Глава 7: Официальный статус и запах яблочного пирога

Лето после пятого курса Элеоноры (и шестого для Фреда) выдалось аномально жарким. Но для Элеоноры настоящий жар исходил не от солнца, а от письма, которое принесла её сова ранним июльским утром. Фред приглашал её в «Нору» не просто как подругу Джинни, а как свою официальную девушку. Для маглорожденной девушки, чьи родители привыкли к классическим американским обедам по воскресеньям, визит в самый магический дом Британии всегда был приключением. Но в этот раз всё было иначе. Теперь на её пальце красовалось тонкое кольцо, которое Фред заколдовал так, чтобы оно меняло цвет в зависимости от его настроения (сейчас оно светилось ярко-золотым — цветом нетерпения). Элеонора выбрала наряд, который сочетал в себе её американские корни и новую «ведьминскую» эстетику. На ней был легкий коричневый сарафан на пуговицах, под который она надела белую футболку, а на ногах — привычные тяжелые ботинки. Волосы она заплела в свою фирменную косичку-ободок, украсив её крошечными живыми подсолнухами, которые не вяли благодаря простому заклинанию. В сумке лежал её главный подарок для семьи Уизли — огромная папка с чертежами. За последние месяцы она и Фред (вместе с Джорджем, конечно) создали визуальный стиль для «Всевозможных волшебных вредилок». Элеонора прорисовала всё: от шрифтов на вывеске до мельчайших деталей упаковки «Блевун-батончиков». Когда Элеонора подошла к калитке, она услышала взрыв. Это было добрым знаком — значит, близнецы дома. Фред выскочил на крыльцо первым. На нем была простая выцветшая футболка и магловские джинсы, которые он начал носить чаще, подражая стилю Элеоноры. Увидев её, он просиял так, что, казалось, затмил полуденное солнце. — Миллер! — он подхватил её на руки и закружил прямо среди садовых гномов. — Ты приехала. Мама уже извела весь дом. Она приготовила столько еды, что хватит на армию великанов. — Фред, поставь меня, я сейчас рассыплю все эскизы! — смеялась Элеонора, прижимаясь к его плечу, пахнущему порохом и чем-то сладким. Он поставил её на землю, но не выпустил руку. Его ладонь была горячей и уверенной. — Слушай, — он внезапно стал серьезным, — они тебя обожают как подругу Джинни. Но сегодня я скажу им всё официально. Будь готова к тому, что мама начнет планировать нашу свадьбу, а папа — расспрашивать о том, как работают американские тостеры. Внутри «Норы» царил привычный хаос. Миссис Уизли хлопотала у плиты, а кастрюли сами собой мыли друг друга в раковине. За столом уже сидели Рон, Гермиона, Джинни и Джордж. — Элеонора, дорогая! — Молли подбежала к ней и крепко обняла. — Как я рада тебя видеть! Садись скорее, ты совсем исхудала в этом своем Хогвартсе. Фред откашлялся. Он не сел, а остался стоять, всё еще сжимая руку Элеоноры. В комнате воцарилась тишина. Джордж замер с вилкой во рту, хитро прищурившись. — Мам, пап, — Фред дождался, пока Артур Уизли отвлечется от разглядывания магловских батареек. — Я хочу сказать это официально. Элеонора здесь не просто в гостях. Она — моя девушка. И... — он сделал паузу, глядя на Элеонору с такой нежностью, что у Джинни на глазах выступили слезы, — и она — сердце нашего будущего бизнеса. Молли Уизли замерла с половником в руке. Секунда, две... и она всплеснула руками. — Ох, Фредди! Ну наконец-то! — Она снова бросилась обнимать Элеонору, на этот раз еще крепче. — Я знала! Я видела, как ты на неё смотрел еще тем летом! Артур, ты слышал? Наша семья становится всё больше! — Это замечательно, Элеонора, — тепло улыбнулся мистер Уизли. — Фреду очень повезло. Хотя, боюсь, теперь тебе придется терпеть не одного Уизли, а сразу всех нас. После обеда, когда все переместились в сад к подсолнухам, Элеонора решилась показать свои работы. Она разложила эскизы на старом деревянном столе. Там была вывеска магазина в Косом переулке: гигантская фигура Фреда, снимающего шляпу, из которой вылетает кролик . Цвета были яркими — оранжевый, фиолетовый, золотой. — Смотрите, — Элеонора указывала на детали. — Я добавила немного американского ретро-стиля в упаковки. Это сделает бренд узнаваемым даже среди чистокровных снобов. Джордж присвистнул, рассматривая макет упаковки для «Перуанского порошка мгновенной тьмы». — Лео, это гениально. С такой картинкой люди будут покупать это, даже если им не нужно никого ослеплять. Просто чтобы поставить коробочку на полку. Фред стоял чуть позади, обнимая Элеонору за талию и положив подбородок ей на плечо. Он не смотрел на эскизы. Он смотрел на неё — на то, как увлеченно она рассказывает, как горят её глаза, когда она говорит о дизайне. Когда стемнело, и в саду зажглись магические фонарики, Фред и Элеонора остались одни на качелях. В доме слышался смех и звон посуды. — Знаешь, — прошептала Элеонора, прислоняясь к нему. — Я очень боялась, что они не примут меня. Ну, знаешь... маглорожденная, американка, пуффендуйка... Фред повернул её лицо к себе. В свете луны его веснушки казались темными точками, а глаза — бездонными озерами. — Лео, ты — самое лучшее, что случалось с этой семьей со времен изобретения самодвижущихся сковородок. Ты привнесла в мою жизнь цвет. Не тот яркий и кричащий, к которому я привык, а... теплый. Как подсолнухи. Он достал из кармана небольшую коробочку. Внутри лежала брошь в виде маленького золотого подсолнуха, в центре которого сиял крошечный рубин — символ Гриффиндора. — Это от нас с Джорджем. Первая официальная эмблема нашего партнерства. И мой личный знак того, что ты теперь — часть нас. Элеонора почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она прижалась к его губам, и этот поцелуй был тихим, долгим и полным обещаний. В этот вечер, в окружении запахов трав и магии, Элеонора Миллер поняла: она не просто нашла свою любовь. Она нашла свой дом.