Глава 16: Все еще ошибка?

***

Токио район Синдзяку: 01:34

      Его вес вдавил меня в пол, тело его распустилось, и я вывернулась из захвата. Горло жгло от боли, будто в грудь вбили раскаленный кол. Тяжелый вздох сорвался с губ, и я сбросила с себя Майки. Как такое возможно? Эта лошадиная доза снотворного, черт возьми! Его должно было вырубить мгновенно, или хотя бы за пару секунд! В который раз я поражалась тому, как его организм ускользал от всякого понимания.       — Черт, ты как? — Ран, подскочивший ко мне, помог подняться. Рука занемела от его хватки. Пришлось растереть плечо и суставы, чтобы вернуть им чувствительность.       — Что это было? — я уставилась на братьев, явно встревоженных сложившейся ситуацией.       — Черный импульс Майки не вовремя заглянул, — непринужденно ответил Риндо.       — Ага, решили отвернуться на секунду, а он испарился из виду, — Ран нервно зачесал волосы назад и поморщился, взглянув на царапину от пули на плече. — Мда, почему все наши планы идут по одному женскому месту…       Пока Риндо стоял на страже, не пуская никого в уборную, я взглянула на два бесчувственных тела.       — Ага, теперь в отрубе целых два человека. Тащить до автомобиля, и, если честно, мне очень хочется запихнуть в багажник не только информатора, но и Майки.       — Вряд ли он это оценит.       — А он и не узнает? — хмыкнула я.       — Ускоримся. Мы не можем знать, когда очухается Майки, — Риндо подошел к бессознательному телу и начал поднимать его.       — Я ему лошадиную дозу снотворного вколола! Минимум сутки должен проспать! — Ран поднял второе тело мужчины и перекинул его руку через свое плечо.       — Мы не знаем. Иногда ему хватает и пары часов, чтобы очнуться. И кто знает, в каком состоянии он пробудится… Лучше его отвезти домой.       — Я подгоню машину к черному входу. Через главный нельзя — охрана его может заметить, — коснувшись дверной ручки, я обернулась и взглянула на парней. Они стояли с двумя обмякшими телами, и выглядело это… почти не подозрительно. Ну, может, подумают, перепили ребята. Подойдя к этой паре, я взяла две бессознательные руки и накинула их на шеи друг друга. — Что? Так вы хотя бы друзьями выглядите, — я пожала плечами и хмыкнула.       Выйдя из уборной, я оценила обстановку. На втором этаже, в VIP-зоне, мало кто мелькал, а те, кто мелькал, не обращали на меня внимания. Заметив двух бугаев, стоявших у главного входа, я напряглась. Рядом с ними я приметила еще пару людей, с которыми была наша цель. Они выглядели довольно хиленько, но кто знает, чему их обучил сам Рё Симада. Он был отличным бойцом и не ленился после дозы наркоты потренировать своих пешек в спортзале и на ринге. Я быстро вернулась в уборную.       — Итак, двое из людей Инагава-кай с ним. Они стоят внизу, почти у выхода, возле правой колонны. Я не знаю этих людей, так что постарайтесь не попасться им на глаза.       — Мы поняли.       — Я тогда выдвигаюсь. Выходите примерно через три минуты после моего выхода. Стрекоза.       — Да, я на линии.       — Возьми на себя камеры. Мы не должны выйти из этого туалета. И следи за теми двумя.       — Будет сделано.       — Хорошо, будьте осторожны, — Хайтани мгновенно, но одинаково кивнули. Я тут же скрылась за дверью. Быстро спустившись вниз, я направилась к выходу, стараясь не попадаться на глаза тем двоим, ведь они отлично запомнили меня, когда я начала подкатывать к нашей цели. Что ж, еще раз убеждаюсь: все в Инагава-кай падки на женщин. Идя по длинному коридору, я свернула направо.       — Лия, стой! — голос Стрекозы, словно холодный душ, заставил меня застыть на полпути к повороту. — Двое подозрительных типов ошиваются у чёрного входа. Похоже, толкают дурь. Но у одного я разглядел татуировку — 'Они'. Точно видел.       — Может, просто тату? — в голосе Рана прозвучала неуверенность.       — Ладно, проверим, — выдохнула я, и вся моя суть сосредоточилась на этой задаче. Сердце забилось в груди, отзываясь под стук моих берцев, пока я, решительная, направлялась к выходу. Возле чёрной двери действительно стояли двое, а вокруг них суетились какие-то обычные люди. У одного на запястье мерцала татуировка Инагава-кай. Но… разве они станут выставлять напоказ такие метки? Большинство из нас, членов клана, предпочитали скрывать свою принадлежность, дорожа неприметностью.       — Эй, красотка, ты тоже за дозой? — окликнул меня один из них. Блондинчик с проницательными золотистыми глазами окинул меня взглядом с ног до головы, словно оценивая. То ли как потенциального клиента, готового заплатить, то ли как незваную гостью, представляющую угрозу. Я не могла понять его намерения.       — Благодарю, но мне сегодня хватит, — я подмигнула ему и попыталась ускориться. Выход был совсем рядом. Парни лишь пожали плечами и разошлись, пропуская грузчиков, заходивших через тот самый чёрный вход.       — Ложные. Они не из Инагава-кай. Обычные дилеры, — сообщила я, чувствуя, как напряжение отступает.       — Уверена? — уточнил Стрекоза.       — Да, потому что тогда они точно напали бы на меня… — до меня дошло. Весь клан знает, кто я — предательница, на кого объявлена охота. И тот, кто первым приведёт меня к «Отцу», получит немыслимо крупную сумму.       — Я в машине, — сообщила я.       — Запасные ключи в бардачке, — подсказал Риндо. К счастью, я быстро их нашла. Завела «Крузак» и поехала к чёрному входу клуба. Тёмный переулок окрасился светом фар. Я как можно тише подкралась к выходу. Дверь резко распахнулась, но вместо братьев Хайтани я увидела тех двоих охранников.       — Чёрт, — вырвалось у меня.       — Что не так? — в голосе Рана послышалось беспокойство.       — План меняется! Идите к главному выходу! — приказала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться в ускоренном ритме. Двое парней заметили меня. Ну ещё бы — огромный чёрный «Крузак» с включёнными фарами стоит посреди переулка.       — Стрекоза, как ты их упустил? — спросила я, пытаясь не поддаться панике.       — Кого?       — Тех двоих ушлепков.       — Я не упускал… Они стоят в клубе, — я нахмурилась. На камерах Стрекозы была одна картинка, а здесь — совсем другая. — Чёрт… погоди… Твою мать, меня перекрыли! Кто-то из клуба… Он влез в мою систему! Чёрт…       — Лия… — голос Рана казался встревоженным.       — Ведите их к главному выходу! Я сейчас буду! — один из мужчин резко ударил по капоту. Парень с тёмно-зелёными глазами уставился на меня, пока другой, словно хищник, начал пробираться к моей двери. Нащупав нож в берце, я тут же вытащила его.       — Где Гоку? — донесся до меня приглушенный вопрос. Второй тип, словно голодный хищник, уже крался к водительской двери. Едва я успела моргнуть, как раздался оглушительный хлопок. Пуля с визгом врезалась в стекло. Слава Рану и Ринддо за эти бронебойные игрушки! Если я их не уничтожу, они превратятся в назойливый хвост, а за ними потянутся и другие.       Я резко распахнула дверь, и она с грохотом врезалась в мужика с пистолетом. Глупая ошибка — держаться так близко к машине. Выскочив из авто, я тут же одарила его точным ударом ноги в живот с разворота. Второй тип, ничуть не смутившись, грациозно перепрыгнул капот, проскользнул и попытался врезать мне в нос. Я вильнула головой, увернулась и оказалась у него за спиной.       Но первый, словно термину, быстро оправился от моего «приветствия». Пистолет снова взметнулся. Я молниеносно схватила лезвие ножа за кончик двумя пальцами и метнула его. Лезвие с отвратительным хрустом впилось в плечо противника. Я сократила дистанцию, но его напарник, как червь на сковородке, метнулся вперед, не давая мне нанести решающий удар. Как же я была небрежна, сосредоточившись на самом опасном, как мне казалось. Пуля быстрее ножа, но второй, с ножом, может оказаться коварнее.       Я отбила выпад, но сила удара отбросила меня к машине. Спина пронзает болью, но я стискиваю зубы. Нож, предназначенный мне, летит в грудь. Приседаю, ослабляя ноги, и нож глухо бьётся о стекло. Второй отчаянно наставляет пистолет.       — Лия, что там у тебя?! — Голос Рана словно выдернул меня из смертельного танца.       — Минута, и я буду, — тихо прохрипела я, одновременно выполняя перекат. Пинком ноги выбила у него пистолет, а вторым резким движением, с ноги, снова врезала ему по роже. Парниша отлетел и мешком рухнул на землю.       Тут же второй тип обвивает мою руку, захват. Острая боль пронзает плечо, затем — старые, не до конца зажившие ребра. Мир померк на секунду от боли. Стиснув зубы, я рванулась вперед, перенося вес на правую ногу, и швырнула его через себя. Мужик, поджав ноги, успел перекатиться со спины на живот и увернуться от моего удара ботинком. Оттолкнувшись руками, он вскочил. Этот трюк был до боли знаком. Напоминал движения Рё.       Я рванула на него, нанося удар кулаком. Блок. Неудивительно. Следующий удар пришелся ему по рёбрам, но он увернулся. Острие ножа чиркнуло прямо перед моим носом. А в следующую секунду оно впилось мне в плечо. Острая, жгучая боль прокатилась по всему телу. Откуда у него второй нож?! Черт… Черт! Мой же нож! Этот ублюдок всадил мне мой собственный нож!       Я отшатнулась, чувствуя, как силы покидают руки. Спотыкаясь, врезалась в машину.       «Всегда следи за своим оружием, где оставила», — пронеслось в голове, голос Кобаяши.       «Первым вырубай самого агрессивного, тот, кто постоянно нападает и не дает продыху.»       — Заткнись, — тряхнула головой. Теплая жидкость окрасила платье. Ноги подкашивались от нарастающей слабости. Тип рванулся вперед, но я скатилась по машине вниз. Его нож пролетел в сантиметре от меня. Я со всей силы ударила его по коленной чашечке. Раздался дикий вопль. Нога неестественно вывернулась. Удар пришелся по самой уязвимой точке. Мужик, шатаясь, падал прямо на меня. Стиснув зубы, я вытащила нож, подставила. Острое лезвие с мерзким чавканьем вошло прямо в глаз. Он дёргается мгновение и обмякает на моих ногах.       Пнув безжизненное тело, я поднялась. Опираясь о машину, стряхнула капающую кровь. Теплая, густая. И пошла к пистолету. Схватив его, я обернулась к обезвреженному противнику. Здоровой рукой вскинула пистолет и сделала контрольный выстрел.       «Правильно. Всегда добивай врагов, не давай им шанса на месть»       — Да заткнись ты! — бросила я в тишину переулка.       — …ия… Лия… — голос Рана вырвал меня из оцепенения. Нет времени на прохлаждающие мысли, хоть черт побери, я бы и рада прилечь, или хотя бы присесть на секунду, чтобы передохнуть. Скинув пистолет, я тут же метнулась к машине. Правая рука, словно чужая, отказывалась подчиняться. С тяжелым, надрывным выдохом я плюхнулась в кресло и, взревев мотором, сорвалась с места, управляя одной рукой. Заметив братьев, я резко затормозила прямо перед ними, заставив машину встать как вкопанную. Ран и Риндо тут же усадили обоих на заднее сиденье, под внимательными, полными изумления взглядами молодежи. Единственное, что радовало — тонированные окна, служившие непроницаемым занавесом. Ран вскочил на пассажирское сиденье, его взгляд моментально уперся в меня. В ту же секунду я вдавила педаль газа, и машина рванула вперед.       — Черт! Да ты вся в крови.       — Что произошло? — Риндо вклинился в разговор, с ног до головы внимательно осматривая меня. Под их пронзительными взглядами я смогла лишь фыркнуть:       — Да так, решила себе разминку устроить.       — Тормози, ты ранена, — властно скомандовал Ран.       — Я в полном порядке.       — А то, что у тебя кровь так и хлещет из руки, это так, мелочи? Черт, да ты весь салон тут заляпаешь!       — Ты серьезно переживаешь сейчас за салон? — у Риндо, казалось, брови взлетели выше некуда. Я же беззвучно рассмеялась, чувствуя, как боль пульсирует в висках.       — Тормози!!! — взорвался Ран. Я не хотела показывать слабость, но понимала, что дальше не смогу. Голова переставала соображать, уступая место туману. Я резко свернула в переулок и остановилась. Ран выскочил из машины. Брат последовал его примеру, грубо толкнув мужчину, который, как мешок с камнями, рухнул на землю с глухим стуком. Ох, как же будет болеть его тело… Я представила это с болезненным любопытством. Риндо метнулся ко мне и с распахивающимся движением распахнул дверцу.       — Ран, аптечка в багажнике! — старший брат кинул аптечку, и Риндо ловко ее поймал, тут же переключая свое внимание на меня. Поразительно, насколько отточены его движения, какая глубокая связь братьев чувствуется между ними. — Глубокая рана, — произнес Риндо, доставая обеззараживающее средство. — Надо бы зашить.       — Нет времени, — Ран схватил нашего пленника за шкирку и потащил к багажнику. Мой взгляд упал на Майки, чье расслабленное лицо казалось таким безмятежно-спокойным.       — А Майки все проспал, — фыркнула я, тут же зашипев от боли, когда Риндо приложил марлю и начал забинтовывать мою руку.       — О, да, он будет в ярости, когда очнется, — хмыкнул Риндо. Боль заслезила мои глаза, и, чтобы не расплакаться, не зарыдать от адской боли, я с силой прикусила губу, ощущая металлический привкус крови во рту.       — Ты всегда так делаешь? — спросил младший.       — Как? — выдохнула я, выпуская сквозь грудь волну боли.       — Делаешь себе еще больнее, когда и так еле держишься? — заметил он. Я пожала здоровым плечом и хмыкнула. Риндо, словно полевой медик, быстро и надежно перевязал мне руку. Видимо, он умеет заботиться о ранах лучше, чем кто-либо из Бонтена.       — Поехали? — Ран подошел к водительскому сиденью. Я лишь кивнула. Встав на ватные ноги, я едва не упала, но Риндо быстро подхватил меня под руку, обнял за талию и помог добраться до пассажирского сиденья. Сев сзади, рядом с Майки. Запах металла смешался с запахом сигарет Рана, создавая ужасающее сочетание. В голове роились вопросы: как Стрекоза мог упустить их? Он всегда был дотошным, никогда не ошибался. Как они смогли пробить его защиту? В груди зашевелился комок — опасное, предательское предчувствие, до боли знакомое. Я не хотела верить, что Стрекоза нас сдал. Но что пошло не так? Где мы допустили ошибку? Может, я сама виновата? Увидели, как я шла к черному выходу, и решили пойти за мной? Нет, я точно помнила, что слежки не было. Стрекоза говорил, что в его системы кто-то проник, оставаясь незамеченным. Неужели Инагава-кай привлекли лучших хакеров? Были ли они вообще у них? За время пребывания в клане я знала, что некоторые хакеры лишь следили за финансами, но не достигали такого уровня, как Стрекоза. Почему до сих пор никому не удавалось взломать счета Инагава-кай? Стрекоза попытался проникнуть в их систему, но его местоположение было сразу раскрыто, и он получил пулю в плечо. Может ли быть, что на стороне Инагава-кай действует искусный хакер? А может, Стрекоза играет на два фронта? Я ничего не знала о нем, почему он выбрал меня, а не Змея или Мию? Из-за записей с камер об убийстве моих родителей? Но откуда они у него взялись? Неужели Стрекоза — та самая «темная лошадка», играющая за врага? Что-то скользкое и отвратительное сдавило сердце, и я отмахнулась. Я не могу обвинять его без доказательств. Если Стрекоза и предатель, в чем его цель? Почему он просто не убьет меня или не выдаст мое местоположение Кобаяши или Араки? В чем смысл?       Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от вихря мыслей. Глаза невольно упали на бледное лицо Майки. Я коснулась его руки, оставляя на его пальцах след своей крови. Хоть так, когда он без сознания, я могу прикоснуться к нему, хоть на самую малость. От его обычно холодной руки тело обрело непривычное расслабление. Мой взгляд скользнул по его сухим губам, и в голове молниеносно, живыми картинками, замелькали воспоминания. Признаться, у него мягкие губы…

***

Токио район Гиндза: 03:07

      Полумрак комнаты мгновенно рассеялся вспышкой света. Риндо помог мне устроиться на стуле у барной стойки, пока Санзу, пыхтя, тащил Майки к дивану, чтобы уложить. Он был без сознания, словно выключенный. Мысли путались, голова отказывалась соображать, а плечо горело адской болью, пронзая все тело.       — Кто вообще додумался его вырубить? — прорычал Санзу, его хищный взгляд сверкнул, остановившись на нас троих.       — У нас не было выбора, — Ран, будто читая мои мысли, нашел заветный стакан, поставил на стол, налил алкоголь и протянул мне. Боль обжигала плечо, пока Риндо осторожно снимал бинты со свежей раны.       — Если он проснется с черным импульсом, вам всем, блять, не жить, — его ярость прожигала меня насквозь, словно пытаясь выжечь дыру в моей душе. Я физически ощущала его лютую ненависть.       — Слушай, заткнись! Весь план пошел к чертям собачьим, в прямом смысле. И если ты думаешь, что нам было легко, посмотри на Лию!       — Да плевать я хотел на эту девчонку! — взревел Санзу, и я поморщилась от его крика. Риндо, взяв все необходимое, вставил медицинскую нить в иглу. Я, сжимая стакан в руке, тут же осушила его. Щелчок лифта оповестил о прибытии гостя. В следующую секунду в квартиру влетел Стрекоза.       — Лия! — его взгляд упал на меня, и в серых глазах промелькнул испуг. — Черт, что произошло? Как это…       — Это ты мне скажи, — прохрипела я, встречаясь с ним взглядом. — Скажи, как, на милость, так вышло, что ты не заметил, как эти двое исчезли со своего поста? И как тебя умудрились взломать? — Меня охватило гнетущее чувство, будто где-то есть подвох, кто-то нас предал, или предупредил о происходящем. Но кто? Кто мог нас так подставить?       — Я сам не понял, Лия. Код был безупречен. Кто-то будто проник, я думал, что все контролирую, но кто-то переписал код и сделал так, что я тоже стал видеть запись, которую сам и поставил.       — Ты лучший, Стрекоза… — сомнения рвали мою душу. Я доверила ему, доверяла… а теперь вот так. — Говорил же, тебя невозможно взломать.       — Черт, Лия, не бывает ничего невозможного, пойми! Я оплошал, признаю! — вся злость, кипевшая во мне, выплеснулась на него. Боль ударила по вискам, растекаясь по всему телу, когда Риндо начал делать первый стежок. Я стиснула зубы до скрипа.       — Ах, отлично, хотите сказать, тут крыса? — усмехнулся Санзу. — Ну, ничего, мы быстро исправим ситуацию! — Он выхватил пистолет и тут же направил его на Стрекозу. Тот вздрогнул и от испуга отшатнулся.       — Так давайте мы все сейчас остынем! — громко сказал Ран.       — Остыть? — прохмычал Санзу, прищурившись. — Очевидно, крыса есть в наших рядах. Снова. — Он пожал плечами. Не в силах вынести повисшее в воздухе напряжение, я шагнула вперед, инстинктивно коснулась пиджака Риндо, распахнула его и тут же вскинула пистолет на Санзу, стоявшего рядом с диваном. Ноги подкосились в ту же секунду, но я ухватилась за край стола, впиваясь в дерево ногтями.       — Ты достал видеть крыс везде, — голос мой дрожал, но в нем звучала сталь. — Если в твоей жизни их было много, если тебя предавали, это не повод, черт тебя дери, раскидываться пулями без доказательств, Санзу! — Секунда — и я уловила то микроскопическое дрогнувшее движение его руки, мимолетный блик в его глазах, где промелькнуло прошлое: обиды, ненависть, ярость. — О погоди… извини, детская травма? Кто тебя предал? Сестра? Брат? Друг? Или же родители? Глубоко всем насрать! Прекрати вести себя как обиженный подросток! У всех есть своя боль, так что приди в себя и убирайтесь все с этой чертовой квартиры! — Санзу сжал пистолет сильнее, и я буквально ощутила, как в его глазах разгорается всепоглощающая ненависть.       — Лия, сядь. У тебя кровотечение, — прозвучал голос младшего. Меня трясло, все тело обхватил озноб от невыносимой боли.       — Я не предавал и не предам Лию, — в его голосе не было фальши, хотя, может, мне просто казалось? Санзу резко отпустил пистолет и направился в сторону лифта.       — Разбирайтесь с этим дерьмом сами, — бросил он, и дверь лифта щелкнула, закрываясь.       Оглушительная тишина накрыла нас всех, и я почувствовала, как теряю равновесие. Упала бы, если бы Риндо не поддержал меня.       — Мне нужно зашить рану, — только кивнула ему, не в силах произнести и слова.       — Простите меня…       — Просто свалите, господи! — выпила я остатки алкоголя из стакана, пытаясь заглушить боль.       — Идем, — бросил Ран Стрекозе, и те поплелись к лифту. Долгожданное спокойствие окутало меня, и я выдохнула. Сжимала зубы, пока Риндо аккуратно, даже слишком нежно, зашивал рану на моем плече.       — Санзу всегда ищет подставу везде, — тихо сказал Риндо, и я перевела на него взгляд. — Ты ударила по больному, когда сказала, что в его жизни было много предательств.       — В этот момент мое сердце должно растаять? Риндо, я с детства жила в аду. Меня заставляли убивать, драться и трахаться с мужчинами ради гребанного задания. Из-за это я не могу переносить мужские прикосновения. Меня избивали и насиловали, калечили и ломали в гребанном подвале, запихивая все человеческое куда поглубже, в одно очень прекрасное место. Но я не стала злой! Я не стала подчиняться им, не стала бесчувственной и не ломалась каждый раз, Риндо! Я справляюсь, Риндо, я справляюсь со своими чувствами и эмоциями. Так почему гребанный Джокер не может совладать с эмоциями и с тем, что его, видите ли, предали когда то…       — А ты справляешься? — Риндо оборвал нить, его фиалковые, красивые глаза смотрели будто сквозь меня, куда-то в бездну.       — А не видно?       — Ты справляешься, — кивнул он. — Но рано или поздно та боль выйдет наружу. Она накапливается в тебе, копится как яд, пока Санзу эту боль выплескивает во все вокруг и… — он задумался, складывая инструменты в аптечку. — Это намного ужаснее, копить, Лия. Однажды ты просто сдашься.       — Никогда, — тут же оборвала я. — Никогда.       — Никогда не говори «никогда», — улыбнулся младший Хайтани и встал. — А ты чего молчишь, Майки? — От этих слов по коже прошли мурашки, и я резко обернулась. Он стоял у окна, словно неживой. Яркие фонари города освещали его белоснежную кожу, он был похож на призрака.       — Передай Санзу, чтобы он ждал меня, — его голос, холодный, словно пучина Антарктиды, заставил вздрогнуть. Он слышал? Слышал все, что я сказала сейчас Риндо. И вообще, когда он пришел в себя? Да еще и после такой убойной дозы снотворного!       — На этом все? — Майки не ответил, лишь слегка качнул головой, и Риндо поспешил уйти.       Долгожданная тишина, о которой я мечтала всего несколько минут назад, наконец-то окутала меня. Вот только я и представить не могла, что Майки очнется… Что он услышит те слова, сказанные Риндо… Голова всё ещё кружилась от кровопотери, ноги подкашивались, и сил не было даже подняться со стула. Я потерпела крах в этой схватке, сделала неверный акцент, сосредоточившись не на том противнике. С каждым разом, когда я рядом с Майки, я словно становлюсь слабее, и это бесит меня до глубины души…       Я наблюдаю, как Майки смотрит на свою руку, на застывшую кровь на пальцах, которую я оставила в машине, не удержавшись и коснувшись его. Он растирает пальцы, хмурясь, погруженный в свои мысли. Я отворачиваюсь, наливаю стакан с алкоголем, залпом выпиваю, чувствуя, как обжигающая волна проходит сначала по губам, потом по горлу, а затем и вниз, в опустевший желудок. Его шаги доносятся где-то позади, и я делаю ещё один глоток, пытаясь заглушить не только боль, но и раны, что терзают душу.       — Что ты слышал? — мой голос, тихий и дрогнувший, вырывается сам собой. Я злюсь на себя. Почему мой голос так часто подводит меня? Почему это происходит только с ним?       — Почти всё, — его голос звучит совсем близко, совсем рядом. — Я был в сознании, когда Санзу тащил меня в квартиру. Но тело всё ещё не слушалось. — Я закусываю губу, ощущая привкус металла, и закрываю глаза. — Мои прикосновения тебе тоже отвратительны? — его голос казался надломленным, хриплым, но в нём по-прежнему звучала прежняя холодность. Я молчу… Я просто не знаю, как ответить.       — Мне нужно отдохнуть, — я пытаюсь встать со стула, но ноги не слушаются. Головокружение накатывает волной, и я цепляюсь за стол ногтями. Майки, словно призрак, нависает надо мной, преграждая путь.       — Лия, будь со мной честна, — он говорит эти слова, и я разворачиваюсь всем корпусом к нему. Поднимаю взгляд, и сердце начинает биться с удвоенной силой. Его чёрные глаза смотрят с такой пронзительной пустотой и в то же время… с таким теплом… Его хмурый взгляд скользит с моих глаз на шею, и рука касается распущенных волос, убирая их и обнажая мою шею. Ещё в машине я заметила, как отчётливо виднеются следы от его рук. Его лёгкое, почти невесомое касание холодной руки — и я вздрагиваю всем телом, словно по мне прошёл разряд тока. Мурашки бегут от кончиков волос, кажется, до самых пят, а в следующую секунду всё тело становится лёгким, будто всё напряжение снимает невидимая рука. Его прикосновение дарит моему телу такой покой…       — Прости… — слетает с его губ, его большой палец нежно оглаживает синяки, а затем его взгляд падает на рану на моём плече.       — Да ты проспал всё самое интересное, — пытаюсь разрядить обстановку, но его чёрные омуты, полные невысказанных эмоций, даже не намекнули на то, что моё замечание хоть как-то смогло разогнать это густое напряжение.       — Ты меня отталкиваешь — каждое его слово болью пронзало душу, оставляя неприятный осадок. — Тебе противно мужские прикосновения? В том числе и мое? — губы пересохли. Мысль украсть стакан с алкоголем, забыться хотя бы на мгновение, была как никогда сильна. Но доза уже превысила все разумные пределы. Еще глоток — и либо я потеряю сознание, либо выплесну все, что накопилось внутри.       — Мне противны мужские прикосновения, — повторяю его слова, чувствуя, как его рука замирает на моей шее. Его глаза, сама бездна, смотрят прямо в душу. — Но не твои, — почти шепотом выдыхаю я. Тяжелый вдох, и сердце, словно вспорхнувшая бабочка, готово разорвать грудную клетку и упорхнуть к нему. К человеку, который уничтожает все, что ему дорого. Человеку, способному убить. Человеку, в котором сосредоточилось все самое темное и самое прекрасное. Я тянусь к его тьме, тону в ней, ощущая ее так же, как тогда, в проклятой заброшке. Она пугает, отталкивает и жадно манит. И все же… Моя рука тянется к его сердцу. Я кладу ладонь на его кофту. Кровавый след остается на ткани, но он не возмущается. Его ровный ритм отдается в моем сердце тем же, будто оно подстраивается под его.       — Откройся, — он кладет свою руку поверх моей. — И я откроюсь тебе. Все, что ты пожелаешь.       — Нельзя, — Майки хмыкает, и в его глазах вспыхивают искры, рождая новые галактики.       — Чем больше ты говоришь «нельзя», тем сильнее тьма желает тебя, как и… — он замолкает, не заканчивая фразу. Я давлю на его грудь, но он не отступает. Его рука скользит за мои волосы, сжимая их несильно. Он потянул вниз, поднимая мою голову. Горячие, мягкие губы коснулись пульсирующей жилки на шее. Ощущение внутри… Я замерла, как перед хищником, готовым в любой момент сомкнуть челюсти на добыче. Но вместо этого его губы лишь нежно, почти ласково целуют мои синяки. Облегчение, слишком громкое в этой тишине, нахлынуло волной. Тело перестало болеть, спазм отступил, словно ломка прекратилась от его прикосновения. И мне хотелось, чтобы он продолжал. Касался. Везде. Повсюду.       — Все еще ошибка? — мое сознание, до этого парящее на крыльях проклятых чувств, резко разбивается, ударяясь о землю. И я понимаю: мы снова вместе совершаем эту ошибку.       — Прекрати, — я отстраняюсь, отталкиваю его и, словно по божьей милости, ставлю ноги, направляясь в комнату. Напоследок слышу его тихое: «Лгунья».       — Иди к черту, Майки, — шепчу я в тишину комнаты. Увидев кровать, я падаю на нее, тут же застонав от боли. Нужно снять окровавленное платье, привести себя в порядок, смыть кровь. Но мое сознание уже отключилось.

***

Токио район Гиндза: 04:02

      Тело все еще ломило от вколотого вещества, и, судя по всему, Лия не пожадничала с дозой. Взглянув на закрытую дверь комнаты, я направился к лифту. Мысли складывались в цепочку, и начиналась она с самого скрытного человека из всех здесь присутствующих — Стрекозы. Нажав на кнопку пятого этажа, лифт бесшумно скользнул вниз. Черный Импульс затих, словно еще спит. Подойдя к нужной двери, я ввел код, и она распахнулась, впуская в пространство терпкий, сладковатый запах энергетиков и железа.       Он сидел в полумраке, пальцы его неумолимо и стремительно порхали по клавишам, а взгляд, пустой и отрешенный, был прикован к монитору. Серо-блеклые глаза отливали голубизной. Стрекоза вздрогнул всем телом, едва я подошел ближе, словно почувствовав мое незримое присутствие. Он повернулся, и его взгляд встретился с моим.       — Кажется, я догадываюсь, зачем ты здесь, — его голос дрогнул, тело напряглось. Несмотря на высокий рост, он был обычным слабаком. Странно, что такой парень смог выжить среди мясорубки войны с якудза. То ли слишком ловко умеет убегать, то ли сам является одним из них. Не странно ли, что наш план провалился? Не странно ли, что его огнестрельное пулевое ранение оказалось сквозным, не задевшее ничего важного? Везение? Не верю я в такое.       — Правда? — я склонил голову, наблюдая за его реакцией. Страх мелькнул в его ярко-серых глазах. — Что ж, раз ты понимаешь, зачем я здесь… — рука коснулась холодного металла, но я не стал наставлять оружие на парня. — Тогда тебе стоит рассказать свою историю, и я решу, лжешь ты или нет. — Я сделал шаг, и Стрекоза вздрогнул, словно от удара. Пройдя мимо него, я подошел к дивану. Он медленно развернулся на стуле ко мне лицом. Липкий страх… я буквально ощущал его, этот запах, такой сладкий и манящий. Черный Импульс привычно вздрогнул где-то в груди. Но снова исчез.       — Я не предатель, — его голос сорвался.       — Все предатели так говорят, — я направил ствол на его голову и откинулся на спинку дивана — Как же тогда так вышло, Стрекоза? Никто не знал о задании, кроме Какучо. Его-то я не могу подозревать в предательстве.       — А меня, значит, можно?       — Не путай. Никто даже имени твоего не знает, да и прошлого у тебя нет. И вот что самое забавное… — парень разорвано выдохнул и заерзал на стуле, словно сидел на раскаленном железе. — Ты находишь людей, подсказываешь, направляешь. И я подумал: а в правильном ли направлении мы движемся? Ведь ты — глаза и уши. А знаешь, как говорят: глаза и уши могут солгать.       — Если ты пришел меня убить, то вперед, — он сглотнул слишком громко в этой звенящей тишине. Пот скатывался по его виску, но он не смел отвести взгляда. Я усмехнулся. Этот жалкий страх, который он источал, был почти осязаем. Таким тонким, таким сладким. Мое тело откликнулось на него, пульсируя в груди. Но я подавил его, как делал это уже много раз.       — Убить тебя? Это было бы слишком просто, Стрекоза. Я ищу правду. И я чувствую, что ты знаешь ее. Твои слова, твои действия… все это казалось мне подозрительным. Ты был слишком близок к плану, слишком много знал. И теперь, когда все пошло наперекосяк, ты здесь, дрожишь от страха. Это не совпадение.       — Я бы никогда не предал Лию. Кто бы ни взломал мою систему — он знал мои коды, мой метод… как? Я не знаю.       — Я задам тебе три вопроса, Стрекоза. Всего три. И от этих ответов будет зависеть твоя жизнь, — тихо проговорил я.       — Эти три вопроса снимут с меня подозрения?       — Возможно, — я пожал плечами. — Я решу это прямо сейчас, здесь.       — Задавай, — его голос дрогнул, но взгляд не отступил.       — Почему ты выбрал Лию, не Мию, не Змея? Почему именно её ты выбрал для своего плана, каким бы он ни был? — по его реакции можно было понять очень многое. Стрекоза нахмурился.       — Факты и доказательства были у меня на руках. К тому же, она единственная из всей этой тройки не поддалась внушению Ингагава-кай. Ты прекрасно знаешь, что им с детства внушали, будто они семья. И что ради отца они должны сделать всё. Но она одна оставалась верна себе, и только себе.       — Видео с убийством её родителей, ты ведь не сфабриковал их?       — И зачем мне это делать?       — К примеру, чтобы склонить её на свою сторону. Ты — её глаза. Всё, что она видит, это через тебя, Стрекоза. И ты прекрасно знаешь, что она верит тебе как никому другому.       — Запись оригинальна, — парень коснулся шкафчика в столе и вытащил папку, бросил её мне на столик. — Закрытое дело полиции. Посмотри. Особенно на последние фотографии. — Стрекоза сложил руки и внимательно наблюдал. Открыв папку, я взглянул на маленькую девочку. Её большие голубые, заплаканные глаза смотрели с фотографии. Золотистые волосы сыпались каскадом, а розовая пижама смотрелась явно неуместно на фоне стены-постометра, где чаще всего фотографируют в полиции преступников. Следующая фотография была размыта, чёрная машина возле дома. — Пока ты наслаждаешься её милой фотографией, я расскажу, что там в досье, — глухо сказал Стрекоза. — В 18:30 машина стояла возле дома Лии, где жили её родители. У неё, как ты знаешь, был старший брат, на три года старше её. Из машины, как ты видишь, выходит человек и звонит в звонок. Камера размыта, но система определила, что это лицо Рёхэя Савады. Потом дверь открылась, на порог вышла мать Лии. У них был краткий диалог. О чём они говорили — неизвестно. — Я следил за фотографиями, где у двери стояла женщина в ярко-голубом домашнем сарафане. На фотографии она эмоционально жестикулировала Саваде.       — Хочешь сказать, что её мать была в якудзе? Или отец?       — Отец был детективом, он никак не мог состоять в якудзе. А вот мать Лии, по данным, она не состояла в якудзе, но тогда откуда она знала Рёхэя? После этого Савада садится в машину и уезжает, и, судя по видео, очень злым. Потом подъезжает машина без номеров в 21:40, но по форме — всё та же, идентична той, что была в 18:30. Из неё выходят два человека. На них надеты шляпы, и точно не известно, кто именно. Но рост и татуировка второго человека совпадают с Араки. Они звонят в дверь, и им снова открывает дверь, но на этот раз не мать Лии, а её отец. Первый выстрел прогремел в 22:45. Второй выстрел прогремел в 22:48. И третий выстрел прогремел в 22:55.       — Чтобы убить троих, хватает выпустить три пули за четыре секунды.       — Мне тоже показался странным интервал убийства. Лия помнит всего два хлопка, быстрых, но третьего не было. Мне кажется, мать Лии знала Саваду. Не знаю, что их связывало, может, интрижка в прошлом. Это дело, которое я дал, написано от руки второго полицейского. Но что пишет первый… — папка с чёрным ободком прилетает на стол. — Машина Савады подъезжает в то же время, только вот открывает ему не сама мать, а отец Лии. Интервал их разговора — три минуты. Что можно сказать важного за три минуты? После тачка уезжает. Второй раз тачка появляется в районе 21:00. Из авто выходят Араки и, судя по всему, Савада. — фотографии слишком размыты в ночи, поэтому плохо было видно, кто именно на фотографиях. — Второй раз им открывает мать Лии. А на следующей фотографии можно было увидеть, как Араки будто что-то сбивает.       — Выстрел?       — Мне кажется, они знали, что они вернутся, и хотели как-то себя защитить. Араки схватил пулю, и в следующий момент прогремел второй выстрел, а после еще один. Я вижу это так, Майки. Саваду и мать Лии что-то связывало. После того, как отец сопроводил Саваду и что-то сказал ему, это привело его в ярость, но он уехал. Интересно, куда и зачем? Почему сразу не убить отца? Второе, Лия слышала два выстрела. Если первый был предназначен Араки, а второй — отцу или матери? То как получается, что Лия не услышала остальные выстрелы?       — Дети в таком возрасте крепко спят, — я захлопнул распечатанное досье и перевёл на него взгляд.       — Я тоже об этом подумал. Но состыковка не идёт в одном: из дому выходят три фигуры, — он бросает фотографию, на которой чётко видно, что Араки ведёт кого-то за руку.       — Поэтому ты считаешь, что её брат жив?       — Да. И это, с одной стороны, дало мне толчок, чтобы она встала на мою сторону. А с другой стороны, если Савада пустит в ход её брата, она сделает всё, чтобы спасти его.       — У тебя много информации для обычного хакера.       — Видишь ли, этого недостаточно, — пробубнил Стрекоза, — чтобы отвести от себя подозрения, я отвечу сразу на второй вопрос, который, без сомнения, вертелся у тебя в голове. Был ли я среди тех детей? Нет. Меня там не было, но там находился человек, который был мне дорог.       — Среди тех детей?       — Скажем так, в детстве я был любопытен, даже слишком. И вместо того, чтобы спать по ночам, я изучал технику, играл в глупые игры на телефоне. И я видел то, чего видеть не должен был.       — Похищение?       — Верно. Моего лучшего друга. Я видел людей в черном, видел блеск металла, потом приехала полиция. А после мой лучший друг неожиданно оказался в приемной семье, и больше я его не видел. — Теперь мне стал ясен его мотив, по крайней мере, если он мне не лжет. Его историю легко можно было придумать, но я пока не видел лжи в его словах, ни в глазах. Но оставался еще один вопрос, который мучил меня до этого.       — Сам всего не добьешься, да и связей у тебя, для обычного человека, слишком уж много…       — Я состою в якудзе. Ты верно мыслишь. — Я помрачнел и сжал пистолет в руке намереваясь поднять его. — Расслабься, я не в «Инагава-кай». Я член «Окинава-Кёкурю-кай», и да, мы якудза. Когда полиция не может справиться с делами и просит раскопать больше, в игру вступаем мы.       — Вы сотрудничаете с полицией?       — Верно.       — Тогда я задам последний вопрос. Какова твоя цель, Стрекоза?       — Изначально я хотел использовать Лию как крысу в составе «Инагава-кай», но это было слишком опасно для ее жизни, ну и для моей. Вторая цель — понять, по какому принципу Савада похищает детей, и главное — зачем ему это? И третье — убрать Саваду, но сделать это чужими руками…       — А Лия — твое оружие.       — Верно. «Кёкурю-кай» соблюдает правила. Прежние Оябуны подписали уговор, что лидеры не должны устраивать войны между кланами, как бы нам этого ни хотелось. Но многие придерживаются законов старших. Но когда клан прибегает к жестокому насилию и похищению детей, тут уже другое дело. Нам ничего не остается, кроме как действовать скрытно.       — Значит, это месть?       — Справедливость Майки, — я назвал это справедливостью. — Опустив взгляд на пистолет, я отложил его и откинулся на спинку дивана, пытаясь осмыслить этот внезапный поток информации. Стрекоза не был из тех, кто сеет ложь — я лжецов чувствовал нутром. Но его мотив… столь чистый, почти героический порыв? Найти друга, пропавшего в детстве? Сомнения шевелились, но его глаза говорили об обратном; услышав его рассказ, Стрекоза, казалось, расслабился.       — Ты мне веришь? — его голос дрожал от напряжения.       — Пока не уверен. Но склоняюсь к тому, что да.       — Фух, черт, думал, сейчас в штаны наложу, — с облегчением выдохнул Стрекоза, ощущая, как напряжение покидает его тело. — Только, прошу, ничего не рассказывай Лии.       — Почему?       — Ты думаешь, она будет рада тому факту, что её используют в качестве оружия член якудза? Она всем своим существом ненавидит якудза. — Стрекоза оказался тёмной лошадкой, как я и думал изначально. Его роль — дёргать за ниточки Лии, направляя её на Саваду. Кукловод, ведущий свою игру.       — А что насчёт её брата?       — Я обещал ей, что найду его. Но даже если он и жив. Даже если я его найду. Вряд ли он тот самый брат и мальчик из детства, которого знала Лия. — Гений, ничего не скажешь. Я думаю, Стрекоза уже мог давно найти её брата со своими возможностями, но просто не станет этого делать, пока Лия не выполнит свою роль в его театре. Жестоко. Но даже если судить логически, я могу его использовать так же, как он использует Лию. Зная теперь его секрет. Это даёт мне возможность стать кукловодом на этой сцене и дергать за нужные нити.       — Что ты готов сделать, чтобы я молчал? — мои губы тронула улыбка, и Стрекоза сжал кулаки. Кажется, он понял цену своей правды.       — Как только Савада будет убит, у тебя будет возможность сделать Бонтен сильнее, пустить корни там, где пустил их Савада, — его лёгкая улыбка коснулась лица, — а так же заполучить клан Кёкурю-кай.       — Что ты имеешь в виду?       — В клане не так много людей числится, всего под командованием 320 человек. Старый Оябун серьёзно болен, ему недолго осталось. А ребёнок у него один, и то девочка. Сам подумай, якудза никогда не воспринимают женщин всерьёз. Отец отдаст ей все права как своей дочери. Поэтому я могу поговорить с главой. И весь клан перейдёт под влияние Бонтена. — Значит, он предлагает целый клан за моё молчание. Видимо, моё молчание и правда того стоит.       — Я подумаю насчёт этого предложения. Но попробуешь дёрнуть не за ту нить — или Лия пострадает, и ты знаешь, что будет, — Стрекоза кинул взгляд на пистолет, свободно лежащий в моей же руке. В голове вспыхнул тот самый момент на кладбище. Тот разговор о могиле и родителях. Просто почему то вспомнились те слова, которые как-то странно заставили его посочувствовать ей… Но конечно же он ей не скажет это.       — А пока я молчу, ты сделаешь для меня услугу.       — Какую?       — Родители Лии мертвы, так ведь? Но их могилы… Возможно ли узнать, похоронила ли их полиция или Савада? И где они находятся. Осталось ли хоть что-то от них?       — Могилы… Я могу пробиться по базам, но это займёт очень много времени. К тому же, не факт, что я найду. Совпадения имён, фамилий, записи могли делать и вручную, а не вносить в системную базу.       — Так ты сделаешь это задание?       — Это важно для Лии? — тот пожал плечами, поворачиваясь к мониторам. — И, видимо, для тебя это тоже стало важно. — Хитрая улыбка озарила его лицо, и сердце гулко ударило о рёбра. Важно для меня?