Глава 18. Штормовое предупреждение

***

Дорога до Александрии превратилась в бесконечный, гипнотический коридор тьмы, разрезаемый лишь лучами фар. Они ехали молча. Ливий был за рулем неприметного седана, взятого из автопарка клиники. Его пальцы так сильно сжимали руль, что костяшки побелели. Он вел машину агрессивно, рискованно, выжимая из двигателя всё возможное, словно пытался убежать от мыслей, роящихся в голове. Мыслей о том, что через несколько часов он увидит отца. И, возможно, увидит его смерть. Эва сидела на заднем сиденье. Рядом с ней, полулежа, устроился Амен. В тесном салоне пахло бензином, кожей и лекарствами — от Амена исходил тот специфический больничный запах, который теперь казался Эве запахом родного дома. Он не спал. Его глаза были закрыты, но дыхание оставалось ровным, контролируемым. Он медитировал или просто берег силы. Эва видела, как на каждом резком повороте его челюсти сжимаются, а на виске бьется жилка. Ему было больно. Адски больно. Но он никогда не попросит остановиться. Эва осторожно накрыла его ладонь своей. Его пальцы тут же дрогнули и переплелись с её, сжав крепко, до приятной боли. Он не открыл глаз, но этот жест сказал ей больше, чем любые слова: «Я здесь. Я держусь. Я с тобой». За окном начал меняться пейзаж. Пустыня отступала. Воздух стал влажным, тяжелым, пропитанным солью. Александрия. Город ветров, истории и предательства. — Подъезжаем, — глухо сказал Ливий, глядя на навигатор. — Тизиан сбросил координаты. Это старый рыбацкий склад в западной части порта. Район Эль-Макс. Там трущобы, полиция туда не суется. — Идеально, — прохрипел Амен, открывая глаза. В темноте они блеснули холодной сталью. — Сбавь скорость. Не привлекай внимания. Они въехали в лабиринт узких улочек, где дома нависали над дорогой, словно гнилые зубы. Здесь пахло рыбой, водорослями и сточными водами. Машина нырнула в приоткрытые ворота ангара. Тизиан ждал их. Как только двигатель заглох, Тизиан оказался рядом с дверью пассажира. — Капитан, — он помог Амену выбраться. Амен тяжело оперся на плечо подчиненного, его лицо в свете тусклой лампочки казалось восковым, но спину он держал прямо. — Ситуация? — коротко спросил он. — Яхта стоит у причала номер семь. Это вип-зона, но сейчас там тихо. Охрана на борту удвоена. Я насчитал двенадцать бойцов на палубе. Еще неизвестно сколько внутри. — Снайперы? — Двое. На верхней палубе и на мостике. — Камеры? — Периметр просматривается. Но есть "слепая зона" со стороны воды, у кормы. Там погрузочный люк для провизии. Они прошли вглубь склада. Тизиан оборудовал здесь временный штаб: на деревянном ящике лежала карта порта, рации, несколько пистолетов и, что удивило Эву, термос с кофе. — Есть новости по "кроту"? — спросил Ливий, нервно расхаживая по бетонному полу. — Салех в Каире, — ответил Тизиан. — Он не приехал. Видимо, считает, что наемники справятся сами. Или боится покидать штаб, пока там идет внутренняя проверка. — Значит, Скорпион на яхте один, — подытожил Амен. — Без полицейского прикрытия. Это наш шанс. Амен подошел к карте. Он склонился над ней, опираясь здоровой рукой о стол. — План такой. Ливий идет через парадный вход. Охрана знает тебя в лицо. Ты говоришь, что приехал к отцу с срочной новостью. Они обязаны тебя пропустить или хотя бы связаться с ним. — И что потом? — спросил Ливий. — Твоя задача — отвлечь внимание. Заставить начальника охраны спуститься к тебе или начать переговоры. В это время мы с Тизианом и Эвой заходим с воды. Через тот самый люк. — Эва не пойдет, — резко сказал Ливий. — Эва пойдет, — отрезал Амен. — Она знает лицо человека, которого мы ищем. Ты можешь не узнать кого-то из "персонала", а у неё память на лица феноменальная. И она медик. Если нас прижмут, мне нужны руки, которые смогут держать не только пистолет. Эва посмотрела на Амена. Он не берег её. Он делал её своим партнером. И от этого по спине пробежала дрожь гордости и страха. — Я пойду, — сказала она твердо. — Я готова. Амен кивнул. — Выдвигаемся на рассвете. В четыре утра. Сейчас — всем спать. Нам нужно три часа отдыха. Это приказ. Тизиан указал на угловую комнату, бывшую контору склада. — Там есть старый диван и матрасы. Не люкс, но сухо. В комнате пахло пылью и морем. Сквозь грязное, треснутое стекло под потолком пробивался лунный свет, разрезая полумрак на полосы. Тизиан остался дежурить у входа. Ливий, пробормотав что-то про то, что ему нужно побыть одному и "настроиться", ушел в дальний угол ангара. Амен и Эва остались одни. Амен тяжело опустился на скрипучий диван. Он вытянул ноги и прикрыл глаза, откинув голову на спинку. Эва подошла к нему. Она видела, как тяжело ему дается каждое движение. — Надо сменить повязку, — тихо сказала она. — И обезболить. — Не надо обезболивающего, — ответил он, не открывая глаз. — Оно притупляет реакцию. Мне нужна ясная голова. — Амен, тебе будет больно. — Боль — это напоминание, что я еще жив. Эва вздохнула и открыла аптечку. Она встала перед ним на колени, расстегивая его рубашку. Ткань пропиталась потом и сукровицей. Когда она обнажила его торс, сердце сжалось. Его тело было картой битв. Старые шрамы, свежие гематомы, белый бинт на боку, под которым скрывалась уродливая рана. Но даже израненный, он был прекрасен. Мощь, скрытая в этих широких плечах, в литых мышцах груди, завораживала. Он был похож на античную статую, которую пытались разбить варвары, но не смогли. Она начала срезать бинт. Её руки касались его горячей кожи. Амен вздрогнул. — Холодные, — прошептал он, открывая глаза. — Прости. Здесь холодно. — Нет. Это приятно. Он смотрел на неё сверху вниз. В его взгляде, затуманенном усталостью, разгорался тот самый темный огонь, который она видела в клинике. Но теперь к нему примешивалось что-то еще. Голод. Отчаяние. Осознание того, что через четыре часа они могут быть мертвы. Эва закончила перевязку, заклеила рану чистым пластырем. — Всё, — она хотела встать, но Амен положил тяжелые ладони ей на плечи, удерживая на месте. — Не уходи. — Я не ухожу. Я лягу на матрас рядом... — Нет, — его голос стал низким, вибрирующим. — Иди ко мне. Он развел ноги, приглашая её встать между ними. Эва подчинилась, словно под гипнозом. Она шагнула ближе, оказываясь в кольце его рук. Амен уткнулся лбом ей в живот. Она чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань своей футболки. — Я не могу уснуть, — признался он глухо. — Я закрываю глаза и вижу кровь. Твою кровь, Эва. Я боюсь, что не смогу защитить тебя там, на яхте. — Ты сможешь, — она запустила пальцы в его белые волосы, массируя затылок. — Ты же Палач. Смерть боится тебя. — Смерть — моя старая подруга. Но ты... ты — жизнь. И я боюсь, что она заберет тебя, чтобы досадить мне. Он поднял голову. Его руки скользнули с её плеч вниз, по спине, к талии, очерчивая изгибы, словно пытаясь запомнить их наощупь. Словно хотел вылепить её заново. — Сделай так, чтобы я забыл, — попросил он. — Вытесни эту тьму. Заполни меня собой. Сейчас. — Амен... твоя рана... — К черту рану, — он дернул её на себя, заставляя сесть к нему на колени, лицом к лицу. Эва охнула, оказавшись верхом на нем. Она старалась не касаться его больного бока, упираясь коленями в диван по обе стороны от его бедер. Их лица оказались на одном уровне. — Поцелуй меня, — приказал он. Но в этом приказе была мольба. Эва накрыла его губы своими. Этот поцелуй не был нежным. Он был похож на столкновение планет. Амен целовал её жадно, глубоко, кусая губы, вторгаясь языком, требуя полного подчинения. Он пил её дыхание, её вкус, её стоны. Его руки, большие и требовательные, залезли под её футболку. Шершавые ладони скользнули по голой коже спины, обжигая. Он сжал её грудь, не грубо, но властно, заставляя Эву выгнуться дугой. — Ты моя, — рычал он ей в губы, покрывая поцелуями шею, ключицы, спускаясь ниже. — Скажи это. — Твоя, — выдохнула Эва, запрокидывая голову. — Всегда твоя. Он стянул с неё футболку одним движением, отбросив в сторону. Его взгляд, скользнувший по её обнаженному телу, был почти физически ощутим. Он смотрел на неё с таким вожделением, что у Эвы подогнулись бы колени, если бы она стояла. — Красивая, — прошептал он. — Такая красивая, что больно смотреть. Он расстегнул брюки. Свои и её. Эва чувствовала его эрекцию, твердую, горячую, упирающуюся ей в бедро. Он был готов, он был полон желания, которое копилось в нем неделями, подавляемое долгом, болью и принципами. Сейчас принципов не осталось. Была только ночь. Эва приподнялась, помогая ему избавиться от одежды. Она действовала сама, зная, что ему больно двигаться. Она стянула с него брюки, оставив его в одних бинтах. Контраст его мощного, покрытого шрамами тела и её нежной, гладкой кожи был ослепительным. Она медленно опустилась на него. Амен зашипел сквозь зубы. Не от боли в ране, а от удовольствия, которое пронзило его, когда она приняла его в себя. Она была узкой, горячей, влажной. Она обхватила его так плотно, словно была создана специально под его размер. — Эва... — его голос сорвался на хрип. — Боги... Он откинул голову назад, впиваясь пальцами в обивку дивана, чтобы не схватить её слишком сильно, чтобы не сломать. Эва начала двигаться. Медленно, осторожно, контролируя ритм. Она знала, что ему нельзя напрягаться, поэтому взяла всё на себя. Она задавала темп. Она была сверху. Она властвовала над ним, над этим грозным Палачом, который сейчас был полностью в её власти. Она скользила по нему, чувствуя, как он заполняет её до краев, до самого сердца. Это было чувство абсолютной наполненности. Словно пазл наконец сложился. Амен не выдержал. Он не мог просто лежать. Его природа требовала действия. Он положил руки ей на бедра, направляя, ускоряя ритм. Его хватка стала жестче. — Быстрее, — прорычал он. — Сильнее, Эва. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу знать, что ты здесь. Ритм сбился, стал рваным, животным. В полумраке комнаты раздавались только звуки их дыхания, влажные шлепки тел и скрип старого дивана. Эва смотрела ему в глаза. Она видела, как расширяются его зрачки, поглощая радужку. Она видела в них своё отражение. Ей хотелось раствориться в нем. Стать им. Он проник рукой между их телами, находя самую чувствительную точку. Его пальцы двигались умело, безжалостно точно. Эва вскрикнула, закусив губу до крови. Удовольствие накрыло её волной, ослепляющей, выжигающей все мысли. — Смотри на меня, — требовал Амен, глядя, как она теряет контроль. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты кончаешь. Со мной. Только со мной. Его слова стали последней каплей. Эву накрыло. Мир взорвался сверхновой. Её тело содрогалось в спазмах, она сжимала его мышцами, выжимая из него стоны. Амен, почувствовав её спазмы, тоже отпустил себя. Он сжал её талию до синяков, вбиваясь в неё глубоко, резко, до упора. Один толчок, второй, третий... Он зарычал, низко, утробно, и излился в неё, отдавая всего себя, до последней капли. Они замерли. Эва упала ему на грудь, тяжело дыша. Её сердце колотилось о его ребра, сливаясь с его ритмом. Они были мокрыми от пота, спутанными в единый узел конечностей и чувств. Тишина вернулась в комнату, но теперь она была другой. Звенящей. Наполненной. Амен гладил её по спине, перебирал мокрые пряди волос. Его рука всё еще подрагивала. — Ты живая, — прошептал он куда-то ей в плечо. — Теперь я верю. Эва подняла голову. Её губы были припухшими, глаза сияли лихорадочным блеском. — Я люблю тебя, Амен, — сказала она снова. Теперь это звучало не как признание, а как факт. Как закон физики. — Я знаю, — он коснулся её щеки большим пальцем, стирая капельку пота. — И я... я дышу тобой. Они не стали одеваться сразу. Амен натянул на них старый плед, укрывая их обоих коконом. Эва устроилась у него под боком, стараясь не давить на рану, но прижимаясь всем телом. Она чувствовала его запах — мускус, соль и теперь еще запах их секса. Это был лучший запах в мире. — Поспи, — сказал он, целуя её в макушку. — Я покараулю твой сон. — А кто покараулит твой? — Ты. Твое присутствие — лучшая охрана. Она закрыла глаза и провалилась в сон мгновенно, словно выключили свет. Она знала: пока его рука лежит на её талии, ничего плохого не случится. Пробуждение было резким, как удар током. — Четыре утра. Подъем. Голос Тизиана из-за двери разрушил их маленький мир. Реальность вернулась. Холодная, серая, жестокая. Эва открыла глаза. Амен уже не спал. Он сидел на краю дивана, полностью одетый. Он проверял пистолет. Щелк-щелк. Затвор ходил плавно. Его лицо снова стало каменным. Маска Палача вернулась на место. Но когда он посмотрел на Эву, в глубине его глаз на секунду мелькнуло тепло. То самое, ночное. — Одевайся, — сказал он мягко. — Кофе на столе. Эва быстро оделась. Брюки карго, плотная черная водолазка, берцы. Волосы в тугой хвост. Она взяла со стола чашку кофе. Горький, обжигающий напиток помог прогнать остатки сна. Ливий уже был готов. Он стоял у входа, одетый в дорогой костюм, который смотрелся нелепо в этом грязном ангаре. Но именно так и должен был выглядеть сын миллионера. — Я готов, — сказал он, но его голос слегка дрожал. — Я помню план. Я иду к главному входу. Вы — через десять минут с воды. Амен подошел к нему. Он положил руку на плечо Ливия. — Не геройствуй, Пелла. Твоя задача — говорить. Если начнется стрельба — падай на пол и не отсвечивай. — Я справлюсь. — Я знаю. Амен повернулся к Эве и Тизиану. — Тизиан, ты замыкающий. Эва — за мной. Он подошел к столу, где лежало снаряжение. Взял второй пистолет и протянул Эве. — Держи. Он заряжен. Предохранитель снят. Если кто-то, кроме нас, подойдет ближе чем на два метра — стреляй. Не думай, не спрашивай. Просто жми на курок. Эва взяла оружие. Тяжесть металла успокаивала. — Я поняла. Они вышли из ангара. Александрия встретила их предрассветным туманом. Воздух был сырым и холодным, пробирающим до костей. Порт спал, но это был обманчивый сон хищника. Вдали, сквозь пелену тумана, виднелись огни. Яркие, праздничные огни на мачтах огромной белой яхты. "Нефертити". Она покачивалась на волнах, красивая и зловещая. Чрево чудовища, о котором говорилось в книге. — Ну что, — Амен передернул затвор своего автомата, поморщившись от боли в боку, но тут же выпрямился. — Пора навестить твоего папашу, Ливий. — С богом, — выдохнул Ливий и шагнул в туман, направляясь к главному трапу. Амен, Эва и Тизиан свернули в тень, к воде, где их ждала маленькая надувная лодка. Игра началась. И на этот раз ставки были выше, чем жизнь. На кону была их душа. Лодка скользила по черной воде бесшумно. Амен греб одним веслом, стараясь не плескать. Тизиан — вторым. Они подошли к корме яхты. Громада судна нависала над ними белой стеной. — Люк, — шепнул Тизиан, указывая на квадратный проем чуть выше ватерлинии. Он был приоткрыт. Из него пахло кухней и дизелем. Амен подтянулся, зацепившись здоровой рукой за край. Скрипнул зубами, подтягивая свое тяжелое тело. Эва видела, как на его лбу выступила испарина. Швы. Боги, только бы швы выдержали. Он забрался внутрь и протянул руку Эве. — Давай руку. Она схватилась за его ладонь. Он втянул её на борт легко, как пушинку. Они оказались в полутемном помещении. Склад провизии. Ящики с вином, коробки с фруктами. Тизиан залез последним. Вдруг над головой раздались шаги. Тяжелые ботинки по металлу. Амен прижал палец к губам. Они замерли. Дверь склада открылась. На пороге стоял охранник. С автоматом на шее и яблоком в руке. Он увидел их. Его глаза расширились, рот открылся для крика... Но Амен был быстрее. Бросок ножа. Свист в воздухе. Лезвие вошло точно в горло. Охранник захрипел и начал оседать. Амен подхватил его тело, не давая упасть и наделать шума. Он осторожно опустил труп на пол. Выдернул нож и вытер его об одежду убитого. Эва смотрела на это широко раскрытыми глазами. Первая кровь пролилась. Амен посмотрел на неё. В его глазах больше не было ночной нежности. Там была только холодная, расчетливая смерть. — Вперед, — одними губами сказал он. — Ищем капитанский мостик. И Скорпиона. Они двинулись по коридорам спящей яхты, ступая след в след за Палачом. Назад дороги не было.