Глава 9. Швейцария

После нескольких бесконечно долгих часов я наконец услышал, как по дороге загрохотал ее грузовик. Я внимательно следил за ее лицом, когда она проезжала мимо, и заметил едва заметную улыбку — чуть изогнутые губы, мягкий, теплый взгляд. Невыразимо облегченный тем, что она цела и невредима, я последовал за ней обратно в город. Забрав свою машину, я догнал ее уже по пути к дому Анджелы. Я видел, как она ссутулилась за рулем, как смотрела только вперед, упрямо избегая взгляда в зеркало заднего вида. Всю дорогу до дома её подруги я боролся сам с собой. Мне нужно было взять себя в руки. Последнее, чего мне хотелось, — сорваться на нее при ее друзьях. Мы и без того были главной темой школьных сплетен. Я не был уверен, что смогу удержаться и не швырнуть Майка или Тайлера через весь класс, если они узнают, что она поехала к нему вопреки моему желанию. За одну жизнь я и так совершил слишком много убийств. Мне хотелось вернуться в резервацию и избить этого пса до крови. Он бы восстановился — чтобы выплеснуть свою ярость, мне не обязательно было его убивать. Хотя именно этого мне и хотелось. Белла медленно подъехала к дому Анджелы и, едва остановив машину, выскочила наружу, поспешив к двери, даже не оглянувшись на меня. Я сумел подавить вспышку гнева и проехал мимо. Не помню, чтобы когда-либо прежде был настолько зол на нее. Мои эмоции вышли из-под контроля настолько, что я даже не сразу смог их распознать. Я объехал квартал, припарковался там, где меня не было видно, и остался сидеть, сжимая руль так сильно, что металл едва не трещал под пальцами. Пытаясь справиться с яростью, я вдруг понял, что мне больно. Грудь жгло, будто огнем. Все внутри дрожало от силы этого чувства. Это был не просто гнев. Не просто страх или тревога. Мне было больно. Я чувствовал себя преданным. Зазвонил телефон. Я мельком взглянул на экран и проигнорировал вызов. В таком состоянии я не был способен разговаривать даже с Элис. Она не стала звонить снова. Я продолжал молча кипеть, пытаясь разобраться в собственных чувствах. В конце концов, чтобы отвлечься — и убедиться, что Белла все еще там и с ней все в порядке, — я сосредоточился на мыслях Анджелы. Они сидели у нее в комнате и подписывали конверты для выпускных объявлений. Через глаза Анджелы я видел, как она время от времени украдкой поглядывает на Беллу. Та выглядела несчастной. От улыбки не осталось и следа. Губы опустились, взгляд потемнел, плечи были напряжены. И меня снова пронзила боль. Джейкоб заставил ее улыбаться, а я сделал ее несчастной. Я шумно выдохнул, стиснув зубы и едва сдерживая рычание. Мне невыносима была сама мысль о том, что он способен заставить ее смеяться. Это была моя роль. – У тебя все в порядке? — наконец осторожно спросила Анджела, не выдержав любопытства. – Ты как будто нервничаешь. Белла улыбнулась ей, но это была совсем не та улыбка, которую я хотел видеть. В ней было слишком много вины и усталости. – Что, так заметно? – Да вообще-то не очень, — легко солгала Анджела. Я увидел, как Белла поморщилась, уловив эту ложь. – Можешь не говорить, если не хочешь. А если тебе нужно выговориться, то я слушаю. Я надеялся, что Белла действительно поделится хоть чем-то. Любая крупица ее мыслей сейчас значила для меня слишком много. Я отчаянно хотел отвлечься от собственной боли. Анджела наблюдала, как Белла нахмурилась и слегка покачала головой. Потом та склонила голову набок, глядя куда-то в сторону с грустным выражением лица. – Не буду лезть не в свое дело, — сказала Анджела, отворачиваясь к столу. – Да нет, — неожиданно остановила ее Белла. – Ты права. Я и правда нервничаю. Это… из-за Эдварда. Я стиснул зубы. Это я заставляю ее нервничать? Она понятия не имела, что вообще значит это слово. – Что-то случилось? – Он на меня злится, — безразлично ответила она, пожав плечами. – Он? На тебя? Не может быть! За что злится-то? Белла тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула. – Помнишь Джейкоба Блэка? – А! — понимающе протянула Анджела. В ее мыслях вспыхнуло воспоминание о нашем столкновении перед школой. Она явно решила, что наконец узнает, в чем тогда было дело. – Да. – Он ревнует, – сказала Анжела. Это прозвучало не как догадка, а как констатация факта. Она была уверена: тогда мы ссорились из-за Беллы, а теперь Белла и я ссоримся из-за Джейкоба. Я медленно выдохнул. Наконец я смог дать имя тому, что испытывал. Ревность. Ярость, страх и боль сплелись в одно удушающее чувство. Я покачал головой, понимая, что должен был догадаться раньше. Мне уже приходилось испытывать ревность — когда Майк пригласил Беллу на танцы в прошлом году. Когда она произнесла имя Джейкоба во сне. Каждый раз, когда я думал о том, что он способен дать ей то, чего не мог дать я. Но никогда прежде это чувство не было настолько сильным. Теперь причина казалась до боли очевидной. Раньше Белла никогда так отчаянно не стремилась к обществу другого парня. Да, мы спорили из-за ее поездок к нему. Но сегодня было совершенно по-другому. Она сбежала к нему в тот момент, когда я уехал из города. И этим показала, насколько много он для нее значит. Насколько далеко она готова зайти, чтобы быть рядом с ним. А я не хотел, чтобы ей был нужен кто-то, кроме меня. Я хотел быть единственным человеком, которого она желает видеть рядом. Но я знал — ей нужен он. Элис так уверенно говорила об её будущем со мной… но сегодняшний день только напомнил, насколько хрупки ее видения. Будущее Беллы зависело только от самой Беллы. И если однажды она решит, что предпочитает другую жизнь — солнце, семью, детей… Я застонал и провел рукой по волосам. Этого почти хватило, чтобы я передумал и предложил ей превращение прямо сегодня — только бы навсегда привязать ее ко мне. Но я знал: решение должно принадлежать ей. Если Белла действительно хочет провести вечность рядом со мной, она согласится выйти за меня замуж. А до тех пор мне оставалось только ждать. И делать все возможное, чтобы держать ее подальше от пса, который пытался увести ее у меня. Белла ошеломленно приоткрыла рот, ее глаза расширились от удивления. – Нет, не ревнует… — начала она, но осеклась, и выражение ее лица стало почти растерянным. Я был поражен. Она всегда видела меня насквозь. Как она могла не понимать, что почувствую я, когда она уедет к Джейкобу? Как это должно было на меня подействовать? Наконец она продолжила: – Эдвард думает, что Джейк… ну, типа плохо на меня влияет. Вроде как… опасен для меня. Ты ведь знаешь, как сильно я вляпалась несколько месяцев назад… Вообще-то это все такие глупости! Анджела выглядела почти так же удивленной, как и я. – Ты чего? — переспросила Белла. – Белла, я видела, как на тебя смотрел Джейкоб Блэк. Могу поспорить, что на самом деле Эдвард ревнует. Белла выглядела искренне удивленной, а в глазах читалось недоверие. – С Джейком у меня не такие отношения, — уверенно возразила она. – У тебя-то, может, и не такие, а вот у Джейка… – Джейк знает, как я к нему отношусь. Я ему все сказала. Ее голос был ровным — таким же, как тогда, когда она говорила Чарли, что у меня нет соперников. И я вдруг задумался, неужели она так же слепа к собственным чувствам, как и к моим? Я знал, что она любит этого пса. Видел это по ее лицу. Слышал в ее голосе, когда она произносила его имя. Слышал даже во сне. «Джейкоб. Мой Джейкоб», — шептала она по ночам. Конечно же, она его любила. – Белла, Эдвард всего лишь человек. И будет относиться к этому как любой другой парень на его месте, — мягко сказала Анджела. Белла поморщилась, и я понял значение этой гримасы, хотя Анджела — нет. Я не был человеком. Но, видимо, я все еще не разучился чувствовать себя таковым. Анджела не была сплетницей вроде Джессики. Ею двигало не любопытство, а искреннее беспокойство за подругу. Она была уверена, что поняла причину нашей ссоры в понедельник утром, и теперь лишь пыталась поддержать Беллу. Она осторожно погладила ее по руке. – Ничего, пройдет со временем. – Надеюсь. — пробормотала Белла. – У Джейка сейчас трудный период. Я ему нужна. – Ведь вы с Джейкобом в довольно близких отношениях? Анджела старалась говорить осторожно, но даже без чтения мыслей было очевидно: она прекрасно понимала, насколько Белла привязана к нему. – Как брат и сестра, — тихо ответила Белла. В ее голосе звучала тоска. – А Эдварду он не нравится… Нелегко это, наверное. Интересно, как бы Бен на такое отреагировал? Бен всегда казался мне достаточно приличным парнем — возможно, даже достойным такой девушки, как Анджела. Они были счастливы вместе, и в его мыслях никогда не мелькало ничего похожего на фантазии Майка или Джессики. Но я почти не сомневался: если бы Анджела вдруг начала проводить все свободное время с Майком, Тайлером или Остином, Бен вряд ли воспринял бы это спокойно. А эти парни хотя бы были людьми. Не опасными хищниками. – Как и любой другой парень на его месте, — сказала Белла с кривой улыбкой. – Скорее всего! — согласилась Анджела. Потом она сменила тему. Анжела не из тех, кто лезет в душу, и, похоже, почувствовала, что Белла станет продолжать разговор. – Я вчера получила распределение в общежитие. Конечно же, мне досталось самое дальнее от колледжа! Пытаясь разобраться в собственных чувствах, я вновь и вновь прокручивал в голове слова Беллы о Джейкобе. Как и в разговоре с Чарли, она настаивала, что между ними нет ничего, кроме дружбы. Она любила меня. В этом я был уверен. Но я был уверен и в другом — она любила его тоже. Она видела его во сне. Когда-то во сне она звала меня. Меня пронзило чувство отвержения — такое же обжигающее, как боль в костях Джейкоба, когда наружу рвался волк. Она отказалась выйти за меня замуж. Я хотел назвать ее своей так, чтобы не осталось ни малейшего пространства для сомнений и трактовок. Пока я был всего лишь ее парнем, у Джейкоба оставалась надежда. И он собирался бороться за нее до конца. Проблема заключалась в том, что я до сих пор не понимал, почему она вообще выбрала меня. Я не знал, как за нее бороться. Что я вообще мог ей дать — кроме бесконечных попыток держать ее подальше от него? Я должен был сделать так, чтобы она сама захотела остаться со мной. Но как мужчины ухаживают за женщинами в современном мире? Я мог бы осыпать Беллу цветами и драгоценностями, покупать ей машины, возить в любые уголки мира — но Белла не хотела ничего из этого. Ее раздражали любые попытки тратить на нее деньги. Единственное, чего она хотела от меня, — это моего времени. И чтобы я сделал ее таким же монстром, как сам. Но пока она не была готова окончательно выбрать меня, я не был готов навсегда привязать ее к этой жизни. Пока существовала хоть малейшая вероятность того, что однажды она выберет Джейкоба — независимо от того, видела это Элис или нет, — я обязан был оставить ей право на другую судьбу. На настоящую жизнь. Я не собирался снова заставлять ее делать что-то против воли. В прошлый раз это едва не убило нас обоих. Нет. Я должен был убедить ее выбрать меня самостоятельно. А значит — научиться ухаживать за ней. Если бы только я понимал, как именно. Я завел машину и уехал от дома Анджелы. Мой гнев был не лучшим способом заслужить ее любовь — особенно после того, как она рисковала собой лишь ради того, чтобы увидеться с ним. И, если честно, внутри меня все еще кипела ярость. Я изо всех сил пытался держать ее под контролем. Когда я припарковался возле дома, то увидел Элис, сидящую на ступеньках крыльца. Все еще переполненный злостью, я молча сел рядом с ней, стараясь хотя бы не начать вырывать деревья с корнем и не разнести дом. Розали никогда бы не простила мне еще один разбитый телевизор. — Прости, — тихо сказала Элис спустя некоторое время. — Я не злюсь на тебя, Элис. — Я должна была увидеть... — Нет. Не должна. Ты не можешь увидеть решение, которое еще не принято. И не можешь видеть волков. Это не твоя вина. Мой голос звучал ровно и устало. — Я тебя не виню. — И что ты собираешься делать? — Не знаю. Она тяжело вздохнула. — Да, это я тоже вижу. Я нахмурился, не находя в этом ничего смешного. Жизнь без Беллы была невозможна. Убить волка — невозможно. Превратить ее, пока она не выбрала меня окончательно, — тоже невозможно. — Белла скоро вернется домой, — сказала Элис. Я только мрачно хмыкнул. — Тебе нужно быть там. Я вопросительно посмотрел на нее. — В таком состоянии? Я не хочу сорваться на нее. — Тогда не срывайся. Она поцеловала меня в щеку, поднялась и, уходя в дом, начала напевать себе под нос, намеренно скрывая свои мысли. Как обычно, Элис была права. Чем дольше я откладывал разговор, тем хуже становилось бы. Я вернулся к дому Беллы и забрался в ее комнату, чтобы ждать. Внизу Чарли, как всегда, смотрел матч. Но думал вовсе не о нем. Билли уже позвонил ему и рассказал о визите Беллы в резервацию. И Чарли был доволен. Его мысли ничуть не улучшали моего настроения. Он ненавидел меня, и видеть, как он представляет Беллу рядом с Джейком, было почти невыносимо. Когда Белла наконец вернулась домой, я испытал такое облегчение, что едва удержался от того, чтобы не сорваться вниз по лестнице и не прижать ее к себе. – Белла, ты? — позвал Чарли, когда она открыла дверь. – Привет, па! Ее голос звучал настороженно — она все еще была раздражена. – Ну, как дела? — спросил он, надеясь услышать подробности ее встречи с псом. – Хорошо. — Она едва заметно вздохнула и добавила, – С работы меня отпустили, так что я съездила в Ла-Пуш. – Как дела у Джейкоба? — его голос звучал нарочито непринужденно. Он явно был разочарован тем, что она не выглядела более счастливой. Билли рассказал ему, что они несколько часов гуляли по пляжу и Джейкоб пребывал в отличном настроении после ее ухода. – Хорошо. Она не стала ничего объяснять, и Чарли тут же попытался вытянуть больше. – А к Веберам ты ездила? – Ага. Надписали все конверты. – Молодцы! Я рад, что ты сегодня провела время с друзьями, — сказал он, имея в виду, что рад тому, что она провела его не со мной. – Я тоже рада. — ответила она. И в теплоте ее голоса я тут же почувствовал вспышку ревности и ярости. Я был уверен — это предназначалось мне. Она должна была понимать, что я здесь. Что я слушаю. Наконец я услышал: – Пойду позанимаюсь. Голос у нее был недовольный. – Потом поговорим! — ответил Чарли. Я застыл в абсолютной неподвижности. Элис просила меня не кричать на нее. Хорошо. Я не стану. Пусть говорит сама. Посмотрим, к чему это приведет. Белла вошла в комнату и закрыла дверь. Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем она повернулась ко мне, хотя вряд ли прошло больше пары секунд. Я не двигался. Даже не дышал. Стоило ей войти, как меня ударил запах пса — густой, удушающий, отвратительный. С этим запахом смерти на языке и в легких сохранять самообладание было почти невозможно. Джейкоб пах ужасно. Я смотрел на нее молча — напряженный, неподвижный, со сжатыми губами, удерживая внутри все слова, которые хотел сказать. Я видел, как она невольно отшатнулась, и от этого мне стало только хуже. Она ждала, что сорвусь, но я молчал. – Привет, — сказала она спустя долгое молчание. Я знал: если открою рот сейчас — не скажу ничего хорошего. Поэтому продолжал ждать. – Ну… в общем, я жива-здорова. Она не могла сейчас шутить об этом. Только не после того, через что я прошел сегодня. Рычание все-таки вырвалось из моей груди, но я тут же стиснул зубы. – Ничего страшного не произошло, — слишком беспечно добавила она, пожав плечами. Ничего страшного. Всего лишь очередной день в компании оборотней. Я мрачно подумал, не подарить ли ей бешеного енота вместо домашнего питомца. Судя по всему, Белла чувствовала себя по-настоящему счастливой только тогда, когда рисковала собственной жизнью. Может быть, я просто перестал быть для нее достаточно опасным? Я зажмурился и прижал пальцы к переносице, пытаясь понять, способны ли вампиры страдать от головной боли. – Белла, — наконец произнес я, стараясь говорить как можно ровнее, – ты хоть понимаешь, что я чуть было не перешел границу? Чуть не нарушил договор, чтобы пойти за тобой? Ты знаешь, к чему это могло привести? Она резко вдохнула. Сердце заколотилось быстрее, запах адреналина мгновенно наполнил комнату. И я испытал мрачное удовлетворение, увидев страх на ее лице. Она должна была понять, насколько серьезно все было. – Ты бы не сделал этого! — резко сказала она. – Эдвард, они воспользуются любым предлогом, чтобы начать драку. Они будут вне себя от радости. Ты не должен нарушать правила! Тогда зачем она намеренно толкала меня к этому? – Может, не только им охота подраться. — прорычал я. Мышцы буквально сводило от желания разорвать этого пса на части. Переломать ему каждую кость. – Хватит! — отрезала Белла. – Вы заключили договор – вот и придерживайтесь его! – Если он тебя обидит… – Перестань! – рявкнула она. – Об этом можешь не переживать. Джейкоб неопасен. Я закатил глаза. – Белла! Ты не в состоянии судить, кто опасен, а кто нет. Она чувствовала себя в безопасности рядом со мной — разъяренным вампиром, который едва не убил ее в первый день знакомства. Конечно, после этого она не боялась уже ничего. Мы словно были созданы друг для друга. Ее запах сводил меня с ума. Ее молчаливый разум притягивал меня. Ее тело идеально подходило к моему, будто нас вылепили из одной формы. Но единственной причиной, почему это всё вообще существовало, было полное отсутствие у нее инстинкта самосохранения. Она должна была бояться меня. Бояться волков. А не бежать к ним при первой возможности. – Я знаю, что за Джейка переживать не надо. Ни мне, ни тебе. Я стиснул зубы так сильно, что едва не услышал треск. Кулаки сами собой сжались. Я пытался удержать под контролем боль, которую причиняла мне ее связь с Джейкобом. Я боялся потерять ее. Боялся сильнее, чем чего-либо за все свое существование. И вдруг она словно услышала мои мысли. Белла пересекла комнату и обняла меня за талию. Я замер. Тепло ее тела мгновенно проникло внутрь, и впервые с того момента, как она вошла, я смог нормально вдохнуть. Я боялся двигаться. Боялся, что если обниму ее так, как мне хочется, то окончательно потеряю контроль. Она прижалась щекой к моей груди. – Прости, что заставила тебя так волноваться, — тихо сказала она. И мой гнев начал таять. Очень осторожно — зная, что не могу прижать ее к себе так крепко, как хочу, — я обнял ее в ответ. Благодарный за то, что она жива. Что она здесь. Что она все еще любит меня. – «Волноваться» – это мягко сказано, — тихо ответил я. – Сегодняшний день тянулся бесконечно долго. – Тебе не полагалось об этом знать. Не рассчитывала, что ты так рано вернешься с охоты. Она подняла взгляд, и я увидел, как ее глаза расширились, заметив цвет моих глаз. Черные. Она сразу поняла: я не охотился. Даже стая пум не смогла бы удержать меня вдали, пока она была с ним. – Когда Элис увидела, что ты исчезла, я вернулся, — объяснил я. Ее хмурый взгляд стал только глубже. – Не надо было этого делать! Ведь теперь тебе снова придется уехать. – Я могу подождать. Жажда ничего не значила по сравнению с мыслью о том, что я могу ее потерять. – Вот еще глупости! То есть, конечно, я знаю, что Элис не могла видеть меня с Джейкобом, но ты-то должен был знать… – А я не знал! — резко перебил я. – И не жди, что я разрешу… – Что значит, не жди? Именно этого я и буду ждать! – Это больше не повторится, — прорычал я. Не кричи на нее, Эдвард. – Вот именно! Потому что в следующий раз ты не станешь так нервничать! – Потому что следующего раза не будет! – Но ведь я понимаю, что тебе нужно уезжать, хотя мне это и не нравится… – Это разные вещи. Жизнью я не рискую. – И я тоже! – Оборотни опасны. – А я так не думаю. – Белла, я не намерен это обсуждать. – И я тоже! Мои пальцы невольно сильнее сжались у нее на спине. Она внимательно посмотрела на меня. – Ты действительно только о моей безопасности беспокоишься? Я насторожился. – Что ты имеешь в виду? – Ты не…Ну, я имею в виду, ты ведь не станешь меня ревновать? Она прочитала меня, как всегда. Я даже не попытался отрицать. – Ревновать? – Я серьезно! – Ну еще бы, в этом нет ничего смешного. И это была правда. Я хотел ее. Хотел, чтобы она хотела только меня. В моей жизни не существовало других женщин, и я ненавидел саму мысль о других мужчинах в ее жизни. Особенно таких, как этот пес. Одного влюбленного в нее монстра было более чем достаточно. – Или… дело вообще не в этом? — продолжила она. – Может, дело в какой-нибудь глупости вроде «вампиры и оборотни – смертельные враги»? Или это просто избыток тестостерона? – Все дело только в тебе! И мне нужно одно: чтобы ты была в безопасности. Я посмотрел на нее предупреждающе, не желая, чтобы она свела мои страхи к банальной ревности. Белла тяжело вздохнула. – Ладно. Поверю тебе. Но я хочу, чтобы ты знал: я не играю в эти ваши дурацкие игры врагов и друзей. Я нейтральная страна – Швейцария. И отказываюсь участвовать в территориальных спорах мифических созданий. Джейкоб для меня член семьи. При этих словах что-то болезненно сжалось внутри меня. – А ты... — она запнулась и мягче продолжила, – я бы не сказала, что ты любовь всей моей жизни, потому что надеюсь, что буду любить тебя гораздо дольше этого. Любовь моего существования. Моя боль постепенно начала отступать. Не исчезла. Но стала тише. – И мне все равно, кто из вас вампир, а кто оборотень. Если Анжела окажется ведьмой, то и она может присоединяться к теплой компании. Я невольно уставился на нее. Ее уверенность в любви ко мне ослабила мой страх потерять ее. Совсем немного. – Швейцария, — повторила она твердо. Хорошо. Пусть будет так. В любви и войне хороши любые средства. А это было и тем и другим одновременно. – Белла, — тихо выдохнул я, снова вдыхая ее запах. И тут же поморщился. Запах пса ударил в нос так сильно, что меня едва не передернуло. Я отстранился. – Ну что еще? — устало спросила она. – Ты это… не обижайся, но от тебя несет псиной. Я решил использовать все, что у меня было, чтобы удержать эту хрупкую человеческую девушку рядом с собой. Она утверждала, что любит меня. Меня — а не его. Хорошо. Тогда я тоже буду играть по этим правилам. Я криво улыбнулся ей и уже начал строить планы.