Часть 13

      Воздух во дворике госпиталя на окраине Либерио был затхлым. Казалось, даже растущая вокруг трава насквозь пропиталась запахами хлорки и бензина. Конкретно в этой больнице работал небезызвестный в узких кругах врач, проводивший нелегальные аборты. Он не выдавал данных своих пациенток, разумеется, не бесплатно — очень даже не бесплатно. Но деньги были последним, о чем могла беспокоиться женщина в её положении.       Адель стояла у скамейки под старым дубом, не сводя взгляда с утомленных деревянных дверей входа. Она никак не могла собраться с мыслями и заставить себя войти. Каждое раздумье с глухим стуком билось о стенки черепной коробки, вызывая тупую головную боль.       Косло и сама не до конца понимала, действительно ли хочет сделать то, что задумала. С одной стороны, ребенок, зачатый вне брака, порицался консервативным государством. Её должность неизбежно повлекла бы за собой в лучшем случае догадки и сплетни, а в худшем — допрос, следом за которым последовало бы позорное увольнение. Без работы у неё не останется средств на существование, не считая дома родителей, в который возвращаться совсем не хотелось. На хорошую службу из-за репутации её бы никто не взял, а зарплаты на какой-нибудь черной поденщине едва хватало бы, чтобы протянуть до конца месяца. И всё это — без учета того, что отцом ребенка был Зик.       Она зажмурилась, вбирая в легкие побольше воздуха. Зик усложнял это уравнение. Несмотря на статус почетного марлийца и Воина, он не пользовался особым доверием у командного состава. Любая связь с ним могла натолкнуть следствие на мысли о тайном замысле против родины. Их бы убили — в разное время, но тихо и незаметно, так, будто это был несчастный случай.       Дальше Адель старалась не думать. Двинувшись в сторону входных дверей, она никак не могла избавиться от липкого чувства, будто прямо сейчас за ней кто-то наблюдает, но вокруг по-прежнему никого не было.       Коридоры встретили её светло-серыми стенами и уродливым коричневым полом, местами протертым до дыр там, где подошвы солдатских сапог стучали чаще всего. Ей был нужен кабинет в подвале и доктор Келлер.       Спускаясь по темной лестничной клетке, она разрешила себе на мгновение прижать открытую ладонь к низу живота.       Ведь с другой стороны, Йегер уже был ходячим трупом. Тот год, что оставался ему, он собирался провести на Парадизе в поисках Прародителя. Это означало, что мужчина с большой вероятностью никогда бы и не узнал о существовании этого ребенка, никогда бы его не увидел. Это делало всё проще, но одновременно и мучительно сложнее. Тогда эта зародившаяся в ней жизнь была бы его единственным продолжением. Единственным напоминанием о том, что он вообще когда-то существовал.       Адель на секунду остановилась, пребывая в невыносимых раздумьях, но силой заставила себя идти дальше.       Кабинет доктора Келлера освещался смесью керосиновых ламп и ламп нового поколения, дававших резкий, холодный свет. Пахло формалином и сыростью. Посреди комнаты стояло старое гинекологическое кресло с потрескавшейся кожей, а рядом на небольшом столике томились инструменты. Сам доктор был невысоким, седым и не внушал враждебности.       Он мягко улыбнулся, приглашая её жестом внутрь. — Ну чего ты, милочка, стоишь? Раздевайся, садись на кресло. Сейчас посмотрим, что там у тебя. — Я... — Адель осмотрелась вокруг, неуверенно переступая с ноги на ногу. — Я думала, вы просто продадите мне медикаменты. — Ну я же не аптекарь, ей-богу, — он натянул марлевую маску на нос и приступил к обработке рук спиртом. — Знаешь, сколько ко мне таких напуганных приходит? А они то и вовсе не беременные. Если бы я каждой сразу таблетки давал, тут бы полгорода вымерло от упадка демографии. — Он отвернулся к столу, складывая инструменты в одну миску, и, облив их спиртом, поджег. — Это же вам не конфеты, чтоб их почем зря жевать.       Старый доктор посеял в ней зерно надежды: вдруг выбора и вовсе не придется делать? Вдруг ей просто показалось, а тошнота — лишь следствие усталости?       Наспех сняв форму, она оказалась в кресле. Он долго осматривал её, а потом, не отрываясь от дела, спросил: — Срок задержки? — У меня есть еще пару дней до конца цикла, — выдохнула она.       Врач посмотрел на неё скептически, заканчивая осмотр. — Ну, без задержки я не могу определить точно. Но из своего опыта скажу: выглядит похоже.       Косло сдержанно кивнула. Одежда то и дело выпадала из дрожащих рук, казавшихся чужими. Уже полностью собравшись, она подошла к столу, где сидел старый доктор, и опустила на столешницу замшевый мешочек с золотом, ожидая взамен небольшую баночку.       Адель старалась дышать глубоко и медленно, чтобы не дать глазам намокнуть. Мужчина принял плату и, не пересчитывая, убрал её в ящик. Затем поднял взгляд, внимательно всматриваясь ей в лицо. Косло чувствовала себя так, будто на её лбу замерла красная мушка прицела: стоит этому старику сказать хоть слово, и она разрыдается прямо здесь. Но доктор лишь устало вздохнул и молча протянул ей товар.       В темном коридоре несколько слезинок всё же сорвались с ресниц, но были в спешке размазаны по щекам. Ком в горле никак не желал опускаться; Адель казалось, что если ей придется заговорить, собеседник обязательно уловит предательскую дрожь связок.       Свежий воздух улицы подействовал отрезвляюще. Она шла бездумно, по узкой аллее во дворе госпиталя к выходу. Ватные ноги почти не слушались, а глаза заволокло дымкой. Мысли то и дело возвращались в подвальный кабинет, раскручивались там, принимая причудливые формы: как всё могло бы быть, не будь войны, не будь титанов...       Резкая боль в колене и ладонях вернула её в реальность. Адель обнаружила себя стоящей на коленях на старой брусчатке. В кожу впились мелкие камушки и опавшие хвойные иголки. Взгляд скользнул выше и зацепился за лежащий неподалеку костыль, рядом с которым на земле сидел одноногий калека. Стыд мгновенно окрасил её щеки и затылок. — Простите, пожалуйста, — выдохнула Адель, поднявшись и подходя ближе к человеку, которого сбила.       Калека сидел неподвижно, темные длинные волосы спадали на лицо, скрывая его выражение. — Давайте я помогу вам подняться. Простите, мне так неудобно...       Мужчина, услышав голос над собой, поднял голову. Его правая рука медленно погладила левую — там, где была закреплена серая повязка с эльдийской звездой. Он сделал это намеренно, словно предупреждая, но Адель это не остановило. Она протянула ему ладонь.       Калека долго рассматривал её единственным глазом, отчего у Косло волосы на затылке встали дыбом, как у напуганной кошки. Она видела его ненависть — тихую, глубоко запрятанную под слоем безразличия. Девушка не удивилась бы, если бы он плюнул ей в руку, но мужчина всё же принял помощь.       В момент соприкосновения его тело будто прошибло током. Точно так же, как несколько лет назад в мэрии на Парадизе, когда губы коснулись руки Хистории. Сейчас видение было мутным и слабым, но даже этого хватило, чтобы среди золотых искр Путей разглядеть лицо брата. — Вот оно как... — беззвучно шевельнул губами Эрен, всё еще сжимая её руку. — Я позову врача, простите, прошу, — Адель была бледнее снега. Она уже собиралась забрать руку, но мужчина сжал пальцы сильнее и рывком поднялся. — Врача не надо. У меня была контузия, тяжело с равновесием, — тихо объяснил он. — Мне нужно присесть.       Он указал на лавку в нескольких шагах. Адель помогла ему дойти и принесла далеко отлетевший костыль. Внизу живота неприятно потянуло, заставляя её инстинктивно прижать ладонь к шинели. Жест не укрылся от взгляда младшего Йегера.       Удивление было первым живым чувством, посетившим его за долгое время. Эрен смотрел куда-то сквозь неё, разрешая внутреннему диалогу течь своим чередом.       Как же так? Его брат Зик — тот самый, что еще недавно с упоением рассказывал о плане бесплодия для всего народа — заделал этой женщине ребенка? Тот, кто искренне ненавидел родителей за то, что они привели его в этот мир, зачал свою кровь? Это был абсурд. Настолько сильный, что с губ Эрена сорвался короткий смешок, заставивший Адель искоса на него взглянуть.       Или больший абсурд был в том, каким он увидел брата в кратком видении? Как разгладились у Зика морщины на лбу и смягчился взгляд, ставший напоминать взгляд Гриши, когда тот смотрел на мать в редкие солнечные выходные...       Эрен обернулся к девушке, теперь уже внимательно всматриваясь в неё в попытке найти хоть один ответ. Почувствовав этот взгляд, Адель обернулась в ответ. Некоторые черты его лица казались ей знакомыми — пугающе знакомыми, — но она не могла вспомнить, где их видела. — Что-то не так? — спросила Косло.       Эрен понимал: она не глупа, может догадаться. Нужно было действовать на опережение. — Простите... — начал он. — В это время редко заприметишь беременную женщину в стенах этого госпиталя.       Лицо Адель исказилось от ужаса. Эрен понял: попал в цель. — Неужели так заметно? — её голос дрожал. Мужчина вместо ответа просто кивнул, снова уставившись в пустоту. — Господи... — тихо выдохнула она, закрывая лицо руками. Контроль окончательно покинул её.       Йегер знал: это отличный шанс. Возможность узнать больше, чтобы отправить на Парадиз информацию о еще одном наследнике королевской крови. Эта игра пробуждала в нем холодный интерес. — Что, детей совсем не хочешь? — Да кто ж их хочет в это сраное время? — Адель сняла очки и положила их на колени, растирая слезы по пылающим щекам. — А муж твой что думает?       Сквозь её истерический смешок Эрену стало ясно: брат не в курсе. Зик не имел намерения оставлять наследника. — Нет у меня никакого мужа. Да и не будет уже никогда, — глаза Адель покраснели, ресницы слиплись от влаги. — Этого вообще всего не должно было быть.       Эрен молчал, невольно вспоминая Микасу. Что бы делал он сам, окажись они в такой ситуации? Жалость, как яд, коснулась его сердца. — И что же ты собираешься делать? — спросил он.       Косло, вытерев нос тыльной стороной руки, выудила из кармана заветную баночку. — То, что и должна.       Отчаяние в её глазах напомнило ему о доме. О Микасе, которая всегда делала то, что «должна». Между ними повисла тяжелая тишина.       Эрен думал: неужели хоть одна женщина на этой планете заслуживает такой жестокой кары — стоять перед этим выбором лишь потому, что ей встретился кто-то из Йегеров? — Иногда лучше сделать то, что хочется, — бросил он и, тяжело опираясь на костыль, встал, чтобы уйти.