Глава 6. Возможности

Мы забронировали рейс на вечер воскресенья и покинули дом Рене и Фила сразу после захода солнца. Я уступил Белле место у окна, избегая солнца, пока мы двигались на запад. Наконец избавившись от внимательного взгляда Рене, я притянул Беллу к себе и перебирал пальцами ее волосы, наслаждаясь тем, что они все еще пахли океаном. На мгновение мне даже захотелось попросить ее не мыть голову несколько дней, лишь бы этот запах не исчез. Во время полета она казалась задумчивой, погруженной в собственные мысли. Я наблюдал за каждым изменением на ее лице, пытаясь понять, что именно скрывается за этими мимолетными эмоциями. Она хмурилась, кусала губу, грустно улыбалась, качала головой. Иногда уголки ее рта опускались, глаза темнели от печали, она бледнела, закрывала глаза и тяжело сглатывала. Когда мы уже ехали из Сиэтла в Форкс, я больше не смог молчать. – Ты всю дорогу сидела очень тихо. Не укачивает? Я прекрасно помнил, насколько чувствительным был ее желудок, и не понимал, связано ли это с эмоциями или с физическим недомоганием. – Нет, все в порядке. – Тебя огорчило расставание? Несмотря на все заверения, я знал, как сильно Белла скучала по матери. – Пожалуй, не столько огорчило, сколько камень с души сбросило. Я удивленно посмотрел на нее, надеясь, что она объяснит. – В некоторых отношениях Рене гораздо… чувствительнее Чарли. Я уже начинала нервничать. Я невольно рассмеялся. – У твоей мамы интересное сознание. Вроде детского, но очень проницательное. Она видит многие вещи не так, как другие. Белла ничего не ответила. Только отвернулась к лобовому стеклу и снова задумчиво прикусила губу. Я ехал медленно — по моим меркам, — и вскоре она закрыла глаза. Меня удивило, насколько сильно я успел соскучиться по Форксу: по дождю, по влажному воздуху, по знакомым запахам леса. Пляж был прекрасен, но этот мрачный город давно стал для меня домом. Когда мы подъехали к дому Чарли, я сразу почувствовал его тревогу и одиночество. А еще — мысли о Джейкобе. Я раздраженно стиснул зубы, прислушиваясь. "…перегибаешь палку… перелеты безопасны… пусть звонит каждый час…" Чарли рассказал Билли о поездке Беллы к матери — со мной, — и тот устроил настоящий скандал. Теперь же, после месяца почти полного молчания, этот пес названивал ему весь день, требуя узнать, вернулась ли Белла домой. Я глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Белла была рядом со мной. Не с Джейкобом. Я осторожно коснулся ее щеки, провел пальцами по теплой шелковистой коже. Она моргнула, посмотрела на меня, потянулась и огляделась. Я поцеловал ее в лоб, снова вдыхая солоноватый аромат океана, оставшийся на ее коже. – Спящая красавица, мы уже приехали. Пора просыпаться, — поддразнил я. Она взглянула на дом как раз в тот момент, когда Чарли выглянул в окно. Он услышал машину и уже испытывал облегчение от того, что Белла наконец вернулась. Я обошел автомобиль, открывая ей дверь, и, когда наши взгляды встретились, она, кажется, уловила мое напряжение. – Он очень злится? – С Чарли проблем не будет. Он по тебе соскучился. Проблемы с Чарли действительно не было. Проблемой были волки. Снова. Она подозрительно прищурилась, явно не до конца мне поверив. Я занес ее сумку в дом и увидел, как лицо Чарли заметно просветлело. – Добро пожаловать домой, малышка! Как там в Джексонвилле? В его мыслях все еще жила тревога: он боялся, что Белле настолько понравится жизнь у океана, что она захочет остаться там навсегда. Он хотел, чтобы она держалась подальше от меня, но не ценой собственного одиночества. – Влажно. И мошкары полно, — поморщилась Белла. Мне пришлось сдерживать смех. Я был не единственным существом, считавшим ее кровь невероятно сладкой — комары буквально сходили по ней с ума. – Значит, Рене не удалось убедить тебя поступать в университет Флориды? – Она попыталась. Но воду я предпочитаю пить, а не вдыхать. Она сказала это с такой искренностью, что Чарли мгновенно расслабился. Он перевел взгляд на меня и, явно делая над собой усилие, вежливо спросил: – А ты как провел время? – Хорошо. Рене очень гостеприимна. – Ну ладно. Рад за тебя. На этом его запас дружелюбия закончился, и он снова повернулся к Белле, крепко, почти с силой Эммета, обняв её. – С ума сойти! — прошептала Белла ему на ухо. Я спрятал улыбку, а Чарли рассмеялся. Ради нее он действительно пытался быть терпимее ко мне — и был рад, что она это заметила. – Белла, я очень по тебе соскучился, — признался он и тут же попытался скрыть излишнюю сентиментальность шуткой. – Без тебя в доме с голоду умереть можно – Сейчас я это исправлю! — улыбнулась Белла, направляясь на кухню. – Может, сначала Джейку позвонишь? Он каждые пять минут названивает с шести утра. Я пообещал, что ты свяжешься с ним, как только приедешь – еще до того, как распакуешь чемодан. Я почувствовал, как внутри снова начинает подниматься раздражение, и с усилием проглотил его. – Джейк хочет поговорить со мной? — осторожно спросила Белла. – Я бы сказал, рвется изо всех сил. Он так и не объяснил мне, в чем дело. Твердит, что, мол, очень важно. Телефон снова зазвонил, заполняя дом резким звуком. – Готов поставить всю следующую получку, что это Джейк, — проворчал Чарли. Я почти не сомневался, что он прав. Ну что ж. По крайней мере, я наконец узнаю, чего хочет этот пес. –  Я возьму, — сказала Белла. Я последовал за ней на кухню, желая услышать разговор собственными ушами. К моему раздражению, она тут же отвернулась от меня, лишая возможности читать ее лицо. Я сжал кулаки, ожидая. – Алло? – Ты вернулась, — прозвучал знакомый хриплый голос. Последний раз я слышал его голос по телефону в тот день, когда считал Беллу мертвой. «На похоронах», — сказал тогда Джейкоб. Я до сих пор не был уверен, намеренно ли он выразился так двусмысленно. В его голосе прозвучало что-то еще — что-то, от чего меня мгновенно охватил страх. Сердце Беллы замерло. Я уловил резкий запах адреналина, и когда она ответила, в ее голосе отчетливо звучала тоска. Ей пришлось прочистить горло, прежде чем она смогла произнести: – Вернулась. Это короткое слово болезненно полоснуло меня. – А почему мне не позвонила? — грубо выпалил Джейкоб. Меня охватило желание протянуть руку сквозь телефонную линию и свернуть ему шею за сам тон, которым он с ней разговаривал. К счастью, Беллу его манера тоже задела. – Потому что я вошла в дом ровно четыре секунды назад, и твой звонок как раз прервал сообщение Чарли о том, что ты хочешь со мной поговорить, — сердито огрызнулась она. Звук ее раздражения немного меня успокоил. Я заставил себя разжать кулаки и стереть гнев с лица, наблюдая за тем, как напряглись ее плечи и с какой силой она сжимала трубку. – А, извини, — его голос тут же смягчился. – Да ладно. — легко ответила она, уже простив его. – Чего это ты вдруг Чарли покоя не даешь? – Мне нужно с тобой поговорить. – Об этом я уже догадалась. Давай, выкладывай. Она ждала, но он молчал. Наконец Джейкоб спросил: – Ты завтра в школу идешь? – Конечно, иду, — в ее голосе смешались раздражение и недоумение. – Почему бы нет? – Да так, просто интересно. Повисла пауза. – Джейк, так о чем ты собирался поговорить? — снова надавила Белла. – В общем-то, ни о чем таком. Я… Он колебался слишком долго. – Мне захотелось услышать твой голос. – Понятно. Джейк, я очень-очень рада, что ты позвонил… Она осеклась, и я услышал боль в ее голосе. В тот момент я окончательно убедился: причина, по которой она не сказала мне «да», была в нем. Она любила меня — но любила и его. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не сорваться сейчас же в резервацию и не избить его до полусмерти. – Мне пора, — вдруг резко сказал Джейкоб. – Что? – Попозже позвоню, ладно? – Но Джейк… Он уже повесил трубку. Я тщательно контролировал выражение лица, снова медленно разжимая пальцы. Я не хотел, чтобы Белла увидела мою ярость… или ту боль, которую вызвала в моем сердце ее интонация. Она еще несколько секунд держала трубку у уха, прекрасно понимая, что связь оборвалась. – Разговор, однако, получился короткий, — пробормотала она. – Все в порядке? — спросил я, довольный тем, насколько спокойно прозвучал мой голос. Белла медленно повернулась ко мне. На ее лице читались растерянность и обида. – Не знаю. Интересно, зачем он звонил? Внутри меня поднялось почти злорадное удовлетворение. Любой повод, который этот пес давал ей злиться на него, был мне на руку. – Тебе виднее, — мягко заметил я. –  Хм, — рассеянно согласилась она. Отвернувшись, Белла начала доставать продукты из холодильника, собираясь готовить ужин. Я молча наблюдал за ней, небрежно прислонившись к столешнице. Она избегала моего взгляда. Брови были нахмурены, губы напряженно сжаты. Я видел, как она мысленно прокручивает разговор, пытаясь найти в нем скрытый смысл. Я опасался, что Джейкоб скажет что-нибудь о Виктории. Попытается обвинить мою семью в нарушении договора. Но нет — ничего подобного. И вдруг Белла застыла. Осознание отразилось на ее лице так резко, что пакет с мясом выскользнул из ее пальцев. Я поймал его прежде, чем он успел упасть, отбросил на стол и тут же притянул ее к себе. Она выглядела потрясенной. Даже испуганной. – В чем дело? Белла только покачала головой. Она стояла совершенно неподвижно, будто перестала даже дышать. Я слегка встряхнул ее, тревога мгновенно стиснула мне горло. – Белла? – Я думаю… — ее голос был едва слышен. — Наверное, он проверял. Хотел убедиться. В том, что я по-прежнему человек. Я сразу понял. Из моей груди вырвалось яростное шипение сквозь стиснутые зубы. Он решил, что я увез Беллу во Флориду, чтобы превратить ее. Неужели он всерьез думал, что я бы привез ее обратно к отцу уже на следующий день, если бы это произошло? – Нам придется уехать, – прошептала она. – До того как. Чтобы не нарушить договор. Только сейчас до нее начало по-настоящему доходить. Она ведь знала: став вампиром, больше никогда не сможет жить рядом с Чарли. Именно поэтому мы и собирались однажды инсценировать ее смерть. После превращения Белла действительно станет мертвой — почти во всех смыслах. Ее сердце перестанет биться. Кожа станет холодной. Ей даже не нужно будет дышать. Все, кого она любила, окажутся навсегда вне ее жизни. Все, кроме меня. Чтобы быть со мной, ей пришлось бы отказаться от собственной жизни. Я крепче прижал ее к себе. – Я знаю, — прошептал я. – Кхм. Чарли демонстративно прочистил горло за нашими спинами. Белла вздрогнула в моих объятиях, и я почувствовал, как она вспыхнула от смущения. Я нехотя отпустил ее и снова прислонился к столешнице, подавляя раздражение. Я хотел только одного — провести с Беллой вечность. Но лишь в том случае, если она останется человеком. Я бы без колебаний отказался от бессмертия ради одной-единственной человеческой жизни рядом с ней. И я ненавидел Джейкоба Блэка, потому что он мог дать ей все то, чего не мог дать я. И потому что они оба это понимали. Если бы только Белла призналась в этом самой себе. – Если не хочешь готовить ужин, то можно заказать пиццу, — предложил Чарли, уловив напряжение между нами. Он был уверен, что мы ссоримся из-за Джейкоба. – Нет, не надо. — слишком быстро ответила Белла. – Я уже начала. – Ладно. Чарли остался стоять в дверном проеме, наблюдая за мной. Он чувствовал исходящее от меня напряжение и действительно боялся за свою дочь. И от этого я злился еще сильнее. Потому что он был прав. Ему стоило бояться меня. Я уже причинял Белле боль раньше и однажды был обречен убить ее. Я стиснул губы и молча наблюдал, как она готовит ужин. Когда Белла закончила, я извинился и ушел. Им действительно стоило побыть вдвоем спокойно, а Чарли так громко думал о том, что мне пора домой к своей семье, что это начинало раздражать. Но он был прав. Когда я вошел в дом, Элис встретила меня напряженным голосом: — Эдвард. — Что? — резко спросил я. — Прекрати. Я прищурился. — Прекратить что? — Сомневаться в себе. И в ней тоже. Я внимательно посмотрел на нее. — Она давно сделала выбор, — продолжила Элис. — Очень давно. И выбрала тебя. — Тогда почему она не говорит «да»? — резко бросил я. Я понимал: источник моей боли был не только в Джейкобе. Вернее, не только в сегодняшнем разговоре. — То, что она еще не сказала этого, не значит, что никогда не скажет. — Она любит Джейкоба. Я знаю это. Элис тяжело вздохнула и закатила глаза. — Послушай меня, Эдвард. Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь? — Конечно. Ты моя сестра, и я тоже тебя люблю. Она поморщилась. — Я не твоя настоящая сестра. — Ты моя сестра, — сразу возразил я. — Джаспер — мой брат. А ты его жена. — Это не отменяет того, что я люблю тебя. Так же, как люблю Эммета, Роуз, Эсме и Карлайла. — Да, — медленно согласился я. — Мы семья. К чему ты ведешь? — К тому, что любовь бывает разной. Возможно, она действительно любит Джейкоба. Но быть она хочет именно с тобой. — Но… — я сделал паузу. — А если бы меня никогда не было? Элис закрыла глаза и устало потерла лоб. — Только не снова, Эдвард. Пожалуйста. — Если бы я не встретил ее, она была бы с ним. — Ты ведешь себя нелепо. Сколько раз мы уже это обсуждали? Ты не можешь снова ее бросить. Неужели ты забыл, что это сделало с вами обоими в прошлый раз? — В этот раз все будет иначе. Она узнает правду. Настоящую причину, а не ту ложь, которую я ей сказал. — И ты думаешь, это что-то изменит? Для нее? Для тебя? Я подошел ближе и остановился почти вплотную к ней. — Я хочу, чтобы ты попробовала, Элис. Я смотрел ей прямо в глаза так, словно одним взглядом мог заставить будущее измениться. Она прищурилась. — Попробовать что? — Попробуй увидеть. Если бы меня не было, смог бы Джейкоб сделать ее счастливой? Элис фыркнула. — Я не вижу этого дворнягу. Ты же знаешь. — Но Беллу ты видишь. Посмотри на ее будущее. Смогла бы она быть счастлива с Джейкобом? — Мой дар так не работает. Ты здесь. Единственное будущее, которое у нее есть сейчас, — это будущее с тобой. Я закрыл глаза, вспоминая, как Белла произносила имя Джейкоба прошлой ночью. Чтобы у нее появилось будущее с ним, я должен был навсегда исчезнуть из ее жизни. Решение пришло мгновенно. Игнорируя жгучую боль, пронзившую меня при одной этой мысли, я решил уйти. Хотя прекрасно знал: держаться вдали от нее я не смогу. Семь месяцев уже доказали это. — Что ты делаешь? — встревоженно спросила Элис. Я не ответил. Сосредоточившись, я начал менять будущее. Визит к Вольтури больше не был выходом, но я был уверен, что смогу найти другой способ. Найти кочевников и спровоцировать их — не такая уж сложная задача. В сознании Элис вспыхнул огонь. Густой, неестественно пурпурный дым поднимался к небу, и я почувствовал ее ужас перед тем, что она видела. Будущее дрогнуло и изменилось. На мгновение мелькнули лица моей семьи — боль, отчаяние, утрата. Но я проигнорировал и это. Мне нужно было увидеть будущее Беллы. На этот раз я не заставлю свою семью уйти. Они останутся рядом с ней после моей смерти. Поддержат ее. Помогут пережить потерю. Убедят снова жить. Снова увидеться с Джейкобом. Быть с ним. Построить с ним жизнь — зная, что я уже никогда не вернусь. Я терпеливо ждал, давая Белле шанс на другое будущее. Элис увидела, как Белла скорбит по мне, а моя семья пытается помочь ей выстоять. А потом будущее оборвалось. Белла исчезла. И вместо нее Элис увидела Чарли, плачущего над закрытым гробом. Нет. Элис резко подняла голову и быстро замотала ею. — Попробуй еще раз, — упрямо потребовал я. — Джейкоб. Белла и Джейкоб вместе. Я уже знал, что нужно сделать. Перед тем как исчезнуть, я найду волка и расскажу ему все. Смогу убедиться, что он останется рядом с ней. Глаза Элис снова остекленели. Возможности проносились в ее сознании одна за другой. Белла, убитая горем. Потом пустота будущего, пока рядом с ней находился волк. Элис снова пыталась увидеть ее — тянулась сквозь туман времени, искала Беллу среди вероятностей. Но стоило Джейкобу уйти, как неизменно появлялось одно и то же: Чарли над закрытым гробом. Элис резко вынырнула из видения и схватила меня за руки. — Прекрати! Ты хоть понимаешь, как больно делаешь мне? Всем нам, если сделаешь это? Я молчал. — Я не могу увидеть ее с ним! — почти выкрикнула она. — Такого будущего просто не существует. Что бы ты ни решил, Белла уже выбрала тебя. Ты не заставишь ее изменить это решение, что бы ни делал. С того дня, как она встретила тебя, у нее было только два будущих: стать одной из нас… или умереть. Я провел руками по волосам. Слишком ясно, Слишком отчетливо. Я видел оба этих будущих. Элис снова и снова видела смерть Беллы. И слишком часто в этих видениях был виноват именно я. Я сжал кулаки и крепко зажмурился, стараясь отгородиться от бесконечных картин ее гибели. — А если она передумает? — тихо спросил я. — Если признается себе, что любит его? — Этого не будет, — твердо сказала Элис. — Элис, — предупреждающе прорычал я. Она тяжело вздохнула. — Если Белла действительно передумает и захочет быть с Джейкобом — тогда, и только тогда, я это увижу. Такие вещи нельзя заставить случиться. Но скажи честно: ты правда этого хочешь? Чтобы она была с ним, а не с тобой? — Нет! Конечно, нет, — выдохнул я. — Но я не хочу и ее смерти. Мне невыносима даже мысль об этом. Элис закатила глаза. — Единственное, чего хочет Белла, — быть частью нашей семьи. Это не равносильно смерти, Эдвард. Я резко посмотрел на нее. — Нет, равносильно! Стать вампиром — значит умереть. Для нее. Для каждого человека, которого она когда-либо встретит. В отчаянии Элис вскинула руки и отошла на несколько шагов. — Сколько людей ты убила, Элис? Она резко обернулась ко мне. Ее глаза расширились. — Это другое, — прошептала она, и ее нижняя губа дрогнула. — Правда? Тогда объясни мне разницу. — У нее будет то, чего не было у меня, — тихо сказала она. — Я проснулась одна. Даже без своих человеческих воспоминаний. А у Беллы будешь ты. Я. Вся наша семья. Мы не позволим ей убивать. — Она уверена в том же, — пробормотал я, качая головой. — Но у меня были Карлайл и Эсме. И ты знаешь, сколько людей я все равно убил. — Ты не можешь вечно наказывать себя за то, что случилось десятилетия назад. И уж точно не имеешь права наказывать за это Беллу. За то, что произошло еще до ее рождения. До рождения Чарли. — А Чарли? — резко бросил я. — Твои видения неизбежны. Все, кого она любит, будут считать ее мертвой. И потом ей придется вечность наблюдать, как умирают все вокруг — даже если она сама никого не убьет. — Люди умирают, Эдвард. Это естественно. — Именно! — Тогда чего ты хочешь?! — выкрикнула она, окончательно теряя терпение. — Если ты не хочешь, чтобы Белла умерла, единственный выход — превращение. А если хочешь, чтобы она прожила человеческую жизнь, то даже без дара предвидения понятно, чем это закончится. Она тоже умрет. — Ты не можешь получить и то и другое. Я молчал, стиснув зубы. Я слишком хорошо помнил, что значит потерять ее. — Я не хочу, чтобы она умирала, — наконец выдавил я. — Я даже думать об этом не могу. Элис смягчилась. — Тогда прими ее будущее. Прими, что оно связано с тобой. С нами. Я покачал головой. — Ты просишь меня принять и другое. То, что в этом будущем есть убийства. А я не могу вынести даже мысли об этом. — Карлайл никогда никого не убивал, — тихо напомнила она. Я с горечью усмехнулся. — И иногда я почти жалею, что этого не случилось хоть раз. Потому что Белла смотрит на него как на доказательство того, что можно быть вампиром и не быть убийцей. — И она права. Почему ты не веришь в нее? — Потому что как только Карлайл превратит ее, он уже не сможет говорить, что никогда не убивал. — Сможет, если это сделаешь ты, — сердито отрезала Элис. Я зло рассмеялся. — Сколько миллионов вампиров существовало за всю историю? И только один — один! — сумел не убивать людей. Шансы явно не на ее стороне. Она думает, что справится. Но это случится. Элис приподняла бровь с легкой усмешкой. — Ты хоть представляешь, насколько упряма Белла? Я невольно горько рассмеялся. Да. Если Белла чем и была, так это воплощением упрямства. — Она знает, что получит, выбирая тебя, — продолжила Элис. — Думаешь, она не видела, как ты страдаешь из-за своего прошлого? Не видела, как тебя мучают твои убийства? Она идет к этому будущему осознаннее, чем любой вампир до нее. Одно только понимание того, что ожидать, уже многое меняет. И потом — вы ведь собираетесь провести ее первый год вдали от людей? — Да. На Аляске. Как можно дальше от любого человека. Элис спокойно кивнула. — А потом мы будем осторожно возвращать ее к человеческому обществу. Медленно. Постепенно. Я знаю, что тебе страшно, но тебе придется довериться ей. — Я доверяю ей, — тихо ответил я. — Но это все равно риск. Риск, на который она не должна идти. И как только это случится… пути назад уже не будет. Если потом она поймет, что должна была выбрать Джейкоба — будет слишком поздно. — Эдвард, — простонала Элис. — Сколько еще раз Белла должна доказать, что выбирает именно тебя? Что тебе еще нужно? Она тверда в своих желаниях. Я никогда не видела ее ни с кем другим. Белла станет вампиром независимо от того, превратишь ты ее или нет. Я не хотел признавать, насколько сильно меня успокаивают слова Элис. Но тяжелый узел страха внутри действительно начал ослабевать. Мне была нужна Белла. И хотя я был готов отпустить ее к Джейкобу, если бы Элис хоть раз увидела такое будущее, сейчас я испытывал почти болезненное облегчение от того, что этого будущего не существовало. — Тогда покажи мне ее будущее со мной, — тихо попросил я. — Если она действительно хочет меня — докажи. Покажи мне ее «да». Я смотрел на сестру с надеждой, почти с отчаянием. Но Элис тут же закрыла свои мысли от меня. Вместо этого она сосредоточилась на Виктории. На том, как та сбежала. На том, как Эммет почти поймал ее — почти коснулся. И на волках, вставших между нами и ею. — Глупые дворняги, — пробормотал я. Несмотря на все свои страхи, я был благодарен хотя бы за одно: Будущее Беллы было связано со мной. Не с ним. — Ммм, — согласилась Элис. — Ну так что? Флорида понравилась? Я пожал плечами. Было прекрасно видеть Беллу на солнце, на пляже. Но одновременно это ощущалось неполноценным — потому что я не мог быть рядом с ней там, под солнечным светом. Мне нравилось наблюдать за ней и Рене. Но даже это было пронизано грустью. Белла прощалась. — Где остальные? — спросил я. — Карлайл и Эсме в больнице. Роуз с Эмметом — он снова патрулирует город. Джаспер пытается проследить путь Виктории, но это сложно. Я пыталась увидеть ее… но не могу. Она где-то охотится или собирается охотиться. Вокруг только деревья и река. Я понимающе кивнул. Если Виктория ничего не решала в данный момент — Элис действительно нечего было видеть. — А Аро? — Ничего нового, — с отвращением ответила она. — И да, Роуз велела передать, что ты теперь ей очень обязан. — Она нашла проблему в машине Майка? — с надеждой спросил я. — Угу. Позже сама тебе расскажет, чтобы ты мог это исправить. Я почувствовал себя немного спокойнее. Поднявшись к себе, я разобрал вещи после поездки, а затем несколько часов провел за фортепиано, работая над мелодией, родившейся у меня на пляже. Позже ночью я снова вернулся к Белле — чтобы уснуть рядом с ней, обнимая ее. И хотя я пытался держаться за видение, которое Элис скрывала в своих мыслях — Белла и я, держащиеся за руки, — я все равно не мог избавиться от другого образа. Кроваво-красные глаза Беллы. Они продолжали смотреть на меня, как бы отчаянно я ни пытался их не видеть.