Глава 6: Золото, искры и черное кружево

Победа над Слизерином праздновалась в Гриффиндоре так, словно завтрашний день отменили специальным указом Министерства магии. Портрет Полной Дамы едва успевал открываться и закрываться, пропуская толпы возбужденных студентов, а воздух в гостиной был настолько наэлектризован радостью и магией фейерверков, что у всех присутствующих волосы буквально вставали дыбом. Элеонора стояла перед зеркалом в своей спальне на Пуффендуе, в последний раз поправляя наряд. Сегодня она решила окончательно попросить свою «тихую сторону» подвинуться. На ней был эффектный черный костюм: кружевной полупрозрачный боди с длинными рукавами и воротником-стойкой, поверх которого была надета укороченная пушистая черная шубка из искусственного меха. Нижняя часть образа состояла из расклешенных черных брюк с замысловатым готическим узором и прозрачными вставками, которые идеально сочетались с высокими ботильонами на тонком каблуке. На шее мерцало многослойное золотое ожерелье, а в руках она сжимала маленькую элегантную сумочку. — Ох, Миллер, — прошептала её подруга Сьюзен, — если ты выживешь после этой ночи и не выйдешь замуж за одного из Уизли, я перестану верить в предсказания Трелони. Когда Элеонора вошла в гостиную Гриффиндора, шум на мгновение показался ей физической преградой. Повсюду летали искры от фейерверков «Доктор Фокус», пахло жженым сахаром, сливочным пивом и победой. В центре комнаты на столах высились горы горячей пиццы — явно контрабанда из магловского Лондона, организованная близнецами. Фред нашел её в толпе почти мгновенно. Он стоял на диване с куском пиццы в одной руке и кубком в другой, но, увидев Элеонору, спрыгнул вниз, едва не сбив Рона. Его глаза расширились, когда он оценил её новый образ. Его взгляд задержался на кружеве и золотых цепочках на шее. — Миллер... — Фред подошел вплотную, так что она почувствовала жар, исходящий от него после игры. — Я думал, что после матча мое сердце уже не может биться быстрее. Я ошибался. Он осторожно коснулся меха её шубки. Его пальцы задержались у её ключицы, едва задевая прозрачную ткань боди. — Ты выглядишь как... как самая прекрасная катастрофа в моей жизни. Идем, я забронировал нам место у камина, пока Джордж не превратил его в испытательный полигон для новых хлопушек. Вечеринка была в самом разгаре. Кто-то врубил старый проигрыватель, и тяжелые ритмы «Ведуний» смешивались с треском огня в камине. Фред заставил Элеонору попробовать всё: от леденцов, которые заставляли дымиться уши, до «тянучек», окрашивающих язык в ярко-красный цвет. — Танцуй со мной, — неожиданно сказал Фред, когда зазвучала более медленная, тягучая мелодия. Он не ждал ответа. Он обхватил её за талию, притягивая к себе. Элеонора положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами грубую ткань его свитера. В гостиной было темно, только всполохи золотых фейерверков за окном и мягкий свет свечей в банках освещали их лица. — Знаешь, — прошептал Фред, наклоняясь к её уху, — все смотрят на нас. Гриффиндорцы в шоке, что я привел пуффендуйку. А я в шоке, что эта пуффендуйка согласилась прийти. — Я не просто пуффендуйка, Уизли, — Элеонора подняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Я твой «секретный ингредиент», забыл? Фред усмехнулся, его лицо оказалось в опасной близости от её лица. В его зрачках отражалось пламя камина. — Я никогда об этом не забываю, Лео. Никогда. В какой-то момент Джордж взорвал огромную коробку «Чудесных вспышек», и всю гостиную засыпало золотым дождем. В этом хаосе, пока все кричали и смеялись, Фред потянул Элеонору за собой, в глубокую нишу за книжным шкафом. Там было тихо и пахло старым пергаментом и мятой. Фред прижал её к стене, его руки уперлись в дерево по обе стороны от её головы. — Миллер, я не очень хорош в красивых словах, — начал он, и его голос сорвался. — Я обычно просто взрываю вещи, когда не знаю, что делать. Но сейчас... я боюсь что-то взорвать. Элеонора протянула руку и коснулась его щеки, стирая след от сажи. — Тогда просто не взрывай, Фред. Просто будь здесь. Он накрыл её руку своей, прижимая ладонь к своему лицу. А затем, медленно, словно давая ей шанс оттолкнуть его, наклонился и поцеловал её. Поцелуй был вкусом сливочного пива, карамели и того самого безумия, которое всегда окружало близнецов. Когда они отстранились друг от друга, Элеонора увидела, что её золотое ожерелье запуталось в пуговице его рубашки. Она тихо засмеялась, распутывая цепочки. — Кажется, мы теперь связаны официально, — прошептала она. — Я и не против, — Фред обнял её, зарываясь носом в её волосы. — На самом деле, я планировал это с того самого момента, как увидел тебя с подсолнухами в нашем саду. Этой ночью гостиная Гриффиндора видела много побед, но для Фреда и Элеоноры эта была самой важной. Среди шума пиццы, конфет и искр, два совершенно разных мира окончательно слились в один — яркий, дерзкий и пахнущий яблоками с корицей.