Глава 4. Хирургия предательства

***

Гарден-Сити всегда казался Эве декорацией к старому фильму о колониальной эпохе. Извилистые улицы, засаженные старыми фикусами и акациями, скрывали за своими зелеными стенами особняки, видевшие лучшие времена. Здесь пахло речной сыростью, жасмином и гниющим величием. Такси остановилось у высоких кованых ворот, увитых плющом. — Приехали, — буркнул водитель, косясь на темный дом, в окнах которого не горел свет. Эва расплатилась и вышла. Как только задние огни такси растворились в темноте, она осталась одна. Тишина здесь была густой, ватной, нарушаемой лишь шелестом листвы. Запястье обожгло холодом. Браслет вибрировал. Два коротких импульса. «Я вижу тебя». Эва не стала оглядываться. Она знала, что где-то в тени припаркованных машин или на крыше соседнего здания находится Тизиан, а через него на неё смотрит Амен. Это знание должно было успокаивать, но вместо этого оно вызывало ощущение, будто по спине ползет ледяная ящерица. Ворота приоткрылись с противным скрежетом. На пороге возник силуэт. — Ты опоздала на пять минут, — голос Реммао прозвучал из темноты сада. Эва крепче сжала ручку медицинского кофра. — Пробки на мосту Каср-эль-Нил. Реммао вышел на пятно лунного света. Он был в белоснежной рубашке, которая резко контрастировала с мраком сада. Он выглядел расслабленным, но Эва, научившаяся читать людей по микродвижениям мышц, видела напряжение в уголках его губ. — Проходи, — он жестом пригласил её внутрь. — И сдай телефон. Сердце Эвы пропустило удар. — Зачем? — спросила она, стараясь звучать возмущенно, а не испуганно. — Раньше ты этого не требовал. — Времена меняются, дорогая. После вчерашней облавы в Шубре мы вводим новые протоколы безопасности. Он протянул руку. Его ладонь была открыта, но это было требование, не подлежащее обсуждению. Эва медленно достала свой старый смартфон и положила ему в руку. Второй, черный телефон Амена, был спрятан во внутреннем кармане джинсов, прижатый к бедру. Он был тонким, незаметным. Если Реммао решит её обыскать... — Хорошая девочка, — Реммао убрал телефон в карман брюк. — Идем. Пациент в зимнем саду. Они прошли через темный холл, где мебель была укрыта пыльными чехлами, в заднюю часть дома. Зимний сад когда-то был великолепен: стеклянный купол, пальмы в кадках, мраморный пол. Сейчас стекла были грязными, а на мраморе, среди сухих листьев, стоял операционный стол. Вокруг стола суетились двое подручных. На столе лежал человек. Эва подошла ближе и едва сдержала вздох ужаса. Это был не просто огнестрел. Это было месиво. Мужчина, крепкий, с короткой стрижкой, был избит до полусмерти. Его лицо превратилось в сине-багровую маску, но хуже всего выглядели его руки. Пальцы были сломаны. — Кто это сделал? — вырвалось у неё. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, — мягко сказал Реммао, вставая у неё за плечом. — Это Саамон. Он... скажем так, был недостаточно лоялен. Решил продать информацию конкурентам. Мы провели воспитательную беседу. Но, кажется, парни перестарались. — Перестарались? — Эва натянула перчатки, её голос звенел от негодования. — У него множественные переломы фаланг, разрыв селезенки, судя по гематоме на боку, и, вероятно, черепно-мозговая травма. Вы хотите, чтобы я его лечила или чтобы я констатировала смерть? — Он нужен нам живым, Эва. Он еще не всё рассказал. Эва замерла. Холод прошел по венам. Они пытали его. И они хотят, чтобы она подлатала его, чтобы можно было продолжить пытки. «Ты станешь моими глазами», — звучал в голове голос Амена. Она должна спасти этого человека. Не ради Реммао. Ради информации, которую этот несчастный может дать полиции. — Мне нужна кровь. Вторая отрицательная, судя по его армейской татуировке, — Эва указала на предплечье пациента. — И много адреналина. Иначе он умрет от болевого шока прямо сейчас. — Кровь есть в холодильнике, — кивнул один из громил. Эва приступила к работе. Это было сложнее, чем обычная операция. Ей приходилось бороться с отвращением и жалостью. Она вскрыла брюшную полость, чтобы остановить внутреннее кровотечение. Руки работали автоматически: скальпель, зажим, тампон, шов. Реммао наблюдал за ней. Он ходил вокруг стола, как акула. — Ты нервничаешь, Эва, — заметил он, когда она уронила пинцет. Звук металла о кафель был оглушительным. — У меня дуло пистолета у виска? Нет. Но ощущение именно такое, когда ты стоишь над душой, — огрызнулась она, не поднимая головы. — Отойди. Ты загораживаешь свет. Реммао хмыкнул, но отступил на шаг. Эва воспользовалась моментом, когда он отвернулся, чтобы налить себе воды. Она потянулась к сумке за новой ампулой обезболивающего. Её рука скользнула во внутренний карман джинсов. Это было безумие. Одно неверное движение — и Реммао увидит второй телефон. Она нащупала кнопку быстрого набора на боковой панели. Одно нажатие — сигнал SOS с геолокацией. Два нажатия — «Работаю, есть важная информация». Три — «Меня раскрыли». Эва нажала два раза. Телефон коротко вибрировал в ответ. Принято. — Что ты там копаешься? — голос Реммао прозвучал совсем рядом. Эва резко выдернула руку, сжимая ампулу лидокаина. — Анестезия. Или ты хочешь, чтобы он орал и привлек внимание соседей? Она разбила ампулу и набрала лекарство в шприц. Руки дрожали, но она заставила себя успокоиться. Амен знает. Амен где-то рядом. Операция длилась два часа. Эва удалила разорванную селезенку, вправила пальцы, зашила рваные раны на голове. Саамон дышал тяжело, с хрипом, но его пульс стабилизировался. — Он будет жить, — сказала Эва, стягивая окровавленные перчатки. Спина болела адски. — Но ему нужен покой. И никаких... допросов в ближайшие сутки. Иначе откроется кровотечение, и я уже ничем не помогу. Реммао подошел к столу и посмотрел на бессознательное тело. — Сутки — это много, — задумчиво произнес он. — Но работа великолепная, Эва. Ты действительно волшебница. Он положил руку ей на плечо. Его пальцы слегка сжали её трапециевидную мышцу, массируя. Это был жест ложной заботы, от которого Эву передернуло. — Ты вся напряжена, — промурлыкал он. — Тебе нужно расслабиться. Может, выпьем? У меня есть отличное вино. — Нет, — она дернула плечом, сбрасывая его руку. — Я хочу домой. И верни мне телефон. Реммао улыбнулся, глядя на неё темными, маслянистыми глазами. — Какая ты строптивая. Это возбуждает. Он достал её смартфон и конверт с деньгами. — Здесь больше, чем обычно. За сложность. И за молчание. Эва схватила вещи. — Я вызову такси. — Мой водитель отвезет тебя. — Нет! — выкрикнула она слишком поспешно. — Я... мне нужно зайти в аптеку. Я прогуляюсь до проспекта. Реммао внимательно посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло подозрение, но он лишь пожал плечами. — Как знаешь. Будь осторожна, Эвтида. Ночью в Гарден-Сити бродят не только кошки. Эва вышла из особняка, чувствуя спиной его взгляд. Она шла быстро, почти бежала, пока тяжелые ворота не скрыли её от глаз Реммао. Только тогда она позволила себе выдохнуть. Воздух казался сладким, несмотря на запах выхлопных газов. Она прошла два квартала, сворачивая в темные переулки, проверяя, нет ли хвоста. Улица была пуста. Внезапно рядом с ней бесшумно затормозил черный седан. Стекло опустилось. — Садись, — голос Амена. Эва дернула ручку двери и нырнула в салон, словно в спасательную шлюпку. Внутри было темно. Амен сидел за рулем сам, Тизиана не было. — Ты долго, — сказал он, не глядя на неё. Машина плавно тронулась. — Это была спленэктомия в полевых условиях, а не наклейка пластыря! — Эва откинулась на сиденье, закрывая глаза. Адреналин отступал, и её начало трясти. — Они пытали его. Человека по имени Саамон. Амен резко затормозил на светофоре. Он повернулся к ней. В свете уличных фонарей его лицо казалось высеченным из мрамора, а глаза горели холодным огнем. — Саамон? Ты уверена? — Татуировка скорпиона на предплечье. Шрам над бровью. Реммао сказал, что он хотел продать информацию. Амен ударил ладонью по рулю. — Проклятье. Саамон был нашим информатором. Мы потеряли с ним связь два дня назад. Я думал, он залег на дно. — Он жив, — тихо сказала Эва. — Я зашила его. Но он в коме. Реммао хочет продолжить допрос через сутки. Амен посмотрел на неё. В его взгляде что-то изменилось. Исчезла привычная надменность, осталось только хищное внимание. — Ты спасла его, — констатировал он. — И ты добыла информацию, которая стоит больше, чем вся твоя жизнь, Эвтида. Он протянул руку и включил свет в салоне. Эва зажмурилась от яркости. — Посмотри на меня. Она открыла глаза. Амен разглядывал её. Её растрепанные волосы, бледное лицо, пятна чужой крови на футболке. Вдруг его взгляд потемнел. Он заметил след на её плече — там, где Реммао сжал руку. Ткань футболки была слегка помята, и, кажется, остался слабый след от грязных пальцев. — Он трогал тебя? — голос Амена упал до угрожающего шепота. Эва посмотрела на свое плечо. — Он просто... положил руку. Предлагал выпить. Челюсти Амена сжались так, что заходили желваки. — Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне. Даже Реммао. Он достал из бардачка упаковку влажных салфеток. Вытащил одну, пахнущую резким лимонным антисептиком. — Дай руку. — Зачем? — Дай руку! Эва протянула ладонь. Амен начал методично, с какой-то маниакальной тщательностью вытирать её пальцы. Каждый палец, каждый ноготь, стирая невидимую грязь особняка Реммао. Его прикосновения были грубыми, но в то же время странно интимными. Эва смотрела, как его огромная рука держит её тонкую кисть. Контраст бледной кожи альбиноса и её смуглой кожи завораживал. — Я вытащу Саамона, — сказал он, не прерывая своего занятия. — Сегодня ночью группа зачистки войдет туда. — Нет! — Эва вырвала руку. — Если вы войдете сегодня, Реммао поймет, что это я! Я была последней, кто там находился. Он убьет Исмана! Амен замер. Он медленно поднял на неё глаза. — Ты сомневаешься в моей способности защитить свидетелей? — Я сомневаюсь в том, что вам есть дело до моей жизни, капитан. Вам нужен Саамон. А я — расходный материал. Амен молчал. В салоне повисла тяжелая тишина. Он смотрел на неё, и в глубине его глаз Эва увидела борьбу. Между долгом полицейского и... чем-то еще. — Хорошо, — наконец произнес он. — Мы не будем штурмовать дом. Мы перехватим их, когда они попытаются перевезти его. Реммао не оставит Саамона в особняке, это слишком рискованно после операции. Он повезет его в клинику или в другое убежище. Мы возьмем их в дороге. Эва выдохнула. — Спасибо. — Не благодари меня, — он отбросил использованную салфетку. — Я делаю это не ради тебя. Мне нужен Реммао, а не пешки. Если он заподозрит тебя, ниточка оборвется. Он снова завел двигатель. — Я отвезу тебя домой. Ты голодна? Вопрос был настолько неожиданным, что Эва растерялась. — Что? — Ты ела сегодня? — Кофе. Утром. Амен недовольно цокнул языком. — Врач, который не следит за своим здоровьем — это нонсенс. Он свернул к круглосуточному драйв-ину. — Чизбургер, картошка, черный кофе и апельсиновый сок, — сделал он заказ в динамик, не спрашивая её мнения. Через пару минут он сунул ей в руки горячий бумажный пакет. — Ешь. — Я не хочу... — Ешь, Эвтида. Мне не нужно, чтобы мой агент упал в голодный обморок посреди задания. Ешь, пока я не заставил тебя силой. Эва достала бургер. Запах жареного мяса и сыра вдруг разбудил в ней зверский аппетит. Она откусила кусок, и только сейчас поняла, насколько была голодна. Амен вел машину одной рукой, второй держа стакан с кофе. Он иногда бросал на неё короткие взгляды, пока она ела. В этих взглядах не было тепла, но было странное удовлетворение. Словно он кормил дикого зверька, которого приручал. Они остановились у её дома. — Завтра у тебя выходной от меня, — сказал Амен. — Отдыхай. Занимайся братом. Но браслет не снимай. И телефон держи при себе. — Как будто у меня есть выбор, — пробормотала Эва, собирая мусор от еды. Она потянулась к ручке двери, но Амен заблокировал замки. Щелчок центрального замка прозвучал как выстрел. Эва повернулась к нему в панике. — Что еще? Амен наклонился к ней через консоль. Его лицо было в сантиметрах от её. — Реммао сказал, что ты возбуждаешь его своей строптивостью? — спросил он тихо. Эва покраснела. — Вы... вы подслушивали? — Я слышу всё, Эва. Запомни: твоя строптивость — это моя проблема. Твой талант — мой ресурс. И твоя жизнь — моя собственность. Если Реммао еще раз прикоснется к тебе... скажи мне. — И что вы сделаете? Арестуете его за домогательства? — Я сломаю ему пальцы. Те самые, которыми он тебя трогал. В его голосе не было иронии. Это была констатация факта. Амен разблокировал двери. — Иди. Эва выскочила из машины и побежала к подъезду, не оглядываясь. Её сердце билось где-то в горле. Страх смешивался с чем-то темным, тягучим и горячим. Она поднялась на свой этаж, дрожащими руками открыла дверь. В квартире было тихо. Исман спал. Эва прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Она посмотрела на свое запястье, где под стальным браслетом билась жилка. Он накормил её. Он защитил её от неминуемого разоблачения. Он пообещал сломать пальцы криминальному боссу ради неё. Это было неправильно. Это было больно. Это было безумие. Но самое страшное было в том, что, сидя в темноте своей прихожей, Эва поняла: она больше не боится Амена так, как боялась вчера. Теперь она боялась того, что начинает привыкать к ощущению его тяжелой руки на своем загривке. Её телефон пискнул. Сообщение от Амена: «Спокойной ночи, Эвтида. Ешь больше белка. Ты слишком худая». Эва уткнулась лицом в колени и истерически хихикнула. Она была в аду. Но у дьявола, оказывается, была заботливая мамочка внутри. Или это был просто еще один способ контроля? Контроль через тело. Через еду. Через жизнь. Она встала и пошла в душ, чтобы смыть с себя этот день, запах крови Саамона и запах Амена, который, казалось, въелся в её кожу глубже, чем любой антисептик.