Часть 6

Две недели спустя. 6:15.       Зик проснулся неожиданно для самого себя — на целых пять минут раньше будильника, но встать не решился. Казалось, если он сделает это сейчас, то окончательно потеряет контроль над этим днем, а за ним и над собственной жизнью. Контроль был его религией, усвоенной еще в детстве: единственным способом выжить там, где от тебя ничего не зависит.       Его комната больше напоминала тесную каморку. Единственное окно выходило на старый, разбитый плац, вечно залитый серыми тенями. У окна ютился небольшой стол с одиноким стулом. На столе — блокнот, недельной давности газета и три металлические кружки, из которых он по очереди пил утренний кофе, моя их лишь тогда, когда все три становились грязными.       Небольшой шкаф загромождал проход к крошечной ванной. Но наличие личного пространства в расположении части уже было непозволительной роскошью — особенно для кого-то «его крови».       Утренние ритуалы были для Зика спасательным кругом.       Пока вода в кружке закипала на спиртовой горелке, он взял блокнот и карандаш. Привычка расписывать распорядок дня досталась ему от матери — насколько он вообще мог её помнить. Светлые волосы, яркие глаза… Цвет их он, к сожалению, уже забыл. Зато в памяти отчетливо запечатлелось её тусклое оливковое платье, пахнувшее овощным бульоном и чем-то еще, почти невесомым.       Пальцы неосознанно сжали карандаш, вдавливая грифель в бумагу. Графит крошился, издавая противный скрип — почти такой же, как половицы в доме, когда приходил отец и…       Блокнот с глухим стуком врезался в стену над узкой кроватью. Зик яростно потер лицо. Заметил, что вода в кружке давно выкипела, наполняя комнату запахом перегретого металла.       Воспоминания приходили к нему и раньше, но редко они были столь интенсивными, и обычно ему удавалось отмахнуться от них, как от назойливых мух.       Оставив затею с кофе, он направился в душ. Но мысли настигли его и там. Капли воды разбивались о теплую кожу, напоминая летний вечерний дождь. «Интересно, она когда-нибудь попадала под настоящий ливень? И если да, то как?»       Глаза Зика широко распахиваются. В них попадает мыло с мокрых волос, моментально переключая фокус внимания на жгучую боль. Но Зик знал: в голове всё уже было сохранено и заархивировано.

***

      Когда он вошел в знакомый кабинет, её еще не было. Сегодняшний день явно вознамерился испытать его нервы на прочность, и делал это весьма искусно. Предстоящая миссия — поиск подпольщиков-реставраторов в Либерио — заставляла дыхание сбиваться при одном упоминании района. Зик склонился над картой, расстеленной на столе, подсознательно выискивая глазами крошечное пятно, где когда-то был его дом. — Простите, мистер Йегер, задержалась, — в дверях появилась Адель, прервав поиски. В руках она сжимала две винтовки. — Всё в порядке, я и сам пришел недавно, — он скользнул взглядом по стали стволов и поднял на неё глаза в немом вопросе. — Теперь они контролируют каждый мой вздох во всем, что касается оружия, — прошептала девушка настолько тихо, что Зику пришлось наполовину читать по губам.       Адель была напряжена, и это было трудно не заметить. Но всё, что его сейчас по-настоящему интересовало, пока он смотрел на её накрашенные губы и повязку на собственном рукаве — это откуда у марлийцев такая страсть к красному.

***

      Они подошли к массивным железным воротам Либерио. Тяжелая смесь запахов гари, дешевой еды и застоявшегося страха ударила в нос еще на подходе.       Солдат на пропускном пункте, молодой парень с лицом, изрытым оспой, отсалютовал, завидев Адель, но его взгляд моментально остекленел, стоило ему перевести его на Зика. Алый лоскут повязки на рукаве Йегера полыхнул на солнце, что изредка проскальзывало сквозь тучи. — Документы, — бросил солдат.       Зик привычным жестом протянул удостоверение. В его позе не было ни капли протеста — только смиренная готовность. — Капитан Йегер… Почетный марлиец, — солдат намеренно растягивал слова, смакуя каждое из них как издевку. Он нехотя вернул пропуск, но, когда Зик уже собрался пройти, преградил ему путь прикладом винтовки. — Погоди. Лицо не сходится с фото. — Солдат, это капитан Йегер. Вы прекрасно знаете, кто перед вами, — в голосе Адель читалось недовольство, и она уже хотела продолжить спор, но случайно задела взглядом Зика и примолкла. — Служба есть служба, офицер Косло, — парень нагло ухмыльнулся, не отводя дерзкого взгляда от мужчины. — На фото в личном деле у него нет этих дурацких стекляшек. Ну что, Йегер, снимай очки.       Воздух между ними застыл. Зик медленно поднял руку. Адель увидела, как его пальцы на долю секунды дрогнули, прежде чем зацепиться за дужку. Он снял их.       Без очков его лицо внезапно показалось ей пугающе беззащитным и в то же время чужим. Без бликов на линзах его глаза — светлые, острые и невыносимо усталые — смотрели на солдата с таким спокойствием, от которого по коже бежали мурашки. — Так лучше? — мягко спросил Зик.       Солдат тут же сплюнул ему под ноги: — Лучше. Проходите.       Мужчина так же спокойно надел их обратно, и маска «идеального солдата» снова защелкнулась на его лице.       Адель хотела было возмутиться поведению младшего по званию, но картина перед глазами застала её врасплох. Из-за плотной застройки и натянутого между этажами серого белья небо будто исчезло, поглотив эту часть города сплошной нищетой и мраком.       Какое-то время они шли молча: она, поглощенная шоком, разглядывала детей, играющих полусдутым мячом; он, сосредоточенный на счете собственного дыхания, чтобы не провалиться в яркие детские воспоминания. В Либерио всё казалось лишенным смысла: от пропагандистских плакатов «Отмоли себя перед Отечеством» до редких восхищенных взглядов местных жителей. Если интерес детворы к Йегеру она еще могла понять — он был для них своим, — то вот такие блестящие взгляды на себе не увязывались в голове. Такие, как она, были тиранами элдийского народа. Откуда же здесь взяться восхищению? — Вы выглядите бледновато, офицер Косло, — разрушил мертвую тишину Зик, заметив, как её губы всё сильнее сжимаются в тонкую линию.       Адель бросила на него расфокусированный взгляд. — Всё в порядке. Я просто хочу покурить.       Они прибились к стене дома, на которой висело наслоение плакатов. Девушка поправила козырек белой фуражки и выудила из кармана кителя железный портсигар. Зажав одну тонкую сигариллу между губ, она протянула портсигар Зику. Йегер бросил мимолетный взгляд на открытую коробочку, но проигнорировал жест, достав сигарету из своей пачки. — Не знал, что вы курите. — Бывает, — Адель, пожав плечами, спрятала портсигар обратно.       Она рассматривала объявления, пытаясь отвлечься. Она чувствовала: если заговорит сейчас, Зик обязательно услышит в её голосе комок непроглатываемой злости. — Я говорил на прошлой неделе с Пик Фингер, — заговорил он. Офицер понимала, что избежать диалога не выйдет, поэтому, втянув побольше дыма, наконец посмотрела на него. — Она крайне вам благодарна. Но она также задала мне вопрос, на который я не смог дать ответ, потому что сам его не знаю. — Он внимательно посмотрел на неё, растирая окурок между пальцами, позволяя пеплу упасть на землю. — Почему?       Она подавилась тихим смешком. — И что же вы, капитан Йегер, не разгадали загадку за две недели? — Не думаю, что мне под силу загадки такого рода. — Хорошо, — она отвела взгляд, наблюдая, как пепел оседает на тусклом желтом кирпиче.— Я знаю, что у Фингер отец лежит в марлийской больнице. Более того, могу сделать очень сильное предположение, с чего началась вся «эта» её история. А я не люблю, когда такие истории заканчиваются почем зря. Как и вы, впрочем тоже.       Зик почувствовал нотки вишневого листа и табака, стоило ей наклониться к нему чуть ближе принятых стандартов. — Понимаю, — это всё, что он смог выдавить, но его взгляд зацепился за тонкую надпись на стене за спиной Адель. «5 минут. Узнай задолго до жандармерии. Вход: лево на 247-мом».       Девушка перечитала текст несколько раз. — Это шифр? — В каком-то роде, — ответил Зик. — Для тех, кому на что надеяться или чего бояться. — Например? — девушка бросила на него удивленный взгляд. — Элдийцам запрещено покидать Либерио без повязки, но некоторые женщины — а впрочем, и мужчины — делают это в поисках лучшей жизни, — Зик запнулся, пытаясь закончить мысль. — Или? — внутри у Адель всё сжалось от непонятного волнения. — Или марлийские офицеры приходят в Либерио и, так сказать, не особо считаются с мнением здешних женщин. Элдийские гены всегда доминируют, поэтому вероятность, что ребенок от такого «союза» будет марлийцем, равна нулю. Но отчаянные готовы отдать последние гроши в надежде, что экспресс-тест скажет им что-то другое. Сейчас это популярно и среди марлийской элиты: проверять своих детей на «плохую кровь», если есть подозрение, что жена могла где-то загулять. — Он кратко замолчал. — Так что да, вещь пользуется спросом.       Девушке показалось, будто почва на секунду ушла из-под ног. Но сейчас ей нужно было изо всех сил остаться незамеченной — и не для какого-то штабного идиота, а для настоящего мастера игры. — Я думала, тесты строго контролируются и требуют большого количества реагентов. — Раньше, возможно, десять лет назад, так и было. Но прогресс не стоит на месте. — Но здесь же не указан адрес. Или я чего-то не понимаю? — сердце колотилось о ребра так сильно, что Адель начало казаться, будто Йегер слышит его ритм. — В Либерио обычно шифруют время. «Лево» — это после полуночи, «право» — до, — Зик рассматривал объявление вместе с ней. — Если я не ошибаюсь: два часа сорок семь минут. — Интересная шифровка, однако, — выровняла она голос на выдохе и отошла, поправляя ремень винтовки на плече. — Время не ждет. Если мы хотим поймать кого-то из повстанцев сегодня, стоит поспешить.