Глава 11. Стеклянный купол

***

Утро в конспиративной квартире началось не с рассвета, а со звука поворачиваемого ключа. Эва вздрогнула, сидя на полу в той же позе, в которой провела остаток ночи — прислонившись спиной к стене, обхватив колени руками. На ней всё еще было то проклятое бархатное платье, порванное на подоле и пропитанное запахом чужого страха и пороха. Дверь открылась. Вошел Тизиан. В руках у него были пакеты с едой и спортивная сумка. — Капитан вызвал меня, — сказал он тихо, стараясь не смотреть ей в глаза. Он видел вчерашнюю сцену, или догадывался о ней по напряжению, висящему в воздухе. — Я привез сменную одежду. И медикаменты. Эва кивнула, с трудом поднимаясь. Тело затекло, мышцы ныли. Амен вышел из ванной. Он был уже одет в свежие брюки и футболку, которые привез помощник. Сквозь ткань проступали очертания бинтовой повязки на боку. Он двигался чуть скованно, берег левую сторону, но его лицо было непроницаемым гранитом. — Переодевайся, — бросил он Эве, даже не взглянув в её сторону. — Мы уезжаем через десять минут. — Куда? — голос Эвы был хриплым, чужим. Она чувствовала себя пустой оболочкой. Вчера он выпотрошил её душу парой фраз, и теперь там гулял сквозняк. — Ко мне. Заберем Исмана по дороге. Твоя квартира "засвечена", возвращаться туда нельзя. — Я не хочу к тебе, — прошептала она. Амен замер, застегивая кобуру. Он медленно повернул голову. В его глазах был лед, под которым, если присмотреться, можно было увидеть выжженную землю. — Твои желания сейчас не имеют значения. Ты — свидетель и участник проваленной операции. Ты мишень. Ты будешь жить там, где я смогу тебя контролировать. — В клетке? — В крепости. Шевелись. Эва взяла сумку у Тизиана и ушла в ванную. Срывая с себя бархат, она чувствовала облегчение. Это платье было символом её унижения. Она натянула простые брюки и рубашку, смыла косметику, посмотрела на свое бледное, осунувшееся лицо. "Ты ничто, — звучал в голове голос Амена. — Ты не в моем вкусе". Она вышла, готовая к своей новой роли. Роли пленницы. Переезд прошел в напряженном молчании. Исман, которого забрали от соседки (куда его временно отправили "из-за дезинсекции"), был тревожен, но лишних вопросов при Амене не задавал. Эва объяснила ему, что это меры безопасности из-за её "работы с важными клиентами". Очередная ложь в копилку. Пентхаус встретил их привычной стерильной прохладой. — Твоя комната — дальняя по коридору, — сухо сообщил Амен. — Брата разместим в гостевой. Тизиан настроит доступы к электронным замкам. Без моего ведома из квартиры никто не выходит. — А как же еда? Лекарства? — спросил Исман, озираясь на огромные окна. — Всё будут привозить. Списки составите и передадите Тизиану. Амен взял со стола папку с документами. — Я уезжаю. Вернусь поздно. Не ждите. Он прошел мимо Эвы, задев её плечом. Даже не извинился. Эва почувствовала запах его парфюма и стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. Его близость теперь причиняла физическую боль. Дверь за ним захлопнулась.

***

Два дня прошли в изоляции. Эва чувствовала себя зверем в зоопарке. Исман, погруженный в свои книги, казалось, даже наслаждался тишиной и комфортом, но Эва сходила с ума. Амен появлялся редко. Приходил глубокой ночью, спал пару часов и исчезал до рассвета. Они существовали в параллельных мирах, пересекаясь лишь на кухне. Он наливал кофе, она пила воду. Молчание между ними было плотным, осязаемым. Он игнорировал её существование с таким мастерством, что Эва начала сомневаться, реальна ли она вообще. На третий день она не выдержала. — Я еду в университет, — заявила она утром, поймав Амена в дверях. Он остановился, надевая куртку. — Нет. — У меня зачет по токсикологии. Последний допуск к сессии. Если я не появлюсь, меня отчислят. И тогда твоя легенда про "студентку-медика" полетит к чертям. Реммао будет знать, что я под колпаком у копов, а не просто "залегла на дно". Амен медленно повернулся. Он окинул её взглядом. Эва оделась строго, почти чопорно, собрав волосы в тугой хвост. Она пыталась скрыть синяки под глазами, но безуспешно. — Это риск, — сказал он. — Сидеть здесь — тоже риск. Я сойду с ума в четырех стенах. Мне нужно дышать, Амен. Он помолчал, взвешивая "за" и "против". — Тизиан отвезет тебя. Он будет ждать у дверей аудитории. В туалет — только с проверкой периметра. Никаких столовых, никаких прогулок во дворе. Сдала — и сразу в машину. — Я поняла. Я заключенная с правом на прогулку. — Ты свидетель под охраной. Не драматизируй. Он кинул ключи от машины Тизиану, который ждал в коридоре. — Головой за неё отвечаешь.

***

Университетский образ воздух показался Эве самым сладким на свете. Шум, суета, обычные студенческие проблемы — всё это было таким далеким от крови, трупов и ледяного взгляда Амена. Тизиан, верный своей инструкции, проводил её до самой двери аудитории и встал рядом, изображая статую. Студенты косились на мрачного мужчину в костюме, шептались, но Эва не обращала внимания. Она написала тест за двадцать минут. Руки помнили материал, мозг работал четко, отключаясь от эмоций. Когда она вышла в коридор, Тизиан тут же шагнул к ней. — В машину? — Подожди, — Эва прислонилась к подоконнику. У неё кружилась голова. — Дай мне пять минут. Просто постоять. И тут она увидела его. Ливий. Он шел по коридору, окруженный стайкой смеющихся девушек, но его улыбка была рассеянной. Увидев её, он изменился в лице. Дежурная улыбка исчезла, сменившись искренним, теплым светом. Он извинился перед спутницами и направился прямо к ней. — Эва! — он подошел, но, заметив Тизиана, остановился в шаге от неё. — Боги, я думал, ты исчезла. Твой телефон молчит, дома никого... Я уже хотел подключать связи отца, чтобы искать тебя по больницам. — Привет, Лив, — Эва слабо улыбнулась. Рядом с ним дышать стало легче. Он был нормальным. Он не был частью тьмы. — У меня... телефон украли. И мы переехали. Срочно. Проблемы с арендой. — Ты выглядишь... — он запнулся, подбирая слово, чтобы не обидеть. — Измученной. — Сессия. Жара. — Не ври мне, — мягко сказал он. Он рискнул и взял её за руку. Его ладонь была теплой, сухой, живой. Тизиан напрягся, сделав полшага вперед, но Ливий проигнорировал его. — У тебя ледяные пальцы. Эва, тот коп... он тебя мучает? Эва вздрогнула. — Нет. Он... он помогает. — Помогает так, что ты похожа на тень? — Ливий сжал её пальцы чуть крепче. — Послушай. Я не знаю, во что ты вляпалась. Но я вижу, что тебе плохо. Позволь мне угостить тебя кофе. Пожалуйста. Здесь, внизу. Пять минут. Я хочу убедиться, что ты в порядке. Эва посмотрела на Тизиана. Тот покачал головой. — Капитан запретил. — Капитана здесь нет! — вдруг вспылила Эва. — Я не в тюрьме! Я хочу кофе! Она посмотрела на Ливия. В его янтарных глазах было столько участия, столько простого человеческого тепла, которого ей так не хватало. Ей нужно было почувствовать себя желанной, важной, а не "ошибкой". — Идем, — сказала она. — В кафетерий. Тизиан вздохнул, достал телефон и начал набирать сообщение, но пошел за ними. Они сели за угловой столик. Ливий принес ей кофе и круассан. — Ешь, — приказал он ласково. — Тебе нужны силы. Он рассказывал ей какие-то глупости, шутил, пытался рассмешить. И у него получалось. Эва сначала улыбалась через силу, а потом поймала себя на том, что смеется. Искренне. — Вот, — сказал Ливий, глядя на неё с нежностью. — Так гораздо лучше. У тебя красивые глаза, когда ты смеешься. Знаешь... я скучал по этому смеху. Он накрыл её руку своей, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. — Эва... — его голос стал серьезным. — Я знаю, что Амен опасен. Я навел справки. О нем ходят страшные слухи. Он фанатик. — Он профессионал, — автоматически защитила она его, хотя внутри все сжалось. — Фанатики и профессионалы часто одно и то же. Эва, если тебе нужно убежище... настоящее убежище, где не будет пистолетов и допросов... у меня есть дом на побережье. Пустой. Никто не знает. Я могу увезти тебя. Прямо сейчас. Эва замерла. Увезти? Сбежать? От Скорпиона, от Реммао... от Амена. От его холода и его жестоких слов. Это было искушение. Сладкое, как запретный плод. — Я... я не могу, Лив. У меня брат. — Заберем и брата. Эва, я серьезно. Ты мне нравишься. Очень. Я не хочу видеть, как ты угасаешь рядом с этим... Палачом. Эва посмотрела на него. Красивый, добрый, богатый. С ним было бы легко. С ним было бы безопасно. Но сердце молчало. Оно болело, ныло, кровоточило, но не билось быстрее. — Спасибо, Лив, — прошептала она. — Ты настоящий друг. — Друг? — он грустно усмехнулся. — Я надеялся на большее. В этот момент телефон Тизиана запищал. — Эва, пора, — сказал сержант, подходя к столу. Его лицо было каменным. — "Код желтый". Уходим. Эва встала. — Мне пора, Лив. — Позвони мне, — он удержал её руку еще на секунду. — Если передумаешь. В любое время. — Хорошо.

Вечер. Пентхаус.

Амен вернулся раньше, чем обычно. В квартире стояла тишина, Исман уже спал. Эва сидела в гостиной на диване, поджав ноги, и смотрела на огни города. Она чувствовала странное спокойствие после встречи с Ливием. Словно она вспомнила, каково это — быть нормальным человеком. Дверь хлопнула. Вошел Амен. Он даже не снял куртку. Прошел прямо в гостиную и встал перед ней, загораживая вид на город. От него исходила волна такой мощной, темной энергии, что воздух казался наэлектризованным. — Ты встречалась с ним, — это был не вопрос. Утверждение. Приговор. Эва подняла на него глаза. — Я пила кофе с другом. В здании университета. Под присмотром твоего цепного пса. Я нарушила закон? — Ты нарушила мой приказ! — рявкнул он. Его голос был тихим, но от этого еще более страшным. — Я сказал: никаких контактов. Никаких разговоров. — Ты не мой отец и не мой хозяин, Амен! — она встала, встречая его взгляд. — Я выполняю условия сделки. Я живу здесь, я молчу. Но я имею право на пять минут нормальной жизни! — Нормальной жизни? — он шагнул к ней, заставляя отступить к дивану. — С этим мальчиком? Ты думаешь, это жизнь? Он держал тебя за руку. Он предлагал тебе уехать. — Ты прослушивал нас?! — Эва задохнулась от возмущения. — Тизиан поставил жучок? — Я должен знать, о чем мой свидетель говорит с посторонними. Пелла предлагает тебе бегство. Он хочет залезть тебе в голову. И в постель. — А даже если и так?! — крикнула она. Боль и обида, копившиеся три дня, прорвались наружу. — По крайней мере, он не считает меня "ошибкой"! Он не смотрит на меня с отвращением! Он видит во мне женщину, а не "грязную девчонку"! Лицо Амена дернулось. — Он не знает тебя, — процедил он. — Он видит красивую обертку. А я знаю, что внутри. Я видел твои руки в крови. Я знаю, на что ты способна. — И поэтому я тебе противна? — её голос дрогнул. — Поэтому ты оттолкнул меня тогда? Потому что я слишком "грязная" для тебя? Амен молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах бушевал шторм. Ревность сжигала его изнутри. Мысль о том, что она улыбалась Ливию, что Ливий касался её руки, сводила его с ума. Он хотел схватить её. Встряхнуть. Сказать правду: «Я оттолкнул тебя, потому что я горю заживо рядом с тобой. Потому что я хочу тебя так сильно, что забываю дышать.». Но он не мог. Это сделает её мишенью. Это даст ей надежду, которую он не может оправдать. Поэтому он выбрал жестокость. — Ты ищешь утешения? — спросил он язвительно. — Хочешь, чтобы тебя пожалели? Пелла — отличный вариант. Мягкий, удобный. Как плюшевый мишка. Но запомни, Эва: если ты сбежишь с ним, я найду вас. Я верну тебя. Потому что ты — ключевой свидетель. Ты принадлежишь этому делу. — Только делу? — спросила она тихо, глядя ему прямо в душу. Амен выдержал её взгляд. — Только делу. — Ты лжешь, — сказала она, глядя ему прямо в душу. — Ты ревнуешь. Ты бесишься не из-за дела. Ты бесишься, потому что он может дать мне то, чего не можешь дать ты. Тепло. Нормальность. Амен сжал кулаки так, что побелели костяшки. Вены на его шее вздулись. — Я запрещаю тебе видеться с ним, — прорычал он. — Если я узнаю, что ты снова с ним встретилась, я запру тебя в этой квартире. И выброшу ключ. — Попробуй, — бросила она с вызовом. — И увидишь, что будет. Она обошла его, стараясь не задеть, и направилась в свою комнату. Ей нужно было спрятаться, уйти, пока она не расплакалась или не наговорила лишнего. Но Амен не собирался её отпускать. — Стоять! — рявкнул он ей в спину. — Я не закончил! Эва даже не замедлила шаг. — А я закончила. Она вошла в спальню и попыталась захлопнуть дверь. Но тяжелая мужская рука перехватила створку за долю секунды до щелчка замка. Амен ворвался следом, как ураган. Он захлопнул дверь за собой с такой силой, что стены дрогнули, и провернул замок. Щелчок. Они остались одни в полумраке спальни. — Не смей поворачиваться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю, — прошипел он, надвигаясь на неё. Эва попятилась, пока не уперлась бедрами в край кровати. Бежать было некуда. — Что ты сделаешь? — спросила она, поднимая подбородок, хотя внутри всё дрожало. — Ударишь меня? Или снова расскажешь, какая я ничтожная? Амен остановился в шаге от неё. Его грудь тяжело вздымалась. В его глазах полыхал огонь, который больше не имел ничего общего с работой или долгом. Это был огонь мужчины, доведенного до предела. — Ты думаешь, это игра? — спросил он тихо, опасно. — Думаешь, ты можешь дразнить меня, бегать к другому, а потом приходить сюда и спать под моей крышей? Он сделал еще шаг, вторгаясь в её личное пространство, заполняя собой весь мир. — Ты моя проблема, Эвтида. Моя головная боль. И я собираюсь решить её. Эва смотрела на него, и страх в её душе уступал место чему-то другому. Темному, тягучему ожиданию. — Решай, — выдохнула она. В комнате повисла тишина, в которой был слышен только стук двух сердец, готовых разорваться.