ПЕРЕБОРЩИЛИ

Было уже почти пять утра. Рассвет окрашивал небо в грязно-розовые тона. Мы были пьяны — не столько от алкоголя, сколько от ночи, от крови, от ощущения, что мы богини, которым все дозволено. Через запечатанную дверь выйти не получалось. Окно на втором этаже казалось прекрасной альтернативой. «Давай сначала я, а потом ты?» — предложила я, уже не совсем осознавая реальность. Земля внизу казалась мягкой и приветливой. Ребекка высунулась, посмотрела вниз и расхохоталась. «А давай! Смотри, там тебя встретит единорог!» Я взгромоздилась на подоконник, холодный камень под ладонями. Ветер трепал волосы. «Вау, и правда единорог!» — восторженно выдохнула я, глядя в пустоту, где плясали пятна в глазах. И тогда она толкнула меня. Легко, почти шутливо. Но мир перевернулся. Полет был долгим и странно медленным. Воздух свистел в ушах, земля неумолимо неслась навстречу. За эти доли секунды пьяный туман развеялся, уступив место ледяному, пронзительному ужасу. Я успела крикнуть. Коротко, отчаянно. Услышав мой крик, Ребекка протрезвела мгновенно. Ее глаза расширились от осознания. «Переборщили…» Я не услышала конца фразы. Земля встретила меня жестко и недружелюбно. Первым коснулось травы лицо. Хруст. Вспышка белой, ослепительной боли. И потом — тишина, темнота, ничто. Сознание возвращалось обрывками. Я чувствовала тепло. Большие, сильные руки подхватывали меня. Потом — соленый, металлический вкус во рту. Густой, знакомый. Кровь? Паника, черная и липкая, сжала горло. Давайте-те нет, — успела подумать я, прежде чем тьма накрыла снова. Его забота. Когда я пришла в себя в гостиной Майклсонов, первое, что я увидела, — его лицо. Склонившееся над моим, с морщинкой беспокойства между бровей. Он был тут. Он ждал. И в его глазах, обычно таких насмешливых и колючих, читалась неподдельная тревога. «Я тоже надеюсь. Как ты себя чувствуешь? Магия осталась?» — его вопрос был тихим, почти бережным. В этом не было его обычной дерзости. Была забота. И это растрогало меня больше, чем все его прежние уловки. «Ребееееееекка!»—крик вернул меня в реальность Дверь в гостиную Майклсонов с грохотом распахнулась, впуская бушующую бурю по имени Никлаус. Его лицо было искажено гневом, а глаза метали молнии. «А вот и Никлаус,» — спокойно, как будто речь шла о погоде, произнес мужчина в безупречном костюме, чья стоимость могла бы обеспечить небольшую страну. Клаус. Он сидел в кресле, как на троне. Начался разбор полетов. Оправдания, обвинения, крики. Я лежала, прислушиваясь к стуку в висках, но все мое внимание было приковано к нему. К Колу. Он сидел в углу, насупившись, но когда речь зашла о драке, вскочил, и в его голосе прозвучала яростная защита: «Не нужно было им лезть к Эмили! Я всего лишь защитил ее от ненормальных!» Он защищал меня. Не просто дрался, а защищал. Это слово отозвалось во мне теплой волной, смывая часть ледяного оцепенения. Потом был тест с огнем. И облегчение. И тот самый момент, когда мы остались одни в комнате, полной людей, но видели только друг друга. «Давайте оставим эту влюбленную парочку,» — сказал Клаус, и все вышли. Взгляд, который говорит больше слов. Мы не двигались. Просто смотрели. Воздух между нами снова стал густым и сладким, но теперь это была не тяжесть предчувствия, а напряжение ожидания. В его взгляде я читала то же самое смятение, ту же самую тягу, что и в моей душе. Это было пугающе и опьяняюще. Господи, почему он такой красивый? — пронеслось в голове. И не только красивый. Знакомый. Близкий. Как будто мы знакомы не неделю, а целую вечность. «Мы с тобой разве раньше не встречались?» — этот вопрос вертелся у меня в голове, жгучий и неотступный. Я видела, как тот же вопрос, нерешительный и жаждущий, мелькает в его темных глазах. Он жаждал спросить, но не решался. Игру в гляделки оборвал он. Резко, решительно, как будто не в силах больше сдерживаться. Его губы нашли мои, и этот поцелуй был не похож на первый. Он был не вызовом, а признанием. В нем был вопрос («Ты чувствуешь это тоже?»), утверждение («Ты моя»), клятва и страх одновременно. Он был глубже, настойчивее. Его руки обхватили мое лицо, пальцы впились в волосы. Я ответила ему, тону в этом ощущении полного растворения, забывая обо всем на свете. Он отстранился первым, дыхание его было сбившимся. «У меня такие странные чувства… Мы с тобой раньше где-то виделись? Еще перед Мистик Гриль?» Мурашки пробежали по коже. Он чувствовал то же самое. Это не было игрой моего воображения. «У меня такие же чувства… Но думаю, нет. Мы не могли встретиться. Тебе больше тысячи лет, а я всего 1995 года рождения. И… мне пора. До встречи!» Я отшила его, вскочила и почти выбежала из особняка, чувствуя, как его взгляд жжет мне спину. Мне нужно было бежать. От этого чувства, от этой силы, от него самого. От правды, которая медленно, но верно начинала всплывать из глубины памяти. Кол еще не знал. Не знал про сны.