МОРЕ

Воздух в комнате был густым и сладким, как прокисшее вино. Пыль танцевала в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь тяжелые бархатные шторы. В луче света, как на сцене, стояла Ребекка Майклсон, блондинка с глазами цвета грозового неба. В них плескалась обида, давняя и знакомая. Я сделала шаг из тени, и паркетный пол тихо заскрипел под каблуком.  «Привет, Ребекка. Не хочешь устроить море из крови?» Мой голос прозвучал неприлично громко в этой гробовой тишине. Она медленно повернула голову. Взгляд — ледяная скол. «Ты просто так это у меня спрашиваешь, даже не чувствуя вины за содеянное. Что за люди пошли,» — прошипела она, отводя глаза. Ее обида была осязаема, как стена между нами. Я усмехнулась, легкая, беззаботная. Что такое вина для того, кто пережил столько смертей? Пустое слово. «Да ладно, забей. Прошло и прошло, ну так что? Хочешь?» — игриво переспросила я, подходя ближе. Мой тон был вызовом. Приглашением к танцу. Она прищурилась, изучая мое лицо. «Я не против, но зачем это тебе?» — в ее голосе прозвучало презрение, но в глубине глаз мелькнул азарт. Искусительный огонек. «Просто скучно,» — пожала я плечами, и это была чистая правда. Мир стал серым и плоским. «Я бы попробовала свои силы. Одной не интересно, а ты крутая». На ее губах дрогнула улыбка. Гордая, первородная, вечно жаждущая адреналина. «Хах, ну тогда пошли». Она не просто согласилась. Она повела меня за руку, как ведут на бал. Ее пальцы были холодны, но крепки. И в этом касании была вся наша странная, окровавленная дружба. Две девушки — ведьма и вампирша — вышли на охоту. И то, что они устроили, нельзя было назвать иначе как разгром. Хаос в чистом виде. Я, ведьма, творила красоту ужаса. Легким движением руки, шепотом древних слов я разрывала людей на части. Плоть расходилась по швам, кости хрустели, как сухие ветки. Это была магия в ее первозданном, необузданном виде — сила, не знающая сожалений. Ребекка была элегантна и страшна в своей эффективности. Она двигалась с грацией пантеры, обездвиживая, кусая, опустошая тела за секунды. Ее жертвы не кричали — они просто затихали, превращаясь в пустые, бледные сосуды. Она пила их, как дорогой, выдержанный алкоголь, смакуя каждый глоток отчаяния. Это был симфонический оркестр разрушения, где наши силы дополняли друг друга. К концу ночи мы стояли посреди груды тел, залитые алым с ног до головы. Тишина после бури была оглушительной. «Было весело,» — нарушила ее Ребекка, смахивая каплю крови с подбородка. В ее голосе звучало почти что удовлетворение. Я подмигнула ей, чувствуя неприличную радость, пульсирующую в висках. «Кстати, да. Мне понравилось, нужно будет когда-нибудь повторить». Дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге стоял он. Кол Майклсон. Его взгляд, острый как бритва, скользнул по мне, по Ребекке, по последствиям нашего веселья. В его глазах не было ужаса — лишь любопытство и легкая досада. «Дорогуши, что вы здесь устроили?» — спросил он, заходя внутрь. Запах крови, казалось, его совсем не смущал. Наша встреча. Его появление было как удар тока. Я видела его раньше — мельком, на расстоянии. Но сейчас он был здесь. Близко. Его энергия, дикая и необузданная, волнами исходила от него, сталкиваясь с моей собственной магией. Воздух между нами зарядился, затрещал невидимыми искрами. Я почувствовала странное сжатие в груди — не страх, а узнавание. Глубинное и тревожное. «Просто повеселились с подругой,» — равнодушно ответила Ребекка, осматривая свои идеально чистые ногти. Кол поднял бровь. «Ого, когда вы стали подругами?» «Где-то триста тел тому назад,» — влезла я со своими пятью копейками, не в силах удержаться от ухмылки. Мой голос прозвучал чуть хрипло. Я ловила его взгляд, и он ловил мой. Это была игра, в которой мы оба еще не знали правил. Он покачал головой, но в уголках его губ заплясали чертики. «У меня остался один вопрос: почему не позвали меня?» В его тоне проскользнула обидная нотка, почти детская. Я подошла к нему, ощущая, как это наэлектризованное пространство между нами сжимается. Его глаза, темные и бездонные, втягивали меня, как водоворот. В них читалось не только любопытство, но и какое-то смутное, глубокое внимание, которого я не заслуживала. «Не обижайся,» — прошептала я и, поддавшись внезапному порыву, который исходил из самой глубины души, поднялась на цыпочки и прикоснулась губами к его губам. Поцелуй. Он был коротким, шокирующе смелым, но от него зарябило в глазах. В нем не было нежности — был вызов, искра, вспышка. И странное, щемящее чувство возвращения домой. Как будто я наконец-то прикоснулась к чему-то утерянному, чему-то своему. Его губы были прохладными, но поцелуй обжег меня изнутри. «Вы встречаетесь?» — у Ребекки был настоящий шок. Ее брови почти ушли в волосы. Кол закатил глаза, раздражение вспыхнуло в нем ярко и ясно. «Нет. Только любим друг друга, переспали, целуемся и проводим время вместе». Он произнес это так, будто отчитывал кого-то. Меня? Или себя? Ему явно хотелось большего. Хотелось ярлыка, статуса, определенности. А я… я была стеной, потому что боялась этого огня, который он во мне разжег с первого взгляда. «Ну тогда зачем ты нам нужен? Мы, например, девочки, должны держаться вместе!» — Ребекка, подхватив мою игривую ноту, подтолкнула его к выходу. Она толкнула парня, и я мгновенно поддержала ее, захлопнув дверь перед его носом. Шепот, взмах рук — и дверь запечаталась магическим барьером. Откуда я это знала? Откуда умела? Вопрос повис в воздухе, не получив ответа. Мы заглушили мир за стенами. Не слышали яростного спора, не слышали ударов и криков. Не знали, что в эту самую минуту Кол, защищая мою честь от чьих-то колких слов, сошелся в драке с Мэттом и Дэймоном. Его ярость бушевала за нашей дверью, а мы смеялись, обезумевшие от свободы и вседозволенности. Но где-то в глубине, сквозь смех, я чувствовала слабый укол тревоги. Он дерётся. Из-за меня.