4. Кульминация

Половина банкета прошла незаметно. Было даже легко, если не считать постоянной суеты. Их водили по залу, представляя старым друзьям семьи и важным партнёрам — смотрите, какая идеальная пара. Кевин кивал, пожимал руки, на одни и те же вопросы отвечал с одинаковой ровной улыбкой: «Спортом занимаюсь», «Родители в порядке, спасибо». Они хорошо играли. Кевин сильно к ней не приставал, как и она, но всё время находились не дальше метра друг от друга. И успели надоесть. Поэтому разошлись кто куда, с облегчением которое нельзя было показать. Но когда все собрались, заиграла уже другая музыка. Знак о том, что можно не только разговаривать, но и начинать веселиться, а именно, танцевать. И, конечно, не по их инициативе, они тоже станцевали. — Я не думал, что ты такой стеснительный, — начал отец Элисон, подойдя к Кевину. — Простите? — Все танцуют. Кавалеры приглашают дам. — Джеральд говорил спокойно, но Кевину казалось, его отчитывают. — А ты стоишь и не приглашаешь мою дочку. Хотел он было сказать: «С чего вдруг я должен это делать?», но голос его подвёл. Или спас. Ведь, раскрыв рот, ничего не последовало, кроме воспоминания о том, что он вообще здесь забыл. Он просто кивнул и направился к Элисон, чувствуя, как затылок начинает гореть под взглядом ее отца. Та заметила его раньше, чем он подошёл. Увидела лицо — и уже падала в обморок, чтобы всё на этом закончилось. Но это было только в мечтах, а так она стояла, смотря за плечо подруги, как тот приближается. Та, кстати, оказалась умной и, обернувшись, поняла, что к чему, и отошла, чтобы не мешать им. — Станцуем, — сказал Кевин, протягивая руку. Элисон смотрела на него, не понимая, что точно хотела сделать: уйти или наклониться в сторону и посмотреть за спину Кевина, кто это был — мама или папа, и навести порчу. Сил у неё не было. Но в итоге победил третий вариант. Она положила свою ладонь ему в руку, и они вместе вышли в центр зала, чувствуя, как сотни глаз буквально впиваются им в спину. Довольны? Музыка заиграла — что-то медленное и пафосное. Он обвил её талию рукой, ощутив под тонким шёлком знакомый изгиб. Её рука медленно поднялась и опустилась ему на плечо. И под пристальными взглядами всего окружения они кружились. — Ну и надо было оно тебе, — спросила Элисон, держа лёгкую улыбку на лице. — Ты забыла, по какой причине я вообще здесь нахожусь, — в том же фальшивом-ровном тоне ответил ей Кевин. — Надеюсь, это последний — наш первый и последний танец. — Я тоже не собираюсь это повторять. Один круг они прошли в тишине, тяжелой и неловкой, а потом Элисон спросила, не меняя тон: — Где ты научился танцевать? Ты же кроме экси ничем не занимаешься. — Меня в детстве ещё мама научила. — Молодец она, хоть что-то кроме беготни за мячом ты умеешь делать. — Да, а твоя, кроме как научить тебя тратить деньги, ничему не научила. Элисон не потерпела этой наглости и наступила ему на ногу. Кевин на секунду сжал веки, почувствовав резкую, яркую боль, чтобы не начать материться. — Прости, меня мама не учила танцевать, — сказала Элисон. Голос её звучал мягко, почти с фальшивым сожалением, но уголки губ дрогнули в едва заметной, холодной усмешке. В её глазах не было ни капли раскаяния. Со стороны это выглядело красиво и плавно. То, как голубое платье кружилось вместе с Элисон, и как спокойно Кевин вёл её, не сбиваясь с ритма. Чудесная пара, которая не переставала улыбаться друг другу, даже о чём-то перешептывалась, не отрывая взгляд от партнёра ни на секунду. Красота... Все так думали. Танец кончился, и гости начали аплодировать — негромко, сдержанно, как и полагалось в их обществе. Кевин и Элисон синхронно поклонились. Их улыбки не дрогнули ни на миллиметр. А ведь даже не репетировали этого, браво. Какие актёры. Если бы не сотня глаз, наблюдавших за ними, они бы мгновенно отпрянули друг от друга, как обожжённые. Как кошка и собака, которых силой удерживали в одной клетке. Но вместо этого они лишь плавно разомкнули руки: он отпустил её талию, она убрала ладонь с его плеча. Не глядя друг на друга, разошлись — он к столу с напитками, она — в сторону подруг, растворившись в толпе.

***

Все гости давно уже на своих местах, развлечение в виде танцев осталось позади. Настало время перекусить и выпить за именинницу. Воздух наполнился тихим гулом приглушённых разговоров и звоном приборов. Джеральд встал из-за стола и постучал вилкой по бокалу. Звон был негромким, но все узнали этот сигнал и смолкли в ожидании. — Дорогие гости, — начал он, — спасибо, что разделили с нами этот вечер. Видеть столько близких людей под одной крышей в честь нашей Элисон… Это бесценно. Он сделал паузу, позволив гостям одобрительно улыбнуться. Затем его взгляд, тёплый и тяжёлый, переместился на другой конец стола. — И, конечно, я не могу не сказать о том, что особенно радует отцовское сердце. В жизни моей дочери наконец-то появилась… стабильность. Настоящая опора. Пока Джеральд говорил, Шэрон Рейнольдс сидела неподвижно. Улыбка на её лице была как из мрамора. Но глаза, холодные и голубые, неотрывно следили за дочерью, взвешивая каждую её микромимику, каждый вздох. Нет, нет, нет... Ну конечно, раз этого не сделают они с Кевином, то сделают родители. Под столом нога Элисон дёрнулась, толкая ногу Кевина. Как этот знак определить, не понятно. Сейчас что-то будет? Это и так понятно. Прости, что втянула? Не подходит. Но что она не обозначила этим толчком, Кевин уже готовился всё пояснить родителям и, возможно, гостям. По спине Кевина пробежал холодок. Рука сама по себе отпустила бокал на стол с чуть слышным стуком. Надо что-то делать. — Мы все знаем, как непросто в нашем мире найти человека, на которого можно положиться. — Все уже были в предвкушении, конечно, понятно, к чему он вёл. — Человека, который не испугается сложностей, не побежит при первой же… — Пап, — голос Элисон прозвучал как колокольчик. Она улыбнулась, сияющей, немного смущённой улыбкой. — Ты же обещал не смущать гостей семейной сентиментальностью. Все только сели, дай людям поесть. Она говорила игриво, но её взгляд, прикованный к отцу, был твёрдым. Она знала, что говорить и на что давить. "Идеальная семья", раз отец обещал, значит, всё сделает. Джеральд усмехнулся, снисходительно покачав головой, будто перед ним капризный ребёнок. — Прости, солнышко. Но некоторые вещи так важны, что о них нельзя молчать. — Он бросил взгляд на Шэрон и вновь вернул его к гостям, продолжая говорить: — Поэтому я хочу поднять этот бокал за… Кевин кашлянул. Негромко, но достаточно отчётливо, чтобы речь снова прервалась. Все взгляды на секунду переметнулись на него. Взгляд Шэрон молниеносно перескочил на Кевина, оценивающий и безжалостный, будто она уже высчитывала ущерб от этой помехи. — Простите, — произнёс он, делая вид, что поправляет салфеткой губы. — Поперхнулся. Пожалуйста, продолжайте, мистер Рейнольдс. Но лёд тронулся. В глазах Джеральда, прежде чем в них вернулась привычная благожелательность, мелькнуло нечто острое — не раздражение, а понимание. Что всё это сделано намеренно, и если он сейчас скажет: «За Кевина и Элисон!», это прозвучит глупо. После кашля и её попытки отшутиться — это будет выглядеть как упрямое барахтанье, как будто он не уловил настроения за столом. А Джеральд Рейнольдс никогда не выглядел глупо. Он лишь слегка наклонил голову, будто принимая извинения, и с той же безупречной лёгкостью повторил тот же тост, что и все остальные года. Только с небольшой вишенкой. — …За мою дочь, — закончил он, поднимая бокал в сторону Элисон. — Которая, кажется, научилась наконец-то выбирать себе не только платья, но и… окружение. И которая сегодня, как мне кажется, чувствует себя под его защитой особенно уверенно. Что для отца — самая большая награда. Шэрон первой начала аплодировать. Мягко, но громко, давая сигнал остальным. Её хлопки звучали как одобрение. Играй дальше. Улыбайся, — продолжала себе твердить Элисон. Тост прозвучал как благословение, от которого уже не отвертеться. Гости, тронутые «отцовской чуткостью», одобрительно загудели. «Какая прелесть!», «Какая чудесная пара!» — прошелестело по залу. Элисон почувствовала, как улыбка на её лице стала неподвижной маской. Он переиграл их. Шах и мат. Кевин поднял бокал вместе со всеми, его лицо было невозмутимым. Но под столом его рука на мгновение сжалась в кулак, так что побелели костяшки. Джеральд отпил, и его взгляд, полный отеческого удовлетворения, на секунду задержался на них. В нём читалось ясное послание: «Не старайтесь, мы всегда на шаг впереди». Он сел, позволив гостям вернуться к беседам. Когда гости, удовлетворившись зрелищем, вернулись к еде, началась новая фаза испытания. Теперь надо было играть «счастливую пару за столом». Кевин наливал ей воду. Она отламывала для него кусочек хлеба с театральной нежностью. Один раз его рука случайно легла поверх её на скатерть. На долю секунды оба замерли. Прикосновение было чужим и неожиданно горячим. Со стороны — нежность. На деле — оба вздрогнули внутри. Он убрал руку первым, делая вид, что тянется за солью. Она опустила глаза на тарелку. Элисон, держись и не в таком пиздеце ты была. Хотя... Покинуть стол удалось только после десерта. У выхода из столовой Шэрон ловко перехватила Элисон, обняв за плечи так, что та не могла вырваться, и завела в кружок почтенных дам. — Дорогая, расскажи тёте Маргарет о твоём новом увлечении дизайном! — голос матери звучал сладко, но пальцы впивались в её плечо. Серьёзно! Новое! Она этому всю жизнь посвятила, да и к тому же мать не сильно это одобряла, а теперь "Расскажи". Чтоб её как-то обозвать пообиднее слов просто не существовало. Кевин видел, как спина Элисон выпрямилась, как маска улыбки на её лице стала ещё безупречнее и безжизненнее. Он хотел было подойти — по сценарию «заботливого парня», — но встретил взгляд Джеральда через зал. Тот просто смотрел, попивая коньяк. В этом взгляде читалось: «Я жду тебя здесь». Поняв это, Кевин направился к нему. Джеральд сразу повёл его в другой круг людей, начав говорить о каком-то там будущем, о том, что компания будет в нужных руках и что в следующий раз надо, чтоб он привёл своих родителей познакомить. Кевин только невнятно отвечал. Прошло достаточно времени. Кевин уже никого не слушал, просто держал улыбку на лице, когда наконец сказал: — На данном этапе разговора мне придётся вас покинуть, господа. Кто-то кивнул, кто-то пробормотал нечто неразборчивое, но он уже не слушал. Он просто развернулся и пошёл сквозь толпу искать Элисон. Она была всё там же, зажатая в кругу. Её плечи были неестественно прямыми, а улыбка в профиль казалась замученной. Ему стало её почти жалко. Почти. Подойдя сзади, он аккуратно, но ощутимо положил руку ей на плечо, чувствуя, как она мгновенно напряглась, будто готовая к удару. — Дорогие дамы, разрешите мне украсть у вас Элисон, — произнёс он, заставляя свой голос звучать томно и галантно. Он ненавидел этот тон, но он работал. У каждой женщины в кругу выступил румянец, а глаза заискрились игривым любопытством. Одна, самая юная на вид, тихо хихикнула, прикрывая рот пальцами: — Ну конечно, можно. Только если вы расскажете, как вы познакомились. — Да, нам очень-очень интересно, — подхватила другая, пожилая, с взглядом, который высказывал больше, чем слова. — Уж уважьте нас перед уходом. — Это неинтересная история, я вас уверяю... — начал Кевин с наигранным смущением, но тут же почувствовал резкий, чёткий тычок её пальцем в бедро. Посыл был ясен сразу. Заткнись и делай что говорят. — Ой, да ладно вам, молодой человек, — не унималась первая, раскачиваясь на каблуках. — расскажите, иначе мы не отпустим. — Кевин, ну тебя уже все просят, — вступила Шэрон. — Мы... — начал Кевин, уже чувствуя, как от этого окружения начинает подташнивать. Но Элисон его перебила. Чувствуя, что тот может сказать какую-то чушь и всё испортить. — Мы познакомились в университете. Вот и вся история. Она говорила это, глядя прямо на мать. Взгляд был обычным для всех, но только Элисон видела, как та её мысленно уже отчитывает и готова поставить на гречку, как делала много раз в детстве за непослушание. Старое, знакомое чувство беспомощно сжало горло. Но несмотря на это, Элисон добавила: — Заобщались, узнали друг друга получше, и он сделал первый шаг. Романтично? Последнее было лишним, но она не могла себя сдерживать. Пусть подавятся. Кевин тут же кивнул, подписываясь под каждым её словом, его лицо стало маской обожающего парня. Плохой актёр. — Думаю, мы ещё обязательно с вами поговорим и, возможно, расскажем подробности, если вам так интересно, — сказал он, уже начиная мягко разворачивать её от круга. — Но сейчас, к сожалению, я должен её забрать. — Лучше расскажи в следующий раз, когда ты ей сделаешь предложение! — бросила вдогонку пожилая дама. — До скорых встреч, — бросил Кевин через плечо, уже уводя Элисон прочь. Зайдя в дом, Элисон резко дёрнула руку, освобождаясь от его хватки. Кевин и не сопротивлялся. — Ну и что ты хотел? — выдохнула она, и в её голосе не было благодарности, только раздражение и усталость. — Помочь тебе, — ответил он просто, вытирая ладонь о брюки. — Мне не нужна твоя помощь. — Ага, — сухо сказал он. Не нужна была бы — меня бы здесь не было, и ты бы сейчас стояла там, улыбаясь, пока они распинали бы тебя вопросами о помолвке и детях. — Короче, нам надо поговорить. — Давай потом. Когда банкет окончится, — отрезала она, отворачиваясь. Кевин лишь кивнул, понимая, что сейчас толку не будет, и направился в глубь дома. — Ты куда? — спросила она его в спину. — Твой отец отправил всю молодёжь в бильярдную, — отозвался он, не оборачиваясь. — Если хочешь дальше идти играть — иди. А я устал. Как всегда, Кевин Дэй убегает от проблем. — Устал он, — с презрительной усмешкой повторила она, но в её голосе прозвучала и тень понимания. Тот, не обращая внимания, скрылся за дверью в гостевой коридор. Элисон осталась одна в полумраке холла. Она взвесила все варианты: вернуться к гостям, к матери, к этим дамам... Или пойти в бильярдную, где будет шумно, пьяно и невыносимо весело. Выбор был очевиден.