме, протянула ему рукоять. Он убрал руку с ее шеи лишь на мгновение, достаточное, чтобы перехватить нож, и тут же снова прижал ее к стене, не давая даже вздохнуть полной грудью. Ксандр стоял вплотную к Эме, прижав ее к стене. Лезвие ножа, блеснув в тусклом свете, касалось ее шеи, едва не прорезая тонкую кожу. Я увидела, как по ее щеке скатилась слеза. — Сейчас я отпущу свою руку, Маклей. И ты будешь говорить. Только то, что я спрашиваю. Чётко. Спокойно. И даже не вздумай закричать - это тебе не поможет. Он задержал взгляд на её лице, будто проверяя, понимает ли она, что он не шутит. — Прежде чем пытаться залезть ко мне в койку, тебе стоило навести обо мне справки. Тогда бы ты узнала, что есть люди, с которыми лучше не играть. И я - один из них. Он чуть ослабил хватку, давая ей возможность вдохнуть, но не давая ни малейшего шанса вырваться. — Теперь отвечай. Как ты узнала, что Райна пришла ко мне? Его голос был тихим, но в этой тишине  слышалась угроза, от которой у Эмы наконец дрогнула уверенность. Только после этого он медленно убрал руку с её лица. Эма резко втянула воздух, будто только сейчас вспомнила, как дышать. Её плечи дрогнули, а пальцы судорожно сжались в кулак. Самодовольная улыбка исчезла полностью - будто её и не было. Глаза расширились, в них мелькнуло настоящее, неприкрытое испуг. Она прижалась к стене чуть сильнее, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Эма, всё ещё бледная, но пытаясь сохранить остатки дерзости, процедила: — Ты больной ублюдок... Ксандр даже не моргнул. — Я в курсе. Отвечай. Её губы дрогнули, голос стал тише, срывающимся: — Я... не могла уснуть. Лежала, ворочалась... и вдруг вижу - она встаёт. Быстро, торопливо куда-то собирается. Это выглядело... подозрительно. Вот я и решила проследить. Посмотреть, куда она направится. Она сглотнула, взгляд дернулся в сторону, но дерзость всё же прорвалась в конце: — А потом вижу, как наша птичка после отбоя, оказывается, ходит к нашему командиру. Интересно для чего. Любопытство взяло своё. Ксандр смотрел на неё так, будто её дерзость была для него чем-то вроде назойливого шума. Он даже не удивился её тону - только уголок губ едва заметно дёрнулся, не в улыбке, а в холодном презрении. — Любопытство, значит, - тихо произнёс он. — Хорошо. Тогда удовлетворим его до конца. Он наклонился чуть ближе, так что Эма почувствовала его дыхание у виска. — И раз уж ты так любишь совать нос не туда, куда надо... теперь будешь отвечать. Честно. И без выкрутасов. Он выпрямился, взгляд стал ещё холоднее. Затем, не говоря ни слова, он чуть сильнее прижал лезвие ножа к её горлу. На коже выступила тонкая алая полоска крови. — Ты следила не просто так. Ты хотела что-то получить из того, что увидела. Так что скажи: что именно тебе нужно? — А я думала, ты тупее. Она не дала ему ни секунды на реакцию - будто понимала, что если замолчит, то струсит: — Убери меня из завтрашнего выхода. Иначе все узнают, куда она ходит по ночам. Дерзость звучала уверенно, но под ней чувствовалась паника - она уже понимала, что играет с огнём, но отступать было поздно. Когда Эма выплюнула своё требование, я сначала просто застыла. Но потом меня накрыло другое - не её дерзость, не шантаж... страх. Он был в каждом её слове. В том, как дрогнул голос. В том, как она почти захлебнулась, торопясь договорить. И меня ударило это осознание так резко, будто кто-то сорвал с неё маску прямо у меня на глазах. Она боится. До дрожи. До паники. До того, что готова сделать что угодно, лишь бы завтра не идти. Ксандр не сразу ответил. Он просто посмотрел на Эму - долго, слишком долго, так, что у меня по спине пробежал холод. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах что-то изменилось. Не злость. Не раздражение. Хуже. Понимание. Он видел её страх. И это, кажется, только усилило его презрение. Он наклонил голову чуть вбок, будто рассматривая её как неисправный механизм: — Страх - плохой советчик, Эма. Особенно когда ты пытаешься им торговать. Он выпрямился, голос стал тише - опасно тише. — Я уберу тебя из завтрашнего выхода. Короткая пауза, будто он даёт ей шанс осознать, что это не уступка. Потом он наклонился ближе, так, что Эма невольно задержала дыхание. — Но если ты хоть словом обмолвишься о том, что здесь произошло... - Он чуть усмехнулся уголком губ - холодно, почти лениво. — …я сделаю так, что тебя просто не станет. И никто даже не подумает искать виноватого. Эма побледнела так резко, будто из неё выдернули кровь. Губы дрогнули - не от злости, а от того самого ужаса, который она пыталась скрыть за дерзостью. Ксандр просто всматривался ей в глаза - спокойно, холодно, так, будто видел её насквозь и уже вынес свой приговор. — Ты всё поняла? Эма сглотнула, будто проглатывала камень, и кивнула. Коротко. Резко. Невольно. Как человек, который понял, что сделал шаг туда, откуда не всегда возвращаются. Ксандр медленно начал убирать нож от ее шеи. Лезвие скользнуло по коже, оставляя за собой тонкую красную линию, которая тут же начала набухать мелкими капельками крови. По щекам у Эмы лились слезы. Она не пыталась их вытереть, просто стояла, прижавшись к стене, словно парализованная. — Сейчас выходишь. Тихо. Без лишнего шума. И не думай делать глупостей. - проговорил он тихо, но в его голосе звучала сталь. Он смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда, словно убеждаясь, что она поняла каждое его слово. — Иди. Эма чуть задержалась, словно не веря, что все закончилось. В глазах плескался ужас, смешанный с унижением. Она словно пыталась понять, действительно ли это произошло. Затем, словно очнувшись, судорожно сорвалась с места и вышла из каюты, оставив за собой лишь тихий всхлип и запах страха. Дверь закрылась за ней почти бесшумно, но тишина, что повисла после, была оглушающей. Я стояла, не двигаясь, будто всё это время держала дыхание и только сейчас вспомнила, как оно работает. Воздух вошёл в лёгкие рывком - слишком резко, слишком громко. Ксандр даже не повернулся ко мне сразу. Он всё ещё смотрел на дверь, как будто проверял, не вздумает ли Эма вернуться. Только спустя несколько секунд он медленно выдохнул, убирая нож в ножны, и тишина стала ещё тяжелее. Ксандр прошёл мимо меня так, будто точно знал: если задержит взгляд хоть на секунду, я просто рассыплюсь. Его шаги были ровными, уверенными, но в них чувствовалась напряжённость, которую он тщательно прятал. Он открыл шкафчик, достал бутылку виски, поставил её на стол. Затем - два стакана. Стекло тихо звякнуло, и этот звук почему-то прозвучал громче, чем крик. Когда он повернулся ко мне, в его лице не было ни усталости, ни раздражения - только глубокая, тяжёлая тень того, что произошло минуту назад. Он протянул мне стакан, держа его уверенно, без колебаний, словно этот жест был единственным способом вернуть пространство в нормальное русло, хотя бы на время. Я почувствовала тепло стекла в ладони, хотя сама была холодной до кончиков пальцев. Виски в стакане чуть дрогнул, когда я взяла его, и только тогда Ксандр заговорил - спокойно, ровно, без нажима: — Выпей. В его голосе не было ни приказа, ни попытки доминировать - лишь тихая необходимость, как будто он давал мне возможность хоть немного выровнять дыхание после того, что только что произошло. Он понимал, что я на взводе, что мысли скачут, что страх и злость переплелись в один тугой узел. И это был его способ удержать меня от того, чтобы сорваться. Я подняла взгляд на него. Он стоял напротив - уверенный, собранный, будто всё вокруг оставалось под его контролем, даже если у меня внутри все переворачивалось. Его спокойствие только подчёркивало, насколько сильно меня трясло. Я сделала большой глоток. Горячий виски обжёг горло, разлился теплом по груди, и дыхание наконец стало чуть ровнее. На секунду мир перестал плыть. Ксандр поднял свой стакан и выпил залпом - быстро, без паузы, будто это был самый простой способ смыть остатки напряжения. Он поставил пустое стекло на стол, движение получилось точным и почти бесшумным, как все, что он делал. Я опустила стакан, чувствуя, как виски всё ещё обжигает грудь, и посмотрела на Ксандра. Слова застревали где-то между горлом и сердцем, но молчать было невозможно. — Что теперь будет... с ней? - голос сорвался чуть тише, чем я хотела. — И с завтрашним выходом? И... с нами? Последнее вырвалось само, прежде чем я успела прикусить язык. Слишком много всего случилось за одну минуту, слишком много последствий, слишком много страхов, которые я не успела спрятать. Я смотрела на него, пытаясь понять хоть что-то - его намерения, его план, его реакцию. Хоть какой-то намёк на то, что всё это не рухнет мне на голову завтра утром. Ксандр чуть наклонил голову, словно оценивая, насколько сильно меня трясёт, и ответил ровно, без тени сомнения: — С ней ничего не будет, пока она не решит открыть свой рот в нашу сторону. А с завтрашнего задания я её спишу. Не переживай. Я выдохнула, поставила стакан на стол и посмотрела на него уже спокойнее, чем минуту назад. Голос звучал ровно, почти деловым, хотя внутри всё ещё шевелилось неприятным холодом. — А если она всё равно расскажет? Или попробует давить дальше, другим способом. Ксандр выслушал меня без малейшего изменения в лице. Только коротко кивнул, будто подтверждая, что вопрос логичный, но не критичный. — Она не рискнет, - сказал он спокойно, ровно, как будто констатировал погоду. — После такого у неё хватит ума держаться подальше от нас. — Надеюсь, так и будет. Ксандр чуть приподнял бровь, будто удивляясь, что я вообще сомневаюсь. — Даже если что-то пойдёт не так, я со всем разберусь. Ты же знаешь меня. Я ещё та изворотливая сволочь. Он сказал это с улыбкой - короткой, почти ленивой, как будто сам факт того, какой он есть, его искренне забавлял. В этой улыбке не было ни оправданий, ни попытки казаться лучше. Только спокойное принятие собственной хищной природы. Я не удержалась и тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение наконец начинает спадать. — Что-что, а это у тебя не отнять. Я всё ещё улыбалась, а он смотрел на меня с тем самым выражением, будто проверял, действительно ли я пришла в себя. Его хищная усмешка ещё не успела исчезнуть. Он откинулся назад, расслабляя плечи, и уже спокойнее, буднично спросил: — Ещё виски будешь? Я взяла стакан, покрутила его в пальцах и посмотрела на него с прищуром, в котором уже появилась игра. — Ван Хейс, хочешь меня раскрутить на лишний стакан, а потом воспользоваться моментом, да? — Райна, - произнёс он тихо, почти мурлыча, — я и без виски моментом воспользуюсь. У меня вырвалось: — Наглый. Ксандр даже не попытался скрыть усмешку - наоборот, она стала шире, ленивее. — Ты же знала, куда шла. В мою каюту просто так не заходят. Он сделал шаг ближе - не касаясь, не нарушая дистанцию, но достаточно, чтобы я почувствовала его тепло. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, и он тихо добавил: — Так что... виски? Я протянула ему пустой стакан. Ксандр взял его, развернулся к столу и начал наливать. Стекло тихо звякнуло, когда он поставил его рядом со своим. Я наблюдала за его руками, за тем, как янтарная жидкость поднимается по стенкам, и спросила ровно, будто между делом: — Интересно... и сколько таких «не просто так» сюда заходило до меня? Фраза прозвучала спокойно, но укол в ней был точный, безошибочный. Я знала, что он услышит его сразу. Ксандр замер на долю секунды - едва заметно, но достаточно, чтобы я уловила реакцию. Его плечи чуть дрогнули, будто он сдерживал усмешку. Он медленно повернул голову ко мне встретился взглядом - прямым, цепким, в котором уже мелькала насмешка. Он протягивал мне стакан так, будто делал это нарочно медленно, давая мне время прочитать всё, что у него в глазах. Ему явно понравился мой вопрос. Едва заметная ухмылка тронула уголок его губ, когда наши пальцы соприкоснулись. Он не спешил отпускать стакан, задержал его в моей руке чуть дольше, чем нужно. И только потом, всё так же глядя мне в глаза, он тихо бросил: — Хочешь список? Или ты спрашиваешь, чтобы занять первое место? Я улыбнулась - коротко, дразняще, и ответила: — Ну да. Только об этом и мечтаю - в твой рейтинг влезть. Не отводя взгляда, я прикусила губу, затем подняла стакан и сделала глоток виски. Ксандр проследил за движением - от моих губ к стеклу, обратно ко мне - и в его взгляде мелькнуло тёмное, довольное. Он поднял свой стакан и тоже сделал глоток, будто повторяя мой жест. Уголок его губ медленно приподнялся, превращаясь в ту самую хищную усмешку. — Можешь не беспокоиться, детка, - произнёс он лениво. — Ты в рейтинге уже давно. Он чуть наклонил голову, взгляд стал глубже, тяжелее, будто он смаковал каждое слово. — Правда, первое место ещё, конечно, заслужить нужно. — Ох, расслабься. Я даже пытаться не буду. Он допил оставшийся виски залпом, поставил стакан на стол - глухо, уверенно. Потом шагнул ближе. Его рука поднялась, и тёплый большой палец медленно скользнул по моей скуле, затем ниже - по губам. Он смотрел прямо в глаза, будто ловил каждую тень эмоции. Голос прозвучал низко, почти шепотом: — Забавно... а я вот вижу, как ты уже стараешься. Он наклонился ближе - так близко, что мои губы едва не коснулись его. Его дыхание обожгло мою кожу, горячее, чем виски, и он задержался на этом расстоянии, мучительно медленно, будто намеренно растягивал момент. Потом, всё так же у моих губ, он продолжил тихо:  — И у тебя, знаешь... Выходит чертовски хорошо. Мурашки пробежали по коже, от макушки до кончиков пальцев. Волна возбуждения окатила с головой, внизу живота стянулся тугой узел. Его взгляд, его слова... они всегда действовали на меня так. Знала, что он играет, и сама играла в ответ. В этом и был весь Ксандр. — О, я знаю, - прошептала я в ответ, не отстраняясь ни на миллиметр. Наоборот, подалась чуть ближе, чувствуя, как его дыхание становится еще более обжигающим. — У меня вообще все получается чертовски хорошо. Я почувствовала, как он усмехнулся, и его руки скользнули на мою талию, притягивая ближе. — Самоуверенность - это хорошо, Райна, - прошептал он, и его губы коснулись моей шеи, вызывая новую волну мурашек. — Но иногда ее нужно подкреплять делом. Он медленно провел губами по моей шее, спускаясь ниже, к ключице. Я закрыла глаза, стараясь не стонать. Он знал, как на меня действовать. — И что ты предлагаешь? - прошептала я, запрокидывая голову, давая ему больше доступа. Он оторвался от моей шеи, поднимая голову. Его взгляд встретился с моим, в глазах плясали черти. — Именно это я и предлагаю, - прошептал он, и его губы накрыли мои в поцелуе. Это был не жадный, не требовательный поцелуй. Он был другим. Более глубоким, более чувственным. Он знал, как именно меня целовать, какие точки затронуть, чтобы вызвать волну мурашек по всему телу. Его губы нежно, но уверенно скользили по моим, то прижимаясь сильнее, то слегка отпуская. Его руки скользнули с моей талии на бедра, притягивая ближе. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань спортивных штанов. Я ответила на поцелуй, позволяя ему вести. Он углубил его, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается от желания. Поцелуй становился все более горячим, все более интимным. Его руки поднялись выше, забираясь под мою футболку, лаская кожу. Я застонала, отрываясь от его губ. — Ксандр, - прошептала я, и его имя на моих губах прозвучало как обещание. Он ничего не ответил, просто подхватил меня на руки. Я инстинктивно обвила его шею руками, прижимаясь ближе. Его губы не отрывались от моих, а тело прижалось к моему, и я почувствовала его возбуждение, твердое и настойчивое. Его торс был напряженным, каждый мускул словно натянутая струна. Он направился к кровати, не разрывая поцелуя. Я чувствовала, как бьется его сердце, как учащается его дыхание. Он хотел меня так же сильно, как и я его. Он опустил меня на кровать, нависая сверху. Его глаза горели страстью, но в них была и нежность. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. — Как сегодня хочешь? - прошептал он, его голос был хриплым от желания. — Нежно? Или... Он не договорил, и я усмехнулась, зная, что он имеет в виду. Сегодня я хочу чего-то другого. — Сегодня все будет по моим правилам, - прошептала я, проводя пальцем по его губам. — Ты будешь делать только то, что я скажу. В его глазах вспыхнул азарт. Ему явно понравилось, что я хочу взять инициативу в свои руки. — И чего же хочет, моя маленькая мисс Рейн? - прошептал он, его голос был полон предвкушения. Я приподнялась на локтях, глядя ему прямо в глаза. — Сначала, сними штаны, - произнесла я, и увидела, как его зрачки расширяются. Он медленно, словно дразня меня, стянул с себя спортивные штаны, обнажая свое возбуждение. Я облизнула губы, оценивая его. — А теперь… ложись на спину. И пока я не разрешу, меня нельзя касаться. Ни единым пальцем. Он усмехнулся, но послушно лег на спину, заложив руки за голову. Его взгляд был прикован ко мне, полный ожидания и вызова. — И что дальше, милая ? - с ухмылкой проговорил он. — Будешь просто смотреть? Я спрыгнула с кровати и медленно подошла к нему, оценивая его взглядом. Он лежал передо мной, обнаженный и уязвимый, и это давало мне невероятное чувство власти. — Нет, - с лукавой улыбкой ответила я. — Смотреть будешь ты. Затем я медленно начала снимать с себя футболку. Каждое движение было выверенным, каждое касание ткани к коже - намеренным. Я смотрела Ксандру прямо в глаза, не отводя взгляда, наслаждаясь тем, как разгорается его желание. Скинув футболку на пол, я продолжила, медленно стягивая шорты. Ткань скользила по бедрам, открывая все больше кожи. Я растягивала этот момент, зная, как он сходит с ума от ожидания. Наконец, шорты упали к ногам, и я осталась стоять перед ним совершенно обнаженной, не сводя с него взгляда. Он сглотнул, и на его лице заиграли желваки от нетерпения. В его глазах бушевал пожар, но он послушно лежал, не двигаясь, ожидая моих дальнейших указаний. — Ладно, все, я передумал, - сдавленно выдохнул он, в его голосе слышалось отчаяние. — Я не смогу долго сдерживаться, Райна. Я наклонилась к нему, проведя пальцем по его губам. — Нет, - прошептала я, —  потерпи. Еще немного. И я исполню любое твое желание. Любое, какое только пожелаешь . — Прямо любое? - с прищуром спросил он. — Хорошо. Я постараюсь потерпеть, но не дразни меня слишком долго. Сейчас у меня есть только одно желание. Его глаза загорелись еще ярче. Кажется, я заинтриговала его. Я усмехнулась, зная, что он имеет в виду. — Терпение, Ксандр, - промурлыкала я. — Это часть игры. Затем я медленно села на него, ощущая его твердость под собой. Начала скользить по его телу плавными движениями, не давая проникнуть внутрь. Каждый мой поворот, каждое касание было намеренным, дразнящим. Я чувствовала, как он напрягается, пытаясь сдержать стон. Знала, что он на грани, и это только разжигало мой азарт. Внезапно Ксандр убрал руки из-под головы и потянулся к моим бедрам. Я тут же остановила его, перехватив его запястья. — Помнишь правила, Ксандр? - напомнила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты не должен меня касаться... пока я не разрешу. Он посмотрел на мои руки, сжимающие его запястья, затем снова поднял взгляд на меня. В его глазах читалось отчаяние и похоть. — Ты играешь с огнем, Райна, - прорычал он. — Меня на долго не хватит. Я усмехнулась, не отпуская его запястья. — В этом и вся суть, - прошептала я, наклоняясь ближе к его лицу. — Узнать, где предел твоей выдержки. Я отпустила его руки и снова начала двигаться, скользя по его телу. То медленно и соблазнительно, то чуть быстрее, заставляя его тело напрягаться еще сильнее. Он зарычал от разочарования и снова запрокинул голову на подушку, сжимая кулаки. Я знала, что он борется с собой, и это доставляло мне извращенное удовольствие. Затем я решила перестать его мучить и медленно наклонилась к нему, поцеловала нежно в уголок губ, щеку. Привстала и запустила руки ему в волосы, смотря сверху вниз прямо в глаза. И, не отрывая взгляда, медленно опустилась на его лицо. — Отлижи мне. - прошептала я, чувствуя, как мои щеки заливаются румянцем. И тут же его язык коснулся меня, нежно лаская, вырисовывая замысловатые узоры. Я плавно двигалась на нем, отдаваясь ощущениям, позволяя ему наслаждаться моим телом. Его горячее дыхание обжигало мою кожу, а легкие укусы заставляли вздрагивать. Каждый его вздох, каждое прикосновение разжигали во мне огонь. Я чувствовала, как его страсть захватывает меня, как я теряю контроль над собой, но в то же время ощущаю невероятное возбуждение. Я хотела этого, хотела отдать ему немного власти, почувствовать его силу и желание, но оставаясь при этом хозяйкой положения. Его глаза, полные обожания и похоти, смотрели на меня снизу вверх. Он делился, отдавал мне всю свою страсть, но не касался меня больше, чем я позволяла. Его руки оставались неподвижными по бокам от моей талии, не смея нарушить установленные границы. Он лишь позволял себе легкие вздохи и стоны, выражая свое удовольствие, но не пытаясь взять больше, чем ему было дозволено. И это заводило меня еще больше. Зная, что он так сильно хочет меня, но сдерживает себя ради меня, делало эту игру еще более волнующей. Я сжала его волосы еще сильнее, направляя его движения, заставляя его ласки становиться более интенсивными. Затем оттянула их, приподнялась и, смотря на него сверху вниз, улыбнулась. Он выглядел таким уязвимым, таким зависимым от меня. — Хороший мальчик, - прошептала я, наклоняясь к его уху. Я отстранилась, оставив его лежать на подушке, тяжело дыша. Его глаза были полузакрыты, а губы приоткрыты. Он выглядел так, словно только что пережил что-то невероятное.  Затем я вновь сползла ниже, и взяла его уже твердый до предела член и начала медленно на него садиться. Каждый миллиметр давался с трудом, вызывая у меня стон удовольствия. Он застонал в ответ, его руки вцепились в простыни. Я чувствовала, как его пульс учащается, как он напрягается подо мной. Когда я села полностью, я замерла, наслаждаясь моментом. Он был внутри меня, горячий и желанный. Я начала двигаться, медленно и плавно, давая нам обоим время насладиться каждым ощущением. С каждым толчком его стоны становились громче, а мои - более откровенными. — Теперь ты можешь касаться меня, - прошептала я между стонами, — Ты заслужил это. Ксандр резко открыл глаза, которые до этого были полузакрыты от нахлынувшего удовольствия. Взгляд его, казалось, прожигал меня насквозь, в нем читалась неприкрытая страсть и какое-то хищное торжество. Он резко поднялся, одной рукой, грубовато, но в то же время невероятно возбуждающе, сжал мою ягодицу, заставляя меня вздрогнуть. Другую руку запустил в мои волосы, слегка оттягивая их назад, открывая шею для поцелуев. Его дыхание обжигало мою кожу. — Ты даже не представляешь, как это было тяжело, - прорычал он мне в самое ухо, его голос был хриплым от возбуждения.. Затем он резко схватил меня за талию, притягивая ближе. Его движения стали грубыми, напористыми, он входил в меня с каждым толчком, заставляя меня стонать от удовольствия и боли одновременно. Он нашел мои губы, проникая языком в мой рот, властно и требовательно. Прикусывал мою нижнюю губу, заставляя меня вздрагивать. В ответ я вцепилась ногтями в его спину, царапая кожу, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами. Мы двигались в унисон, все быстрее и быстрее, пока не достигли пика практически одновременно. Взрыв удовольствия прокатился по всему телу, оставляя после себя лишь дрожь и слабость. Прерывисто дыша, мы упали на подушку в обнимку, давая друг другу отдышаться. Moe сердце бешено колотилось, а кожа горела. Ксандр прижал меня к себе крепче, его дыхание все еще было неровным. Он усмехнулся, но в этой усмешке промелькнуло что-то новое, непривычное. — Обычно я все контролирую, - пробормотал он, глядя в потолок, словно говоря это самому себе. — Но... тут... тут мне пиздец как понравилось. Что, признаться, немного пугает. Я прижалась к нему щекой, чувствуя, как его пульс постепенно успокаивается. Тишина между нами была наполнена невысказанными словами и ощущениями. —  Почему пугает? - прошептала я в ответ, играя с темными волосами на его затылке. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнула тень. — Потому что... когда ты теряешь контроль, ты становишься уязвимым. А я не привык быть уязвимым, - признался он, отводя взгляд. — Это как отдать кому-то оружие против себя. И я не знаю, что ты с ним сделаешь. — Ксандр... - начала я, чувствуя, как ком в горле мешал говорить, и я понимала, что если продолжу, то выдам себя с головой. — Ладно, ладно, - перебил он меня, снова натягивая на лицо привычную маску наглости. В его голосе снова зазвучали стальные нотки. — Не будем об этом. Не в моем стиле копаться в чувствах. В любом случае, в следующий раз веду я. Я не стала настаивать, понимая, что сейчас он не готов говорить об этом. Нужно было срочно сменить тему. Не хотелось спугнуть ту хрупкую искренность, что промелькнула в его глазах. — Это и есть твое желание? - спросила я, приподнимаясь на локте и глядя на него с улыбкой, стараясь, чтобы она выглядела как можно более непринужденно. Он встретился со мной взглядом. В глубине зрачков мелькнул огонек, а уголки губ дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке. — Детка, - ответил он с усмешкой, в которой, однако, чувствовалась какая-то новая, непривычная теплота, — ты уже выполнила все мои желания. Он замолчал на мгновение, прищурившись и словно примеряясь ко мне взглядом. В его глазах вспыхнул азарт. — Хотя... - медленно произнес он, — есть один вопрос, на который я желаю получить правдивый ответ. Это мое желание. — Какой? - спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Я готова ответить честно. Он подался вперед, сокращая расстояние между нами. Его взгляд стал еще более пронзительным. — Только не вздумай врать, - прошептал он, — я пойму, если ты соврешь. — Хорошо, - выдохнула я, стараясь сохранять спокойствие. — задавай свой вопрос. Он усмехнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки. Самоуверенность так и сочилась из него. — Ты представляла меня в своих влажных фантазиях, до того как мы переспали? - спросил он, не отрывая от меня взгляда, и в его голосе звучала одновременно и насмешка, и какое-то странное, почти уязвимое ожидание. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Щеки залились краской, и я притворно закатила глаза. — О боже, Ксандр, тебе реально это так интересно? - спросила я, стараясь скрыть смущение за иронией. — Ты обещала ответить, - парировал он, облизывая нижнюю губу. Его взгляд сверлил меня насквозь, ожидая ответа. — Да. Признание далось мне с трудом, и щеки горели огнем, но я не отвела взгляда. В его глазах вспыхнул чистый триумф, и уголки губ поползли вверх в довольной улыбке. Ему явно нравилось это слышать. — И что же ты представляла? - с предвкушением спросил он, наслаждаясь моим смущением. — Ага, прям сейчас я тебе все взяла и рассказала. - усмехнулась я, стараясь вернуть себе самообладание. — Не дождешься. Вместо ответа он притянул меня к себе, укладывая мою голову на свою грудь. Одной рукой он нежно приглаживал мои волосы, а другой переплел наши пальцы. — Ну что ты такая неинтересная? - проворчал он, слегка прижимая меня к себе. — Я вот, например, представлял. Причем частенько. — И что же ты там себе представлял? - с любопытством спросила я, приподнимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Представлял, как беру тебя в своем кабинете, когда был комендантом. Ты вся такая злая, дерзкая, а я прижимаю тебя к столу, срываю твое милое платье и заставляю замолчать поцелуем. Потом у тебя дома, после дня розы. В армии… на плацу, когда ты налетела на меня с кулаками, - он посмеялся, вспоминая наши стычки. — там я представлял, как скручиваю тебя, закидываю на плечо и уношу в казарму, чтобы преподать урок послушания. Да в принципе, везде, где только можно. Когда ты говорила, что ненавидишь меня, когда обзывала меня, я всегда представлял, как заткну тебе рот и возьму тебя. Тут я не выдержала и начала смеяться. — Ты сейчас серьезно? После дня Розы? - сквозь смех спросила я. — Ты думаешь, я отдалась бы тебе? Он посмотрел на меня, улыбаясь. — Райна, я не думаю, я уверен в этом. Мы сейчас отметаем события, которые тогда произошли, - его взгляд изменился, в нем промелькнула тень тоски. Он сделал паузу. — Если бы твоя подружка тебя не забрала, я бы не упустил момент. Я перестала смеяться, и в животе что-то неприятно скрутилось. В голове промелькнула картина того вечера: бал, Ксандр рядом, а потом... темнота, страх, нападение. Если бы не Адриана, если бы Ксандр увез меня той ночью, как планировал... Что тогда? Смогла бы я, довериться ему? Отдаться? Было ли тогда между нами что-то, кроме ненависти? Как бы сложилась моя жизнь, если бы той ночью все пошло по-другому? Эта мысль, как крошечная трещина, расползалась по броне, которую я так тщательно возводила вокруг себя. Я выдохнула, чувствуя, как внутри всё ещё тянет неприятным узлом от воспоминаний. Слова сами сорвались с губ - тихо, почти неуверенно: — Я... не знаю, как было бы, сложись все по-другому. Он смотрел на меня так, будто видел больше, чем я сама готова признать. Его пальцы всё ещё переплетались с моими, и он чуть сильнее сжал мою руку - не требовательно, а уверенно, будто ставил точку. — Зато я знаю, - сказал он спокойно, без тени сомнения. — Я знал, что ты хочешь меня, - продолжил он тем же ровным тоном, без хвастовства. — Просто тогда ты ещё не была готова это признать. Я закатила глаза, но сердце всё равно дернулось. — А ты, значит, был готов? - спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало насмешливо, будто мне всё равно. Он усмехнулся, и в этой усмешке не было прежней наглости - только усталость и какая-то странная откровенность. — Я был готов с того самого дня, когда ты впервые на меня наорала, - признался он. — Просто тогда я был слишком тупой, чтобы это понять. Я замолчала. Он тоже. Между нами повисла тишина - не неловкая, а плотная, тёплая, почти интимная по-своему. Мы лежали молча, слушая ровный гул корабля, и тишина уже не казалась странной - она просто была. Тёплая, спокойная, почти непривычная для нас обоих. Но чем дольше я оставалась рядом, тем сильнее чувствовала, что если не встану сейчас - то не встану вообще. Я осторожно выдохнула и нарушила тишину: — Мне пора... нужно выспаться перед заданием. Сказала спокойно, будто это просто факт, но внутри всё равно что-то дрогнуло - как будто я вырывала себя из места, где неожиданно стало слишком удобно. — Я не хочу, чтобы ты уходила, - сказал он тихо, почти буднично, будто это самое естественное признание в мире. — Но да... выспаться нужно. Он выдохнул, словно признавая, что спорить бессмысленно, хотя внутри явно всё протестовало. Пальцы всё ещё держали мои, будто он тянул последние секунды, прежде чем отпустить. Я поднялась с кровати, нащупывая на полу свои спальные шорты и футболку. Ткань была прохладной, и я быстро натянула её, стараясь не смотреть на него слишком долго. Но ощущение его взгляда всё равно не отпускало - внимательного, цепкого, будто он запоминал каждое движение. Ксандр тоже поднялся. Он молча натянул спортивные штаны, провёл рукой по волосам и встал напротив, не скрывая, что продолжает наблюдать за мной. В его лице не было ни наглости, ни ухмылки - только сосредоточенность и что-то тихое, тяжёлое под кожей. Когда я натянула шорты и поправила футболку, он наконец заговорил: — Завтра держись рядом со мной, - сказал он резко. — Поняла? Никуда одна не лезь. Ни шагу без меня. Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он поднял бровь - чуть, едва заметно, но достаточно, чтобы я поняла: спорить он сейчас не даст. — Я серьёзно, Райна, - добавил он тише. — Завтра будет опасно. И если ты снова решишь играть в героиню... - он задержал взгляд, — я этого не потерплю, ясно? Я сглотнула, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. — Я... знаю, - выдохнула я, опуская взгляд. Голос предательски дрогнул, и я тут же сжала пальцы в кулак, будто могла этим вернуть себе контроль. — Я не собираюсь... лезть куда не надо. Я вдохнула глубже, подняла взгляд - коротко, спокойно, без попытки спрятаться. — Я буду рядом, - сказала я тихо. — Обещаю. Не потому что он приказал. А потому что самой было страшно за то, что ждёт впереди. Он смотрел на меня несколько секунд - внимательно, слишком внимательно. И я поняла, что он всё прочитал. И дрожь в голосе, и то, как я сжала пальцы, и то, что мне действительно страшно. Ксандр тихо выдохнул, будто что-то внутри него тоже сжалось. Потом сделал шаг ко мне. И прежде чем я успела что-то сказать, он обнял меня - крепко, уверенно, так, будто мог удержать весь мир, если бы захотел. Я почувствовала, как его ладонь скользнула к затылку, пальцы мягко прошлись по моим волосам. — Всё будет хорошо, - сказал он тихо, почти у самого уха. — Как бы завтра ни сложилось. Я сделаю всё, чтобы ты вернулась. Его дыхание коснулось моей височной кости, тёплое, ровное, но в нём чувствовалась та скрытая тревога, которую он никогда не озвучивал. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза - близко, почти вплотную. Голос едва нашёлся: — А ты...? Вопрос повис между нами, тихий, почти шёпот, но в нём было всё: страх, который я пыталась спрятать; мысль, которую боялась сформулировать; и то, что мы оба понимали, но не говорили вслух. Вернёшься ли ты? Он чуть наклонил голову, его лоб почти коснулся моего. — Я не уверен насчёт себя, - сказал он тихо, без попытки смягчить или спрятать правду. — Но я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. В его голосе не было ни пафоса, ни красивых слов - только спокойная, тяжёлая решимость, от которой внутри всё сжалось. Он говорил так, будто это не обещание, а неизбежность. Как будто он уже решил, что будет делать, если завтра всё пойдёт не так. Я почувствовала, как в горле поднимается ком, горячий, плотный, и как будто сам воздух стал тяжелее. Глаза защипало, и я моргнула, пытаясь удержать всё внутри, но слёзы всё равно подступили, наполняя взгляд, делая мир чуть размытым. Я уткнулась лбом в его плечо, не прячась, просто потому что иначе не могла удержать дрожь в груди. Его руки всё ещё держали меня, крепко, уверенно, и от этого становилось одновременно легче и страшнее. Ксандр чуть наклонился, его ладонь скользнула к моему подбородку. Он коснулся меня осторожно, почти бережно, и поднял моё лицо, заставляя посмотреть на него. Он наклонился и поцеловал меня - мягко, медленно, так, будто этот поцелуй был единственным, что он мог дать сейчас вместо обещаний, которых не мог произнести. — Всё, - сказал он тихо, почти шёпотом. — Беги. Его пальцы ещё мгновение держали мой подбородок, будто не хотели отпускать. — Нужно набраться сил. Я развернулась, чувствуя, как его руки медленно соскальзывают с моей спины. Сделала шаг к двери, потом ещё один - каждый давался тяжелее предыдущего. Перед самым выходом я всё-таки обернулась. Он стоял там, в полумраке каюты, высокий, неподвижный, с взглядом, в котором смешались усталость и решимость. Он не сказал ни слова - только смотрел, будто запоминал меня так же, как я его. Глаза снова защипало, и я быстро отвернулась, пока слёзы не успели скатиться по щекам. Но стоило выйти в коридор, как они все-таки прорвались - горячие, тихие, упрямые. Я провела ладонью по лицу, но это не помогло: боль сидела глубже, чем можно было стереть жестом. Я еле дошла до каюты - почти не помня, как. Тело двигалось само, на автомате, будто в нём не осталось сил ни на мысли, ни на эмоции. Стоило коснуться матраса, как я провалилась в сон - тяжёлый, вязкий, без сновидений. Просто темнота, в которой можно было на мгновение забыть, что ждёт нас утром. Завтра могло случиться всё что угодно. И мысль о том, что кто-то из нас может не вернуться... резала слишком глубоко.