Глава 19. Фамильные ценности

***

Ливий поднялся по трапу яхты «Нефертити», чувствуя, как с каждым шагом его ноги становятся свинцовыми. Утренняя дымка над портом еще не рассеялась, и палуба была скользкой от влаги. Его встретили двое. Огромные, в черных костюмах, с наушниками в ушах. У одного под пиджаком отчетливо выпирала кобура. — Стоять, — охранник преградил путь рукой. — Частная территория. Вход воспрещен. Ливий выпрямился, напуская на себя вид скучающего мажора, который он так часто использовал на светских приемах. — Убери руку, — сказал он лениво, но с ноткой стали. — Я Ливий Пелла. И я пришел навестить отца перед его отплытием. Вы что, новые? Не узнаете хозяев? Охранники переглянулись. Имя сработало. — Господин Пелла не давал распоряжений о визитах, — сказал первый, но руку убрал. — Он занят. — Это срочно. Касается клиники. Сообщите ему, что я здесь. Или мне позвонить ему лично и сказать, что его псы держат меня на пороге? Охранник замялся, прижал палец к наушнику. — "Гнездо", это "Борт-1". Здесь сын Хозяина. Требует встречи... Да. Понял. Он посмотрел на Ливия. — Проходите. Он в сигарном салоне на верхней палубе. Вас проводят. Ливий кивнул и шагнул на тиковую палубу. Его сердце колотилось где-то в горле. "Я внутри, — подумал он. — Амен, надеюсь, ты уже режешь кого-нибудь в трюме, потому что долго я не продержусь". Тем временем в трюме было тихо. Смертельно тихо. Амен двигался как тень. Несмотря на рану, несмотря на потерю крови, его тело вспомнило старые инстинкты. Он был машиной для убийства, которую снова включили в сеть. Эва шла за ним, держа пистолет двумя руками. Её дыхание сбивалось, но она старалась не отставать. Они прошли кухню. Пусто. Коридор для персонала. Амен остановился у двери с надписью «Технический отсек». Прислушался. За дверью слышались голоса. Арабская речь, грубая, лающая. И... плач. Тихий, сдавленный женский плач. Амен посмотрел на Эву. Его глаза потемнели. Он показал ей знаком: «Оставайся здесь. Смотри назад». Эва кивнула, прижимаясь спиной к стене. Амен выбил дверь ногой. Внутри было двое охранников. Они сидели за столом, играя в карты. В углу, на грязных матрасах, сидели три девушки и один парень-подросток. Связанные, с заклеенными ртами. Живой товар. Охранники вскочили, хватаясь за оружие. Слишком медленно. Амен выстрелил дважды. Глушитель чихнул сухо, почти неслышно. Обе пули нашли цели. Лбы охранников окрасились красным, и они рухнули на пол. Амен опустил пистолет, поморщившись от острой боли в боку. Отдача ударила по свежим швам. Эва вбежала в комнату. Увидев пленников, она ахнула. — Боги... Она бросилась к ним, доставая нож, чтобы разрезать веревки. — Тише, тише, мы полиция, — шептала она, освобождая девушку, которая тряслась от ужаса. — Мы вытащим вас. — Эва, — голос Амена был жестким. — Оставь их. — Что? — она обернулась. — Мы не можем их оставить! — Мы не можем их взять с собой. Мы идем наверх. Если мы потащим их сейчас, нас перестреляют. — Но... — Открой им дверь. Пусть сидят здесь и не высовываются. Когда мы зачистим верх, мы вернемся за ними. Или Тизиан выведет их, когда заблокирует двигатели. Он подошел к ней, схватил за плечо и рывком поднял на ноги. — Соберись, врач. Твоя милосердная натура сейчас нас погубит. Нам нужна голова змеи. Эва посмотрела на пленников. — Сидите тихо, — сказала она дрожащим голосом. — Заприте дверь изнутри. Никому не открывайте. Они вышли в коридор. — Тизиан, — Амен нажал кнопку на гарнитуре, которую они забрали у убитого на складе охранника. — Мы в секторе живого груза. Здесь заложники. Четверо. Твоя задача — машинное отделение. Выруби им ход. — Принято, капитан, — отозвался Тизиан. — Я уже у генераторов. Дайте мне две минуты. Будет темно. Амен посмотрел на лестницу, ведущую на верхнюю палубу. — Готова? Эва передернула затвор, как он учил. — Да. Ливий вошел в сигарный салон. Это было роскошное помещение: красное дерево, кожаные диваны, панорамные окна с видом на море. В кресле, спиной к двери, сидел человек. Он курил сигару, выпуская кольца сизого дыма в потолок. — Здравствуй, сын, — голос был глубоким, бархатистым. Голос, который Ливий знал с детства. Голос, который читал ему сказки. Человек повернулся. Господин Пелла-старший выглядел безупречно. Седой, подтянутый, в легком льняном костюме. На его лице играла легкая, снисходительная улыбка. — Отец, — Ливий остался стоять посреди комнаты. Руки он держал на виду, чтобы не провоцировать охрану — двое громил стояли по углам комнаты. — Ты рано, — Пелла стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. — Я думал, ты приедешь провожать меня к обеду. Или... ты пришел не провожать? Ливий посмотрел ему в глаза. В те самые глаза, которые были так похожи на его собственные. — Я пришел спросить. Это правда? — Что именно, мой мальчик? — Клиника. Оборудование. Люди, которые пропадают. Скорпион. Пелла-старший вздохнул, словно Ливий спросил глупость, вроде "почему небо голубое". — Скорпион — это красивый миф, Ливий. Бренд. Символ власти. — Значит, это ты, — Ливий почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Последняя надежда умерла. — Ты — Скорпион. — Я бизнесмен, — жестко поправил отец. — Я поставляю то, что нужно людям. Жизнь. Здоровье. Ты знаешь, сколько стоит почка на черном рынке? А печень? Люди готовы платить миллионы, чтобы жить. Я просто соединяю спрос и предложение. — Ты убиваешь людей! — закричал Ливий. — Ты разбираешь на запчасти живых людей! Бедняков, мигрантов! — Они мусор, Ливий. Биомасса. Никто не хватится уличного мальчишки из Каира. Но его сердце может спасти жизнь гениальному ученому или политику. Я делаю благое дело. Я перераспределяю ресурсы. Ливия замутило. — Ты чудовище. Пелла встал. Его лицо потеряло благодушие. — Я тот, кто оплатил твое образование в Европе. Я тот, кто построил тебе клинику. Твоя "чистая" жизнь, твои машины, твои шмотки — всё это куплено на деньги от "биомассы". Ты ел с этой руки, сын. А теперь ты смеешь меня судить? Он подошел к Ливию вплотную. — Ты слаб. Ты всегда был слаб. Слишком много эмпатии, слишком мало логики. Как твоя мать. — Не смей говорить о ней! — Она тоже не понимала великой цели. Пелла повернулся к окну. — Я знаю, что ты здесь не один. Мои люди доложили, что в порту видели машину твоей клиники. Кто с тобой? Тот бешеный пес, Амен? Ливий молчал. — Молчишь... Значит, он. Жаль. Я надеялся, что Салех убрал его. Салех всегда был исполнителен, но безынициативен. Пелла нажал кнопку на столе. — Охрана. Прочесать корабль. Найти посторонних. Убивать на месте. В этот момент свет в салоне мигнул и погас. Завыла аварийная сирена. Яхта содрогнулась — где-то внизу глухо ухнул взрыв. Тизиан выполнил работу. — Что за черт?! — рявкнул Пелла. В темноте дверь салона распахнулась. Две вспышки выстрелов осветили комнату. Охранники, стоявшие по углам, рухнули, не успев поднять оружие. На пороге стоял Амен. В свете аварийных красных ламп он выглядел как демон, восставший из ада. Окровавленная повязка проступила сквозь рубашку, лицо было белым, но глаза горели яростью. Рядом с ним, держа на прицеле Пеллу, стояла Эва. — Вечер перестает быть томным, — прохрипел Амен, шагая в комнату. — Привет, папаша. Пелла-старший не испугался. Он даже не дернулся. — Капитан Амен, — кивнул он. — Легендарный Палач. Наслышан. Вы выглядите... неважно. — Я переживу твои похороны, — Амен поднял пистолет, целясь Пелле в лоб. — Руки на стол. Медленно. — Амен, нет! — Ливий бросился между ними, закрывая отца собой. — Отойди, Ливий! — закричала Эва. — Он вооружен! — Он мой отец! — Он Скорпион! — рявкнул Амен. — Отойди, или я прострелю тебя насквозь, чтобы достать его! Пелла рассмеялся. Громко, искренне. — Какая драма! — он хлопнул в ладоши. — Сын защищает отца, который считает его слабаком. Убийца пытается вершить правосудие. А девочка... Он перевел взгляд на Эву. Холодный, оценивающий взгляд вивисектора. — Эвтида. Та самая. Недоучка-хирург с талантом. Салех много о тебе рассказывал. Говорил, у тебя красивые глаза. Жаль будет их вырезать. Амен зарычал и сделал шаг вперед, но тут его нога подкосилась. Боль скрутила его пополам. Он упал на одно колено, опираясь рукой о пол, чтобы не рухнуть окончательно. Кровь хлестала из бока, заливая пол. Лимит тела был исчерпан. — Амен! — Эва дернулась к нему, на секунду отводя ствол от Пеллы. Этой секунды хватило. Пелла выхватил из-под стола маленький позолоченный револьвер. Выстрел. Пуля ударила Эву в плечо, отбросив её назад. Она вскрикнула, выронив пистолет, и ударилась спиной о стену, сползая вниз. — Эва! — закричал Амен. Он попытался встать, поднять оружие, но тело не слушалось. Перед глазами плыли красные круги. — Никто не смеет угрожать мне в моем доме, — спокойно сказал Пелла, наводя револьвер на голову Амена. — Ты проиграл, Палач. Ты сдохнешь здесь, у моих ног, как собака. Ливий стоял, глядя на отца. На дымящийся ствол. На Эву, которая зажимала плечо, и сквозь пальцы сочилась кровь. На Амена, который пытался ползти к ней, оставляя кровавый след. В голове Ливия что-то щелкнуло. Мир перевернулся. Больше не было сына. Не было врача. Не было клятвы Гиппократа. Была только ярость. — Ты прав, отец, — тихо сказал Ливий. Пелла посмотрел на него. — Что? — Я слаб. Я не могу убить человека. Ливий медленно поднял руки. — Но я знаю анатомию лучше, чем кто-либо. Пелла усмехнулся. — И что ты сделаешь? Закидаешь меня латынью? Он снова повернулся к Амену, взводя курок для контрольного выстрела. — Прощай, капитан. Ливий действовал инстинктивно. На столе стоял массивный хрустальный графин с виски. Ливий схватил его и с размаху ударил отца по руке, держащей пистолет. Раздался хруст кости и звон стекла. Пелла взвыл, выронив револьвер. — Ах ты, щенок! — он бросился на сына, здоровой рукой хватая его за горло. Они повалились на пол. Пелла был старше, но он был в ярости и весил больше. Он подмял Ливия под себя, сдавливая горло. — Я породил тебя, я тебя и убью! — хрипел он, брызгая слюной. Амен видел это сквозь пелену. Ливий задыхался. Эва была ранена. Пистолет отца Ливия лежал в двух метрах. Амен собрал последние крупицы воли. Он не мог встать. Но он мог ползти. Он потянулся к револьверу. Каждый сантиметр давался с боем. Его пальцы коснулись теплого металла рукоятки. Пелла, чувствуя победу над сыном, ослабил бдительность. Он уже тянулся к горлу Ливия второй, сломанной рукой, чтобы задушить окончательно. — Ты позор моей крови... — шипел он. БАХ. Выстрел прогремел как гром. Голова Пеллы дернулась. В центре лба, прямо между удивленно распахнутых глаз, появилась аккуратная черная дырка. Он замер на секунду, а потом мешком свалился на Ливия, придавив его своим весом. Ливий скинул с себя тело отца. Он жадно хватал воздух ртом, кашляя. Он посмотрел в сторону. Амен лежал на боку, сжимая дымящийся револьвер двумя руками. Его руки дрожали, но выстрел был идеальным. — Фамильные ценности... переоценены, — прошептал Амен и уронил голову на пол. Темнота поглотила его. Эва, зажимая простреленное плечо, подползла к нему. — Амен! Амен! Пульса почти не было. — Ливий! — закричала она. — Помоги! Ливий, шатаясь, встал. Он посмотрел на труп отца. В его глазах были слезы, но он вытер их рукавом, размазывая кровь — свою и чужую. — Я здесь, — сказал он, падая на колени рядом с Аменом. — Я здесь. В этот момент дверь салона распахнулась. На пороге стоял Тизиан с автоматом наперевес. За ним виднелись бойцы спецназа в шлемах. — Чисто! — крикнул Тизиан. — Медика сюда! Срочно! Эва посмотрела на Тизиана, потом на бледное лицо Амена. — Мы победили? — спросила она тихо. Ливий положил руку на шею Амена, проверяя сонную артерию. — Мы выжили, — ответил он. — А победа... это вопрос цены. За окном поднималось солнце. Оно освещало роскошный салон, залитый кровью, и три фигуры, которые держались друг за друга посреди хаоса. Скорпион был мертв. Но яд всё еще был у них в крови.