Показалось

Изуку проснулся раньше будильника. Это было не из-за кошмара и не из-за тревоги просто в какой-то момент он понял, что не спит. Комната была тихой, за окном ещё не рассвело до конца, и в первые несколько секунд всё казалось совершенно обычным. Мидория лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, что ему снилось. Ничего не приходило в голову, будто сон стёрся сразу после пробуждения, оставив после себя только ощущение, что в нём было что-то неприятное. Зеленоволосый медленно сел на кровати и посмотрел на стол. Тетради лежали там же, где он их оставил, аккуратной стопкой. На самой верхней был открыт разворот с конспектом. Он помнил, что вчера хотел его дописать. Он не помнил, чтобы дописал. Изуку встал и подошёл ближе. Записи были аккуратными, ровными, его почерк, его сокращения, его способ выделять важное. Страница была заполнена до конца. Мидория нахмурился. Внутри шевельнулось знакомое, неприятное чувство, не страх, а скорее раздражающее несоответствие, как будто кто-то переставил вещи в комнате на пару сантиметров, и теперь всё выглядело почти так же, но уже не совсем правильно. Он пролистал тетрадь назад. Там тоже были записи, которые он не помнил, как писал. Не что-то новое обычные заметки, схемы, подчёркнутые термины. Всё выглядело логично. Слишком логично, чтобы заподозрить чью-то шутку. –Наверное, я просто устал, – пробормотал Деку вслух. Голос прозвучал странно громко в тишине комнаты. Он закрыл тетрадь, переоделся и вышел в коридор общежития. Там было почти пусто только несколько учеников шли в сторону кухни. Кто-то поздоровался, кто-то прошёл мимо, уткнувшись в телефон. Всё было как всегда. И всё же ощущение неправильности не уходило. По дороге в класс Изуку поймал себя на том, что несколько раз останавливается, чтобы проверить, не забыл ли чего-то. Рюкзак был за спиной, телефон в кармане, тетради на месте. Причины останавливаться не было. Он всё равно останавливался. В кабинете уже сидели почти все. Киришима что-то громко рассказывал, Урарака смеялась, Иида делал замечание кому-то из задних рядов. Бакуго, как обычно, выглядел так, будто ему мешает само существование окружающих. Мидория занял своё место и машинально открыл тетрадь. Потом закрыл. Потом снова открыл. Взгляд сам собой скользнул по классу. Он не собирался считать. Мысль возникла сама, как рефлекс. Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один. Изуку замер. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Он начал сначала. Медленно. Внимательно. Опять не сходится. Зеленоволосый сжал пальцы на краю парты, чувствуя, как в груди поднимается знакомое смятение. Не паника – пока ещё нет. Скорее, раздражающая, липкая тревога, как будто его собственные глаза начали врать. «Их двадцать», – сказал он себе. Он знал это. Помнил. Класс 1-А двадцать человек. Он пересчитал ещё раз. Число снова не совпало. Изуку резко опустил взгляд в тетрадь, будто боялся, что кто-то заметит его метания. В голове возникло глупое, детское желание закрыть глаза и открыть их снова, надеясь, что всё станет на свои места. Когда он снова посмотрел на класс, всё выглядело… нормально. Никаких лишних парт. Никаких лишних силуэтов. Обычный шум, обычные лица. – Мне кажется, я правда устал, – тихо сказал он себе. Дверь в класс открылась, и разговоры стихли. Айзава вошёл, как всегда усталый, с немного помятым видом, с кружкой кофе в руке. Классный руководитель поставил её на стол, окинул учеников взглядом и вздохнул. –Садитесь нормально, – пробормотал учитель. – Начнём. Перекличка. Это слово теперь вызывало у Изуку странное напряжение. Айзава открыл журнал. Делал он это спокойно, но внутри раздражение всё ещё никуда не делось. Вчерашнее собрание учителей вспоминалось слишком хорошо. Слишком много разговоров ни о чём, слишком мало ответов и это дурацкое, раздражающее ощущение, что проблема есть, но никто не может её нормально сформулировать. –Аояма, – произнёс учитель, не поднимая головы. –Здесь, – отозвался тот. Глаза. Взгляд. Галочка. Обычная процедура. Почти. Айзава ловил себя на том, что смотрит внимательнее, чем нужно. Дольше, чем обычно. Как будто пытался увидеть что-то ещё, кроме учеников. –Ашидо. – Здесь. – Асую. – Здесь. Всё шло нормально. И от этого было только хуже. Когда очередь дошла до Мидории, Изуку поднял голову и посмотрел прямо на учителя. – Здесь, –сказал он. Айзава встретился с ним взглядом и поставил отметку. И только потом, уже переходя к следующему имени, понял, что галочку поставил чуть раньше, чем Деку ответил. Учитель на секунду замер, потом нахмурился и посмотрел на строку. Всё выглядело правильно. Он перевёл взгляд на класс. Ничего необычного. «Переутомление», – сказал себе Айзава и продолжил. Но ощущение не ушло. Пару раз за перекличку происходило то же самое: рука двигалась быстрее, чем мысль успевала зафиксировать ответ. В один момент классный руководитель даже поймал себя на том, что ищет глазами ученика, которого уже отметил. Когда процедура закончилась, он закрыл журнал чуть резче, чем собирался. – Открываем учебники, – сказал он. – Тема на доске. Урок шёл своим чередом. Айзава объяснял материал, ученики записывали, кто-то зевал, кто-то задавал вопросы. Всё выглядело так, как должно выглядеть. Изуку пытался сосредоточиться, но мысли всё время ускользали. Он несколько раз перечитывал одно и то же предложение, прежде чем понимал его смысл. Иногда ловил себя на том, что уже записал формулу, но не помнит, как. В какой-то момент он поднял голову и снова посмотрел на класс. На секунду ему показалось, что в одном из рядов кто-то встал. Стул чуть-чуть отъехал. Но когда Мидория моргнул, всё было на своих местах. Сердце билось слишком громко. Он больше не считал. Урок закончился так же незаметно, как и начался. Изуку поймал себя на том, что не может вспомнить, в какой именно момент прозвенел звонок. Он помнил, как писал, как поднимал голову, как отвечал на вопрос Айзавы. Но между этими моментами было что-то… размытое. Как будто кто-то аккуратно вырезал из его памяти несколько кусков и склеил оставшееся. Он медленно собрал вещи, стараясь делать всё осознанно: положить тетрадь в рюкзак, закрыть пенал, проверить, что учебник на месте. Каждое действие отдельно, с паузой, с внутренним комментарием. «Я кладу тетрадь. Я закрываю молнию. Я встаю». Это выглядело глупо, но почему-то казалось необходимым. В коридоре было шумно. Слишком шумно. Голоса накладывались друг на друга, и в какой-то момент Мидории показалось, что он слышит больше, чем должен. Не отдельные слова, просто ощущение лишнего слоя звука, как если бы кто-то включил ещё одну дорожку поверх реальности. Он тряхнул головой и пошёл к следующему кабинету вместе со всеми. На перемене Урарака что-то рассказывала Ииде, Иида что-то горячо доказывал Киришиме, Киришима смеялся. Изуку сидел рядом и кивал, когда на него смотрели. Он понимал слова. Он понимал, о чём идёт речь. Но при этом всё происходящее ощущалось как будто через тонкое стекло. «Это похоже на сон», -подумал он и тут же поправил себя. Нет. Сны обычно нелогичны. А здесь всё было логично. Слишком логично. Просто… неубедительно. Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Немного дрожат, но это можно списать на нервы. Потрогал край парты. Твёрдый, холодный. Реальный. «Если это нереально, - подумал Мидория, - то оно очень старается выглядеть настоящим». Эта мысль ему не понравилась. На следующем уроке он снова писал. И снова обнаружил, что на странице появляются строки, момент написания которых он не фиксирует. Он смотрел на ручку в своей руке, видел, как она движется, чувствовал давление на бумагу. Но стоило ему на секунду задуматься о чём-то другом и он уже читал готовое предложение. Это было похоже на то, как если бы его сознание работало с задержкой. Или с пропусками. Изуку закрыл тетрадь и открыл её снова. Перелистал назад. Записи были последовательными. Аккуратными. Без скачков в логике. -Тогда в чём проблема?.. – прошептал он себе под нос. Проблема была в ощущении. В том, что он не чувствовал процесс. Он начал экспериментировать. Намеренно. Поставил ручку на стол и несколько секунд просто смотрел на неё, не моргая. Потом медленно взял её и сказал про себя: «Сейчас я напишу слово “тест”». Он написал. Он видел, как пишет. Всё было нормально. Потом он снова уставился в страницу. Попробовал просто смотреть на строчку, не думая ни о чём конкретном. Когда он моргнул, на бумаге было ещё одно предложение. Мидория замер. Сердце снова начало биться быстрее. Он попытался восстановить цепочку. Вспомнить момент, когда решил написать это. Вспомнить движение руки. Вспомнить мысль, которая привела к этим словам. Ничего. Как будто результат появился сам по себе. «Это невозможно», -подумал он. Но страница перед ним была доказательством обратного. Он закрыл тетрадь. Открыл другую. Там было то же самое. Не всегда. Не каждую минуту. Но достаточно часто, чтобы это перестало быть совпадением. К обеду голова начала болеть. Изуку чувствовал себя так, будто слишком долго смотрел в экран без перерыва. Мир был резким, но при этом слегка плоским. Цвета казались чуть менее насыщенными, чем должны быть. Или, наоборот, слишком насыщенными он не мог понять. Он пошёл в столовую вместе с остальными, взял поднос, сел рядом с Ураракой и Иидой. Они о чём-то говорили, и он снова ловил себя на том, что отвечает автоматически. - Ты в порядке, Мидория-кун? – спросила Урарака, нахмурившись. - А? Да. Наверное, просто не выспался, –ответил Деку. Это была правда. И в то же время не совсем. Он попытался съесть рис и понял, что не чувствует вкуса. Не совсем, скорее, он понимал, что еда должна иметь вкус, но ощущения были приглушёнными, как через вату. Он отложил палочки и посмотрел на стол. На людей. На шумную, живую столовую. «Если это всё иллюзия, – подумал он, – то почему она такая стабильная?» Или наоборот: «Если это реальность, – подумал он, – то почему я в ней как будто не до конца?» Эта мысль застряла и не хотела уходить. После уроков Изуку не сразу пошёл в общежитие. Он задержался в классе под предлогом того, что хочет переписать конспект. Класс постепенно опустел. Остались только несколько человек, потом и они ушли. Он сел за парту и разложил перед собой тетради. «Хорошо, – подумал он. – Давай по порядку». Он взял одну тетрадь и начал сравнивать её с другой. Даты совпадали. Темы совпадали. Стиль записей его. Даже ошибки были типичными, такими, какие он всегда допускал. Не было ничего, что выглядело бы чужим. Это пугало сильнее, чем если бы он нашёл что-то явно неправильное. Потому что это означало, что «кто-то другой» пишет точно так же, как он. Думает так же, как он. Делает те же выводы. Или… Или это всё-таки он. Просто без участия сознания. Изуку закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. –Я не могу просто… выключаться, – тихо сказал он в пустой класс. Но слова прозвучали неубедительно. Он попытался вспомнить вчерашний вечер. Помнил, как сидел на кровати. Помнил, как смотрел в тетрадь. Помнил ощущение усталости. Но не помнил, как лёг спать. Между «я сидел» и «я проснулся» была пустота. Как будто ночь не существовала. По спине пробежал холодок. Мидория быстро собрал вещи и вышел из класса. Коридор был пустой и тихий. Слишком тихий. Шаги отдавались эхом. На секунду ему показалось, что кто-то идёт сзади. Он обернулся. Никого. Подросток пошёл дальше, стараясь не ускорять шаг. «Это просто нервы», – сказал он себе. Но ощущение, что мир стал чуть менее надёжным, никуда не делось. Айзава не любил задерживаться в школе дольше необходимого. Не потому, что не любил работать скорее потому, что после окончания занятий здание становилось другим. Тише, пустее, и от этого каждый звук начинал звучать громче и значительнее, чем должен. Сегодня, однако, уйти сразу не получилось. Он сидел за столом в учительской, уткнувшись в бумаги, и уже третий раз сверял одни и те же цифры. Журнал. Электронная система. Распечатка из административного отдела. Три источника. Три версии одной и той же информации. И они снова не совпадали. Айзава медленно выдохнул и провёл рукой по лицу. Усталость была настоящей, тяжёлой, но он слишком хорошо знал разницу между усталостью и тем ощущением, которое сейчас скреблось где-то под рёбрами. Он не искал ошибку наугад. Он точно знал, где она должна быть. Вчера он уже видел это несоответствие. Вчера он его исправлял. Он помнил, как сидел здесь же, с этой же кружкой остывшего кофе, и вручную правил строку в отчёте. Помнил раздражение. Помнил, как проверил результат дважды. Сегодня эта строка снова была неправильной. Но при этом, в системе осталась отметка о вчерашнем изменении. То есть правка была. Но её результат нет. Айзава открыл журнал и положил рядом распечатку. Потом ноутбук. -Так… - пробормотал он. Он начал методично. Имя за именем. Строка за строкой. В журнале двадцать учеников. В отчёте двадцать один. В системе снова двадцать один. Он не видел лишнего имени. Не видел пустого места. Просто… числа не сходились. Как будто один из источников считал что-то, чего два других не видели. Или наоборот. Он открыл детальный список в системе. Пролистал вниз. Строка была там. Пустая. Без имени. Без фото. Без данных. Но с номером. И с пометкой: «Активен». Айзава уставился на экран. -Кто ты такой… -тихо сказал он. Он кликнул по строке. Система зависла на секунду и выдала ошибку. Он обновил страницу. Список перезагрузился. Количество учеников: 20. Пустой строки не было. Айзава медленно выпрямился в кресле и уставился на монитор. Через несколько секунд обновил страницу ещё раз. 21. Строка вернулась. Он закрыл глаза. Сосчитал до пяти. Открыл. 21. Он сделал скриншот. Открыл папку со скриншотами. Файл был там. Открыл его. На изображении: 20 учеников. Никакой пустой строки. Айзава почувствовал, как по спине медленно, неприятно ползёт холод. Он не был из тех, кто легко паникует. И не был из тех, кто сразу делает выводы. Первой мыслью было: глюк системы. Второй: ошибка отображения. Третьей: проблемы с глазами. Он закрыл ноутбук и потёр переносицу. Потом открыл снова. 21. Строка была на месте. - Отлично, - пробормотал учитель. -Просто отлично. Он открыл журнал. Бумажный. Настоящий. Провёл пальцем по строкам. 20. Всегда 20. Он взял ручку и на полях поставил маленькую точку рядом с последней фамилией. Просто чтобы проверить. Потом закрыл журнал, подождал пару секунд и открыл снова. Точка была на месте. По крайней мере, бумага пока вела себя нормально. Он снова посмотрел в систему. 21. Айзава поймал себя на странной мысли: ему очень хотелось не разбираться, почему это происходит, а понять, когда это началось. Он открыл архивные отчёты. Неделя назад — 20. Две недели — 20. Месяц — 20. Три дня назад. 21. Он пролистал ещё. Два дня назад — 21. Вчера — 21. Сегодня — 21. Но в журнале и в бумажных списках всё это время было 20. И при этом — в системе были следы правок Как будто кто-то — или что-то — пыталось привести данные в соответствие. И каждый раз возвращалось к «21». Айзава откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Это не выглядело как случайный сбой. Слишком… упорно. Он снова открыл запись утренней переклички. Не потому, что ожидал увидеть что-то новое — скорее потому, что не мог не проверить. Класс. Ученики. Он сам у доски. Всё нормально. Почти. Он включил покадровый просмотр. В одном из рядов стул едва заметно отъехал назад. Место при этом оставалось пустым. Он перемотал назад. Посмотрел снова. Ничего. Перемотал ещё раз. Стул сдвинулся. Айзава нахмурился и приблизил изображение. В этот момент несколько учеников одновременно чуть изменили позу так, как люди делают, когда кто-то проходит мимо. Очень естественно. Очень незаметно. Но проход был пуст. Он посмотрел на себя в кадре. В этот момент он поднял глаза именно туда. И поставил отметку в журнале. Айзава медленно выдохнул. -…Ты издеваешься, - сказал он экрану. Он перемотал дальше. В другом месте кто-то будто бы сел. Парта слегка качнулась. Камера этого не зафиксировала только реакцию окружающих. Он выключил запись. Посидел в тишине. Потом снова включил систему и открыл список. 21. Строка была там. -Ладно, -тихо сказал Айзава. -Допустим. Он не знал, кому именно он это сказал. Он открыл документ и начал писать отчёт. Не официальный. Для себя. «На данный момент зафиксировано устойчивое расхождение между электронными и бумажными данными по численности класса 1-А…» Он писал медленно, тщательно подбирая формулировки. Сохранил файл. Закрыл. Открыл снова. Текста не было. Файл был пустым. Айзава замер. Он проверил дату изменения. Сегодня. Только что. Он закрыл файл. Открыл ещё раз. Текст появился. Он пролистал вниз. Последнего абзаца не было. Учитель медленно опустил руки на стол. Вот теперь это перестало быть просто раздражающим. Он чувствовал, что теряет возможность фиксировать реальность Айзава закрыл все окна, выключил ноутбук и встал. В учительской было тихо. Слишком тихо. Он взял журнал под мышку и направился к выходу. Уже у двери он обернулся и посмотрел на стол. Ему показалось, всего на секунду, что на одном из стульев кто-то сидит. Но стул был пуст. Айзава вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Изуку проснулся не от звука. Скорее от ощущения, что в комнате что-то изменилось. Не стало холоднее, не стало теплее, просто воздух перестал быть… пустым. Как будто в нём появилось лишнее сопротивление, и каждый вдох начал ощущаться чуть более плотным, чем должен. Он лежал, глядя в потолок, и несколько секунд пытался понять, что именно его разбудило. В общежитии было тихо. Слишком тихо, но это уже давно перестало быть чем-то необычным. Зелёноволосый медленно сел на кровати. Сердце билось ровно, но где-то под этим ровным ритмом было напряжение, будто организм уже понял что-то раньше головы. Он прислушался. Ничего. И всё же… ощущение не уходило. Изуку накинул кофту и вышел в коридор. Ночной свет в общежитии всегда был странным не тёмным, но и не дневным. Лампы делали пространство плоским, будто вырезанным из бумаги. Тени лежали не там, где должны. Пол казался слишком длинным. Он сделал несколько шагов, сам не понимая, куда идёт. Просто подальше от своей комнаты. «Глупо», мелькнула мысль. «Мне просто не спится». Но мысль была вялой и неубедительной. Он прошёл мимо лестницы, свернул в боковой коридор тот, которым почти не пользовались. Там было тише. И свет работал через одну лампу. Именно там он и почувствовал это снова. Как будто кто-то… стоял. Не звук. Не движение. Присутствие. Изуку остановился. В конце коридора, там, где свет уже почти не доставал, что-то было. Сначала он решил, что это тень. Или игра света на стене. Или просто усталые глаза. Потом это двинулось. Очень медленно. И очень… неправильно. Оно не вышло из темноты. Оно как будто отлепилось от неё. Форма была… неформой. Слишком вытянутая, тонкая, много углов там, где их быть не должно. Оно не стояло, оно опиралось на пространство, как насекомое на стекло. Изуку не смог бы сказать, сколько у него было конечностей. Потому что каждый раз, когда он пытался сфокусироваться, их количество будто… переставало быть фиксированным. Движение было рваным. Но не резким. Скорее как у марионетки, которую дёргают за слишком много нитей одновременно. Он смотрел. И не мог отвести взгляд. Внутри поднялась паника, настоящая, горячая, требующая бежать. Но тело не слушалось. Или, скорее, не считало это правильным вариантом. Существо, если это вообще можно было так назвать, медленно повернуло то, что, возможно, было головой. У него не было лица. Но было ощущение, что на него смотрят. Не глазами. А всем сразу. Изуку почувствовал, как по спине прошёл холод, и как желудок неприятно сжался. Это не было человеком. Мысль была не оформленной, не логической, она была инстинктивной. Такой же очевидной, как понимание, что огонь жжётся. Это не было кем-то в костюме. Не было чьей-то причудой. Не было галлюцинацией в привычном смысле. Это было… чем-то, что не предназначено для того, чтобы выглядеть как человек. Оно сделало шаг. Пол под ним не скрипнул. Оно просто… сместилось ближе. Изуку наконец смог вдохнуть глубже и вместе с этим в голову хлынул страх. …что… - прошептал он, сам не зная, зачем. Существо наклонилось. И в этот момент… Оно начало меняться. Не резко. Не как трансформация. Как будто кто-то начал натягивать на него форму. Слой за слоем. Очень небрежно. Контуры стали… более знакомыми. Слишком знакомыми. Пропорции выровнялись. Лишние углы сгладились. Движения стали… человеческими. Изуку почувствовал, как внутри что-то резко, болезненно сжалось. Потому что он понял. Если это закончится… Он не сможет это вспомнить. -Нет, - выдохнул он, сам не зная, к кому обращается. Он заставил себя сделать шаг назад. Потом ещё один. И ещё. Существо уже почти… почти человек, сделало то же самое. Их движения не совпадали. Но ритм был странно похож. Изуку развернулся и побежал. Он не оглядывался. Не помнил, как добрался до своей комнаты. Помнил только, как захлопнул дверь и прижался к ней спиной, пытаясь дышать и не думать. И не чувствовать, как дрожат руки. Зеленоглазый простоял так несколько минут. Потом ещё. Потом медленно сполз на пол. Ничего не произошло. Никто не пришёл. Коридор остался тихим. Слишком тихим. На следующее утро подросток помнил не всё. Зато помнил, что это было не человек. Но когда попытался вспомнить как именно оно выглядело, в голове была пустота. Не туман. Не расплывчатость. Пустота. Как будто этого места в памяти просто не существовало. Зеленоглазый сидел за партой и смотрел на класс. Двадцать человек. Как всегда. Но где-то между ними… было ощущение лишнего. не мог сказать где. Не мог сказать кто. Но каждый раз, когда кто-то шевелился в проходе между партами, его тело напрягалось раньше, чем он успевал подумать. Деку опустил взгляд на тетрадь. Рука дрожала. Он сжал её в кулак и заставил себя писать. Но внутри была уверенность, от которой становилось холодно: То, что он видел ночью, Уже здесь И на этот раз… Оно почти стало человеком.