Глава 2. Стальная клетка

***

Тишина, повисшая в аудитории после ухода капитана Амена, давила на перепонки тяжелее, чем шум отбойного молотка. Эва медленно опустилась на жесткое сиденье, чувствуя, как адреналин, заставивший её дерзко ответить, вымывается из крови, оставляя после себя ледяную дрожь и тошноту. Она только что добровольно засунула голову в пасть льву, просто чтобы доказать, что его зубы не так уж остры. Глупо. Смертельно глупо. — Ты рехнулась, — прошипел Ливий, наклоняясь к её уху. В его голосе смешались восхищение и неподдельный ужас. — Ты хоть понимаешь, кто это был? Это не просто коп, Эва. Это Амен. «Палач». О нем говорят, что он не арестовывает людей, а перемалывает их. — Я знаю, кто он, — ответила Эва, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя пальцы предательски дрожали, когда она сгребала тетради в рюкзак. — Он задал вопрос. Я ответила. Это учебный процесс, Ливий. — Учебный процесс? — Ливий фыркнул, нервно поправляя воротник своей дизайнерской рубашки. — Ты видела, как он на тебя смотрел? Как будто решал, в какую камеру тебя посадить — в общую или в одиночную. И откуда, черт возьми, ты знаешь про «экономию нити» и стрессовую моторику? Нам этого не давали. Эва замерла на секунду. Ложь должна быть быстрой, как скальпель. — Я читаю дополнительные материалы. Статьи по военно-полевой хирургии. Ты же знаешь, я хочу грант. — Читаешь... — протянул Ливий с сомнением. — Ладно. Допустим. Но совет друга: держись от него подальше. У этого парня аура, как у чернобыльского реактора. Рядом с ним фонит смертью. Они вышли из душной аудитории в прохладный коридор. Эва надеялась раствориться в толпе, исчезнуть, стать невидимкой. Но у выхода, прислонившись к мраморной колонне, стояли двое. Амен никуда не ушел. Он скрестил мощные руки на груди, и его бицепсы натянули черную ткань формы. Рядом с ним стоял еще один офицер — чуть ниже ростом, с темными, аккуратно уложенными волосами и цепким, умным взглядом карих глаз. Он что-то говорил капитану, сверяясь с планшетом, но Амен его не слушал. Его белые ресницы дрогнули, когда Эва появилась в дверях. Он ждал. — Ливий Пелла, — голос Амена прорезал гул коридора. — И... Эвтида. Ливий мгновенно нацепил свою фирменную улыбку, которая обычно открывала любые двери, но сейчас выглядела как приклеенная. — Капитан Амен. Какая честь. Ваша лекция была... впечатляющей. А это мой друг, лейтенант... — Сержант Тизиан, — мягко поправил темноволосый офицер. Его голос был спокойным, лишенным агрессии, но в нем чувствовалась стальная уверенность. — Правая рука капитана. Тизиан скользнул взглядом по Эве. В его глазах не было хищного интереса Амена, только холодный анализ. Он словно разобрал её на атомы и собрал обратно за секунду. — Приятно познакомиться, — буркнула Эва, крепче сжимая лямку рюкзака. Амен сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он был огромен. От него пахло дорогим табаком, холодом и опасностью. — Вы торопитесь, Эвтида? — спросил он. Это не было светской беседой. Он загонял её. — У меня работа, — уклончиво ответила она. — В аптеке? — уточнил он, и уголок его рта дернулся в намеке на ухмылку. — Или снова будете пить кофе по ночам с... учебниками? — Я студентка, капитан. Учеба и работа занимают всё мое время. — Каир — опасный город для красивых девушек, которые слишком много знают о ножевых ранениях, — тихо произнес Амен, наклоняясь к ней. Его ледяные голубые глаза заглянули прямо ей в душу. — Будьте осторожны. Иногда знания — это не сила. Это улика. Он резко выпрямился и кивнул Тизиану. — Идем. Офицеры развернулись и пошли к выходу. Спины их были прямыми, походка — синхронной. Два хищника на прогулке. — Ты слышала? — выдохнул Ливий, когда они скрылись. — «Улика». Эва, во что ты вляпалась? — Ни во что, Лив. У него паранойя. Пойдем, мне правда пора. Но внутри Эвы всё сжалось в тугой узел. Амен не просто подозревал. Он знал. И он играл с ней, как кот с мышью, давая ей ложное чувство свободы перед последним прыжком. Вечер опустился на Каир душным, пыльным одеялом. Эва надеялась провести ночь дома, с Исманом, но телефон ожил в семь вечера. «Реммао». — Да? — ответила она, запершись в ванной. — Срочный вызов, Эва. Очень срочный. — Я не могу, Реммао. За мной следят. Тот капитан... — Амен? — голос Реммао стал жестче. — Не волнуйся. Он сейчас занят облавой в порту. Мои люди проверили. Ты чиста. Клиент тяжелый. Огнестрел, повреждена артерия. Если не приедешь через двадцать минут, он труп. И это очень важный человек для Организации. — Двойной тариф, — выдохнула Эва. Ей нужны были деньги. Исман кашлял всю ночь, лекарства заканчивались. — Тройной. Адрес скинул. Это старый склад в промзоне Шубра. Тебя встретят. Шубра. Грязный, промышленный район, лабиринт из бетона и ржавчины. Эва соврала Исману про дополнительную смену и выскользнула из дома. Она взяла такси, сменила его через два квартала, петляла переулками. Паранойя дышала в затылок, но улицы были пусты. Склад выглядел заброшенным лет пятьдесят назад. Выбитые стекла, горы мусора. У железной двери её встретил громила с перебитым носом. — Врач? — рявкнул он. — Да. Где он? Её провели внутрь. Огромное помещение освещалось лишь несколькими переносными лампами. В центре, на столе, накрытом клеенкой, лежал мужчина. Пол вокруг был залит кровью. Эва мгновенно переключилась в режим работы. Никаких эмоций. Только задача. — Жгут наложен плохо! — крикнула она, сбрасывая рюкзак. — Мне нужен спирт, зажимы и свет! Быстро! Она склонилась над раной. Бедренная артерия. Кровь пульсировала темным фонтаном. — Держи его! — скомандовала она громиле. Эва погрузила руки в рану, нащупывая скользкий, пульсирующий сосуд. Мир сузился до пятна света и запаха железа. Она работала быстро, накладывая зажимы, сшивая сосуд. Перчатки чавкали от крови. — Почти всё... — прошептала она, накладывая последний шов. — Теперь антисептик. И в этот момент мир взорвался. Грохот был таким, что у Эвы заложило уши. Железные ворота склада слетели с петель, словно картонные, под ударом тарана. — ПОЛИЦИЯ! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! Светошумовые гранаты покатились по полу, ослепляя вспышками магния. Эва упала на пол, инстинктивно закрывая голову руками. Сквозь звон в ушах она слышала крики, выстрелы, топот тяжелых ботинок. Громила, помогавший ей, попытался выхватить пистолет, но его тут же сбила с ног черная тень. — Чисто! Сектор один — чисто! — механические голоса спецназа. Эва поползла. Куда угодно, лишь бы подальше от света. Под стол, в тень, к заднему выходу. Сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. Чья-то тяжелая рука схватила её за лодыжку и резко дернула назад. Эва вскрикнула, перевернулась на спину и попыталась ударить ногой, но её лодыжку держали как в тисках. Над ней возвышалась фигура в полной тактической экипировке. Черный шлем, бронежилет, автомат на груди. Но даже сквозь балаклаву и экипировку она узнала эти глаза. Ледяная синева. Амен стянул балаклаву. Его лицо было спокойным, пугающе спокойным посреди хаоса зачистки. Белые волосы растрепались. — Попалась, мышка, — произнес он. Его голос не был громким, но Эва услышала каждое слово. Он рывком поднял её на ноги. Эва попыталась вырваться, но он перехватил её руки, заломив их за спину. Холодный металл наручников с щелчком замкнулся на запястьях. — Больно! — выдохнула она. — А пациенту не было больно, когда ты ковырялась в нем без наркоза? — Амен развернул её лицом к столу, где лежал спасенный ею бандит, теперь уже прикованный к носилкам. К ним подошел Тизиан. Он держал в руках окровавленные инструменты Эвы, которые она уронила. — Капитан, — Тизиан кивнул на Эву. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость, но он тут же её подавил. — Это она. «Доктор». — Я вижу, — Амен наклонился к самому уху Эвы. — Эвтида. Студентка-отличница. Надежда медицины. И по совместительству — штопальщица для убийц. Эва молчала. Отрицать было бессмысленно. Её руки были по локоть в крови. Рядом лежали её инструменты. — Уведите остальных, — скомандовал Амен группе захвата. — Эту я заберу сам. — В участок? — спросил Тизиан. — Нет. В «Аквариум». Эва похолодела. «Аквариумом» на сленге называли тайную комнату допросов спецотдела, место, которого официально не существовало. Амен подтолкнул её к выходу. Его рука, огромная и тяжелая, лежала на её шее, большим пальцем вдавливаясь в позвонок. Это был жест собственника. Жест хозяина, ведущего непокорное животное. Комната была стерильной. Белые стены, металлический стол, зеркало во всю стену. И холод. Дикий холод от кондиционера, работающего на полную мощность. Эва сидела на привинченном к полу стуле. Руки, все еще в наручниках, лежали на столе. Пятна крови на её белой футболке уже подсохли и стали бурыми. Дверь открылась. Вошел Тизиан, неся папку и стакан воды. Он поставил воду перед Эвой, но пить не давал, пока не снял с неё наручники. — Спасибо, — хрипло сказала она, жадно глотая воду. Тизиан сел напротив. Он молчал, просто листал бумаги в папке. Это молчание изматывало. Следом вошел Амен. Он снял бронежилет, оставшись в черной обтягивающей футболке. Он выглядел уставшим, но это была усталость опасного зверя, который только что загнал добычу и теперь решает, как её съесть. Он не сел. Он начал ходить за спиной Эвы, и каждый его шаг отдавался эхом в её голове. — Статья 215. Незаконная медицинская деятельность. Статья 304. Пособничество организованной преступной группировке. Сокрытие преступления. Уклонение от уплаты налогов... — голос Амена звучал монотонно, перечисляя пункты её приговора. — В сумме тебе светит от двенадцати до пятнадцати лет, Эвтида. Он остановился прямо за её спиной, положив руки на спинку её стула. Эва чувствовала жар, исходящий от его тела. — Пятнадцать лет, — повторил он шепотом. — Ты выйдешь оттуда, когда тебе будет под сорок. Никакой медицины. Никакого будущего. Твой диплом аннулируют завтра же. Эва смотрела в стену перед собой. Слезы жгли глаза, но она не плакала. — Чего вы хотите? — спросила она. — Признания? Я всё подписала. — Признание мне не нужно, — Амен обошел стол и наконец сел. Он выдвинул вперед фотографию. На фото был Исман. Он сидел в парке, читая книгу. Сердце Эвы пропустило удар, а затем забилось так сильно, что стало больно. — Не трогайте его, — прошипела она, дернувшись вперед. — Он ни в чем не виноват! Он ничего не знает! Тизиан мягко положил руку на папку, пресекая её порыв. — Исман, — прочитал Амен с листа. — Аспирант-историк. Талантливый парень. Болен хронической формой астмы, нуждается в дорогих ингаляторах. Живет за счет сестры, которая якобы работает в аптеке. Амен поднял взгляд на Эву. Его голубые глаза были холодны, как ледники. — Если ты сядешь, Эва, кто будет покупать ему лекарства? Кто оплатит квартиру? Он окажется на улице через месяц. А в тюрьме... знаешь, что делают с родственниками осужденных пособников мафии? — Вы чудовище, — выплюнула Эва. Амен усмехнулся. Это была страшная, кривая усмешка. — Я — закон, Эва. А закон жесток. Но... закон может быть и гибким. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — У тебя есть выбор. Вариант А: я оформляю протокол, и завтра утром ты едешь в женскую колонию, а Исман — в приют для бездомных. Вариант Б: ты выходишь отсюда через эту дверь. Эва нахмурилась. — Что я должна сделать? — Ты работаешь на Реммао, — вступил в разговор Тизиан. — Ты знаешь их «кухню». Ты знаешь, где находятся подпольные операционные, кто поставляет медикаменты, кого они лечат. — Вы хотите, чтобы я стала стукачом? — Эва усмехнулась. — Реммао убьет меня. Они вырежут мне язык. — Не убьет, — отрезал Амен. — Потому что теперь ты принадлежишь мне. Это прозвучало странно. Двусмысленно. Собственнически. Амен наклонился вперед, его лицо оказалось в опасной близости от её лица. — Ты станешь моими глазами и ушами внутри синдиката. Ты продолжишь «лечить» их людей. Но о каждом вызове, о каждом пациенте, о каждом новом адресе ты будешь докладывать лично мне. Не Тизиану. Не дежурному. Мне. — Это смертный приговор. — Нет. Смертный приговор — это тюрьма для твоего брата. А со мной у тебя есть шанс. Я дам тебе защиту. Я дам тебе денег на лекарства. Я даже позволю тебе закончить университет, если будешь хорошо себя вести. Он протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы были жесткими, грубыми. Он провел большим пальцем по её нижней губе, стирая воображаемую пыль. — Ты талантлива, Эвтида. У тебя «золотые руки». Мне такие нужны. Но теперь эти руки будут работать на меня. Ты будешь моей, целиком и полностью. Каждый твой шаг, каждый вздох будет под моим контролем. Шаг влево — тюрьма. Шаг вправо — пуля от Реммао. Твой единственный путь — прямо ко мне. Эва смотрела в его глаза и видела там бездну. Он не предлагал сотрудничество. Он надевал на неё ошейник. — А если я откажусь? Амен медленно убрал руку от её лица и кивнул Тизиану. — Оформляй, Тизиан. Звони в соцслужбу по поводу брата. Тизиан открыл папку и потянулся к ручке. — Нет! — выкрикнула Эва. — Стойте! Амен замер, не сводя с неё глаз. — Я... я согласна, — прошептала она, опуская голову. — Я буду делать то, что вы скажете. Только не трогайте Исмана. В комнате повисла тишина. Тизиан закрыл папку. Амен медленно улыбнулся — на этот раз это была улыбка победителя. — Умная девочка. Он встал, подошел к ней и, наклонившись, расстегнул наручники, которые Тизиан снова надел на неё для проформы. — Телефон, — приказал Амен. Эва достала свой мобильный. Амен взял его, что-то быстро набрал и вернул ей. — Это мой личный номер. Он работает двадцать четыре часа в сутки. Следующий вызов от Реммао — ты звонишь мне. Сразу. — Поняла. — И, Эва... — он схватил её за запястье, когда она уже встала, чтобы уйти. Хватка была железной. Он притянул её к себе, так близко, что она чувствовала запах его кожи. — Не вздумай играть со мной. Я узнаю. Я всегда узнаю. И тогда я лично уничтожу всё, что тебе дорого. Он отпустил её руку. На белой коже остались красные следы от его пальцев. — Тизиан, отвези её домой. — Так точно, капитан. Тизиан открыл перед ней дверь. Эва вышла в коридор, чувствуя себя так, словно продала душу дьяволу. В машине Тизиан молчал почти всю дорогу. Только когда они подъехали к её дому, он повернулся к ней. — Он не такой монстр, каким хочет казаться, — тихо сказал сержант. — Он просто ненавидит грязь. И он сделает всё, чтобы очистить этот город. Не зли его, Эва. И ты выживешь. Эва не ответила. Она вышла из машины и посмотрела на свои окна. Свет горел. Исман ждал её. Она подняла руку и посмотрела на свое запястье. Красные следы от пальцев Амена горели огнем. Теперь она была не просто нелегальным врачом. Теперь она была собственностью капитана полиции. И она не знала, что страшнее: нож бандита или ледяной взгляд её нового хозяина. В кармане завибрировал телефон. Сообщение. От неизвестного номера. «Сладких снов, Эвтида. Я слежу за тобой. А.» Эва удалила сообщение, но холод, поселившийся внутри, удалить было невозможно. Клетка захлопнулась.