Глава 2. Шаткое равновесие

Я прибыл к дому Чарли на несколько минут раньше, занял привычное место Элис перед домом и устроился на крыльце, прислушиваясь к разговору Беллы с отцом. Однако услышанное порадовало меня куда меньше, чем я ожидал. Я так ждал, когда с нее снимут наказание, но должен был догадаться, что Чарли тут же попытается подтолкнуть Беллу к встрече с собакой. Меня он ненавидел, а Джейкоба — любил. – Белла, с семьей Блэков у нас почти родственные отношения, — говорил Чарли. – И Джейкоб был тебе очень, очень хорошим другом. – Знаю, — тихо ответила она. – Разве ты по нему совсем не скучаешь? Голос Беллы дрогнул от эмоций. – Скучаю, конечно. Очень скучаю. Я тихо зарычал, стиснув зубы. Квилеты были местным племенем, члены которого могли превращаться в волков — оборотней в самом буквальном смысле этого слова. Белла и Джейкоб знали друг друга с детства, но по-настоящему близкими стали лишь после моего ухода. Лучшими друзьями. Я знал, сколько раз он спасал ей жизнь за те месяцы, что меня не было рядом. Но это ничуть не ослабляло моей ненависти к нему. Собака любил Беллу, а Белла слишком сильно о нем заботилась, чтобы я мог быть спокоен. Оборотни были опасны — даже опаснее вампиров. Вспыльчивые, неуправляемые, они теряли контроль за считаные секунды, а превращение из человека в волка могло стать смертельным для любого, кто окажется рядом. Даже будь Джейкоб обычным человеком, мне бы не понравилось, что Белла проводит с ним время. Она была моей, и сам факт того, что ей дорог кто-то другой, разрывал меня изнутри. А то, что этот кто-то был частью стаи моих смертельных врагов, с которыми мою семью связывал хрупкий договор, делало всё только хуже. – Тогда в чем дело? — спросил Чарли. Разумеется, он не имел ни малейшего представления о том, кем мы были на самом деле. Белла не могла сказать ему, что Джейкоб ненавидит само мое существование и что в тот день, когда она станет вампиром, он возненавидит и ее. Пытаясь подобрать объяснение, Белла медленно произнесла: – С Джейком у нас… проблема. То есть с нашей дружбой проблема. Джейку, кажется, мало просто дружбы. – По-моему, Эдварду не помешала бы здоровая конкуренция. Голос Чарли сочился сарказмом, а мысли — ненавистью ко мне. "…что угодно, лишь бы держать ее подальше от этого никчемного, паршивого… Не могу поверить, что она вообще его простила после того, через что он ее заставил пройти…" – Ни о какой конкуренции и речи быть не может, — твердо ответила Белла. Я медленно вдохнул, пытаясь удержать раздражение под контролем. Да, она скучала по своему другу. Но любила она меня. Со мной хотела быть именно она. – Не желая общаться с Джейком, ты его обижаешь, — продолжал Чарли. Я бы многое отдал за то, чтобы именно Белла избегала Джейкоба. К сожалению, всё было наоборот. – Думаю, что Джейк вовсе не хочет со мной дружить. И с чего ты вообще об этом заговорил? — теперь в ее голосе явственно слышалось раздражение. Я только не понял, на кого именно — на Чарли или на самого Джейкоба. – Ну, мы сегодня с Билли… Отец Джейкоба, Билли Блэк, был одним из лучших друзей Чарли. Именно с его отцом — а может, еще с дедом — моя семья когда-то заключила договор. Мы обязались не заходить на их территорию, а они — пока мы не трогаем людей — хранить нашу тайну. Эфраим Блэк и еще двое членов племени были оборотнями. Инстинкты велели им убить нас, хотя численно мы превосходили их и без труда могли уничтожить. То, что мы этого не сделали, и позволило однажды заключить перемирие. – Вы с Билли сплетничаете, как старухи! — пробормотала Белла, и я услышал, как вилка с лишней силой царапнула по тарелке. – Билли тревожится за сына, – ответил Чарли. – Джейку сейчас очень трудно… у него депрессия. Я фыркнул. Я слишком хорошо знал, что такое депрессия. Семь месяцев я существовал внутри нее. То, что происходило с Джейкобом, было не депрессией — он просто страдал оттого, что проигрывал. Чарли тяжело вздохнул. – А ты всегда возвращалась такая счастливая, когда проводила день с Джейком. В ответ Белла издала раздраженное рычание — почти тигриное. Я невольно улыбнулся. — Я и сейчас счастлива. После короткой паузы они оба рассмеялись. – Ладно, ладно, – сдалась она. – Пусть будет равновесие, — сказала она, очевидно отвечая на какую-то реплику, которую я пропустил. — И Джейкоб, — упрямо добавил Чарли. Белла вздохнула. – Я попробую. – Хорошо. Найди точку равновесия, Белла. И, кстати, тебе письмо, – сказал Чарли, неуклюже закрывая тему. – Возле плиты. В голосе Чарли слышалось самодовольство, и я сразу вспомнил пакет, который Эсме получила для меня днем, представив конверт, мелькнувший в его мыслях. Улыбаясь, я ждал реакции Беллы, но сначала услышал лишь скрежет вилки по тарелке. Затем — скрип отодвигаемого стула, шелест бумаги, треск разрываемого пластика и легкий стук конверта о столешницу. – А, спасибо, — растерянно пробормотала Белла. — Быстро же они ответили. Небось, опять опоздала с заявлением. В ее голосе прозвучало разочарование. Чарли рассмеялся. Снова зашелестела бумага. – Письмо вскрыто, — недовольно буркнула Белла. – Мне стало интересно, что там. – Шериф, я в ужасе. Это преступление против федеральных законов! – Да ты посмотри сначала. После очередного шелеста бумаги Чарли с явной гордостью произнес: – Поздравляю. В первый раз ты получила положительный ответ. – Спасибо, папа. – Нам надо поговорить насчет оплаты. У меня есть кое-какие сбережения… – И не вздумай! Твой пенсионный фонд мы трогать не станем. Я специально откладывала деньги на колледж. Моя Белла всегда была такой — заботливой до упрямства. Она терпеть не могла принимать помощь от других. Я невольно покачал головой. У меня было более чем достаточно денег. Благодаря дару Элис видеть будущее, мое и без того немалое состояние выросло в разы благодаря ее безошибочным инвестициям. То же самое произошло и с доходами Карлайла. Я мог без колебаний оплатить Белле обучение в любом университете мира, но она упрямо отказывалась принимать что-либо от меня. Мне нравилась ее независимость, но я все равно хотел делить с ней все, что у меня было. Деньги ради денег казались бессмысленными, если рядом не было того, ради кого ими хотелось бы пользоваться. – Белла, в некоторых колледжах плата высокая. Я хочу помочь, — обеспокоенно заметил Чарли. — Тебе не обязательно ехать аж на Аляску, из-за того что там дешевле. Он не знал, что Аляска привлекала нас вовсе не стоимостью обучения. Она была далеко от всех людей, которых Белла любила… и которым однажды могла причинить вред. А еще там почти круглый год держалась облачность — и были великолепные охотничьи угодья. Я тихо усмехнулся, представив свою хрупкую на вид новорожденную Беллу, сражающуюся с полярным медведем. – Мне хватит. Кроме того, есть всякая финансовая помощь. Можно запросто получить заем. Но ее тон меня тревожил. Белла была ужасной лгуньей, и я слишком хорошо слышал фальшь в ее голосе. Она вовсе не собиралась всерьез выбирать колледж или строить человеческое будущее. – А… — начал Чарли, но тут же замолчал. – Что? — насторожилась Белла. – Ничего. — он явно не хотел произносить это вслух, но все же продолжил: – Так, поинтересоваться хотел… а какие у Эдварда планы на будущий год? Было уже чуть больше семи, и я решил избавить Беллу от необходимости отвечать. Быстро поднявшись по ступеням, я постучал в дверь. – Минутку! — крикнула она, в то время как Чарли почти одновременно, неслышно для Беллы, пробормотал: — Уходи. Я невольно усмехнулся. Мои мышцы напряглись в предвкушении, но теперь это был уже не монстр внутри меня, жаждущий крови. Это был мужчина, который хотел коснуться женщины, которую любил. Белла распахнула дверь, и меня окутал ее аромат. На мгновение я закрыл глаза, позволяя себе просто вдохнуть его, прежде чем снова посмотреть на нее. Она сияла. Светилась счастьем. Возможно, потому что наказание наконец закончилось. А может — потому что мы снова были вместе. Я не мог знать наверняка, не слыша ее мыслей, но отчаянно хотел верить во второе. Темные волосы мягкими волнами спадали ей на плечи — слегка растрепанные, небрежные и оттого еще более красивые. Большинство женщин проводили бы часы перед зеркалом, так и не приблизившись к ее естественной красоте. На ней не было макияжа, и я был этому рад. Я не хотел, чтобы хоть что-то скрывало ее совершенство. Я наблюдал, как ее взгляд скользит по моему лицу. На щеках вспыхнул легкий румянец. Губы чуть приоткрылись. Ее сердце сбилось с ритма, дыхание остановилось. А потом ее глаза встретились с моими — и я снова потерялся в этих теплых шоколадных глубинах. Она была прекрасна. И я в который раз не мог понять, как мне удалось заслужить любовь такого ангела. Как существо вроде меня вообще могло быть настолько счастливым. Я уже начал беспокоиться, что ей стоит снова вдохнуть, когда Белла наконец протянула ко мне руку. – Ты, — сказала она с легкой, почти смущенной улыбкой. Ее теплые пальцы переплелись с моими, и по моему телу прошла едва заметная дрожь. Ее прикосновения всегда ощущались как электричество — тонкое напряжение, натянутое между нами, неизменно тянувшее меня к ней. Не замечая этого, я поднял наши сцепленные руки и коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. От румянца ее кожа стала еще теплее, и я глубоко вдохнул, уловив, как изменился ее аромат. – Как прошел день? — тихо спросил я, лишь бы снова услышать ее голос. – Медленно, — вздохнула она. – У меня тоже. Каждая минута вдали от нее казалась бесконечной. Слушая, как ее сердце начинает биться быстрее, я поднес ее руку ближе, касаясь губами тонкой кожи запястья. Закрыв глаза, я наслаждался ровным пульсом крови под ее кожей и улыбнулся, ощущая знакомое трепетание. Теперь меня больше не пугал монстр внутри меня. Я мог просто наслаждаться ею — ее ароматом, ее близостью. Она пахла лучше любого цветка, слаще меда и была желаннее воды для человека, умирающего от жажды в пустыне. Я больше не умел существовать без нее. И даже несколько часов разлуки причиняли боль сильнее, чем когда-то причинял жгучий аромат ее крови. Я услышал тяжелые шаги Чарли и его раздраженные мысли, приближающиеся к двери, и с сожалением открыл глаза. Неохотно опустив руку Беллы, я заставил себя отступить. Как бы сильно Чарли ни ненавидел меня, я уважал его — и всегда старался вести себя так, как должен вести себя джентльмен рядом с отцом девушки, которую любит. – Добрый вечер, Чарли. Он лишь прищурился и хмыкнул, проглотив все слова, которые действительно хотел сказать. Скрестив руки на груди, он всем своим видом давал понять, что я здесь нежелателен — не переходя, впрочем, к попытке буквально вытолкать меня с крыльца. Чтобы отвлечь его, я поднял стопку анкет, которые принес для Беллы. – Я принес новые бланки заявлений. Белла страдальчески застонала, а я, улыбаясь, покрутил на пальце рулон марок. Я прекрасно знал, как ей надоела вся эта бумажная волокита. Но Чарли нравилось наше занятие — главным образом потому, что он надеялся: университет, который выберу я, окажется как можно дальше от того, куда поступит его дочь. На северо-западе хватало хороших колледжей, но сегодня я специально привез варианты с восточного побережья. Белла как-то сказала мне, что никогда не бывала восточнее Альбукерке — если не считать, конечно, Италии, куда она прилетела спасать меня. И мне очень хотелось убедить ее хотя бы подумать о Новой Англии. Там было красиво. Горы, густые леса, дикая природа… и почти постоянная облачность. На ее лице смешались недоверие и почти благоговейное изумление. Несколько недель назад я попросил Эсме подобрать для меня варианты колледжей и с тех пор постепенно разбирал собранную ею стопку. Белле вовсе не обязательно было ехать на Аляску лишь ради расстояния, необходимого новорожденному вампиру. Существовали онлайн-курсы, вечерние занятия для меня, а дополнительные сборы за позднюю подачу документов были совершенно несущественной проблемой. С трудом сдерживая улыбку, я заметил: – Еще не везде закончили прием заявлений. А в некоторых местах готовы сделать исключение. Я заранее знал, какой будет ее реакция. Белла терпеть не могла, когда я тратил на нее деньги. И в этот раз она меня не разочаровала — выражение ее лица оказалось настолько бесценным, что я все-таки рассмеялся. – Ну что, начнем? Я потянул ее к кухонному столу, пока Чарли за нашей спиной раздраженно скрежетал зубами. Его гневные мысли я проигнорировал, сосредоточившись на ощущении теплой ладони Беллы в своей руке. Они с Чарли как раз закончили ужинать, когда я пришел, и со стола еще не было убрано. Пока Белла собирала тарелки, я раскладывал по стопкам бумаги. Между делом я заметил книгу, которую она читала — «Грозовой перевал». Снова? Я так и не смог понять ее любви к этой истории. Уже собирался спросить об этом, надеясь хоть немного разгадать ее мысли, но Чарли наконец озвучил вопрос, который все это время вертелся у него в голове. – Кстати, о заявлениях для поступления в колледж. Мы с Беллой как раз обсуждали планы на следующий год. Ты уже решил, где будешь учиться? Он очень надеялся, что я уже все решил — и желательно где-нибудь подальше отсюда. Его голос звучал напряженно, почти враждебно. Я постарался ответить как можно спокойнее и дружелюбнее. – Нет, пока не решил. Меня согласны взять в несколько колледжей, я пока взвешиваю возможные варианты. – И куда же тебя приняли? Я решил, что немного произвести впечатление не помешает. Любая мелочь, способная улучшить мнение Чарли обо мне, стоила усилий. Небрежно пожав плечами, я перечислил: – В Сиракузы… Гарвард… Дартмут… а сегодня пришло согласие из Юго-Восточного университета Аляски. Повернувшись так, чтобы Чарли не видел, я подмигнул Белле. Это не было прямой ложью. В Гарварде я уже когда-то учился и в этот раз даже не подавал туда документы. Зато Дартмут действительно предложил мне несколько стипендий. Белла поспешно отвернулась, пряча улыбку и едва сдерживая смех. К счастью, перечисление университетов произвело нужный эффект. Чарли явно стал смотреть на меня чуть менее неприязненно — пусть и совсем ненадолго. Впрочем, почти сразу в его мыслях возникла новая надежда: вдруг я выберу один из этих престижных университетов и окажусь как можно дальше от его дочери. – Гарвард? И Дартмут?.. Вот это да… ничего себе. И еще университет Аляски… хотя на что он тебе сдался после Гарварда-то. Ведь твой отец наверняка хочет… В голове Чарли мысли путались одна за другой. "…парень, наверное, не идиот… может обеспечить Белле хорошее будущее… если снова не сбежит при первой возможности…" – Карлайл позволяет мне принимать решения самостоятельно, — спокойно ответил я. И почти сразу почувствовал, как его мысли снова ожесточились. Возможно, именно такая вседозволенность, по его мнению, и сделала меня настолько безответственным рядом с его дочерью. — Хм, — буркнул он. И тот крохотный шаг вперед, которого я только что добился, тут же исчез. Отлично. Молодец, Эдвард. Белла, не замечая внутренней борьбы отца, повернулась ко мне с ослепительной улыбкой. – Эдвард, а знаешь что? – Что? – Меня тоже только что приняли в университет Аляски! Она указала на большой конверт — почти такой же, как тот, что днем вручила мне Эсме. – Поздравляю! — улыбнулся я, наслаждаясь нашей маленькой игрой. – Надо же, какое совпадение! Чарли подозрительно переводил взгляд с нее на меня. – Ну ладно, — пробурчал он, явно ничуть не поверив. – Пойду баскетбол посмотрю. Белла, не забывай: девять тридцать. – Па? А как же наш недавний разговор о свободе? Чарли тяжело вздохнул. Он действительно успел забыть — и теперь явно жалел об этом. – Хорошо. Пусть будет десять тридцать. В будни у тебя все еще комендантский час. Мне даже не пришлось изображать радость. – Белле можно свободно выходить из дома? То, что я заранее знал о решении Чарли, нисколько не уменьшало моего счастья. – С оговорками, — проворчал он. — А тебе-то что? – Да так, к сведению. Элис все не терпится пошататься с кем-нибудь по магазинам, и я уверен, что Белла будет рада выбраться в город. Я улыбнулся ей, довольный тем, что на этот раз могу говорить совершенно искренне. Элис переносила ограничения Чарли почти так же тяжело, как и я. Поскольку я категорически не позволял ей забирать все свободное время Беллы, она постоянно жаловалась, что я монополизировал ее лучшую подругу. Но вдруг мысли Чарли резко похолодели. – Ни за что! – Па! Ну почему? – Я не хочу, чтобы ты в ближайшее время ездила в Сиэтл. – Почему? – Ты же слышала: в Сиэтле какая-то банда убивает всех подряд, так что держись от города подальше, ясно? Белла закатила глаза. Она совершенно не боялась опасности. То же бесстрашие, которое позволяло ей спокойно находиться рядом со мной, распространялось вообще на все угрозы ее жизни. Она одинаково невозмутимо чувствовала себя и среди вампиров, и среди оборотней. Я невольно скрипнул зубами, когда она ответила ему. – Па, у меня гораздо больше шансов попасть под удар молнии, чем за единственный день в Сиэтле… Я перебил ее: – Нет, нет, Чарли прав. Я вовсе не имел в виду Сиэтл. Вообще-то, я говорил о Портленде. Я бы и сам не пустил Беллу в Сиэтл. Ни в коем случае. Ее кровь пахла слишком притягательно. Для меня — невыносимо сладко, но и любой другой вампир не смог бы остаться к ней равнодушным. Если в Сиэтле действительно охотился вампир, Белла стала бы для него мгновенным искушением. Я заметил, что газета в руках Чарли была раскрыта на статье о событиях в Сиэтле, и взял ее, надеясь найти что-нибудь, что упустили в новостях. Белла удивленно посмотрела на меня, но я проигнорировал ее недоумение. При Чарли я не мог объяснить настоящую причину своего беспокойства. В мыслях Чарли мелькнуло облегчение. – Вот и хорошо, — буркнул он, соглашаясь хотя бы на Портленд. Он тут же направился к телевизору, явно радуясь возможности уйти подальше от меня. В отличие от Беллы, Чарли не относился к опасности легкомысленно и никогда не чувствовал себя рядом со мной спокойно — даже если его неприязнь ко мне была вполне оправданной. Как только телевизор включился, Белла повернулась ко мне. – Что ты… – Погоди-ка, — тихо остановил я ее. Чарли уже делал вид, что смотрит игру, но на самом деле внимательно прислушивался к каждому нашему слову, надеясь уловить что-нибудь подозрительное. Я подтолкнул к Белле верхнюю анкету. — Думаю, сюда подойдет твое прошлое эссе. Вопросы почти те же самые, — сказал я громче, специально для Чарли. Белла тяжело вздохнула и нехотя опустила взгляд на бумаги, а я снова уткнулся в газету. Ничего нового. Те же исчезновения. Те же жестокие убийства посреди ночи. Я был уверен — это вампир. Но меня не покидало странное ощущение, будто я упускаю нечто важное. Я смотрел в окно, почти не замечая дождя, и пытался сложить картину целиком. Когда я выслеживал Викторию, то обыскал весь Сиэтл. Тогда я нашел там только одного вампира — молодого охотника, предпочитавшего молодых женщин. Он называл их «ужинами». Очаровывал, соблазнял, убивал. Я до сих пор помнил его воспоминания — ужас, боль, кровь. И не смог оставить его в живых. Я убил его без колебаний. Теперь мне оставалось только гадать, кто занял его территорию после исчезновения. Белла раздраженно фыркнула и отодвинула анкету. – Белла, ты чего? – Эдвард, не смеши меня. Заявление в Дартмут? Я спокойно придвинул бумаги обратно к ней. Она была невероятно умной — достаточно умной, чтобы без труда учиться среди лучших студентов страны. Но Белла никогда не умела видеть себя такой, какой ее видел я. Ни свою красоту. Ни собственные способности. – Я думаю, тебе понравится Нью-Гэмпшир, — тихо сказал я. – Для меня там есть полный набор вечерних классов, а местные леса очень удобно расположены для заядлого туриста. И полно всякой живности. Я улыбнулся, и ее тело тут же отреагировало — дыхание сбилось, сердце ускорилось. Я бы предпочел Дартмут Аляске. Даже если единственным предметом, который действительно меня интересовал, была сама Белла, занятия там были бы куда менее скучными. Она прищурилась, подозрительно глядя на меня. — Я позволю тебе потом все вернуть, если тебя это успокоит. Могу даже начислить проценты. На этот раз я едва удержался от смеха. – Можно подумать, меня туда возьмут! Разве что за чудовищную взятку. Может, отгрохать им новую библиотеку на деньги Калленов? Фигушки. Мы ведь уже говорили об этом! Она откинулась на спинку стула, скрестила руки и посмотрела на меня с откровенным упрямством. Да. Именно такой она и была. Решив однажды, что Аляска — ее единственный вариант, Белла даже не собиралась рассматривать что-либо другое. – Белла, ну почему бы тебе просто не заполнить заявление? С тебя не убудет. Она стиснула зубы. – А знаешь что? Я отказываюсь! Как только она потянулась к анкете, я молниеносно убрал бумаги со стола и спрятал их в карман куртки — быстрее, чем она успела заметить движение. Ну уж нет. Хочет она того или нет, заявление будет отправлено. Я был полон решимости дать ей настолько полноценную человеческую жизнь, насколько это вообще возможно. И был уверен: если она действительно окажется там, ей понравится. Даже если она никогда в этом не признается. – Что за шуточки? — возмущенно спросила Белла, мгновенно догадавшись о моих намерениях. – Твоя подпись у меня получается лучше, чем у тебя, — невозмутимо ответил я. – А сочинения ты уже написала. – Это уже совсем ни в какие ворота! Мне никуда больше не надо подавать никаких заявлений. Меня уже приняли. И сбережений почти хватает на первый семестр. Лучшего алиби не придумаешь. Незачем бросать на ветер кучу денег – неважно чьих! Я уже принял ее будущее. Более того — часть меня с нетерпением его ждала. Но это не мешало мне бояться того, что оно означало для нее. Я хотел, чтобы она жила. По-настоящему жила. Любил ее слишком сильно, чтобы спокойно смотреть, как она так легко отказывается от своей человечности. – Белла… – Даже не начинай! Не спорю, что ради Чарли нужно делать вид, будто я поступаю в колледж, но мы-то оба знаем, что осенью мне будет не до учебы! И вообще придется держаться подальше от людей. – По-моему, мы пока не определились со временем, — мягко напомнил я. – Ты могла бы поучиться семестр-другой. Ты еще столько всего не испытала в жизни. Даже несмотря на то, что Карлайл уже согласился обратить ее после выпускного, точная дата так и не была назначена. А если она все же согласится выйти за меня замуж — потребуется время, чтобы все подготовить. Никакой необходимости торопиться не было. И все же она смотрела на собственную жизнь так, будто та уже ничего не значила. – Все это я и потом могу испытать. – Потом это будет уже не человеческая жизнь. Белла, второй раз человеком не станешь. – Эдвард, подумай хорошенько, — вздохнула она. – Затягивать слишком опасно. – Пока еще не опасно, — уверил я ее. Элис внимательно следила и за Викторией, и за Аро. Пока Белла была в безопасности. Виктория охотилась где-то далеко на севере и пока не собиралась приближаться к Форксу. Она держалась окраин городов, лесов, заброшенных мест. Небольшие дома. Пустые участки. Железнодорожные вагоны. Большой дом на холме. Деревья. Отблеск реки… Я постоянно наблюдал за видениями Элис, но пока не видел ничего, что хоть отдаленно напоминало бы Форкс. Аро тоже умел ждать. Он прожил больше трех тысяч лет. Даже Карлайл со своими тремя с половиной веками рядом с ним казался юнцом, а мне — почти столетнему — и вовсе было далеко до подобного терпения. Аро мог позволить себе не торопиться. Когда он попытался прочитать мысли Беллы — и потерпел неудачу, — когда увидел, что и другие дары бессильны перед ней, он сразу понял, насколько она необычна. Джаспер мог чувствовать и менять ее эмоции, Элис — видеть ее будущее, но на этом все заканчивалось. Ни один другой дар на нее не действовал. Когда мы с Беллой и Элис покидали Италию, я прекрасно понимал: Аро хочет нас всех троих. Но получить желаемое он мог лишь одним способом — позволив Белле жить до тех пор, пока она сама не изменится. Я внимательно наблюдал за ней, пытаясь уловить хоть малейший признак сомнений. Она нахмурилась, между бровей пролегла тонкая складка, а нижнюю губу она нервно прикусила зубами. На мгновение я отвлекся, представив вкус этой губы под своими губами, но тут же заставил себя вернуться к разговору. Ее сердце билось быстрее. Она нервничала — хотя никогда бы в этом не призналась. Ни мне, ни даже самой себе. – Белла, не стоит торопиться, — мягко сказал я. – Я никому не позволю пальцем тебя тронуть. Ты можешь ждать, сколько захочешь. – Я хочу поторопиться, — едва слышно прошептала она. Ее губы дрогнули в горькой усмешке. – Я хочу стать чудовищем. Во мне мгновенно вспыхнула злость. Она могла подшучивать над моей природой сколько угодно, но это не было поводом для шуток. Я резко сжал зубы, бросил газету на стол и указал на заголовок. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. На первой полосе крупными буквами было напечатано: КОЛИЧЕСТВО ЖЕРТВ РАСТЕТ ПОЛИЦИЯ ПОДОЗРЕВАЕТ БАНДУ Белла непонимающе посмотрела сначала на газету, потом на меня. – А это-то здесь при чем? – Белла, чудовища существуют на самом деле. За месяцы поисков Виктории я видел слишком много смертей, оставленных вампирами. Люди объясняли их чем угодно — несчастными случаями, нападениями животных, преступлениями, — но я узнавал правду сразу. Я видел следы чудовищ. Таких чудовищ, каким когда-то был сам. Таких, каким она добровольно собиралась стать. Белла снова посмотрела на статью, потом медленно перевела взгляд на меня. – Это… это сделал вампир? — тихо спросила она. Я мрачно улыбнулся. – Белла, ты не представляешь, как часто подобные мне стоят за ужасными сообщениями ваших человеческих газет. Я постучал пальцем по газете. – Судя по этой статье, в Сиэтле резвится новорожденный вампир. Кровожадный, дикий, неуправляемый. И мы все такие. Такой, какими когда-то были мы все. Такой, какой станет она. Мой взгляд умолял ее понять. Хотя бы сейчас понять, почему я так отчаянно цепляюсь за ее человечность. Но Белла отвела глаза. – Мы уже несколько недель наблюдаем за происходящим, — продолжил я. – Все признаки налицо: невероятные исчезновения людей, происходящие ночью; плохо спрятанные трупы; отсутствие каких-либо вещественных доказательств… Это кто-то совсем новенький. И ни один из стареньких не взял на себя ответственность за появление новичка. Я задумчиво нахмурился. Я уже избавился от вампира, жившего в Сиэтле раньше. Кто-то занял его место. – Честно говоря, нам до этого дела нет. Мы бы вообще не обратили внимания на новорожденного вампира, если бы он не появился так близко к дому. Я же говорю, такие вещи случаются постоянно. Существование чудовищ приводит к чудовищным последствиям. Белла смотрела на газету с болезненной печалью. – Со мной такого не случится, — тихо сказала она. – Ты не позволишь мне стать такой. Мы будем жить в Антарктиде. Я невольно фыркнул. – Пингвины, значит. Прелестно! Аляска хотя бы предлагала белых медведей. А вот перспектива вечности на пингвиновой диете меня совершенно не вдохновляла. Белла тихо рассмеялась, хотя в ее голосе все еще слышалось напряжение. – Ну тогда, как и договорились, едем на Аляску. Только куда-нибудь подальше, чем Джуно – туда, где полно медведей-гризли. – Еще лучше, — улыбнулся я. – Там и полярные медведи водятся. Очень злые. А волки так просто огромные. Хищники Аляски были сильными, опасными… и вкусными. Белла резко вдохнула и уставилась на меня так, будто я сказал что-то ужасное. Я нахмурился. – Что с тобой? И только потом до меня дошло. Джейкоб. Снова. Я застыл. – Ясно. О волках вспоминать не будем, если тебе это неприятно. Настоящие волки были превосходной добычей. Оборотни — совсем другое дело. От них пахло горячей смертью и мокрой псиной одновременно. Даже мысль о том, чтобы попробовать кровь кого-то из этой стаи, вызывала у меня отвращение. Но я все равно умудрился причинить ей боль. – Эдвард, он был моим лучшим другом, — жестко сказала Белла. – Конечно же, мне неприятно. – Прошу прощения, я не подумал. Я действительно чувствовал себя виноватым. С таким же успехом я мог предложить ей поужинать Чарли. Она отвела взгляд. – Да ладно, чего там. Но ее руки были сжаты в кулаки, а значит — важно. Мне нужно было увидеть ее глаза. Я осторожно коснулся пальцами ее подбородка и поднял ее лицо к себе, пытаясь взглядом передать все сожаление, которое чувствовал. – Честное слово, прости. Ее черты смягчились. – Ничего. Я знаю, что ты не это хотел сказать. Мне не следовало так реагировать. Просто… я как раз перед твоим приходом думала о Джейке. Во мне тут же поднялась ревность. Конечно, думала. Я слышал ее разговор с Чарли. И ненавидел то место, которое этот пес занимал в ее сердце. Я хотел быть единственным мужчиной в ее жизни. Ну… кроме Чарли. – Чарли говорит, что ему сейчас очень плохо, — продолжила она тихо. —– Ему больно, и это… это моя вина. – Белла, ты ни в чем не виновата. Если бы я не ушел, ей никогда не пришлось бы искать утешение у Джейкоба. Она глубоко вздохнула. – Помочь Джейку – мой долг. И к тому же одно из условий Чарли… С каждым ее словом мое лицо становилось все холоднее. Разумеется, Чарли хотел, чтобы она проводила больше времени с Джейкобом. Все что угодно — лишь бы подальше от меня. – Ты ведь знаешь, и речи быть не может о том, чтобы ты встречалась с оборотнем без нашей защиты? — тихо спросил я. – А наше появление на их территории будет нарушением договора. Ты что, хочешь развязать войну? — Конечно нет! – Тогда и говорить больше не о чем. Я убрал руку с ее лица, понимая, что сейчас она вряд ли оценит поцелуй, которого мне отчаянно хотелось. Пытаясь сменить тему, я огляделся — и взгляд сам собой остановился на потрепанном экземпляре Грозового перевала. – Хорошо, что Чарли решил выпустить тебя из дома: тебе давно пора наведаться в книжный магазин. Сколько можно читать «Грозовой перевал»? Я думал, ты его уже наизусть выучила, — поддразнил я. Но Белла ответила совсем не в моем легком тоне: – Не все же могут похвастаться фотографической памятью. – Память тут ни при чем. Никак не могу понять, чем тебе нравится эта книга. Ее герои – ужасные типы, которые портят друг другу жизнь. Даже не знаю, почему Хитклифа и Кэтрин ставят наравне с парами вроде Ромео и Джульетты или Элизабет Беннет и Дарси. Это история не любви, а ненависти. Я склонил голову набок, пытаясь разгадать ход ее мыслей. – С классикой у тебя проблемы, — сухо заметила она. – Должно быть, потому, что антиквариат меня не впечатляет, — ухмыльнулся я. Для существа, прожившего больше века, подобная шутка казалась особенно забавной. – Нет, правда, скажи мне, почему ты ее перечитываешь снова и снова? Я потянулся через стол, снова коснулся ее лица и осторожно взял его в ладони, всматриваясь в теплую глубину ее глаз. – Не знаю, — растерянно призналась она. Я с трудом удержался от улыбки. – Наверное, все дело в неизбежности. Ничто не может их разлучить: ни ее себялюбие, ни его злодеяния, ни даже сама смерть… Я замер, обдумывая ее слова. Конечно. Именно поэтому эта история так ее цепляла. Потому что она верила в то же самое про нас. Что даже смерть не сможет нас разлучить. Что, когда она умрет и присоединится ко мне в этой странной вечности, мы останемся вместе навсегда. Я мягко улыбнулся, стараясь разрядить тяжелое настроение. – По-моему, было бы гораздо лучше, если бы у каждого из них нашлось какое-нибудь искупающее все недостатки достоинство. – А по-моему, в этом-то все и дело, — возразила Белла. – Их единственное достоинство – любовь. Я тихо рассмеялся. – Надеюсь, тебе-то достанет здравого смысла не влюбиться в кого-нибудь столь же… зловредного. Хотя, если уж говорить честно, рядом с настоящим монстром вроде меня Хитклифф выглядел почти безобидным. – Мне уже поздновато беспокоиться о том, в кого влюбляться, — с нарочитой серьезностью ответила она. – Хотя и без предупреждений у меня вроде неплохо получилось. Ей по-прежнему не нравилось, когда я говорил о себе как о чудовище. – Я рад, что ты так думаешь, — тихо сказал я. Хотя большинство разумных людей вряд ли согласились бы с ней. – Надеюсь, тебе-то хватит ума держаться подальше от кого-нибудь столь же себялюбивого. Ведь на самом деле все беды от Кэтрин, а не от Хитклифа. – Я буду осторожен, — пообещал я, наслаждаясь ее живым, раздраженным тоном. Она вздохнула, накрыла мою руку своей и прижалась щекой к моей ладони. – Мне нужно увидеться с Джейком. Эти слова ударили сильнее, чем она могла представить. Я закрыл глаза. — Нет. Мой голос не оставлял места для споров. – Это совершенно безопасно! — начала она мягко, почти умоляюще. – Я целыми днями торчала среди них в Ла-Пуш, и никогда ничего не происходило. Но еще прежде, чем она договорила, я увидел, как по ее лицу скользнул страх. Она сама поняла, что это неправда. Я не знал деталей, но был уверен: она видела их превращение. И знала, насколько это опасно. Температура ее тела чуть изменилась, ладонь вспотела в моей руке. Я коротко кивнул. Она услышала ложь так же ясно, как и я. – На оборотней полагаться нельзя. Находящиеся рядом с ними люди иногда получают травмы. А то и погибают. Я помнил прошлую стаю. Помнил последствия потери контроля. Помнил кровь, страх и то, как близко все тогда подошло к войне. Она молчала, но выражение ее лица только подтверждало мои слова. Что бы она сейчас ни вспоминала — это ее пугало. – Ты их не знаешь, — упрямо сказала она наконец. – Белла, я знаю их лучше, чем ты думаешь. Я был здесь в прошлый раз. – В какой прошлый раз? – С оборотнями мы столкнулись лет семьдесят назад, когда осели возле Хоквиама. Еще до того, как к нам присоединились Элис и Джаспер. Нас было больше, однако их бы это не остановило, и они бросились бы в драку, если бы не Карлайл. Ему удалось убедить Эфраима Блэка в возможности сосуществования, и в конце концов мы заключили перемирие. Я увидел, как ее глаза расширились от удивления, и продолжил: – Мы думали, что оборотни вымерли вместе с Эфраимом. Думали, что генетическая мутация, позволявшая человеку превращаться в волка, была потеряна… Я вдруг замолчал и уставился на нее с новым осознанием. – Ты хоть понимаешь, что твое неукротимое влечение ко всему смертоносному вернуло к жизни вымирающую стаю волков-мутантов? Если бы твое невезение можно было законсервировать, мы бы получили оружие массового уничтожения! Я покачал головой, искренне поражаясь. Белла смотрела на меня широко раскрытыми глазами. – Эдвард, да я-то здесь при чем? Разве ты не знаешь? – Чего не знаю? – Оборотни вернулись из-за вампиров. Я застыл. – Джейкоб сказал, что все началось с появления здесь твоей семьи. Я думала, ты в курсе… Я напряженно задумался. Может ли это быть правдой? – Это они так говорят? – Да ты сам подумай! Семьдесят лет назад вы пришли сюда – и появились оборотни. Вы вернулись сейчас, и снова появились оборотни. По-твоему, совпадение? Я задумчиво нахмурился. – Карлайла заинтересует эта теория. – Ну да, теория! — фыркнула Белла с явным презрением. Для нее это уже давно не было теорией. Мы были природными врагами. Даже запах оборотней вызывал у вампиров отвращение. Они были одними из немногих существ, способных нас убить. Если мы эволюционировали рядом с людьми как хищники… возможно, волки появились как противовес. Эта мысль мне совсем не нравилась. Выходило, само мое существование приносило вред не только отдельным людям, но и целому народу. И после этого она все еще не понимала, почему я считаю себя монстром? – Любопытно, однако мало что меняет, — тихо сказал я. – Ситуация остается прежней. Она не должна была приближаться к стае. Белла поднялась и подошла ко мне. Я раскрыл объятия прежде, чем успел подумать — и она сразу устроилась у меня на коленях, прижавшись ко мне всем телом. Ее тепло, запах, мягкость кожи мгновенно лишили меня способности здраво мыслить. Я вдохнул ее аромат и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как идеально она помещается в моих руках. Но мое счастье длилось недолго. – Пожалуйста, послушай меня, — тихо сказала она. – Это не просто дурацкий каприз – хочу повидать старого друга и все тут! Джейку сейчас очень больно. Я никак не могу оставить его в беде, не могу отказаться от него сейчас, когда он во мне нуждается. Даже если он не всегда человек… Ведь он не оставил меня, когда я… когда я сама была не совсем человеком. Ты представить себе не можешь, каково мне пришлось… Она остановилась, внимательно следя за моей реакцией. – Если бы не Джейк… Не знаю, что бы со мной было к тому времени, как ты вернулся. Эдвард, я многим ему обязана. Я ненавидел этого пса. И еще сильнее — самого себя за то, что подтолкнул ее к нему. С каждым ее словом мне хотелось разорвать Джейкоба на куски. Хотелось услышать, как он кричит от боли. Но глубже всего я ненавидел не его. Себя. Потому что именно я сломал ее. Я вспомнил мысли Чарли. Ее крики по ночам. Бессонницу. Пустой взгляд. То, как она медленно угасала после моего ухода. Я сказал ей, что не люблю ее. Что она мне не нужна. Из всех грехов, совершенных мной за век существования, эти две лжи были самыми жестокими. Мои кулаки непроизвольно сжались. – Никогда не прощу себе, что оставил тебя, — прошептал я. – Никогда. Ее ладонь мягко легла на мое лицо. И я снова ощутил то, чего не заслуживал: ее прощение. ее любовь. – Ты просто хотел как лучше. Так и получилось бы, не будь я такой ненормальной. Главное, сейчас ты здесь, остальное неважно. Мой ангел. После всего, что я сделал, она все еще любила меня. – Если бы я не уехал, ты бы не чувствовала себя обязанной рисковать жизнью, чтобы утешить пса, — глухо сказал я. Она вздрогнула. Обычно я старался говорить о Джейкобе сдержанно — ради нее. Но ненависть к нему иногда прорывалась наружу слишком легко. – Даже не знаю, как тебе это сказать, — продолжил я. – Все равно выйдет жестоко. Я уже чуть не потерял тебя один раз. И не потерплю, чтобы тебе грозила хотя бы малейшая опасность. – Доверься мне. Все будет хорошо. — Пожалуйста, Белла… Я смотрел ей прямо в глаза, пытаясь заставить ее увидеть главное: насколько она мне необходима. Она моргнула несколько раз, будто потеряв мысль. – Что «пожалуйста»? – Пожалуйста, ради меня. Пожалуйста, постарайся быть осторожна. Я сделаю все, что в моих силах, но мне понадобится помощь. Она скривила губы в слабой улыбке. – Постараюсь. – Ты хоть понимаешь, что ты на самом деле для меня значишь? Как сильно я люблю тебя? Я крепче обнял ее, осторожно прижимая к себе, словно боялся, что она может исчезнуть. Она подняла лицо и коснулась губами моей шеи. Теплое дыхание скользнуло по коже. – Я знаю, как сильно я люблю тебя, — прошептала она. Я тихо вздохнул. – Ты сравниваешь одно маленькое деревце с целым лесом… Я поцеловал ее в волосы, отчаянно желая вместо этого почувствовать ее губы. – И все же твердо повторил: Никаких оборотней. – Не пойдет. Я должна повидаться с Джейком. Я почти улыбнулся. Такая же упрямая, как и я. – Тогда мне придется тебе помешать. У меня было преимущество, которого не было у нее. Элис. Она и так следила за Беллой из-за Виктории. Теперь ей будет совсем несложно наблюдать еще и за оборотнями. – Это мы еще посмотрим, — упрямо сказала Белла. – Он по-прежнему мой друг. Друг. А я собирался стать ее мужем. Ее вечностью. Если продержать их порознь еще несколько месяцев — проблема исчезнет сама собой. Навсегда. Больше мы не спорили. Белла выбралась из моих объятий и вернулась к анкетам, делая вид, что разговор окончен. Но я слишком хорошо ее знал. Это был лишь вопрос времени, прежде чем она снова заведет речь о Джейкобе.