Глава 11. Искушение

Когда Карлайл припарковал машину рядом с ярко-желтым Porsche 911 Turbo, мы все невольно замерли, любуясь им. Я задумался, позволит ли Элис прокатиться на нем мне. А потом — согласится ли на это Белла. От всех троих рядом со мной исходили похожие мысли и желания: каждому хотелось оказаться за рулем этого элегантного автомобиля. Но, напомнив себе, что в моей комнате спит ангел, я внезапно ощутил почти непреодолимую потребность увидеть Беллу в той красивой кровати, которую купил для нее. Резко развернувшись, я вышел из гаража в дом, даже не взглянув на красный мотоцикл, припаркованный сбоку. Розали смотрела телевизор — снова Top Gear, на этот раз американскую версию. Я уже собирался пройти мимо, когда услышал ее мысли и остановился в изумлении. Прошлой ночью она разговаривала с Беллой. Долго. Роуз ненавидела Беллу с первого дня. Позже она все же призналась мне, что причина заключалась, по крайней мере частично, в ревности. Розали привыкла быть желанной. Еще человеком ею восхищались все мужчины, а после превращения ее красота стала почти сверхъестественной. Благодаря своему дару я всегда видел, насколько ее внутренний мир расходится с внешностью. Да, она была прекрасна — по крайней мере, все мужчины вокруг меня считали именно так, — но ее тщеславие и поверхностность отталкивали меня. Я никогда не испытывал к Розали ни малейшего влечения, и это задевало ее. Не потому, что она сама хотела меня, а потому, что не могла понять, как вообще возможно не желать ее. Когда я влюбился в Беллу, когда ее тихое совершенство покорило меня, когда я рискнул всем, спасая ее от того фургона на глазах у половины школы, Роуз так и не смогла понять, почему я полюбил простую человеческую девушку, если никогда не смотрел с интересом даже на нее. Впервые она по-настоящему заговорила с Беллой лишь после того, как та рискнула собственной жизнью ради моего спасения в Италии. С тех пор Розали пыталась быть терпимее, но любви к Белле это ей не добавило. Она по-прежнему старалась избегать ее при любой возможности. Нахмурившись, я повернулся к сестре, желая узнать, что именно она сказала девушке, которую я любил. Но, к моему удивлению — и даже благодарности, — Роуз показала мне их разговор. Она пыталась убедить Беллу остаться человеком. Дело было вовсе не в ненависти к ней. Розали ненавидела сам выбор Беллы. В отличие от всех нас, у Беллы был выбор: остаться человеком или стать вампиром. Меня манила вечность рядом с ней, но, как бы сильно я этого ни хотел, мне была необходима ее человечность. Больше всего на свете я боялся того, во что она превратится после обращения. Когда станет убийцей. Если Белла останется человеком, она останется чистой. Настоящей. Совершенной. Я отдал бы все, лишь бы прожить рядом с ней человеческую жизнь. И Розали знала это. Она рассказала Белле свою историю — гораздо подробнее, чем мне хотелось бы слышать вновь. О том, какой была ее жизнь до обращения и как именно она стала вампиром. Самая красивая девушка в городе, обрученная с самым завидным женихом — Ройсом Кингом. Человеческим монстром, ничем не лучше того ублюдка, который пытался напасть на Беллу. Я успел спасти Беллу — тот человек даже не успел прикоснуться к ней. Но Ройс едва не убил Розали. Он и его друзья напились, изнасиловали ее, избили и бросили умирать на улице. Карлайл почувствовал запах ее крови и нашел ее. Когда я снова увидел эту сцену в мыслях Розали, меня затошнило. Если бы она сама не убила тех мужчин, это сделал бы я — несмотря на то, чем однажды уже обернулась для меня жажда мести. Она не выпила их кровь. Но одного за другим убила всех, оставив Ройса напоследок. Именно эту историю Розали рассказала Белле. — Зачем ты это сделала, Роуз? — спросил я потрясенно. — Потому что хотела, чтобы она поняла меня. Мне было восемнадцать. Столько же, сколько сейчас ей. Я тоже думала, что знаю, чего хочу, но ошибалась. И она ошибается. Она не должна хотеть умереть. Ни один восемнадцатилетний не способен понять, насколько изменится его взгляд на жизнь через десять или двадцать лет. Она ненадолго замолчала. — Я мечтала о богатом муже, большом доме, роскошной свадьбе, восхищении мужчин и зависти женщин. Но через десять лет все это перестало бы иметь значение, если бы рядом не было семьи. Даже если бы Ройс не оказался таким чудовищем. В ее мыслях мелькнул образ старой подруги. — Моя лучшая подруга была бедна, и я жалела ее. А у нее был любящий муж и прекрасный ребенок. Ее жизнь оказалась куда богаче моей. Горло Розали сжалось. — Я бы отдала все, чтобы подарить Эммету ребенка, — произнесла она с трудом. — Но никогда не смогу. Почти шепотом я ответил: — Роуз... я тоже никогда не смогу подарить Белле ребенка. Даже если она останется человеком. — Ты — может быть. Но она сможет! — И ты хочешь, чтобы она принесла ребенка в дом, полный вампиров? Ты сошла с ума? — Ты правда веришь, что способен причинить вред ребенку Беллы? Или кто-то из нас? Я молча уставился на нее. Я знал, что Розали не единственная, кто мечтал о ребенке. Мы называли себя семьей, но никто из нас никогда не мог иметь настоящую семью. Воспитание новорожденных вампиров было самым близким к родительству, что нам когда-либо доводилось испытать. — Конечно, не веришь, — продолжила она, не дожидаясь ответа. — И разве не этого ты хочешь для Беллы? Жизни? Будущего? Семьи? — Да, — едва слышно ответил я. Она снова отвернулась к телевизору. — Только все это не имеет значения. Ничто из сказанного мной не повлияло на нее. Элис по-прежнему уверена в своем видении. — Верно, — согласилась Элис, входя в комнату. Я почувствовал, как ей не терпится умчаться на своей новой машине вместе с Джаспером, но она опасалась моей реакции. — Белла все равно однажды станет одной из нас. Скоро. В ее сознании вновь возник знакомый образ: Белла рядом со мной, наши руки переплетены, а ее глаза сияют ярко-красным. Картина, которой я одновременно жаждал и боялся. — Иди покатайся на своей машине, Элис, — со смехом сказал я. Перед тем как исчезнуть, она успела показать мне воспоминание о Белле, вернувшейся домой тем вечером. Она выглядела ужасно расстроенной. Я нахмурился и поднялся наверх. Открыв дверь своей комнаты, я сначала растерялся. Сердце Беллы билось так громко, что я слышал его еще с улицы, но самой ее нигде не было видно. Она не лежала на огромной кровати, и я стал искать ее взглядом. Когда наконец нашел, то лишь устало вздохнул и покачал головой. Белла стащила с кровати подушку и одеяло и свернулась клубком на диване. Она была настолько упряма, что даже отказывалась пользоваться тем, что я купил для своей комнаты. Я осторожно поднял спящую девушку, стараясь не разбудить ее, и уложил на середину кровати. Затем вытянулся рядом. Во сне она пошевелилась, сначала отвернувшись от меня, а потом снова придвинувшись ближе. Я увидел, как Белла сонно открыла глаза и растерянно огляделась, не сразу понимая, где находится. – Извини, — тихо сказал я. – Не хотел тебя разбудить. Я почувствовал, как ее тело напряглось, и приготовился услышать вполне заслуженные обвинения. Но она молчала. Через несколько секунд напряжение исчезло, и я удивленно замер, когда Белла сама потянулась ко мне. Дождь и душ смыли с нее все следы запаха собаки, и я с благодарностью вдыхал ее сладкий аромат, радуясь тому, что снова дома — рядом с ней. Она переплела свои пальцы с моими и прижалась ближе. Не будучи до конца уверенным, проснулась ли она окончательно, я осторожно притянул ее к себе и обнял. Когда ее мягкие губы коснулись моей шеи, я понял, что она уже не спит. Я повернулся ей навстречу, позволяя ее поцелуям скользить выше — вдоль шеи, по линии челюсти, к подбородку, — пока наконец не почувствовал вкус ее губ. Ее рот мягко накрыл мой, и я невольно тихо рассмеялся, наслаждаясь этим ощущением. – А я-то приготовился к такой встрече, от которой не поздоровилось бы и медведю гризли! И что же я получил на самом деле? Пожалуй, мне стоит почаще доводить тебя до белого каления, — поддразнил я её – Погоди минутку, и тогда я выдам тебе по полной программе! — пробормотала она, не переставая целовать меня. – Я буду ждать сколько понадобится, — прошептал я ей в губы, крепче прижимая к себе. Благодарность за то, что она здесь, в моих объятиях, и, похоже, не сердится — хотя имела на это полное право, — переполняла меня. Я зарылся пальцами в ее волосы, удерживая ее ближе. – Может быть, утром, — выдохнула она, тяжело дыша. Если взамен на это мне предстояло выслушать ее гнев позже — я был готов. – Как скажешь. Я коснулся губами ее подбородка, медленно спускаясь к чувствительной коже у шеи. – Добро пожаловать домой. Я рада, что ты вернулся. – Очень хорошо. Когда Белла обняла меня за шею, я перехватил ее руку и медленно провел пальцами по мягкой линии от локтя к боку. Осторожно скользнул по ребрам, ощущая тонкие кости под теплой кожей, затем ниже — к изгибу талии и бедра. Мои губы не переставали касаться ее кожи, и я почувствовал, как участилось собственное дыхание, когда сердце Беллы забилось быстрее. Чем ниже опускались мои руки, тем горячее становилась ее кожа, словно под моими пальцами тлел живой огонь. Я наслаждался ощущением ее тела рядом со своим — плавными линиями, теплом, тем, как она отзывалась на каждое мое прикосновение. Пальцы скользнули вдоль ее бедра ниже, к напряженным мышцам икры. Решив хотя бы так доказать ей свои чувства, я отбросил привычную осторожность и притянул ее еще ближе. Приподняв ее ногу, я уложил ее на свое бедро, прижимая наши тела друг к другу. Ее сердце бешено стучало о мою грудь, дыхание сбивалось, и я ощущал, как внутри нее медленно разгорается жар. – Не хотелось бы вызвать преждевременную вспышку ярости, — прошептал я ей в шею, – но может быть, ты мне объяснишь, чем именно тебе не понравилась кровать? Я перевернулся на спину, увлекая ее за собой, так что теперь она оказалась надо мной. Обхватив ладонями ее лицо, я снова коснулся губами ее шеи, вдыхая изменившийся аромат ее кожи. Ее дыхание стало прерывистым и неровным, и мне доставляло опасное удовольствие осознавать, что причиной этого был я. Она молчала. – Так что насчет кровати? — переспросил я тихо. – По-моему, замечательная кровать! – Только ненужная, — наконец выдохнула Белла. Я тут же притянул ее к себе для нового поцелуя. Пусть поймет: ненужные вещи тоже могут быть приятными. Медленно, стараясь не потерять остатки самообладания, я перевернул нас обратно, осторожно укладывая ее на кровать и пользуясь всем пространством огромного матраса. Затем навис над ней, едва позволяя своему весу касаться ее тела. Тихий смех вырвался сам собой — слишком уж красноречиво звучало ее сердце. – На диване мы бы так не покувыркались, — заметил я и снова коснулся ее губ, медленно проводя языком по их мягкой линии. Я никогда раньше не позволял себе быть с ней настолько смелым. И сейчас почти болезненно наслаждался тем, как она реагировала на меня. Мне хотелось, чтобы она понимала, что делает со мной. Я любил ее сильнее, чем могли выразить слова, и мечтал о будущем, в котором мы могли бы быть вместе как обычные мужчина и женщина. Даже ощущая сквозь одежду тепло ее тела, мягкость изгибов и напряжение мышц, я отдал бы все, чтобы однажды почувствовать ее кожу под своими ладонями без страха причинить ей вред. – Ты что, передумал? — тихо спросила она. И я едва не потерял остатки контроля. С тяжелым вздохом я заставил себя отстраниться, снова укладываясь рядом. – Белла, не говори глупостей. Я слишком хорошо помнил воспоминания того хищника, которого однажды убил. Вампир, охотившийся на женщин, ломавший их тела ради собственного удовольствия, прежде чем убить. Даже мысль о том, что Беллу может ждать такая же участь из-за меня, была невыносима. Я никогда не рискнул бы ее жизнью — даже ради самого желанного выражения любви. – Я всего лишь хотел показать преимущества кровати, которая тебе так не понравилась. Так далеко мы заходить не будем, даже и не мечтай. – Слишком поздно, — пробормотала она. А потом уже тише добавила: – И на самом деле кровать мне понравилась. Я улыбнулся. – Вот и хорошо. – Только я все равно думаю, что она ни к чему, – продолжала она. – Если мы не будем заходить слишком далеко, то зачем нам кровать? О, она была беспощадна. Если бы Белла хоть немного понимала, насколько трудно мне ей отказывать, я был бы окончательно обречен. Отказывать ей в чем-либо было так же бессмысленно, как пытаться остановить прилив. – Белла, я тебе уже сто раз говорил, что это опасно. – Я люблю опасности. – Это я знаю, — прорычал я сквозь зубы. – Я скажу тебе, в чем состоит настоящая опасность, — продолжила она. – Настоящая опасность в том, что однажды я не выдержу и вспыхну синим пламенем, а виноват в этом будешь только ты. Прежде чем окончательно поддаться ей, я осторожно отстранил ее. – Ты чего? — возмутилась она, крепче цепляясь за меня. Я решил перевести все в шутку, вместо того чтобы признаться, насколько опасно она на меня действует. – Профилактика самовозгорания. Если для тебя это слишком… – Ничего не слишком! — заявила она упрямо и тут же снова устроилась у меня под боком. Я не смог сдержать улыбку. – Извини, я не хотел ввести тебя в заблуждение. – Не хотел тебя огорчать. Очень нехорошо с моей стороны. – Вообще-то, это было очень даже хорошо. Я глубоко вдохнул, убеждая себя, что не должен снова ее целовать. Иначе эта ночь закончится совсем не так, как должна. – Ты не устала? Тебе надо выспаться. – Нет, не устала. Я вовсе не возражаю, если ты еще разок введешь меня в заблуждение. Я закрыл глаза и тяжело сглотнул. – Пожалуй, этого делать не стоит. Не ты одна склонна слишком далеко заходить в мечтах. – Похоже, только я одна, — кисло возразила она. Я тихо рассмеялся. – Белла, ты понятия не имеешь, каково мне! И твоя настойчивость ничуть не помогает держать себя в руках. – А вот за это я извиняться не стану, — самодовольно заметила она. С внезапным раскаянием я тихо спросил: – А мне позволено извиниться? Она удивленно моргнула. – За что? – Ты ведь на меня разозлилась, помнишь? – А, ты про это… Теперь ее голос звучал спокойно, почти безэмоционально, и я едва не пожалел, что вообще поднял эту тему. Но это нужно было сказать. – Прости. Я был неправ. Гораздо легче видеть вещи в истинном свете, когда тебе ничего не грозит, потому что ты здесь. При одной мысли о ней рядом с Джейкобом мои руки непроизвольно сильнее сжались вокруг нее. – Я немножко схожу с ума, когда пытаюсь уйти от тебя. Пожалуй, я больше не стану уезжать так далеко. Оно того не стоит. – Разве ты не нашел горных львов? – Вообще-то, нашел. — Мы с Карлайлом выпили целую стаю, не говоря уже о волках, которых я уничтожил, но признаваться в этом я не собирался. – Но все равно добыча не стоила таких переживаний. Честно говоря, я хочу извиниться за то, что Элис держала тебя в плену. Это была глупая затея. – Ужасно глупая! – Я больше не буду. – Ладно, — слишком легко простила она меня. – Зато мне понравилась идея с ночевкой… Белла придвинулась ближе, и я почувствовал прикосновение ее губ к своему плечу. – Лично тебе позволяется держать меня в плену сколько угодно. – Не исключено, что я воспользуюсь этим разрешением. – Так что, теперь моя очередь? — спросила она. – Твоя очередь на что? – Чтобы просить прощения. Я нахмурился, искренне не понимая. – За что ты хочешь просить прощения? На этот раз она никак не могла быть виновата в моем поведении. – А разве ты на меня не злишься? — удивленно спросила она. – Нет. Все, что произошло, было следствием моих собственных поступков. Как я мог винить ее за свою ревность, свою неуверенность, свою чудовищную зависимость от нее? – Разве ты не поговорил с Элис, когда вернулся? — настойчиво продолжила Белла. – Поговорил, а что? – А ты не заберешь у нее «порше»? Я невольно усмехнулся. – Конечно, нет! Ведь это же подарок. И, если уж быть честным, все в итоге обернулось в мою пользу — Белла вернулась от него злой. – Рассказать, чем я занималась? — теперь она звучала окончательно сбитой с толку. Я понимал причину ее удивления. После моей прошлой реакции она ожидала совсем другого. Но мне нужно было, чтобы она поняла: я не собираюсь держать ее рядом силой. Как бы сильно я ни хотел, чтобы она принадлежала только мне, я не имел права ею владеть. Я пожал плечами. – Мне всегда интересно все, чем ты занимаешься, но тебе не обязательно говорить об этом, если не хочешь. – Но я же ездила в Ла-Пуш. – Я знаю. – И прогуляла школу. – Я тоже. Несколько минут она молчала, медленно проводя пальцами по моему лицу. Я лежал неподвижно, наслаждаясь ее прикосновениями. – С чего это ты стал таким терпимым?  — наконец тихо спросила она. Я вздохнул. – Я решил, что ты права. Раньше дело было скорее в… моих предрассудках по отношению к оборотням. Или в безумной ревности. Или в страхе потерять смысл своего существования. – Я постараюсь быть более благоразумным и доверять твоим суждениям. Если ты считаешь, что это безопасно, то я тебе верю. – Ничего себе! – Ну и… важнее всего то… что я не собираюсь позволить этому встать между нами. Карлайл оказался прав. Чем сильнее я пытался удержать ее, тем сильнее она сопротивлялась. Я не мог допустить, чтобы однажды она выбрала Джейкоба только потому, что я слишком крепко вцепился в нее. Белла устроила голову у меня на груди, и какое-то время мы молчали. Но она так и не рассказала, что именно произошло в Ла-Пуш, а мне отчаянно хотелось это узнать. Я осторожно решил подтолкнуть ее. – Так что, когда ты снова собираешься в Ла-Пуш? Она напряглась. Я поспешил добавить: – Нужно же мне подготовить собственные планы. Я не хочу, чтобы ты торопилась вернуться домой только потому, что я сижу здесь и жду тебя. – Нет. Ее голос прозвучал резко, глухо, с горечью. – Я не собираюсь туда ехать. Я замер. – Эй, тебе не нужно идти на такие жертвы ради меня. Почему я вообще сейчас пытаюсь убедить ее поехать к нему? Белла тихо прошептала: – По-моему, мне там больше не рады. Любопытство вспыхнуло во мне с новой силой. Я почти болезненно хотел прочитать ее мысли или хотя бы заставить Элис увидеть волков. Я был уверен — они поссорились. – Чью-то кошку задавила? — мягко поддразнил я. – Нет. Я слышал, как она глубоко вдохнула, собираясь с силами. – Я думала, Джейкоб поймет… и не ожидала, что его это удивит. Ее туманные объяснения были настоящей пыткой. Поймет что? Ее чувства ко мне? Ее решение? Она ведь уже говорила, что ясно обозначила ему границы, но он был слишком упрям. Я молча ждал. – Он не предполагал, что… это случится так скоро, — наконец закончила она. Я все понял. Она рассказала ему о своем намерении стать вампиром. И, видимо, он не осознавал, насколько близко это будущее. – Понятно, — тихо произнес я. – Он сказал, что лучше бы я умерла. Ее голос сорвался. И внутри меня мгновенно вспыхнула ярость. Как он посмел? Он предпочел бы ее смерть — лишь бы она не была со мной? Это не любовь. Если бы он действительно любил ее, он хотел бы для нее счастья — даже если это счастье не связано с ним. Если бы Белла сказала, что выбирает Джейкоба, это уничтожило бы меня. Но я бы отпустил ее. Я крепче прижал ее к себе, чувствуя боль, которую ей причинили эти слова. – Извини ради бога, — прошептал я. – Я думала, ты обрадуешься, — тихо ответила она. – Обрадуюсь чему-то, что тебя огорчает? Никогда. Я любил ее. И мысль о том, что кто-то заставил ее страдать, была для меня невыносима. На короткий миг мне захотелось сделать с Джейкобом то же самое, что я сделал с волками в Канаде. Разорвать его за то, что он посмел причинить боль моему ангелу. Я всегда думал, что он сможет ранить ее только физически. Но не так. – Что случилось? – спросила Белла, как всегда безошибочно угадывая мои – Ничего. – Расскажи! Я колебался. – Тебя это может разозлить. – Я мог бы убить его за такие слова. Так бы голову и оторвал. Я тяжело вздохнул, а она горько усмехнулась. – Пожалуй, это здорово, что ты так хорошо умеешь держать себя в руках. – Могу и отпустить. – Если ты хочешь дать себе волю, — тихо поддразнила она, потянувшись ко мне за поцелуем, — то уж лучше в чем-то другом. Я осторожно удержал ее, не позволяя приблизиться слишком сильно. Если я позволю ей продолжить, я действительно потеряю контроль. – Ну почему именно я всегда должен за все отвечать? — простонал я. – Не всегда. Давай я буду – на несколько минут… или часов. Если бы она только знала, насколько это искушало меня. – Спокойной ночи, Белла, — упрямо прошептал я. – Погоди-ка, я еще кое-что хотела спросить. – О чем? – Вчера я разговаривала с Розали… Я напрягся, заранее опасаясь продолжения. – Знаю. Она думала об этом, когда я пришел. Похоже, Розали дала тебе обильную пищу для размышлений. – Розали немного рассказала мне о… том времени, когда ваша семья жила в Денали. Я растерянно замолчал. – И что? – Она говорила что-то о молоденьких вампиршах – и о тебе. Я почувствовал, как Белла покраснела, и невольно усмехнулся про себя. Таня действительно была настойчива. Даже больше, чем Розали когда-то. Мы прожили с кланом Денали несколько очень долгих лет. Таня была настоящим суккубом — женской версией того хищника, которого я однажды убил в Сиэтле. Она соблазняла мужчин, наслаждаясь их влечением, а потом убивала их. Позже они с сестрами отказались от человеческой крови, но не перестали играть с чужими чувствами. – Не волнуйся, — быстро добавила Белла. – Розали рассказала, что ты… никем не заинтересовался. Но мне просто любопытно, а не заинтересовался ли кто-то из них тобой? Я поморщился, одновременно смущенный и слегка позабавленный ее ревностью. – Кто именно? Или их было несколько? Я вздохнул. Да, их было несколько. Но для них это была игра. Очередное развлечение. Очередной мужчина, которого хотелось покорить. А я всегда знал: если однажды позволю себе любить — это будет по-настоящему. И потому никогда не соглашался на что-то меньшее. – Элис мне расскажет. Вот пойду и спрошу у нее прямо сейчас, — пригрозила Белла, пытаясь выбраться из моих объятий. Я крепче удержал ее. – Уже поздно. Кроме того, по-моему Элис нет дома. Как только я поднялся наверх, они с Джаспером умчались кататься на Porsche. – Все так плохо? На самом деле очень плохо? — сердце Беллы тревожно ускорилось. Я покачал головой и поцеловал ее в нос. – Белла, успокойся. Не говори глупостей. – Глупостей? Тогда почему ты молчишь? – Потому что сказать нечего. Ты делаешь из мухи слона. – Кто именно? – Таня проявила некоторый интерес, — признал я. – Я дал ей понять – очень вежливо, как и подобает джентльмену, – что не разделяю этого интереса. Вот и все. – Скажи, а как эта Таня выглядит? Я закатил глаза. – Так же, как и все мы: белая кожа, золотистые глаза. – И конечно же неописуемая красавица. Я пожал плечами. Для меня невероятно красивой была только девушка в моих руках. – Для глаз человека, пожалуй, да. Я наклонился к ее уху. – А знаешь что? – Что? – Я предпочитаю брюнеток. – Ага, так значит, она блондинка. – Платиновая – совсем не мой тип. Я медленно провел губами по ее шее, чувствуя, как под кожей учащается пульс. Ее сердце ускорялось с каждым поцелуем, и я с опасным удовольствием прислушивался к его ритму. Наконец она тихо выдохнула: – Ну тогда ладно. – Гм. Ты такая хорошенькая, когда ревнуешь. Удивительно приятное зрелище. Совсем не похоже на ту чудовищную ревность, которая жила во мне самом. – Уже поздно, — прошептал я, наполняя голос всей нежностью, на которую был способен. – Спи, моя хорошая. Пусть тебе снятся счастливые сны. Ты единственная, кто запал мне в сердце. И оно всегда будет принадлежать только тебе. Спи, моя единственная. Она тихо вздохнула и прижалась ко мне крепче, пока я напевал ей колыбельную. Через некоторое время ее дыхание выровнялось. – Эдвард… — едва слышно прошептала она во сне.