Глава 3. Поводок из платины

***

Утро началось не с кофе и не с лучей солнца, пробивающихся сквозь пыльные шторы. Оно началось с боли. Тупой, ноющей боли в запястьях, которая выдернула Эву из беспокойного, липкого сна. Она резко села в кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось в горле, все еще помня ужас ночного допроса. Комната была прежней: старый шкаф с перекошенной дверцей, стопки книг на полу, тиканье дешевых часов. Но мир вокруг изменился. Он сузился до размеров клетки, ключ от которой лежал в кармане человека с глазами цвета льда. Эва посмотрела на свои руки. На тонкой, бледной коже запястий, там, где впивались наручники, а затем сжимались пальцы Амена, расцветали уродливые лиловые синяки. Они выглядели как браслеты. Метка принадлежности. — Черт... — выдохнула она, поспешно натягивая рукава пижамы до самых пальцев. Дверь скрипнула. На пороге стоял Исман. Он выглядел встревоженным, держа в руках чашку с травяным отваром. — Ты кричала во сне, — тихо сказал он, входя и ставя чашку на тумбочку. — Опять кошмары про экзамены? Эва заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой, похожей на гримасу боли. — Да. Хирургия снилась. Будто я забыла, как держать скальпель, и профессор выгнал меня из операционной. Исман сел на край кровати. Его глаза, обычно теплые и немного рассеянные, сейчас смотрели на неё с пугающей проницательностью. — Эва, — он накрыл её руку своей ладонью. — Ты пришла под утро. Я слышал, как ты плакала в душе. Что происходит? В аптеке проблемы? Тебя кто-то обидел? Ложь застряла в горле комком битого стекла. Эве хотелось уткнуться ему в плечо и рассказать всё: про Реммао, про кровь на руках, про Амена, который теперь владеет её жизнью. Но она не могла. Одно слово — и Исман окажется под ударом. — Всё в порядке, — она мягко высвободила руку, боясь, что он заметит синяки под тканью. — Просто усталость. Сессия, инвентаризация... Начальство давит. Ты же знаешь, я справлюсь. — Ты всегда справляешься, — вздохнул брат, но морщинка между его бровей не разгладилась. — Но какой ценой? Эва, нам не нужно много денег. Я могу продать старые книги, могу... — Нет! — она перебила его слишком резко. — Книги — это твоя жизнь. А моя жизнь — это медицина. Всё будет хорошо, Исман. Правда. Она встала, демонстрируя фальшивую бодрость. — Мне пора. Первая пара у профессора, который ненавидит опоздания больше, чем ошибки в диагнозе. Сборы заняли десять минут. Эва выбрала водолазку с длинным горлом и длинными рукавами, несмотря на то, что день обещал быть жарким. Ей нужно было спрятать следы. Спрятать себя. Выходя из дома, она оглянулась на окна. Исман махал ей рукой. Эва почувствовала укол вины, острый, как игла шприца. Она спасала его, продавая себя, но он об этом никогда не узнает. Университет встретил её привычным шумом. Студенты сбивались в стайки, обсуждали вечеринки, конспекты и сплетни. Для них главной проблемой был предстоящий зачет. Для Эвы главной проблемой было выжить до вечера и не сойти с ума от паранойи. Ей казалось, что на неё смотрят. Каждый взгляд в спину ощущался как прицел снайперской винтовки. Черный джип на парковке заставил её вздрогнуть. Полицейская сирена вдалеке вызвала приступ тошноты. — Эй, Земля вызывает Эвтиду! Перед её носом щелкнули пальцы. Эва моргнула, фокусируя взгляд. Ливий. Он стоял, прислонившись к стене аудитории, сияющий и безупречный, как всегда. Льняной костюм песочного цвета, укладка, которая стоила больше, чем аренда её квартиры за месяц. В руках он держал два картонных стакана с кофе. — Ты выглядишь так, будто за тобой гонится стая мумий, — заметил он, протягивая ей стаканчик. — Латте с карамелью. Двойной сахар. Тебе нужно глюкозы, мозг явно голодает. — Спасибо, Лив, — Эва взяла кофе, грея о него холодные пальцы. — Просто не выспалась. — Я заметил. У тебя круги под глазами темнее, чем моя будущая карьера, если я не сдам анатомию, — он внимательно посмотрел на неё, и его шутливый тон сменился серьезностью. — Эва, ты в водолазке? На улице плюс тридцать. Ты заболела? — Знобит немного. Наверное, вирус, — она отпила кофе, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ливий был слишком умен. Он замечал детали. — Слушай, — он понизил голос, оглядываясь по сторонам. — Слышала новости? Вчера ночью в Шубре был рейд. Спецназ накрыл склад с оружием и какой-то подпольный лазарет. Говорят, работала группа Амена. Стаканчик в руке Эвы дрогнул, выплеснув каплю горячей жидкости на её палец. — Да? — спросила она безразличным тоном. — И что? Обычное дело для Каира. — Не обычное. Говорят, там взяли кого-то важного. И... — Ливий наклонился ближе. — Ходят слухи, что они искали «черного врача». Того, кто штопает бандитов. Но никого не арестовали официально. Странно, да? Амен обычно устраивает показательные порки. А тут — тишина. Эва почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ливий был ближе к истине, чем мог представить. — Может, врач сбежал? — предположила она. — Или Амен забрал его себе, — задумчиво произнес Ливий. — Знаешь, как говорят про спецотдел? Они не всегда сажают полезных людей. Иногда они их... перепрофилируют. — Перестань читать шпионские романы, Лив. Пойдем на лекцию. Она потащила его в аудиторию, но слова друга засели в голове занозой. «Перепрофилируют». Красивое слово для рабства. Лекция тянулась бесконечно. Эва механически записывала слова профессора о этике врача, о клятве Гиппократа. «Не навреди». Какая ирония. Вчера она спасала убийцу, чтобы сегодня стать марионеткой в руках другого убийцы, только с жетоном. В кармане завибрировал телефон. Эва замерла. Это был не её старый смартфон. Это была вибрация второго телефона — черного, тонкого, полностью зашифрованного аппарата, который Амен вернул ей вместо её собственного перед тем, как отпустить. Она осторожно, под партой, достала его. Одно сообщение. «Выходи. Главный вход. У тебя 2 минуты. А.» Сердце пропустило удар. Эва посмотрела на часы. До конца пары оставалось двадцать минут. — Мне нужно выйти, — прошептала она Ливию, поспешно сгребая вещи в сумку. — Эва? Сейчас самое важное... — Живот скрутило. Прикрой меня, — бросила она и, не дожидаясь ответа, выскользнула из аудитории под недовольным взглядом профессора. Она бежала по коридорам, чувствуя себя преступницей. Две минуты. Амен не любил ждать. У главного входа, прямо под знаком «Парковка запрещена», стоял огромный черный внедорожник. Тонировка была такой глухой, что стекла казались зеркалами. Люди обходили машину стороной, чувствуя исходящую от неё ауру власти и опасности. Задняя дверь щелкнула замком, приоткрываясь. Приглашение. Эва глубоко вздохнула горячий воздух улицы, словно это был её последний вдох на свободе, и села в машину. Внутри царила прохлада и тишина, отрезанная от внешнего мира бронированным стеклом. Салон пах дорогой кожей и тем самым тяжелым парфюмом — табак и озон. За рулем сидел Тизиан. Он коротко кивнул ей в зеркало заднего вида и сразу же тронулся с места, плавно вливаясь в поток. Амен сидел рядом с ней на заднем сиденье. Он был не в форме. Темно-синяя рубашка, расстегнутая на две пуговицы, подчеркивала ширину его плеч и бледность кожи. Он держал в руках планшет, просматривая какие-то схемы, и даже не повернул головы, когда она села. Эва вжалась в дверцу, стараясь занять как можно меньше места. Его присутствие было физически давящим. Он заполнял собой все пространство. — Ты опоздала на тридцать секунд, — произнес он, не отрываясь от экрана. Голос был спокойным, низким, рокочущим. — Профессор читал лекцию. Я не могла просто испариться, — огрызнулась Эва. Страх смешивался с раздражением. — Куда мы едем? Вы меня арестуете прямо сейчас? Амен наконец отложил планшет и повернулся к ней. Его ледяные глаза скользнули по её лицу, по водолазке, задержались на скрытых рукавами запястьях. — Если бы я хотел тебя арестовать, Эвтида, ты бы уже сидела в камере, а не в машине с климат-контролем за сто тысяч долларов. Он протянул руку. Эва дернулась, но он был быстрее. Его пальцы сомкнулись на её левом запястье, прямо поверх ткани водолазки. Хватка была не болезненной, но непреклонной. — Зачем ты прячешься? — спросил он, медленно закатывая рукав её кофты. — Мне холодно, — соврала она. — В плюс тридцать? — он поднял бровь. Рукав пополз вверх, открывая темные синяки на бледной коже. Амен смотрел на них несколько секунд с нечитаемым выражением лица. Он провел большим пальцем по самому темному следу. Его прикосновение было горячим, контрастирующим с холодом его глаз. — Нежная кожа, — констатировал он. — В следующий раз не сопротивляйся, и следов не будет. Эва вырвала руку. — Следующего раза не будет. Я выполню условия сделки, и вы оставите меня в покое. Амен усмехнулся. Коротко, хищно. — Наивность тебе не идет, Эва. Ты уже в игре. Из неё не выходят. Из неё выносят. Тизиан молча вел машину, петляя по улицам центра. Они не ехали в участок. Они ехали в никуда. Амен достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Черную, без логотипов. — Руку, — приказал он. — Что это? — Руку, Эвтида. Не заставляй меня повторять. Эва протянула левую руку, сжав пальцы в кулак. Амен открыл коробочку. Внутри лежал браслет. Тонкая полоска матовой стали, изящная, почти невесомая на вид, но с каким-то сложным замком. Он защелкнул браслет на её запястье, чуть выше синяка. Щелчок прозвучал как выстрел. — Это не подарок, — сказал он, глядя ей в глаза. — Это маячок. GPS, ГЛОНАСС, прослушка. Он водонепроницаемый, ударопрочный. Снять его можно только специальным магнитным ключом, который есть у меня и у Тизиана. Если попытаешься распилить или сломать — сработает сигнал тревоги. Эва посмотрела на стальной ободок. Он выглядел стильно, как дорогое украшение, но ощущался кандалами. — Теперь я знаю, где ты, каждую секунду, — продолжил Амен. — Я знаю твой пульс. Я знаю, когда ты спишь, когда бежишь, когда врешь. Если пульс участится в неподходящее время... я спрошу почему. — Вы маньяк, — прошептала Эва. — Вы извращенец с манией контроля. Амен наклонился к ней. Близко. Слишком близко. Она почувствовала запах мяты и табака. Его зрачки расширились, поглощая голубую радужку. — Я — твой куратор, Эва. И я — твоя единственная гарантия того, что твой брат доживет до защиты своей диссертации. Называй это как хочешь. Маньяк, хозяин, бог. Мне плевать. Главное — подчинение. Он откинулся на спинку сиденья, мгновенно вернув себе ледяное спокойствие. — А теперь к делу. Твой друг. Ливий Пелла. Эва напряглась. — При чем тут Ливий? Он просто студент. — Он сын влиятельного человека. И он слишком умен для своего же блага. Я видел, как вы шептались перед входом. О чем вы говорили? — О погоде. О кофе. О том, что я выгляжу уставшей. Амен прищурился. — Он говорил про рейд? — Да, — призналась Эва. Врать было бесполезно. — Он слышал слухи. Сказал, что искали врача, но никого не взяли. — Хорошо, — Амен кивнул. — Слухи нам на руку. Пусть думают, что врач исчез. Что ты скажешь Реммао? — Что я сбежала через черный ход, когда началась стрельба. Что отсиживалась в подвале. — Допустимо. Реммао параноик, но он ценит тебя. Он поверит, потому что ему нужен твой талант. Машина затормозила у обочины. Эва с удивлением обнаружила, что они вернулись к университету, только с другой стороны, где меньше камер. — Иди, — сказал Амен. — Учись. Будь примерной студенткой. И жди звонка. Эва потянулась к ручке двери, но голос Амена остановил её. — Эвтида. Она обернулась. — Тот парень, Пелла... — Амен смотрел на неё тяжелым, темным взглядом. — Держи его на дистанции. Если он узнает о нас, он станет помехой. А помехи я устраняю. — Он мой друг! — У тебя нет друзей, — отрезал Амен. — У тебя есть только я. Эва выскочила из машины, хлопнув дверью со всей силы, на которую была способна. Она стояла на тротуаре, глядя, как черный внедорожник растворяется в потоке машин. Солнце пекло нещадно, но её бил озноб. Она коснулась стального браслета на руке. Он был холодным. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Реммао: «Слышал, ты выбралась. Умница. У меня есть новости. Вечером нужно встретиться. Есть особый пациент. Готовься». И следом — сообщение на второй, черный телефон. От Амена: «Я вижу сообщение от Реммао. Соглашайся. Я буду рядом». Эва подняла голову к небу и беззвучно рассмеялась. Истерично, горько. Она была между молотом и наковальней. И молот только что надел на неё ошейник. Вечер опустился на город быстро, как занавес в театре. Эва сидела в своей комнате, собирая медицинский рюкзак. Руки делали привычные движения — ампулы, бинты, скальпель, зажимы — но мысли были далеко. Исман работал в соседней комнате. Его кашель стал тише — она купила лекарства на те самые грязные деньги. Замкнутый круг. Эва посмотрела на браслет. Он казался частью её кожи. Она попробовала поддеть замок пилочкой для ногтей — бесполезно. Только царапина на маникюре. Черный телефон Амена лежал на столе. Он молчал, но его экран мигал зеленым диодом, напоминая глаз наблюдателя. — Эва, ты уходишь? — голос Исмана. — Да, аптека. Ночная смена. — Будь осторожна. «Если бы ты знал», — подумала она. Она вышла из дома, чувствуя тяжесть рюкзака. На улице её уже ждало такси, вызванное Реммао. Но прежде чем сесть в машину, Эва почувствовала вибрацию на запястье. Браслет. Он вибрировал. Один короткий импульс. Она посмотрела на улицу. На противоположной стороне, в тени дерева, стоял Тизиан. Он был в гражданском, курил, глядя в телефон, и выглядел как обычный прохожий. Но когда Эва посмотрела на него, он едва заметно кивнул. «Я буду рядом», — писал Амен. Это была не поддержка. Это был конвой. Эва села в такси. Машина тронулась. — Куда едем? — спросил водитель. Эва назвала адрес. Старый особняк в Гарден-Сити. Она ехала лечить бандитов, под присмотром полиции, чтобы спасти брата. Сюжет для плохого детектива, ставший её жизнью. Амен сидел где-то в своем штабе, или в машине, и смотрел на точку, ползущую по карте Каира. Эва представила его лицо: сосредоточенное, холодное, красивое. Он думал, что владеет ею. Что сломал её. Эва сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Ты заставил меня работать на тебя, Амен, — подумала она, глядя на ночные огни Нила. — Но ты ошибся в одном. Я не жертва. Я хирург. И я знаю, что даже у самого сильного организма есть слабое место. Я найду твое. И тогда посмотрим, кто на кого наденет ошейник». Такси свернуло в темный переулок. Игра продолжалась.