Глава 4. Шах и мат

Карлайл работал в ночную смену и уже уехал, когда мы приехали домой. Эсме спустилась вниз, едва мы вошли, и тепло поприветствовала Беллу, сразу начав расспрашивать ее о школе. После того как Розали едва не стала причиной нашей гибели, она заметно смягчилась по отношению к Белле. Увидев ее на диване, я испытал облегчение — мне нужно было с ней поговорить. Она лениво переключала каналы на новом телевизоре с плоским экраном, выискивая что-нибудь о машинах. Пока Эсме отвлекала Беллу разговором, я повернулся к сестре. Понизив голос так, чтобы Белла не услышала, я спросил: — Можешь сделать мне одолжение? Это зависит от того, какое именно. — Ты знаешь Майка Ньютона? Она поморщилась, и в ее мыслях тут же всплыло его лицо. — У него проблемы с машиной. Я предложил помочь, но очень рассчитываю на тебя — ты лучший механик в семье. Я подумал, что небольшая лесть повысит мои шансы. Розали бросила на меня тяжелый взгляд, без труда уловив истинную причину моей просьбы. — Пожалуйста, Роуз? Я не хочу, чтобы этот придурок ездил вместе с Беллой. В голосе невольно прорвалось рычание. Она вздохнула. "Ладно. Но ты мне должен." Я усмехнулся. Розали любила любой повод повозиться с машиной, даже если речь шла о такой развалине, как автомобиль Майка. Благодаря ей наши машины работали идеально, и ей давно не попадалось ничего нового, над чем можно было бы поработать. Я не сомневался, что она быстро найдет проблему — и, скорее всего, тут же ее устранит. — Угадай что, Эсме! — сказал я с самодовольной улыбкой. Белла закатила глаза и фыркнула, хотя я видел, как она пыталась скрыть улыбку. — Что, Эдвард? — спросила Эсме. Я слышал радостное предвкушение в ее мыслях и почти пожалел, что не могу сообщить ей ту новость, которую она ожидала услышать. — Мы с Беллой собираемся навестить ее мать в эти выходные. Я удержал улыбку на лице, не желая, чтобы Белла что-нибудь заподозрила. — О, это замечательно, — тепло сказала Эсме, широко улыбаясь Белле и пряча легкое разочарование. Я тихо вздохнул. — Большое спасибо за билеты, Эсме, — искренне сказала Белла. — Я очень скучала по Рене и не могу дождаться, когда снова ее увижу. Эсме обняла ее. — Не за что, Белла. Я рада, что ты все-таки сможешь ими воспользоваться. Надеюсь, вы сделаете много фотографий — мне очень хочется увидеть, где живет твоя мама. — Обязательно, — пообещала Белла. — Белла! — радостно воскликнула Элис, входя в комнату вместе с Джаспером. Она наблюдала за тем, как Джаспер и Эммет борются, но уже слишком давно не виделась с Беллой. Подлетев к ней, Элис обняла ее и поцеловала в щеку. Эммет тем временем ушел патрулировать город — они с Джаспером делали это регулярно, слишком серьезно относясь к угрозе со стороны оборотней и мстительных вампиров. Я уловил новый поток видений Элис — подтверждение того, что она уже показывала мне днем. Белла на пляже. Моя семья в безопасности. Виктория — бегущая, охотящаяся. Я узнал лес. Мы часто патрулировали границу резервации, и теперь Виктория обходила ее, перепрыгивая через узкую речку, разделявшую наши территории. Затем видение резко оборвалось. Волки. Я едва заметно кивнул, показывая Элис, что понял. Белла внимательно наблюдала за нами, и, пытаясь скрыть этот молчаливый обмен, я предложил Элис сыграть в шахматы. Она была единственной в семье, кто соглашался играть со мной — остальные считали мое умение читать мысли нечестным преимуществом. Но способность Элис видеть будущее делала нас почти равными соперниками. Я видел ее ходы еще до того, как она к ним приходила, и менял стратегию. Ее решения менялись вслед за моими. Мы оба наблюдали будущее партии одновременно. После двух ходов пешками Элис опрокинула своего короля, признавая поражение. Пытаясь хоть немного загладить вину за нападение на Беллу в сентябре, Джаспер предложил сыграть с ней. Накануне он обыграл Эммета — партия длилась почти две недели, — и Эммет пока не был готов к реваншу. Сидя в гостиной рядом с семьей — с сестрами по обе стороны, матерью наверху и братом, играющим в шахматы с моей девушкой, — я почти чувствовал себя нормальным. Почти человеком. Это был первый раз после той злополучной вечеринки, когда мы все снова могли спокойно находиться вместе. Если не считать первой ночи после нашего возвращения, когда Белла убедила Карлайла превратить ее. Белла была умна, но против Джаспера у нее не было шансов. Их партия длилась дольше нашей с Элис, но все равно закончилась быстро. Я надеялся, что это ее не расстроило. Джаспер был талантливым стратегом еще при жизни, а годы, проведенные рядом с Марией — вампиршей, создавшей его, — лишь отточили его способности. Даже Карлайлу и Эммету редко удавалось победить его, хотя это не мешало им пытаться. Последняя партия Эммета была особенно напряженной. Мой огромный медвежеподобный брат, возможно, и не обладал военным опытом Джаспера, но разум вампира позволял ему запоминать каждую комбинацию. Я поймал себя на мысли, что лет через десять именно Эммет, возможно, будет учить Джаспера новым трюкам. Джаспер наслаждался спокойным счастьем нашей семьи почти так же сильно, как и я. Способный чувствовать эмоции окружающих, он особенно ценил такие тихие вечера, впитывая наши чувства вместе со своими. После игры Элис и Джаспер ушли, а Розали отправилась осматривать машину Майка. Хотя, судя по направлению ее мыслей, сначала она наверняка собиралась найти Эммета. Оставшись наконец наедине, я притянул Беллу к себе, и мы устроились на диване, почти не обращая внимания на телевизор. Я перебирал пальцами ее волосы, переплетал наши руки. Ее гнев, казалось, окончательно растаял, и я наклонился, касаясь губами ее шеи. Она вздрогнула и прижалась ко мне еще теснее. На мгновение мне захотелось снова попросить ее выйти за меня замуж, но за этот день мы и без того слишком много спорили. Вместо этого я ограничился поцелуями — в щеку, подбородок, в мягкую кожу под ухом. Слишком быстро наше время подошло к концу. — Тебе лучше отвезти меня домой, Эдвард, — вздохнула Белла. — Чарли и так уже достаточно зол. — Ммм, — согласился я, все еще не желая отрываться от нее. Она повернулась ко мне, явно собираясь настоять, но, встретив мой взгляд, внезапно замерла. Я никак не мог избавиться от мыслей о Виктории. От страха потерять Беллу. Не знаю, что именно она увидела на моем лице, но ее взгляд тут же стал тревожным. Не выдержав, я снова притянул ее к себе и прижался губами к ее губам. Ее мягкие теплые губы обхватили мои холодные, неподвижные. Я слышал, как учащается биение ее сердца, чувствовал ее дыхание. Она была такой теплой. Такой живой. Я любил ее запах — и одновременно страшился будущего, которое нас ждало. Настоящий поцелуй с ней был бы раем. Я больше не боялся бы случайно причинить ей вред, не боялся бы собственной силы. Но для этого мне пришлось бы убить ее. Я посмотрел в ее шоколадные глаза, видя в них ее удивительную душу, и почувствовал, как болезненно сжались мои губы. Что останется в этих глазах, когда они станут алыми? — Я должен отвезти тебя домой, — тихо прошептал я. Она рассмеялась. — Вообще-то, это только что сказала я. Я быстро поцеловал ее еще раз и заставил себя отстраниться от ее тепла. — Пока, Эсме, — позвала Белла, улыбаясь, когда та появилась рядом с нами. — Не пропадай, Белла. Мы скучали по тебе. Белла рассмеялась, слегка покраснев. — Я была под домашним арестом, Эсме. — Знаю. Но теперь ведь уже нет, — мягко возразила она. — Не волнуйся, Эсме. Мы скоро вернемся, — заверил я ее, испытывая благодарность за то, как сильно моя семья любила Беллу. "Элис уже сузила круг мест, где, по ее мнению, может скрываться Виктория в эти выходные. Это будет слишком близко к территории волков, но мы все равно должны справиться. Если повезет, скоро все закончится. Против шестерых у Виктории не будет ни единого шанса." Мысли Эсме пылали яростью к вампиру, посмевшему угрожать ее семье. Я улыбнулся ей и едва заметно кивнул, прежде чем повести Беллу к машине. Когда мы подъехали к дому Чарли, во всех окнах горел свет. Он ждал ее. И стоило мне уловить направление его мыслей, как пришлось приложить усилие, чтобы не рассмеяться вслух. Белла и без того достаточно злилась на меня за этот день, и это точно не помогло бы. Но, учитывая, насколько Чарли беспокоился о ней, я понимал: этот разговор неизбежен. И, к счастью, ответы, которые могла дать Белла, были полностью в мою пользу. – В дом не заходи, — предупредила Белла. – Только хуже будет. С трудом подавляя улыбку, я спокойно ответил: – Судя по его мыслям, Чарли довольно спокоен. Она прищурилась, явно понимая, что я что-то скрываю. – Пока, — пробормотала она. Не выдержав, я поцеловал ее в макушку. – Вернусь, когда Чарли захрапит. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. А потом, не сумев удержаться, бесшумно поднялся на крыльцо, чтобы подслушать их разговор. Вместо привычного "Беллз?" — которым Чарли обычно встречал дочь, — на этот раз он серьезно произнес: – Белла, зайди-ка на минутку! Ее шаги звучали медленно и настороженно, пока она входила в гостиную. – Что, па? – Ну как, хорошо провели вечер? Его мысли метались, лихорадочно пытаясь найти способ перейти к разговору, который, как он прекрасно понимал, все равно придется начать. Я крепко сжал губы, стараясь не рассмеяться. – Да, — с небольшой заминкой ответила Белла. В машине она уловила мое веселье и, я был уверен, уже поняла, что Чарли мучает какая-то неловкая тема. – Чем занимались? — продолжал тянуть время он. – Посидели с Элис и Джаспером. Эдвард побил Элис в шахматы, а потом играли мы с Джаспером. Он меня разбил в пух и прах. Телевизор внезапно затих. Чарли наконец собрался с духом. – Белла, мне надо с тобой поговорить. Наступила пауза. Я внимательно следил за ним. Его взгляд метался по комнате — потолок, пол, стены, что угодно, лишь бы не смотреть на Беллу. – Па, так в чем дело? — настойчиво спросила она. Чарли тяжело вздохнул. – У меня это не очень-то хорошо получается. Даже не знаю, с чего начать… Он по-прежнему избегал смотреть на нее, так что я не мог видеть реакцию Беллы, но она терпеливо молчала, ожидая продолжения. – В общем, тут такое дело. Он поднялся и начал ходить по комнате. От него волнами исходили раздражение, смущение и явная неловкость. – Похоже, у вас с Эдвардом серьезные отношения, и ты должна знать, что в некоторых вещах следует соблюдать осторожность. Я знаю, ты уже взрослая, но, Белла, ты все еще совсем молодая, а есть много важных вещей, которые нужно знать, когда ты… когда у тебя близкие отношения… – Папа, да ради бога! — простонала Белла. Я услышал, как она резко вскочила со стула. Ее голос был полон такого мучительного унижения, что я едва не расхохотался. Как же мне хотелось увидеть сейчас ее лицо. Я был уверен: настолько смущенной я ее еще никогда не видел. – Надеюсь, ты не собираешься рассказывать мне о сексе! – Я твой отец. — упрямо пробормотал он, все так же не отрывая взгляда от пола. — И несу за тебя ответственность. Не забывай, что мне так же неловко, как и тебе. – Да неужели! И в любом случае, ты сильно опоздал. Мама десять лет назад все рассказала, так что можешь успокоиться. – Десять лет назад ты еще не дружила с мальчиками, — возразил он. – Вряд ли за это время что-то существенно изменилось. Я почти чувствовал жар румянца, залившего ее щеки. – Просто скажи мне, что вы ведете себя благоразумно, — почти умоляюще произнес Чарли. "…последнее, чего мне не хватало, — это стать дедушкой…" Ах. Если бы только это вообще было возможно. Все мое веселье мгновенно исчезло. Я опустился на край крыльца. Я хотел Беллу — хотел с мучительной силой. С самого начала даже простое прикосновение ее пальцев к моей коже приносило мне больше счастья, чем что-либо за всю мою жизнь. Ее нежные, жадные прикосновения были большим, чем я заслуживал. Но она дарила мне куда больше. Она спала в моих объятиях, прижималась ко мне, целовала меня так, словно нуждалась во вкусе моих губ не меньше, чем я в ее. Я знал: хотя Чарли считал Беллу слишком молодой для материнства, это вовсе не означало, что однажды он не хотел бы внуков. Но рядом со мной это было невозможно. Тяжело вздохнув, я оперся локтями о колени и попытался не думать обо всем, чего лишаю Беллу. Большая часть боли Розали заключалась именно в этом — у нас не было будущего. Ничего нового. Ничего, чего стоило бы ждать. У людей были важные вехи: выпускной, свадьба, дети, карьера, старость, внуки. Белла окончит школу. И если однажды все-таки согласится выйти за меня замуж — у нас будет и эта веха. А потом все закончится. Она никогда не увидит, как ее дети собираются вокруг рождественской елки Чарли. Никогда не будет плакать в их первый школьный день. Никогда не проведет День благодарения с Рене, окруженная собственной семьей. Для нас с братьями и сестрами сама идея карьеры была бессмысленной. Мы выглядели слишком молодо — нам приходилось исчезать и начинать все заново задолго до того, как мы успевали чего-то достичь. А даже если бы это было возможно, нам запрещалось привлекать к себе внимание. Карлайл был прекрасным врачом, но никогда не смог бы по-настоящему изменить медицину. Оставаясь с Беллой, я крал у нее не только жизнь. Я крал ее возможности. – Па, не переживай, все совсем не так, как ты думаешь, — заверила его Белла. – Белла, не сочти, что я тебе не доверяю. Но ведь ты не захочешь ничего рассказывать, да мне и даром не надо никаких подробностей. Я понимаю, что времена изменились, и постараюсь обойтись без предрассудков. Белла нервно рассмеялась. – Времена, может, и изменились, а вот Эдвард остался старомодным. Тебе не о чем волноваться. – Знаем мы таких старомодных, — пробормотал Чарли. – Черт возьми! — громко простонала Белла. – Папа, мне очень не нравится, что ты вынуждаешь меня сказать это вслух. Очень-очень не нравится. Но… я… я все еще девственница и пока собираюсь ею оставаться. Чарли наконец потрясенно поднял на нее глаза. Как я и ожидал, лицо Беллы было пунцовым от смущения и раздражения. И все же — против собственной воли — он ей поверил. И в этот момент возненавидел меня чуть меньше. Странно, но мне стало легче. – Ну а теперь мне можно наконец пойти спать? — взмолилась Белла. – Еще минутку… — пробормотал Чарли. – Па, ну пожалуйста! Я тебя умоляю! – Даю слово, что смущаться больше нечего. Тихо зарычав, я поднялся. Он снова собирался заговорить о собаке. После того как Белла только что обсуждала с отцом отсутствие секса между нами, у меня не было ни малейшего желания слушать разговоры о Джейкобе. Раздраженный упрямым стремлением Чарли впихнуть этого опасного пса в жизнь Беллы, я сел в машину и направился в лес на охоту. Внутри все странно натянулось — раздражение, разочарование, тревога. Несмотря на слова, сказанные Чарли, я прекрасно знал: перемены, которых она ждала, были куда серьезнее. После окончания школы Белла собиралась отказаться от своей человеческой жизни. И то, чего так боялся Чарли, меркло по сравнению с этим. Я был готов на все, лишь бы отсрочить ее превращение, даже несмотря на то, что часть меня с мучительным нетерпением ждала того, что это даст нам обоим. Как бы прекрасны ни были ее поцелуи сейчас, я не мог даже представить, каково это — целовать ее без страха. Обнимать, не боясь сломать. Прижимать к себе, не контролируя каждое движение. Но то, что сулило мне ее будущее, не стоило цены, которую пришлось бы заплатить ей. Я хотел, чтобы она наконец поняла, что значит быть вампиром. Как она могла видеть так много — и при этом не осознавать, что просит меня сделать из нее убийцу? Что бы я ни отдал за то, чтобы она поняла это сейчас, пока еще не стало слишком поздно. Словно Элис сидела рядом со мной в машине, я ясно видел два возможных будущих Беллы. Первое — более вероятное: Белла с алыми глазами и кровью на губах. Второе — то, о котором мечтал Чарли: Белла с теплыми шоколадными глазами, стоящая под солнцем на пляже Ла-Пуш и наблюдающая, как ее темноволосые дети с криками бегут к океану. Я тихо застонал. Как же мне хотелось невозможного — соединить оба этих будущих. Оставить ее себе навсегда и при этом сохранить ей жизнь. Сделать ее своей — не превращая в чудовище. Пока она была человеком, я собирался бороться за это. Так же отчаянно, как боролся за ее безопасность. До появления Виктории оставалось еще несколько дней, а Эммет патрулировал окрестности города. Если она приблизится к Форксу, он заметит ее задолго до того, как она сможет подобраться к Белле. Сейчас Белла была в безопасности — дома у отца. Я выключил фары и прибавил скорость, желая поскорее закончить охоту и вернуться к ней. Но не успел я уехать далеко, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя Элис. Я ответил мгновенно, и тревога уже прорезала мой голос: — Элис? Что случилось? — Будущее Беллы исчезло. Она собирается в резервацию. Я больше ничего не вижу. Черт. — Когда? — резко спросил я. Но удивления не было. Что бы ни сказал ей Чарли, это подтолкнуло ее к решению. — Сейчас. У тебя максимум пять минут, чтобы вернуться. Я резко ударил по тормозам, разворачивая машину, и сквозь зубы прорычал несколько слов, которые никогда не произнес бы при Белле. — Спасибо. Нажав на газ, я помчался обратно в город. Через три минуты я уже стоял в квартале от дома Чарли и бесшумно бежал к ее пикапу. Чарли был доволен — Белла проводила время с друзьями, а еще его явно радовала мысль, что ему не придется переживать из-за перспективы стать дедом по моей вине. Я слышал шаги Беллы наверху. Она ходила по комнате — быстро, нервно. Открыв капот ее грузовика, я отсоединил катушку зажигания. Ничего серьезного. Утром я вернул бы все обратно. Спрятавшись среди деревьев за домом, я наблюдал за ней через окно. Еще минуту она ходила по комнате, потом внезапно остановилась и уставилась в темноту за стеклом. Она не могла меня видеть. И все же казалось, будто смотрела прямо на меня. Я наблюдал, как она закусила нижнюю губу. Потом, словно наконец приняв решение, резко отвернулась и почти бегом сбежала вниз. – Ничего, если я съезжу повидаюсь с Джейком? — спросила она у Чарли, слегка запыхавшись. Я снова стиснул зубы, услышав вспышку довольства в его мыслях при одном только имени этого пса. – Конечно, Белла, — ответил он с явной улыбкой в голосе. — Ничего страшного, оставайся там, сколько захочешь. Несправедливость этого едва не заставила меня зарычать вслух. Комендантский час у Беллы существовал только тогда, когда она была со мной. – Спасибо, па! Я мысленно пообещал сделать для Элис что-нибудь действительно грандиозное за это предупреждение. И одновременно понял: пока Белла так отчаянно стремится увидеться с Джейкобом, спокойно охотиться я не смогу никогда. Выходя из дома, она нервно оглянулась через плечо — будто ожидала, что ее вот-вот остановят, — и поспешила к пикапу. Я мрачно усмехнулся. Она прекрасно понимала, что делает именно то, чего я ей не позволял. Ключ повернулся в замке зажигания. Щелчок. Еще один. Я спрыгнул с дерева и за секунду оказался рядом. Когда она попыталась завести машину снова, я уже открыл дверцу и скользнул на сиденье рядом с ней. – Ай! — вскрикнула она, резко отшатнувшись. Я молча покрутил в пальцах катушку зажигания, стараясь удержать свою ярость под контролем. – Элис звонила, — тихо сказал я. – Она заволновалась, когда пять минут назад твое будущее внезапно исчезло. Глаза Беллы расширились. – Если помнишь, она не может видеть оборотней. Когда ты решаешь связать свою судьбу с ними, твое будущее тоже исчезает. Я сделал вдох, пытаясь говорить спокойно. – Ты об этом, конечно, не знала, но хотя бы понимаешь, почему это заставляет меня… немного нервничать? Ни одного слова не существовало, чтобы описать тот ужас, который я испытал, потеряв ее из будущего Элис. – Элис перестала тебя видеть. Она даже не могла сказать, вернешься ты домой или нет. Твое будущее, как и будущее оборотней, пропало. Она молча смотрела на меня. – Мы не знаем, почему так получается. Может, врожденная защита? Вряд ли, потому что я легко читаю их мысли. По крайней мере, мысли Блэков. Карлайл полагает, что жизнь оборотней полностью подчинена их превращению. Они превращаются скорее инстинктивно, чем осознанно. Совершенно непредсказуемая реакция, которая целиком их изменяет. В то мгновение, когда оборотень переходит из одной формы в другую, нельзя даже сказать, что он существует. В будущем для них нет места… Она продолжала молчать. – К утру я починю пикап. На случай, если ты захочешь поехать на нем в школу. — сказал я наконец. Ее губы сжались в тонкую линию. Никогда раньше я не видел ее настолько злой. Она резко выдернула ключ из замка зажигания и вышла из машины. – Закрой окно, если не хочешь пускать меня сегодня. Я не обижусь Дверца хлопнула так сильно, что задрожала вся машина. Она ушла в дом, даже не обернувшись. Я остался сидеть в темноте, медленно вдыхая холодный воздух и пытаясь успокоиться. Почему все между нами неизменно превращалось в ссоры? Сколько раз мы успели поссориться только за этот день? Я покачал головой, чувствуя отвращение к самому себе. Я лгал ей. Манипулировал ею. Подговорил сестру следить за ней. Разобрал ее машину. И все это — якобы ради ее безопасности. Оправдание не делало меня менее чудовищным. Я вспомнил ту боль — ту невыносимую пустоту, которую испытал в день, когда был уверен, что Белла мертва. Я не пожелал бы подобного никому. Тем более ей. Но все же мне отчаянно хотелось, чтобы она поняла. Если бы она хоть на мгновение почувствовала то, что тогда чувствовал я, возможно, осознала бы, почему я готов пойти на что угодно, лишь бы никогда больше этого не пережить. Само мое согласие изменить ее должно было показать, насколько глубоко меня уничтожила мысль о ее потере. – Что стряслось? — удивленно спросил Чарли. – Пикап не заводится. В ее голосе было столько холода, что даже вампир почувствовал бы угрозу. – Глянуть, в чем дело? — предложил он. – Да нет, не надо. Утром попробую еще раз. После короткой паузы он нехотя сказал: – Можешь взять мою машину. Никому, кроме него самого, не разрешалось садиться за руль полицейского автомобиля. Но он так хотел, чтобы она увиделась с Джейком, что был готов нарушить собственные правила. Чарли искренне верил: если им удастся снова сблизиться, Белла вспомнит свои чувства к нему и однажды уйдет от меня. Боль прорезала меня так резко, что из горла вырвался глухой стон. Мне пришлось с усилием удержать в руках деталь от грузовика, чтобы случайно не раздавить ее. Как же я ненавидел этого пса. – Нет, я устала. Спокойной ночи. Я услышал, как она быстро поднялась наверх. Через мгновение окно с силой захлопнулось. Я сжал губы, проглатывая тяжелый ком в горле. Я не удивился. Но мысль о том, что нам придется провести ночь порознь — и в ссоре — причиняла почти физическую боль. С момента моего возвращения Белла каждую ночь засыпала в моих объятиях, и теперь перспектива остаться без нее казалась невыносимой. Минуты тянулись мучительно долго. А потом окно снова открылось. Я мгновенно оказался рядом и притянул ее к себе, стараясь, чтобы она не заметила, как дрожат мои руки. Белла обняла меня за талию, а я прижал ее голову к груди, испытывая почти болезненное облегчение от того, что она простила меня так быстро. Через несколько секунд она мягко отстранилась, коснулась ладонью моей щеки — ее глаза были печальны — и ушла в ванную готовиться ко сну. Я быстро набрал номер Элис. — Привет, — вздохнула она. — Спасибо, — тихо сказал я. — Конечно, Эдвард. Мы вернемся утром. Будущее Беллы снова на месте. Я отключился, вновь чувствуя благодарность к своей сестре. Когда Белла уснула, я осторожно поднялся с кровати и позвонил Эммету. — Ничего, — сразу сообщил он. — Никаких следов. — Я и не ожидал, — ответил я. — Элис не видит нападения раньше конца недели. — Осторожность лишней не бывает. То, что Виктория не нападет до субботы, еще не значит, что она не может появиться здесь раньше. — Знаю… — я замолчал. — И именно поэтому… — Что такое, брат? После видений Элис — после того, как я снова увидел Викторию у окна Беллы и почувствовал, как исчезает ее будущее, — я просто не мог оставить ее без защиты. — Мне нужно поохотиться перед Флоридой. Ты не мог бы остаться у дома Беллы и присмотреть за всем? Эммет фыркнул: — Ты псих, ты в курсе? Элис увидела бы, если бы сегодня ночью что-то случилось. Она говорит, что Белла в порядке. — Эм… — я тяжело выдохнул. — Я не могу выбросить из головы Викторию. А если она передумает? Я не оставлю Беллу без защиты. Элис и Джаспер сейчас на охоте. Пожалуйста. Короткая пауза. Потом его голос смягчился: — Успокойся, параноик. Я уже здесь. Я прикрыл глаза от облегчения. Наклонившись, я коснулся губами лба спящей Беллы, еще раз запоминая ее лицо, прежде чем выпрыгнуть в окно. Эммет положил руку мне на плечо. — Элис видела, что тебе нужна охота перед поездкой. Мы все любим ее, чувак. Даже Роуз — хоть никогда этого не признает. Белла… она особенная. — Да, — тихо ответил я. — Особенная. — Иди уже. Я присмотрю. Он легко запрыгнул на деревья, устраиваясь на ночное дежурство. Еще прошлой весной, когда Джеймс начал охоту на Беллу, Эммет был поражен ее смелостью и находчивостью. А после того, как она фактически спасла мне жизнь, она окончательно стала частью семьи. Я знал: никто из них не позволит ей пострадать. Так же как и я. Перед отъездом я быстро вернул катушку зажигания на место, а затем рванул в ночь, заранее ощущая раздражение от предстоящей оленины. При мысли о горных львах, которых мы собирались выслеживать до видения Элис, яд обжег мне горло. Разочарование мгновенно сменилось яростью на Викторию. Я ненавидел себя за тот бейсбольный матч. Если бы я не взял тогда Беллу с собой, ничего этого не случилось бы. Именно там нас нашли кочевники. Именно там Джеймс начал свою охоту. Именно тогда все пошло по цепочке катастроф. Белла была ранена. Джеймс пытал ее. А мне пришлось выпить ее кровь, чтобы спасти ей жизнь. И теперь, в отличие от прежнего времени, я точно знал, какова она на вкус. Я больше не боялся, что когда-нибудь снова потеряю контроль. Но память об этом вкусе останется со мной навсегда. Как и воспоминание о собственных глазах после той ночи. Крови Беллы было недостаточно, чтобы они стали красными, но неделями в них сохранялся тревожный янтарно-рыжий оттенок. После первого взгляда в зеркало я долго избегал собственного отражения. Одно-единственное решение — взять ее тогда на бейсбол — привело нас к нынешнему кошмару. Я знал, что в округе есть кочевники. Должен был оставить Беллу дома. В безопасности. Но вместо этого потащил ее в лес. И теперь Виктория жаждала ее смерти. Мне хотелось разорвать эту вампиршу на куски за одну только мысль о том, что она смеет охотиться на моего ангела. Мне не досталось удовольствия убить Джеймса самому — тогда этим занялись Джаспер и Эммет, пока я вытягивал яд из тела Беллы. И хотя все убийства, совершенные мной во время поисков Виктории, до сих пор отзывались во мне чувством вины, с ней все было бы иначе. Любое существо, угрожающее Белле, я уничтожил бы без малейшего сожаления. Лоран тоже собирался убить ее. Сначала его заинтересовал наш образ жизни, и он некоторое время жил с Денали. Но кровь животных быстро ему наскучила. Потом Виктория убедила его проверить, находится ли Белла по-прежнему под нашей защитой. Он нашел пустой дом. А затем — совершенно случайно — наткнулся на Беллу одну в лесу. Вероятность того, что она встретит именно того вампира, который пришел за ней, была смехотворно мала. И все же это произошло. Словно сама судьба стягивала к ней все опасности мира. Джеймс. Лоран. Виктория. Волки. Те люди в Порт-Анджелесе, которые собирались изнасиловать и убить ее. Фургон, едва не раздавивший ее. И, конечно же, я. Иногда мне казалось, что небеса вот-вот перестроятся исключительно ради того, чтобы сбросить на нее астероид. Я припарковал машину и ушел в лес, позволяя охотничьим инстинктам вести меня. Стадо оленей нашлось быстро. Я убил первого почти мгновенно, затем остальных, успевших разбежаться в панике. Насыщение пришло быстро — неприятное, тяжелое, но все равно недостаточное. Вернувшись домой, я поймал себя на яростной мысли: в следующий раз вместо оленей я бы с удовольствием поохотился на стаю волков. Если Белла не узнает — она не обидится. А мне хотя бы удастся выплеснуть часть злости на этого дворнягу. Когда я вернулся к дому Беллы, Эммет продолжал патрулировать лес, на удивление серьезно относясь к своей роли. — Лучше? — спросил он. — Еще больше оленей, — мрачно буркнул я. — Честно, если я никогда больше не попробую оленью кровь — будет слишком рано. Еще немного, и я истреблю весь полуостров. Эммет сочувственно усмехнулся. — Надеюсь, хоть мне что-то осталось. Я выйду утром. Может, повезет наткнуться на медведя. Я тихо рассмеялся. — Удачи. И спасибо тебе еще раз. Он протянул кулак, и я ударил своим в ответ, прежде чем одним прыжком оказаться у окна Беллы. Она ворочалась во сне. Одеяло сбилось к ногам, волосы рассыпались по подушке и закрывали лицо. Я осторожно убрал их, наблюдая, как они едва заметно колышутся от ее дыхания. Испугавшись, что ей холодно, я поправил одеяло и укрыл ее получше, а потом лег рядом. И только тогда наконец смог спокойно вдохнуть. Я никогда не чувствовал себя по-настоящему в спокойно, если не касался ее.