Глава 7. Светотень

***

Университетский кампус встретил Эву шумом, который после мертвенной тишины морга казался оглушительным. Жизнь здесь кипела в своем обычном, беспечном ритме: студенты смеялись, обсуждая вечеринки и экзамены, шелестели страницы конспектов, пахло кофе из автоматов и дешевыми духами. Эва шла по коридору, прижимая к груди папку с лекциями, словно щит. Ей казалось, что она невидима для окружающих, или, наоборот, слишком заметна — будто на лбу у неё горит клеймо "соучастница". Запах формалина и старой крови, казалось, въелся в её волосы, пропитал одежду, и она ловила себя на желании отшатнуться от каждого, кто проходил слишком близко. Она вошла в аудиторию, где уже началась лекция по фармакологии. Профессор что-то бубнил про антибиотики нового поколения, рисуя на доске сложные схемы. Эва пробралась на задний ряд, стараясь не привлекать внимания, и опустилась на стул. — Ты пишешь на древнеегипетском? — веселый шепот справа заставил её вздрогнуть. Рядом сидел Ливий. Как всегда, безупречный, сияющий, словно сошедший с обложки модного журнала. Белая рубашка, небрежно расстегнутая на верхнюю пуговицу, джемпер песочного цвета, накинутый на плечи, волосы, лежащие в идеальном беспорядке. Он кивнул на её тетрадь. Эва посмотрела вниз: вместо формул её рука неосознанно выводила на полях черные, жирные линии, перечеркнутые крест-накрест. Швы. Те самые грубые швы, которые она видела утром. — Просто задумалась, — она быстро перевернула страницу, пряча свои каракули. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю, — Ливий наклонился ближе, его янтарные глаза смотрели с искренним участием, сканируя её лицо. — Или будто увидела призрака. Что с тобой, Эва? Ты бледная, руки дрожат. Опять проблемы с братом? — Нет, с Исманом всё хорошо, — соврала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто... сложный день. Много работы. — Работы в аптеке? — Ливий скептически приподнял бровь. — Эва, я, конечно, не детектив, но ты выглядишь не как уставший фармацевт, а как человек, который только что сбежал с места преступления. Эва нервно усмехнулась. Если бы он знал, насколько близок к истине. — У тебя слишком бурная фантазия, Лив. Мне просто нужно выспаться. — Тебе нужно поесть, — безапелляционно заявил он. — И выдохнуть. Слушай, поехали обедать? Я знаю отличное место на набережной. Никакой столовской еды, только свежая рыба, холодное вино и вид на Нил. Тебе нужно переключиться, Эва. Ты вся звенишь от напряжения, как перетянутая струна. Эва посмотрела на него. Ливий был светом. Он был воплощением той жизни, которую она могла бы иметь, если бы не долги, не Реммао, не её темный талант. Он предлагал безопасность, смех, вкусную еду. Нормальность. — Я... я не могу, Лив. Мне нужно домой. К Исману. Я обещала помочь ему с переводами. — Брось. Исман — взрослый парень, он переживет час без сестры. А вот ты без нормальной еды и дружеской поддержки загнешься до сессии. Поехали. Я угощаю. И обещаю не спрашивать про твои тайны, пока ты не съешь десерт. Его улыбка была обезоруживающей, теплой, настоящей. Эва почувствовала, как ледяной ком внутри, который образовался после визита в морг, немного подтаял. Ей так хотелось просто побыть обычной девушкой. Просто посидеть в кафе, послушать сплетни Ливия, почувствовать себя живой. — Хорошо, — сдалась она, выдыхая. — Но только на час. И никакого вина, мне еще заниматься. — Договорились! — просиял Ливий.

***

Ресторан "Лазурный берег" действительно был прекрасен. Белые скатерти, плетеные кресла, легкий бриз с реки, разгоняющий дневной зной. Они сидели на террасе, в тени огромного зонта. Ливий сдержал слово. Он не допытывал её, не лез в душу. Он просто болтал. Рассказывал про новую выставку современного искусства, которую разнесли критики, про нелепый случай на практике в клинике отца, про свои планы поехать летом в Грецию. Его голос был успокаивающим фоном, который помогал Эве забыть о грубых швах и вырезанных органах. Официант принес запеченную рыбу и салаты. Эва ела с аппетитом, которого не ожидала от себя. — Вот видишь, — улыбнулся Ливий, наблюдая за ней. — Жизнь налаживается. У тебя даже румянец появился. — Спасибо, Лив, — искренне сказала она. — Ты правда умеешь... переключать. — Это мой талант. Не хирургия, конечно, но тоже полезно. Кстати, у тебя соус на щеке. Он потянулся через стол. Его рука с длинными, ухоженными пальцами, на одном из которых блестел дорогой перстень, коснулась её лица. Большим пальцем он аккуратно, почти нежно стер крошечное пятнышко с уголка её губ. Его палец задержался на секунду дольше, чем нужно. Его взгляд изменился — стал глубже, теплее, в нем появилось что-то, выходящее за рамки просто дружбы. — Ты красивая, Эва, — тихо сказал он. — Даже когда уставшая и злая на весь мир. Особенно тогда. Эва смутилась, чувствуя, как краска заливает щеки. — Лив, не надо... Она отвела взгляд, пытаясь скрыть неловкость, и посмотрела на улицу, за кованую ограду террасы. И замерла. На противоположной стороне набережной, в тени финиковых пальм, стоял черный внедорожник. Тот самый. Тонированные стекла были подняты, машина казалась черной дырой в ярком пейзаже города. Но Эва кожей почувствовала направленный на неё взгляд. Тяжелый. Холодный. Осуждающий. Амен. Он был там. Он видел. Аппетит исчез мгновенно, сменившись холодной дрожью. Ощущение безопасности, которое дарил Ливий, рассыпалось в прах. Её мир снова раскололся: вот она, светлая сторона, с рыбой и комплиментами, а вот — темная, в черном джипе, ждет, чтобы предъявить счет. Внедорожник медленно тронулся с места и, не включая поворотников, влился в поток машин, исчезая за поворотом. — Эва? Что случилось? — Ливий проследил за её испуганным взглядом, но увидел только хвост пробки. — Ты побледнела. Тебе плохо? — Мне пора, — Эва резко встала, едва не опрокинув стул. Салфетка упала на пол. — Прости, Лив. Я вспомнила... мне срочно нужно бежать. Исман... лекарства... я забыла купить. — Я отвезу тебя! — Нет! — выкрикнула она слишком резко. — Нет, не надо. Я сама. Так быстрее. Спасибо за обед. Правда, спасибо. Она схватила сумку и почти выбежала из ресторана, чувствуя себя Золушкой, у которой часы пробили полночь, только вместо кареты её ждала тыква, а вместо принца — Палач.

***

Она шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. Сердце колотилось в горле. Он следил за ней. Он знал каждый её шаг. Это было унизительно и страшно. Она свернула в более тихий переулок, надеясь срезать путь к остановке. Черный джип, словно акула, вынырнул из-за угла, бесшумно подкатил к тротуару и перегородил ей путь, заставив резко остановиться. Стекло пассажирской двери плавно опустилось. Из темного проема пахнуло холодом кондиционера. — Садись, — голос Амена был спокойным, но в нем слышался скрежет металла. Эва на секунду заколебалась, оглядываясь по сторонам. Переулок был пуст. Бежать некуда. — Я сказал, садись, Эвтида. Или ты хочешь, чтобы я вышел и помог тебе? Поверь, это будет не так галантно, как у твоего дружка. Она дернула ручку двери и села. В салоне было холодно. Амен не смотрел на неё. Он смотрел в зеркало заднего вида, проверяя улицу. Его профиль был непроницаем, но руки в перчатках сжимали руль с такой силой, что кожа скрипела. Машина тронулась. — Хорошо пообедала? — спросил он через минуту. Тон был ровным, почти светским, но от этого становилось еще страшнее. — Рыба была свежей? А компания — приятной? Я смотрю, аппетит у тебя отменный, несмотря на утреннюю экскурсию. — Вы следите за мной? — спросила Эва, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения, смешанная со страхом. — Я имею право на обед. Я свободный человек, а не ваша собственность. — Ты имеешь право дышать, пока я разрешаю, — он резко повернулся к ней, на долю секунды отрываясь от дороги. В его глазах полыхал холодный гнев. — Мы ведем дело против организованной преступности. Против людей, которые режут девушек на куски. А ты сидишь на открытой террасе, у всех на виду, с сыном медиамагната, позволяя ему трогать твое лицо. — Он просто стер соус! Это мой друг! — У тебя нет друзей, Эва! — рявкнул он, ударив ладонью по рулю. Машина вильнула. — Запомни это раз и навсегда. У тебя есть только я, твоя легенда и твоя работа. Пелла — это прожектор. Он привлекает внимание. Рядом с ним ты — мишень. Ты хочешь, чтобы люди Реммао увидели тебя с ним? Чтобы они решили надавить на тебя через него? — Ливий не имеет к этому отношения! Он гражданский! — Именно! — Амен говорил жестко, чеканя каждое слово. — Он мягкотелый, богатый мальчик, который живет в мире розовых пони. Если Реммао возьмется за него, Пелла сломается через секунду. Он расскажет всё: кто ты, где ты живешь, с кем спишь. Ты тянешь его за собой в могилу, дура. Эва прикусила губу. Он был прав. Жестоко, цинично, но прав. — Я просто хотела... немного нормальной жизни, — прошептала она. — Я устала бояться. Амен сбавил скорость и свернул в тупик. Он заглушил мотор и повернулся к ней всем корпусом, нависая над центральной консолью. В тесном пространстве его стало слишком много. — Ты ищешь тепла? — спросил он тише, но опаснее. — Ищешь нормальности в его глазах? Забудь. Ты уже перешагнула черту, Эвтида. Ты пахнешь моргом, кровью и тайной. Твой "дружок" почувствует это. И когда он начнет задавать вопросы, что ты ему скажешь? Что по ночам ты шьешь бандитов, а по утрам копаешься в трупах с полицейским? — Я ничего ему не скажу. — Скажешь. Потому что тебе захочется поделиться. Захочется, чтобы кто-то пожалел бедную девочку. Он протянул руку и схватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Его пальцы были жесткими, требовательными. — Я запрещаю тебе контакты с ним вне университета. Никаких обедов. Никаких прогулок. Никаких касаний. — Вы не можете мне запретить! — она попыталась вырваться, но он держал крепко. — Могу. Ради безопасности операции. И ради твоей жалкой жизни. Держи дистанцию. Стань холодной. Стань скучной. Сделай так, чтобы он сам отстал. — Почему вас это так волнует? — вырвалось у неё, и она сама испугалась своей дерзости. — Это только безопасность, капитан? Или вам просто не понравилось, что кто-то другой меня трогает? Амен замер. Его зрачки расширились. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то темное, хищное, не имеющее отношения к работе. — Не льсти себе, студентка, — произнес он медленно, приблизив свое лицо к её так, что она почувствовала запах его кожи — табак и холод. — Меня волнует только то, что мой инструмент может затупиться от глупых сантиментов. Ты для меня — актив. Ценный, но заменимый. Не заставляй меня искать замену. Он отпустил её лицо, словно отшвырнул. — А теперь о деле. Реммао активизировался. Завтра вечером он устраивает закрытый аукцион в частной галерее. Будут продавать не только искусство, но и услуги. — Аукцион? — Да. Сходка верхушки. Там будут люди, которые заказывают "особое лечение". Ты пойдешь туда. — Я? Зачем? — Реммао нужен врач на площадке. Для подстраховки. Там будут... специфические развлечения. Ты пойдешь как его сопровождающая. И ты будешь моими ушами. Он достал из бардачка папку и бросил ей на колени. — Здесь легенда, планы здания, список гостей. Выучи наизусть. И выкинь из головы мысли о свиданиях с Пеллой. С этого момента ты принадлежишь работе. И мне. Эва открыла папку, но буквы расплывались перед глазами. Ей было обидно до слез. Не из-за запрета. А из-за того, с каким пренебрежением он говорил о ней. "Актив". "Инструмент". Но еще больнее было от осознания другого факта: сидя в этой ледяной машине, рядом с этим опасным, грубым человеком, который только что унизил её, она чувствовала, как внутри всё вибрирует. Его близость, его запах, его власть над ней вызывали дрожь, которую она не могла унять. Рядом с Ливием было спокойно. Рядом с Аменом было страшно. Но именно этот страх заставлял её кровь бежать быстрее. — Я поняла, — тихо сказала она. — Я буду готова. Амен кивнул, заводя мотор. — Хорошо. Тизиан отвезет тебя домой. И, Эва... — он посмотрел на неё в зеркало, когда она выходила. — Сотри соус с губы. Ты пропустила пятнышко. Эва вспыхнула, коснулась губ. Там ничего не было. Он просто издевался над заботой Ливия. Она хлопнула дверью, чувствуя, как ненависть и влечение сплетаются в ней в тугой, неразрывный узел.