Глава 3: Бонтен

***

      Стрекоза проспал, как и я, часов десять, рухнув без сил. Но, к моей радости, его мешки под глазами хоть немного сошли. Я, отвлекаясь игрой, успела задремать в кресле, каждые пятнадцать минут бросая взгляд на монитор с камерами.       — Как же хорошо поспать, — Стрекоза потянулся, словно ленивый кот, и зевнул так заразительно, что я невольно повторила за ним. Он бродил по квартирке, как тень, поел, принял душ и, кажется, немного ожил, даже причесал свою иссиня-черную шевелюру, пытаясь придать себе хоть какой-то человеческий вид. Я же, налив себе кофе, просматривала новости. Ту женщину нашли в моем номере. Слава богу, мои документы были фальшивыми, да и фотографии с камер вышли размытыми из-за мешковатой одежды — не разобрать, девушка я или парень. На ресепшене я предъявила липовые документы, так что теперь в убийстве той женщины разыскивался некий Нео Миямура. Но самое ужасное было в новостях: на 45-м этаже убили восемь человек! Этого я точно не делала, если, конечно, не страдаю лунатизмом… Пробегая глазами по списку имен, я зацепилась за одно — Аякаши. Он был одним из людей Ито, из второго отряда, убирал шестерок по заказам, вербовал новых людей для Инагава-кай. Неужели я оказалась в одном здании с якудзой? Какой кошмар! Но кто их убил? В памяти всплыли те двое из лифта, те странные парни. Неужели это их рук дело? Может, они такие же наемники, как и я? Странно, если так, то почему они не пришли за мной, зная, какую цену назначили за мою голову? Хотя, чего удивляться, наемники часто работают вместе, деля деньги за чужую жизнь. Из раздумий меня вывел голос Стрекозы, который говорил с кем-то по телефону короткими фразами.       — Отлично, моя новая халабуда готова, — потянувшись в кресле, словно кот, произнес он.       — Это убежище я оставляю тебе в качестве базы. Его не нашли, так что тебе будет где передохнуть или укрыться на какое-то время, — он подбросил ключи, и я ловко их поймала, благодарно кивнув. — Что за хмурый вид?       — Да так… — я заблокировала телефон. — Новости читала… Выяснил что?       — Не так много, как хотелось бы, но я кое-что расскажу, не обо всех, конечно. Подойди, — я подошла к Стрекозе и села на подлокотник кресла. — Что ж, начнем. Первый на очереди — Хаджиме Коконой, — передо мной тут же появилась фотография молодого парня, лет двадцати семи, худощавого, но высокого. У него были белоснежные длинные волосы в стиле «ястреб смерти», свободно ниспадающие на правую сторону лица, а на левой стороне выбриты прямоугольники. Пронзительные черные глаза. На выбритом виске — татуировка в виде ханафудской карты полной луны. — Это их счетовод, один из приближенных к главе. Он контролирует все счета, весь заработок, огромные суммы. Любитель денег. Под его началом множество заведений и клубов по всему Токио. Клубы довольно популярны. Слышала о «Чершском коте»? — Я кивнула. Довольно известный клуб для молодежи. Говорят, чтобы туда попасть, нужно отстоять в очереди целый час. — Проще говоря, важная шишка, если хотим подкосить их по деньгам, но думаю, он не так сильно нам нужен. Он не выполняет грязную работу главы и в перестрелках участвует редко.       — В общем, он не опасен.       — Скорее нет, чем да. По членам «Бонтена» я нарыл до обидного мало. А теперь позволь представить тех, о ком ты, полагаю, наслышана. Братья Хайтани. Слышала о таких?       — Разумеется. Кажется, весь район Роппонги у них под полным контролем.       — Не просто под контролем, — усмехнулся он. — А в абсолютной власти. Роппонги — самое сердце ночной жизни Токио, магнит для местных и туристов. Рестораны, бары, клубы… Всё кишит ими. И почти всё — их владения.       — Всё? — мои брови взметнулись к волосам.       — Не зря они короли Роппонги. — Я лишь закатила глаза на этот пафос.       — Отец работал с ними… Но я думала, они не терпят над собой власти. Независимые, вроде?       — Формально — да. Но глава «Бонтена» отдал им Роппонги в полное распоряжение, как они и хотели. Не лезет туда, ни во что, связанное с этим районом. Но Хайтани поддерживают «Бонтен» и состоят в его структуре. Они что-то вроде чистильщиков. Жестокие, безжалостные. Всё пресекают на корню, не оставляя следов. И достанут тебе всё, что пожелаешь. Абсолютно всё. Это Риндо, младший Хайтани. — Фото явно украдено исподтишка. На фронтальной части шеи — тату в виде ханафудской карты. Видимо, эмблема «Бонтена». Розовато-фиолетовый маллет, корни и концы выкрашены в тёмно-синий, почти чёрный цвет. Фиалковые глаза, в которых плещется жадность и высокомерие. Хотя, может, это просто первое впечатление. — А это Ран, старший Хайтани. — Черты лица, безусловно, схожи с братом. Короткая стрижка с зачесом вправо. Да он тонну геля на эту причёску выливает! Чередование светло-фиолетового и чёрного… Странно, но выглядит интересно. У него тоже татуировка на шее. Эмблема «Бонтена». Фиолетовый облегающий костюм выгодно подчёркивает цвет его глаз, как и у младшего брата.       — Значит, они серьёзные противники? — сглотнула я.       — Более чем. Ран никогда не играет по правилам. Уважает только главу «Бонтена» и своего младшего брата. Остальных терпеть не может.       — Грязный тип, в общем, я поняла.       — Следующий — из ближайшего окружения главы. Руководит охраной. Какучо. — На фото был высокий парень с бросающимся в глаза шрамом, тянущимся от затылка до левой стороны лица и слегка касающимся уголка глаза. Причёска — «занавес». Левый глаз, задетый шрамом, словно затянут дымкой. Скорее всего, он им плохо видит. Татуировки «Бонтена» на видном месте нет — отличный стрелок, даже с одним зрячим глазом. Всегда выполняет работу чисто и без лишних вопросов.       — Не перестаю удивляться, где ты берёшь всю эту информацию.       — Сеть — великая сила, Лия, — ухмыльнулся Стрекоза.       — Мы подбираемся к самой верхушке. Первый — Харучиё Санзу. — Открыв фото, я замерла. У парня длинные, до плеч, розовые волосы. Стоп… Розовые волосы… Где-то я уже это видела. Точно! В лифте. Я столкнулась именно с ним! Здесь он без маски. Сфотографирован, как и все остальные, исподтишка. В уголках губ красуются шрамы в виде звездочек. Уродливые шрамы. Глаза пронзительно-голубые. — Он правая рука главы «Бонтена», — объяснил Стрекоза. — Опасный. Психика нестабильна. Это всё, что мне удалось узнать. С ним нужно быть предельно осторожной.       — Информация скудная.       — Это же правая рука «Бонтена», — пожал плечами тот. — О главе вообще почти ничего не известно. И вот он. — Я замерла, прищурившись. На фотографии стоял парень. Обычный парень лет двадцати восьми. Короткие белые волосы, подстриженные по средней длине. Чёрные, пустые глаза. В его руках — бокал с золотистой жидкостью. Худощавый, да и ростом метр с кепкой, почти как я. Ладно, чуть выше, может. И мешки под глазами, красноречиво говорящие о бессонных ночах. И это — глава великого «Бонтена»? Чего-чего, но я точно не ожидала увидеть такое. Особенно глядя на Хайтани или того же Какучо, которые внушали гораздо больше страха, чем этот… — Его зовут Манджиро Сано. Глава. В далёком 2005 основал группировку «Токийская Свастика». Они были сильны, но распались. Потом появился «Бонтен».       — Мда…       — Да, зрелище не впечатляет. Ты тоже ожидала увидеть какого-нибудь громилу со шрамами на лице?       — Явно не это, — хмыкнула я, прожигая взглядом фотографию главы «Бонтена».       — В любом случае, хоть информации и крохи, особенно о главе, но это лучше, чем ничего. Слышал, в рукопашную с ним лучше не вступать, себе дороже выйдет, — хмыкнул Стрекоза. Я поднялась, прохаживаясь по комнате, ощущая, как тревога сдавливает грудь.       — Итак, что дальше? За мной охотится Инагава-кай, но Бонтен, черт возьми, треплет Инагава-кай. Следовательно, проследить за Бонтеном будет проще, они ведь меня в лицо не знают. Может, хоть у них найдется какая-то зацепка… хоть что-то.       — Нет, нет и нет. Слежка за Бонтеном — моя задача. Не приближайся к ним, умоляю. Мы не знаем, на что они способны.       — То есть мне приказано сидеть здесь и ждать? — Я рухнула на стул, пальцами коснувшись банки энергетика. Этих банок здесь немерено, словно это его личное топливо для выживания.       — Нет, я предлагаю избавиться от Ито, пока у нас есть такая возможность.       — Подсобить Бонтену? Значит, мы встанем на их сторону?       — Мм… по сути, да. Но мы ничего не добьемся, убивая рядовых Инагава-кай. Это бессмысленно. Стало очевидно, что через мелких сошек мы не доберемся до Кобаяши или, тем более, до Рё. Пришло время пробираться к шишкам. К тому же, Ито жаждет твоей смерти, — я лишь хмыкнула, зная его маниакальный характер, этого извращенца. Его одержимость пугала меня до дрожи.       — Ито так Ито. Попробую вытянуть из него как можно больше информации. Может быть, он и правда даст какую-то наводку.       — Будешь его пытать? — Я вздрогнула от этих слов, словно они были ударом под дых.       — Я не хочу этого. Я не хочу причинять боль. Поэтому я буду надеяться, что он расскажет всё сам, добровольно, — сделав глоток энергетика, я почувствовала, как сладость заполняет мои вкусовые рецепторы. Какая же гадость эти энергетики, но до чего же вкусная гадость. Ах да! — я чуть не забыла, — если ты еще раз подсунешь мне этот гребаный мини-ниссан, в котором места только для лилипутов, я тебя зарежу, слышишь?       — Чем тебе эта крошка не угодила? — повеселел Стрекоза, хватаясь за живот, но тут же замолчал, встретившись с моим суровым взглядом.       — Он желтый, маленький, и мне кажется, что улитка двигается быстрее, чем я на этом гребаном ниссане. — Он снова чуть не рассмеялся, но всё-таки попытался сдержать смех, видя мою ярость.       — Ладно, ладно, достану тебе нормальную тачку, только не кипятись. Я думал, она тебе как раз по росту, — в следующую секунду в него полетела пачка чипсов, и Стрекоза залился смехом, словно ребенок, радуясь мелочам, и его смех все-таки вызвал улыбку и на моих губах.       Всего два часа, и Стрекоза уже прислал геолокацию черного Land Cruiser на мой телефон. Машина, словно тень, ждала меня в ночи.       — В тачке пара толстовок и курток, ну и кепок, как ты любишь, плюс запасной пистолет, — донеслось от него. Пока он говорил, я уже перекладывала свой верный пистолет в рюкзак, тот, что не раз делил со мной опасность. Прихватила пару его толстовок, словно краду частицу тепла и защиты. Гранаты скользнули в самый дальний карман, — пусть будут, хотя мысль о необходимости их применения резала сердце. Натянула кепку, привычно спрятав под капюшон волосы, закрепив их карандашом с мини-прослушкой. «Вдруг понадобится…» — Будь осторожна. Через пару часов и я удочки сматываю, — Стрекоза проводил до двери, его взгляд был полон невысказанной тревоги.       — Ты тоже береги себя, — обернулась я, в последний раз взглянув на него. Его сероватый оттенок глаз, начинали приобретать знакомый голубоватый оттенок, видимо сон был ему крайне необходим.       — Давай, метр с кепкой. Удачи, — он кивнул, а мое сердце болезненно сжалось. Страха за себя не было, лишь острая, щемящая тревога за этого парня. Он ведь даже драться толком не умеет, как он сможет защититься? «Нет, Лия, никакой жалости, никаких друзей. Мы партнеры, и только».       Дверь захлопнулась за спиной, громко и беспощадно отрезая меня от него. Пора. Пора начинать охоту, а вместе с ней — и жестокую игру, где на кону чужие жизни… и, возможно, моя собственная.

***

Токио район Гиндза: 20:00

      Багровая луна сегодня не просто красива — она чудовищно прекрасна. Густой, зловещий оттенок запекшейся крови… Крови врагов, но что еще горше — крови тех близких, кого я не сумел уберечь. Маленькие огоньки, мерцающие с пятидесятого этажа, расплываются в пелене усталости. Токио… Город кипит жизнью, а с высоты кажется огромным, разоренным муравейником, который, как и эта луна, вот-вот захлестнет алая волна. Да, пора на охоту. Сегодня ночью на улицы выползают все, кому не терпится утопить руки по локоть в чужой крови. И я — не исключение. Ядовитая сегодня луна… Бессонница терзает душу, и даже виски, обычно верный спутник в такие ночи, бессилен. Инагава-кай… Чертовы якудза. Я не хотел этой войны. Моя группировка всегда старалась держаться в стороне, не лезть на их территорию. Но они решили ударить первыми. Что ж, они получили заслуженный ответ на старом заводе в районе Санья. Привычный стук в дверь. В кабинет входят Санзу и Коконай.       — Начнем с малого? — спрашивает Коконай. Он знает, что я не люблю пустых разговоров. — Поставка алкоголя в клубы сорвалась. Полный провал. — Он бросает бумаги на стол. — Рану и Риндо досталось, их обнаружили и напали в их же районе. Небольшая группа, но…       — Они в порядке? — спрашиваю я, сжимая кулаки.       — Жить будут, пара царапин, — вяло отзывается Санзу, валясь на серый диванчик.       — И вдобавок эти ублюдки обчистили наше хранилище оружия и взорвали один из кораблей, — добавляет Коко, и я просматривая документы, испещренные цифрами с безжалостными минусами. Деньги — ничто по сравнению с жизнями, которые я потерял. Инагава-кай ведут грязную игру, не бьют в открытую. А их лидеры, словно крысы, прячутся по норам. Выловить хоть одного — задача невыполнимая. Чего они так боятся? Меня? Или чего-то еще более страшного?       — Это все? — Коконай кивает.       — Возьми с собой Какучо и пару человек. Он поможет усилить охрану и предоставит тебе людей, — распоряжаюсь я. Коконай кивает и уходит из кабинета. Санзу ухмыляется и наконец поднимает на меня взгляд.       — Ран и Риндо — идиоты. Сами подставились. Я предупреждал их, что не стоит посещать свои заведения в открытую и устраивать собрания прямо в центре Роппонги.       — Что именно случилось? — уточняю я.       — Как объяснил Ран, они сцепились с «Воронами».       — На них напали «Вороны»?       — Ага, вместе с якудза. Потрепали их знатно. Но ты же знаешь этих двоих… Они почти всех перебили, а лидер успел скрыться. Однако мои люди идут по его следу — «Вороны» — заноза в заднице. Этот Сёго у меня уже в печенках сидит со своими заговорами, пытаясь свергнуть Бонтен. Он просто не понимает, с кем связался — и еще нам удалось выяснить, перед тем, как напасть на Хайтани, эта гнида, Сёго, встречался с Ито Асакурой в клубе… — Теперь пазл сложился, эти стервятники нашли друг друга в смрадной клоаке — теперь то все ясно, спелись птички. Но они совершили роковую ошибку, осмелившись напасть на территории Роппонги, на святую землю, где правят короли… Теперь им не скрыться.О чем он думал, этот безумец, когда вторгался в логово двух змей? Неужели он не чувствовал, как смерть смотрит ему в глаза? Хотя нам это на руку.       — Что-то еще?       — Ммм… Видел новости?       Я склоняю голову набок и выдыхаю.       — Я похож на того, кто читает новости?       Харучиё хмыкает, подходит ко мне и бросает какие-то бумаги. Я пробегаюсь взглядом, замечая новость об убитой женщине в отеле.       — И к чему это?       — Она была наемницей, не прочь срубить бабки. Мы были в том отеле в тот день, помнишь? Видели ее.       Я всматриваюсь в лицо женщины, пытаясь понять, к чему он клонит.       — К чему ты ведешь?       — Тебе не кажется странным последнее время поведение Инагава-кай? Судя по времени убийства, это произошло тогда, когда мы убили там людей Инагавы-кай. И я вспомнил паренька в лифте. Он показался мне странным. Мне кажется, это его рук дело.       — Какое это имеет отношение к нам?       — Пока никакого, — признает Санзу. Я всецело доверяю его чутью. Он словно ищейка, безошибочно распознает людей и выделяет их по двум критериям: убить или завербовать.       — Просто подумал… Кто этот мальчишка? И почему Инагава-кай ведут себя так, будто кого-то ищут? Мелкие сошки попадаются нам под руку тут и там. Да и интересно, кто смог так уложить эту наемницу. Рейтинг у нее в базе был очень высокий.       — Санзу, будь добр, не забивай мне голову чепухой, — говорю я. Он хмурится.       — Мое дело — предупредить и высказать то, что я думаю. Как ты распорядишься этой информацией — твое дело, — пожимает плечами он. Ему приходит сообщение, и он тут же пробегает глазами. Широкая улыбка расползается по его губам, обнажая зубы. — Мы нашли Сёго.       Кивнув, я ставлю пустой стакан на стол, хватаю пистолет и засовываю в карман штанов.       — Тогда идем — пора начинать охоту.       Запах крови стал моим вечным спутником с того рокового дня, когда я разбил в кровь лицо и, убил Казутору. После его тени я словно купался в багровом мареве. «Черный импульс» затихал только в моменты призрачного спокойствия, особенно после того, как я оттолкнул всех, кого якобы «спасал» от себя. Наивно. Безумно. Безнадежно. Этот «черный импульс», что причинял боль не только врагам, тщетно пытался защитить любимых. Какая непостижимая глупость! Этот клубок тьмы не спас никого, даже мою сестру. И эта тьма внутри была коварна, пробуждалась лишь тогда, когда ее не ждали. Но, может, я и есть эта тьма? Или она и есть я? А может все началось тогда, в детстве, когда я оставил шрамы на лице Санзу? Неужели тогда эта тьма впервые сомкнула свои ледяные пальцы на моей шее?       После восхождения на вершину Бонтена кровь стала единственным запахом, который я чувствовал. Каждая встреча с людьми вызывала тошноту — от них, от всего вокруг, от самого себя, от собственной неспособности уберечь Кенчина. Но именно тогда, когда передо мной падали на колени, моля о пощаде, когда Санзу с наслаждением кромсал и казнил предателей, во мне просыпалось извращенное удовлетворение. Убивая, я утешал себя мыслью о мести, убеждал себя, что они такие же монстры, как и я, способные на убийство женщин и детей, хотя у нас в Бонтене это было строжайше запрещено. Единственное правило, которое еще имело силу: Женщины и дети неприкасаемы.       Санзу всегда был рядом. «Черный импульс» вырывался наружу, поглощая мелкие группировки одна за другой. Он был моим проводником в мир «розовых» таблеток, которые ненадолго приглушали импульс, но даже они не смогли остановить меня. Пришлось отказаться от них. Боль и ярость я снова топил в крови, и сейчас, как никогда, жаждал ее. Стробоскопы плясали по лицам обезумевшей толпы на танцполе. Запах сигарет и алкоголя пропитал воздух, но я, как ищейка, учуял легкий металлический оттенок грядущей смерти.       — Он на втором этаже, в вип-зоне, — прошипел Санзу, и первым ринулся вперед. Тени за мной, словно призраки, перекрыли вход, отрезая путь любому, кто осмеливался приблизиться, неважно, был ли у них пропуск или нет. Ударом ноги распахнув дверь, я увидел Сёго. Запах металла пропитал комнату, и клубок тьмы внутри радостно всколыхнулся, предвкушая расплату. Да, Хайтани хорошо его отделали. Сёго застыл, словно не веря своим глазам, одурманенный дорожками на столе, его мозг превратился в желе. Рана на боку кровоточила, и он пытался удержать кровь грязным обрывком ткани. Он потянулся за пистолетом, но Санзу, мой личный цербер, был быстрее. Словно дикий зверь, он бросился на него, обнажая катану, что покоилась за спиной.       — А-та-та-та, не двигайся, иначе я снесу тебе голову раньше, чем мы мило побеседуем, — прошипел Санзу, его губы растянулись в зловещей усмешке. Я опустился в кресло рядом с Сёго, наблюдая, как его тело содрогается от страха. Клинок касался его горла, Санзу играл с ним, оставляя мелкие порезы, выпуская драгоценную кровь этого ублюдка.       — Что вам нужно? — прорычал Сёго, его взгляд заметался по комнате. Кровь медленно окрашивала сиденье дивана в багровый цвет, впитываясь в ткань, как губка.       — Хмм, дай-ка подумать, — промурлыкал Санзу, — твоя смерть? Или, может, ты заинтересуешь нас информацией, и, возможно, мы сохраним тебе жизнь, если она нам понравится. — Парень хмыкнул и устало выдохнул. Жизнь утекала сквозь пальцы, возможно, нам и не придется пачкать руки. Он откинулся на спинку дивана.       — Как будто я что-то выдам. Знал бы — сказал. Гребанный Ито свалил, когда понял, что чертовы Хайтани выигрывают, поджав хвост, смылся, оставив меня и моих людей на верную смерть, — устало проговорил Ворон.       — Зачем ты связался с якудза?       — Эй, Харучиё, почему спрашиваешь ты, а не Майки?       — Потому что я слушаю, — тихо ответил я, — зачем ты связался с якудза? — повторил я вопрос.       — Логично, чтобы помочь им убрать тебя. Они пообещали место в Бонтене и поддержку от якудза. Сам подумай, Сано, группировка и якудза, работающие вместе, мы могли бы заполонить не только Токио, но и весь мир! — на его губах появилась блаженная улыбка.       — Власть пьянит, — тихо сказал я, бросая взгляд на дверь. Чутье подсказало, что там кто-то есть. И это оказалось правдой. Двое парней ворвались в комнату, но моя рука уже подняла пистолет, и два точных выстрела скосили их. Они рухнули на пол, как подкошенные. «Черный импульс» всегда подсказывал.       — Да, не поспоришь, власть — это все, что нужно людям, не так ли, Майки? Разве ты не такой же? — его взгляд прожигал меня.       — Где Ито?       — Понятия не имею. Мерзавец Ито, как и все якудза, прячется по норкам, за ними идет охота.       — Охота? — наконец подал голос Харучиё.       — Он не вдавался в подробности, но, как я понял, кто-то из своих же восстал против него. Правда, этому глупцу не жить, он один, других пытался подстегнуть на предательство Главы, но, видимо, не вышло. Это все, что я знаю.       — Предположения?       — Последний раз мы встречались в довольно шатком местечке, это был заброшенный завод или склад, в районе Сибуя. А до этого — в обычной гостинице, а до этого… — его речь прервалась, рука ослабла, и он уже не мог удержать окровавленную тряпку на ране.       — Он бесполезен, — Санзу убрал катану в ножны. Его смерть будет мучительной, я не подарю ему быструю смерть.       — Я хочу тайяки.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас — я не отрывал глаз от Сёго, наблюдая, как жизнь медленно покидает его. Взгляд тускнел, дыхание становилось все более прерывистым, слабым. Умри… медленно. Каждое мгновение его агонии — моя отрада.

***

Токио район Асакуса 21:43

      — Я заметил его в клубе в районе Гиндза, и, мягко говоря, он не в лучшем виде, — донесся голос Стрекозы в наушники.       — Что с ним? — Мое сердце сжалось от дурного предчувствия.       — Не знаю, но такое ощущение, будто его жестоко ранили.              — Хм… Сёго сейчас не помощник, он же не якудза.       — Он может знать местоположение Ито, вдруг ты сможешь вытянуть из него хоть что-то. — Я резко развернула машину, игнорируя возмущенные сигналы других водителей, и помчалась в район Гиндза. Внутри все похолодело от одной мысли, что могу не успеть…       — С ним кто-то есть?       — Пара охранников, совсем немного для главы группировки.       — Направляюсь туда. — Я тут же отключилась, всеми силами стараясь выжать максимум скорости из машины. Если человек ранен, его легче разговорить, особенно если пообещать помощь. В их отчаявшихся сердцах вспыхивает крошечная искорка надежды, и они готовы на все, лишь бы спасти свою жизнь.

Токио, район Гиндза. 22:50.

      Я проскользнула в клуб через черный ход, чтобы беспрепятственно пронести оружие. Пришлось повозиться с замком, а эти чертовы пробки чуть не довели меня до белого каления! Ну кто вообще придумал это проклятое слово — «пробки»? Я пробиралась в сторону VIP-зоны, но связаться со Стрекозой не получалось. Как же, черт возьми, его найти? В каком из этих кабинетов он? Слабый неоновый свет болезненно резал глаза, но взгляд почему-то зацепился за последнюю дверь. Вернее, не почему-то, а потому что прямо возле нее виднелась небольшая лужица крови, словно вытекающая из-под двери. Я сжала пистолет в кармане, оглядела коридор и, достав оружие, прижалась ухом к двери, но не услышала ни звука. Резко распахнув дверь, я не вошла, а спряталась за углом. Тихо. Никаких выстрелов. Я выглянула из укрытия и увидела Сёго, который сидел на диванчике, полностью пропитанном кровью. Его голова была откинута на спинку, взгляд устремлен в потолок. У входа валялись два трупа с простреленными головами. Ровно между бровей. Хм, меткий стрелок, кто бы это ни был. Стараясь не испачкать кроссовки, я обошла кровавые лужи и подошла к Сёго. Прикоснувшись к точке на шее, я не почувствовала пульса. Мертв. Кто-то опередил меня. Черт! Он мог рассказать про Ито, а тот, возможно, выдал бы, где прячутся остальные. Он до смерти боялся пыток…       — Стрекоза? — В ответ лишь оглушительная тишина. Что теперь делать? Может, Стрекоза просмотрит записи с камер и увидит убийцу? Это был сам Ито? Кобаяши? Кто-то из его группировки предал его? — Стрекоза, — повторила я громче. Или, может, это был Бонтен?       — Блять, я тут, извини, мне пришлось отключиться. Меня пытались взломать и перехватить нашу связь.       — Кто? — Я нахмурилась.       — Пока не знаю, — последовало напряженное клацанье клавиш. Он явно был раздражен.       — Все в порядке?       — Шутишь? Конечно, я лучший из лучших, забыла? — хмыкнул он, и я буквально увидела, как он скалится во все зубы. — Ладно, что у тебя там?       — Сёго мертв.       — Да ладно! Короче, мне тут птичка напела, что этот идиот ворвался в Роппонги и затеял перестрелку с Хайтани. И не один, а вместе с Ито.       — Зачем им нападать на Хайтани?       — Мотив неясен, но есть и хорошая новость. Я могу отследить по камерам, где спрятался Ито. — Я сжала зубы и бросила взгляд на мертвого Сёго. Его потухший взгляд был устремлен в потолок. Кто бы ни был здесь, он явно сидел и смотрел, как тот истекает кровью. Глубокая колотая рана на боку наверняка задела печень. Поэтому он и умер. По моим меркам, это произошло минут 20-30 назад, потому что тело еще не успело остыть. Могли ли мы разминуться с убийцей? Или он все еще здесь? Мой взгляд упал на белую дорожку и кредитную карточку рядом, а затем на пустую пачку тайяки. Неужели он решил сожрать пачку рыбок перед смертью? Или настолько обнюхался?       — Отслеживай, — приказала я, прошла мимо валяющихся тел и перепрыгнула через лужи крови. Нужно было выбираться отсюда, пока меня не заподозрили в убийстве. Надеюсь, камеры не засняли мое лицо. Да даже если и так, Стрекоза позаботится об этом.       — Хм, странно…       — Что именно?       — Он напуган и ведет себя как идиот после перестрелки с Хайтани. Сейчас он движется в сторону старого склада в Иокогаме.       — Я выезжаю за ним.       — Будь осторожна.       — Хорошо, до связи, — тут же ответила я, запрыгнула в машину, быстро завела ее и сорвалась с места. Ито — моя зацепка, и он, как и все остальные, в моем списке. Я должна лично убить его, пустить пулю в лоб хотя бы за то, что он избил меня, когда мне было 12.

***

Район Иокогаме: заброшенный склад 23:13

      Прежде чем подкрасться к зловещей тени заброшенного склада, я припарковала машину у черного входа. У парадного, словно воронье на падали, теснились пять черных джипов, припаркованных с вызывающей небрежностью. Ито не один, его окружают приспешники, чье количество оставалось для меня загадкой. Тишина стала моим союзником, каждое движение выверено, словно шаг по минному полю. Перестрелке здесь не место, ведь я — одна против стаи голодных гиен, не зная ни их численности, ни местоположения. С пистолетом, чье дыхание сдерживал глушитель, я двинулась к черному входу.       — Вижу тебя по GPS, ты на месте. Дальше я бессилен, будь осторожна. Камеры только снаружи.       — Поняла, — прошептала я в ответ, и дверь скрипнула, открывая пасть склада. Меня встретила бездонная пустота, заполненная тенями огромных ящиков. Свет был предательски ярок, делая обнаружение почти неизбежным. Но тишина… она давила, словно надгробная плита, терзая мои нервы. Слишком тихо для логова якудза. Взгляд зацепился за лестницу, ведущую на второй этаж, и я, ведомая инстинктом, двинулась к ней. Ржавая, прогнившая сталь не внушала доверия, но я ступала осторожно, скрывая каждый звук. Внутри здания меня ждала ледяная пустота. Комнаты, словно выпотрошенные, не хранили ни следа жизни. Подозрительно. Я ощупала каждый коридор, обследовала каждый угол, но тщетно. Оставался лишь один выход — главный вход, где когда-то была стоянка для грузовиков. Идя по коридору, я услышала приглушенное бормотание, неразборчивое. Затаив дыхание, я попыталась уловить хоть слово, но все стихло. В конце коридора я увидела выход, шаткий мостик, нависший над бездной. Тихо ступив на него, я присела, сливаясь с тьмой. Пять теней мелькнули внизу.       — Зачем было так глупо нападать на нас? — прозвучал незнакомый, холодный голос.       — Это был приказ, — хрипло ответил Ито. Я узнала его голос.       — Приказ от Инагава-кай?       — А от кого еще? Придурки, вам все равно недолго осталось, — услышала я его плевок, за которым последовал удар и мучительный вой, словно у раненого щенка. Выглянув из укрытия, я осмотрелась. Полумрак скрывал меня, позволяя раствориться в тенях. В поле зрения попали две фигуры у выхода. Хайтани… Что они здесь забыли? Ран возвышался над младшим братом, их строгие костюмы резко контрастировали с белизной перчаток. Дальше я увидела лишь спину, но по розовым волосам узнала Харучиё Санзу, правую руку главы Бонтена. Вокруг валялись трупы, раскиданные, словно сломанные куклы — шестерки Ито. А вот и он сам. Стоял на коленях, голова поникла, по виску струилась кровь. Хреновый расклад. Удар кулаком в лицо, и Ито рухнул на землю, но розоволосый поднял его за шкирку и поставил обратно на колени.       — Где Кобаяши? — звенел в голове вопрос, от которого сжималось сердце. Неужели они тоже его ищут? Зачем? Ито молчал, лишь судорожно дергал руками, отчаянно пытаясь развязать проклятые веревки. Краем глаза я заметила движение в темном углу. В сумраке, будто призрак, на одной из деревянных коробок сидел… Сано. Да, это был он. Пепельные пряди, как призрачное пламя, выделялись в этой удушающей тьме. Его взгляд, холодный и безжалостный, был прикован к заложнику. Он сидел расслабленно, скрестив ноги по-турецки, а в руках держал пачку тайяки — тех самых рыбок, что я видела в клубе, где погиб Сёго. Он был там… Его хрупкая фигурка, казалось, не должна внушать ужас, но отчего-то ледяной страх сковал меня изнутри. Стараясь успокоить дрожь, я отвела взгляд, вновь сосредотачиваясь на мучениях Ито.       — Ответа не дождемся, — тяжело выдохнул розоволосый, и в свете тусклой лампы над выходом я увидела его безумную, искаженную гримасу. Он со всей силы пнул Ито в живот, и улыбка его превратилась в зловещий оскал, будто он упивался его болью. Да, черт возьми, он наслаждался этим! Шрамы в уголках его губ натянулись, превращая его в жуткую карикатуру на Джокера, в воплощенный кошмар. Волна тошнотворного ужаса прокатилась по моей коже.       — Гребанный Бонтен, — прохрипел Ито, сплевывая вязкую кровь. — Савада вас всех прикончит!       — Пусть попробует, — равнодушно хмыкнул Санзу, и, словно хищник, начал расхаживать взад и вперед, нагнетая и без того удушливую атмосферу. Хайтани, словно отстраненные наблюдатели, спокойно перешептывались, держась в стороне. А их глава… Он просто сидел и спокойно доставал из упаковки рыбку, жадно поглощая ее. Растянутый черный свитер, широкие штаны и сланцы? Серьезно? В отличие от своих приближенных, одетых в строгие костюмы, он выглядел… странно. Нет, этот парень был определенно не в себе. Я снова перевела взгляд на заложника. — Птичка напела, что вы кого-то ищете. Кого?       — Не твое собачье дело! — Ито получил еще один удар по лицу.       — Поэтому Кобаяши прячется от страха, и остальные сидят по норкам?       — Уж точно не от страха, — усмехнулся Ито. — Скорее, они готовятся.       — К чему? — Ито лишь пожал плечами и ухмыльнулся. Еще один удар. К чему они готовятся? Господи, да хватит его бить, идиоты! Он все равно ничего не скажет. Они совершенно не умеют обращаться с заложниками. Тяжелая тишина повисла в воздухе, и Санзу, не выдержав, тяжело выдохнул: — Ну и что с ним делать?       — Я бы на твоем месте уже прикончил его, — лениво промурлыкал Хайтани, очевидно, старший. Его голос был обманчиво приятным, спокойным, будто у мурлыкающего, хорошо откормленного кота. — Все равно вытягивать информацию из якудза бесполезно, они не работают слаженно, каждый сам по себе. А, как я понял, этот ублюдок даже не из приближенных к главе, — закончил он. И был прав. Ито не был в ближнем кругу главы. Но он был приближен к Кобаяши, и выполнял его грязную работу. От одного его имени у меня все внутри воротит.       — Ты ничего не скажешь? — Санзу произнес это тихо, с какой-то затаенной грустью, будто выдыхал последнюю надежду. — Ну и ладно, — он пожал плечами, словно примиряясь с неизбежным, но вместо слов достал пистолет и приставил его к виску Ито. «Черт, он же моя цель! Какого черта ты попался этим Бонтеновским псам, Ито?» Громкая музыка терзала тишину, но выстрела не последовало. Вместо взрыва — странный рингтон, исходящий из кармана Ито. Санзу усмехнулся, криво и зло.       — Боже, да тебе просто везет, как утопленнику, — приближаясь, он обыскал Ито, выуживая мобильник. Ухмылка «Джокера» расцвела на его лице. — Боже, вы только посмотрите, кто тут у нас звонит! — с садистским удовольствием проговорил он, отвечая на звонок и включая громкую связь.       — Ито Асакура, ты облажался, — произнес голос, от которого меня до сих пор бросает в кошмарный холод. Кобаяши. По коже побежали мурашки, рука начала дрожать, предательски и некстати. На губах возник привкус крови — чужой. Я замотала головой, отгоняя воспоминания, словно стараясь вытряхнуть их из себя.       — Асакура? — Санзу замолчал на мгновение. — Я понял, это не Асакура, — хмыкнул Кобаяши. Его голос, как лезвие, резал уши, а внутри все сжималось от животного ужаса. Я крепче сжала рукоять пистолета, и волна ненависти захлестнула меня. Хотелось убивать, душить, рвать на части, раскромсать, сломать этого человека, стереть его с лица земли.       — Верно понял, — промурлыкал Санзу, ухмыляясь, а его пистолет опустился.       — Он еще жив?       — Пока да. А что, предлагаешь сделку? — Санзу бросил взгляд на своего Главу. Тот стоял в тени, словно призрак, наблюдая за происходящим, склонив голову. Он вообще здесь? Порой казалось, что Сано — просто декорация, мебель в этом жестоком театре.       — Я не спасаю слабых, — тут же отрезал Кобаяши.       — Ублюдок! — выплюнул Ито.       — Ты сам облажался, теперь пожинай свои плоды.       — Странные у вас правила в якудза, парни, — пожал плечами розововолосый. — Так что, ты ничего не предложишь, Кобаяши? Ни сделки, ни хрена? Или даже не станешь молить о пощаде для своей шестерки?       — Бонтен, — прорычал Кобаяши, — вы сейчас очень мешаетесь.       — Вы первые начали войну, — впервые за все это время я услышала голос Сано. Он лениво свесил ногу с ящика и небрежно постукивал по нему в каком-то своем ритме. — А теперь говорите, что мы мешаемся? Забавно слышать это от человека, который боится высунуться из своей норы. Жалко вас.       — Ваша организация пойдет прахом следом за всеми мелкими группировками, Сано.              — Это я уже слышал, и не раз. Только вот действия ваши — как укусы комара, не более. Паленый алкоголь, оружие, наркота? Думаете, это собьет нас с толку? — Сано хмыкнул, и его улыбка была слабой, но предостерегающей. — Я жду следующего вашего хода, — спокойно произнес он и ловко спрыгнул с ящика. — Только прежде чем нападать, вам стоит пораскинуть мозгами. Вы правда думаете, что я не знаю, где прячется ваш лидер? — он блефует? Или действительно знает? — Может, в следующий раз я начну с него, а не с тебя — блефует, он не знает где Савада, даже Стрекоза, лучший хакер не может его найти… В его голосе не было ничего, ни капли злобы, он был холоден и пуст, будто бездушный. Но даже так, мурашки побежали по спине, а волосы на голове встали дыбом.       — Разберусь с тобой в самую последнюю очередь, — усмехнулся Кобаяши, — уж больно ты интересен мне, Сано. Голос твой… словно предчувствие удачи. Что ж, а тебе удачи и в могиле Ито. Не боись, местечко на кладбище я для тебя уже присмотрел.       — Ха-ха-ха, — залился смехом Санзу, — сама доброта!       — Гребаный урод… — прохрипел Ито. — Если ты меня не спасешь, местоположение Савады тебе не узнать.       Повисла тяжелая тишина. Каждый из Бонтена обменялся мрачными взглядами, пытаясь понять, о чем идет речь.       — Ты выяснил? — раздался глухой голос в трубке.       — Я знаю, с кем она работает, — хрипло выдохнул Ито. — Если тебе нужна эта информация, Кобаяши, придется вытащить меня отсюда.       — Тц, — цокнул мужчина на другом конце провода. Неужели он знает, где я? Бред! Он блефует, пытается купить себе свободу. Удивительно, как этот розоволосый до сих пор не прикончил его.       Бонтен настороженно молчали, внимая каждому его слову, ища разгадку в его словах. Но уверена, они не понимают, понятия не имеют, о ком идет речь. Савадой я стала после того, как Рёхэй удочерил меня, но об этом никто не знает. Он ревностно оберегал нашу тайну, что было мне только на руку.       — Я нашел того, кто работает с Савадой. Стрекоза, слышали о таком?       Краем глаза я заметила, как Хайтани вздрогнули и обменялись удивленными взглядами. Стрекоза… Какая между ними связь? Черт, да я и о самом Стрекозе толком ничего не знаю. Где он берет тачки? У кого покупает оружие? Кто обустраивает и предоставляет ему убежища? Откуда у него столько информации? Неприятные, ледяные щупальца страха и сомнения обвились вокруг моего сердца, напоминая, что Стрекозе нельзя доверять. Но… но ведь он столько раз спасал меня, подсказывал, направлял. Если бы он хотел убить меня, сделал бы это давным-давно, когда я, истекая кровью, приползла к нему. Нет, никто не должен узнать ни о нем, ни обо мне! Особенно этот ублюдок Кобаяши. Пальцы побелели, стискивая рукоять пистолета. Я понимаю, что Ито что-то накопал — и про меня, и про Стрекозу, и знаю, что нужно действовать, прежде чем с его губ сорвется хоть одно слово. Кобаяши останется слепым. Я перекрою его глаза и уши в виде его шестерок, а потом медленно убью.       — Стрекоза и…       Оглушительный выстрел. Каждый нерв вздрогнул в унисон. Пуля, словно черная бабочка, впорхнула в висок. Даже сквозь пелену отчаяния, меткость не покинула меня. За что же я была лучшей, если не за это проклятие?       — Это не я! — выдохнул Санзу, но я кожей чувствовала, как все взгляды, словно раскаленные угли, обожгли меня. Ни секунды! Бежать, бежать без оглядки, не дать себя разорвать на части этим псам из Ботентена. И я сорвалась в безумном танце отчаяния, слыша, как чьи-то шаги, словно тяжелые удары судьбы, преследуют меня на лестнице.       Звук погони за спиной хлестнул, как удар кнута. Из-за угла мелькнула знакомая пепельная макушка, в руке — холодный блеск пистолета. Он не хочет убить сразу, хочет поиграть со мной, как кошка с мышкой. Я бросилась в слепой бег по бесконечным коридорам этого каменного монстра. Повороты, комнаты — кошмарный лабиринт. Неужели топографический кретинизм? Когда он успел меня навестить? И вот, снова эти комнаты, эти громадные, пустые залы… Где же выход? Дыхание Сано опаляет мой затылок, выстрел — и я, как загнанный зверь, ухожу в перекат. Дверь! Захлопываю ее за собой, задыхаясь от ужаса. Сука, как он быстр! Как вообще можно так летать в этих проклятых сланцах? Снова выстрелы, боль пронзает меня — острая, обжигающая, выше колена. Сука! Больно! Но адреналин — мой жестокий союзник — не дает мне остановиться. Еще одна дверь, с грохотом захлопнутая перед его носом — жалкая отсрочка. И вот оно — пространство! Черный выход! Неужели? Я лечу вниз по лестнице, чувствуя на себе дыхание смерти.       Вокруг — хаос из огромных деревянных коробок, разбросанных в безумном танце. Снова выстрел, и я прячусь за одной из них. Он не даст мне добраться до выхода, я это знаю. Прижавшись к холодному дереву, я слушаю, как его бег сменяется спокойным шагом. Он выслеживает меня, как волк свою добычу, по кровавым следам. Мое сердце бешено колотится, а глаза лихорадочно ищут выход. Рана ноет, не глубокая, выживу, но кровь… Она оставляет предательские следы. Нужно что-то придумать. Когда шаги стихают, я выглядываю из укрытия и стреляю наугад, лишь по звуку его шагов определяя его местоположение. Этот ублюдок слишком быстр! Пальба вслепую — единственный шанс, патроны у него могут закончиться быстрее, пространство большое, я перебегаю к другому ящику, отчаянно пытаясь вычислить его позицию. Вижу! Он у лестницы, за коробкой. Вариант один: убивать его нельзя. Стрекоза был прав, он может быть полезен. К тому же… я… я ведь обещала больше никого не убивать, кроме тех, чьи имена выжжены в моем дневнике. Этот человек не хочет моей смерти. Но тогда… зачем эта погоня? Блин, нужно его обезвредить и бежать, его шестерки уже могут быть на хвосте. А тут он один мне неприятности создает.       Я крадусь от ящика к ящику, бесшумно, как тень. Он тоже близко, я чувствую это. Специально оставила кровавый след на одном из ящиков, круто перетянула рану, замедляя кровотечение. Примитивная ловушка, но я уверена — он попадется. Когда кровь перестала капать, я нырнула за соседнюю коробку и вытащила нож. Не убивать! Только обезвредить…       Сано скользнул взглядом мимо коробок, но я заметила, как метнулись его зрачки, как он потерял меня из виду. Взгляд зацепился за кровавые следы, словно голодный зверь учуял добычу. «Иди сюда, волчонок, иди ко мне…» Сердце забилось в бешеном ритме, пальцы судорожно сжали рукоять ножа. Сано обогнул угол, замер, уставившись на кровь на ящике. Я не выдала себя, не дала ему понять, что он загнан в ловушку. Двинулась, обходя его, замахнулась ножом, целясь в ногу. В голове билась только одна мысль: он не должен меня догнать. Но… промах! Как? Он вообще человек? Что за дикая реакция, откуда такая скорость? Я ведь была вне его поля зрения! И в тот же миг, словно удар молнии, почувствовала, как кулак рассекает воздух, летит прямо в мою сторону. Увернулась, споткнулась, врезалась спиной в коробку. Нет! Нельзя позволить ему загнать меня в угол.       — Кто ты? — тихий, пробирающий до костей вопрос. Выдыхаю с трудом, будто выпустила часть своей души. Он видит перед собой лишь бесформенную фигуру в толстовке и кепке. Вряд ли догадывается, что против него — всего лишь девчонка. Голос меня выдаст, разрушит маскировку. Его темная, зловещая аура душит, словно невидимые руки сжимают горло, а черные глаза прожигают насквозь, заставляя кровь стыть в жилах. Я делаю рывок, бросаюсь в отчаянную атаку, бью в живот, но он ставит блок, словно он предвидел моё движение. Ну что за рефлексы, что за нечеловеческая реакция? Со злостью ударяю его кулаком по лицу, попадая прямо по скуле. В глазах мелькает удивление, а после… легкая, пугающая улыбка. Я наступаю, не даю ему перевести дух, мои удары слабые, но быстрые, я всегда брала верх над противниками только так, изматывая и дезориентируя. Он замахивается, целясь кулаком в лицо, но я уворачиваюсь, повинуясь инстинктам. Нож блеснул в опасной близости от него, но он снова ушел от удара. Он был удобен мне по росту, лишь на пару сантиметров выше, худой на вид, с болезненными мешками под глазами. Со стороны кажется таким безобидным, почти слабым. Но внутренности сворачиваются в тугой узел просто от его черного взгляда. Будто черные глаза пожирают меня целиком, высасывая жизнь.        — Ты быстрый, — спокойно заявляет Сано, словно мы ведем светскую беседу, и снова парирует мою атаку по ребрам. Он отшатывается, а я подлетаю к нему, пытаясь сбить с ног, заставить оступиться, совершить ошибку. Нет, не успеваю, нужно уворачиваться! Его правый кулак взлетает вверх, но что-то не так. Только благодаря годам тренировок и развитой интуиции я понимаю, что это обманный маневр. Я слишком хорошо знаю эти обманные движения в драках. Его правая нога отрывается от земли, едва заметное движение, и это позволяет мне понять: ударит не кулаком, а ногой, целится прямо в голову. Я отшатываюсь назад, отступая на шаг, боясь, что этот удар просто убьет меня. Его нога пролетает так быстро, в миллиметре от моего лица, обжигая кожу потоком воздуха. Я чуть не заваливаюсь назад, теряю равновесие, путаюсь в собственных ногах. Господи, какая же я идиотка, неуклюжая! Но всё же получается удержаться, не упасть в эту пучину отчаяния. Сталкиваюсь взглядом с Сано и вижу, как в его глазах промелькнуло удивление, а затем — недовольная хмурость. Не ожидал, что я увернусь от такого? Не с той связался?       — Так ты девчонка? — его голова чуть наклонилась влево, словно изучала меня, как диковинное насекомое. И только сейчас до меня дошло: прохладный сквозняк гуляет по моей голове. Кепка валяется в паре метров от нас, а капюшон слетел, обнажив меня, оставив без защиты.       — Блять, — только и смогла выдавить я.       Он видит моё лицо — осматривает, склонив голову набок. Чёрные глаза, словно угольки, пронзают взглядом, а по коже бегут ледяные мурашки предчувствия. Нужно уходить, бежать! Его шестерки в любой момент могут настигнуть нас. Нога нещадно ноет и кровоточит. Пуля лишь скользнула по касательной, но кровь уже багровым пятном расползается по ткани. Всё тело пронзает боль, требуя отчаянного отдыха. Двадцать четыре чёртовых часа на ногах, и этот Сано еще вытянул из меня все силы.       Собираю остатки сил, совершаю рывок, целясь в голову. Он уклоняется, ускользает от удара, словно тень. Нога со всей яростью бьёт в солнечное сплетение. Попадание! Сано отступает на два шага, шатаясь. Сокращаю дистанцию, обрушиваю удар на лицо. Скула уже пылает фиолетовым синяком от прошлой атаки, и он снова принимает удар. Что происходит? Почему он позволяет себя бить? Неважно!       Он мгновенно приходит в себя, и его кулак летит в лицо мне. Инстинктивно приседаю, уходя с линии атаки. Перебрасываю нож в другую руку и со всей силы бью рукоятью в висок, в самое уязвимое место. Он должен потерять сознание. Кровь мгновенно заливает висок и щеку, окрашивая пряди волос в алый цвет. Но его чёрный взгляд и жуткая улыбка вселяют ужас… Он… он не человек. Он не вырубился! Да он вообще…       Я чувствую, как он хватает меня за руку. Резко! Подпустил меня нарочно. Рывок на себя, и нога со всей силой бьёт по щиколоткам. Падаю на землю. Руку с ножом он выкручивает за спину, боль пронзает плечо. Он наваливается сверху. Я в захвате. В чёртовом захвате! Свободная рука тянется к пистолету — там ещё полная обойма. Но он грубо прижимает её коленом к земле. Дыхание срывается, мозг отчаянно ищет выход, но его вес придавливает меня к земле, а руки крепко держат в захвате, не дают пошевелиться. Его дыхание ровное, спокойное, в отличие от моего — прерывистого, сбивчивого. Он словно совсем не устал. Затылок обжигает теплом.       — Ты проиграла, — безразлично произносит он. Я вижу, как кровь крупными каплями падает на землю рядом с моим лицом. Он должен был потерять сознание… от этого удара. Так почему он всё ещё в сознании? Запоздалая реакция? Может, если потянуть время, он вырубится… Его дыхание обжигает ухо, и по коже пробегает ледяной озноб. — Теперь ты ответишь на вопрос?       Молчу, прожигая его взглядом. Резко дёргаю головой и чувствую, как мой затылок врезается в его нос.       — Блять! — его холодные пальцы касаются моей шеи. Нет… Только не это… Два пальца давят на уязвимые точки, я рычу, отчаянно пытаясь вырваться, дёргаюсь, но он… Он вырубит меня… Он… В глазах темнеет, пляшут чёрные точки, а потом я проваливаюсь в бездну.