Записи

Изуку сидел за своей партой, склонившись над тетрадью, разложенной на столе. В голове всё ещё неприятно зудело воспоминание о вчерашнем вечере. Он был уверен, что видел там что-то или кого-то, но не мог вспомнить, что именно. При этом каждый раз, когда он пытался вспомнить хоть что-то, кроме того коридора, в груди образовывалось тревожное чувство страха, липкое и мерзкое. Оно перемещалось по телу, забиралось под рёбра и поднималось комом в горле. Руки слегка трясло, из-за чего записи получались кривыми, а иероглифы неровными. Он положил ручку на стол и решил оглядеться. После вчерашнего вечера он был слегка раздражителен и встревожен, поэтому, когда утром друзья решили поболтать с ним, он лишь искоса поглядывал на них и кивал, стараясь не смотреть по сторонам. Они были обеспокоены он знал это, но не мог отделаться от чувства, что всё это нереально и они не такие, какими кажутся. Приложив усилие и поборов свой страх, он поднял взгляд на одноклассников и огляделся. Всё выглядело нормально, как обычно. Иида сидел с ровной спиной и внимательно делал записи, Урарака напряжённо кусала губу, записывая тему в тетрадь, Тодороки упорно сверлил доску взглядом, как будто она могла дать ответы на все вопросы, которые его волнуют, а Бакуго, как обычно, делал записи, слегка раздражённый шумом с задних парт, который создавали Мина и Каминари, решив обсудить какие-то новости прямо на уроке. Всё было как всегда, привычная картина. Но казалось, что что-то не так. Зеленоглазый вновь задумался о прошлом вечере. А если там действительно кто-то был? Вдруг это Лига злодеев? Ему не хотелось допускать такую возможность, но один раз это уже произошло, а значит, могло произойти и во второй раз. Ему казалось, что стоит рассказать об этом учителю, но… что он вообще ему скажет? Он не помнит, что там видел, не помнит, что произошло, и так далее. Просто подойти и сказать: «Мне кажется, я вчера кого-то видел в коридоре общежития»? Но если ему станут задавать вопросы? А вопросы точно будут. Он не мог описать, кто это был, и это выглядело бы глупо. Но игнорировать факт, что кто-то там был? Это было неправильно. Подняв голову, он качнул зелёными волосами, которые упали на глаза, и, смахнув их рукой, посмотрел на Айзаву-сенсея. Тот был, как всегда, уставший, казалось, он спал всего пару часов, не больше. Он записывал на доске законы и примеры с большей раздражённостью, чем обычно. Но он единственный выглядел как настоящий. Приняв решение, он кивнул сам себе и стал дожидаться окончания урока. К счастью, ждать долго не пришлось. Изуку поднялся с места и отмахнулся от Урараки, которая тут же подскочила к нему. Айзава обычно надолго не задерживался и сразу уходил, так что стоило действовать быстро. — Айзава-сенсей, можно с вами поговорить? — пробубнил Изуку, смотря в тёмные глаза и слегка покусывая губу от напряжения. — Что-то случилось? — спросил старший, нахмурив брови и глядя на студента, который выглядел достаточно отчаянно и напряжённо. — Я… Вчера ночью я проходил мимо коридора правого крыла, и мне показалось, что там кто-то был, — затараторил Мидория, сжав руки в кулаки и боясь, что ему не поверят. Айзава лишь вгляделся в его лицо и тяжело вздохнул. — Проблемный ребёнок, ты нормально спишь в последнее время? — спросил он, видя, что лицо напротив выглядит слишком усталым и почти истеричным. Под глазами залегли мешки, которые вскоре могли стать похожими на его собственные. — Я… да, у меня есть некоторые проблемы со сном, но это никак к этому не относится, — запнувшись, сказал студент, сложив брови домиком и пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить. — Я… я беспокоюсь, что это могла быть Лига или что-то в этом духе. — Сейчас мы пойдём в медпункт, а потом к психологу, — сказал темноволосый, проводя рукой по волосам. — Но… — попытался возразить он, но его прервали. — Это не наказание. У вас были напряжённые ситуации, и мы просто убедимся, что на тебя это никак не влияет. Я проверю камеры, чтобы убедиться, был ли кто-то посторонний в общежитии. После этих слов Мидория тяжело вздохнул и, кивнув, успокоился. Они вышли из класса, направляясь к Восстановительнице. Шагая по школьному коридору в неловкой тишине, младший постоянно думал о произошедшем. Провалы в памяти и эти… галлюцинации? Казалось, что он действительно просто спятил. Может, это действительно просто переутомление, и ему лучше просто хорошенько выспаться? Дойдя до медкабинета, Айзава постучал и отодвинул дверь в сторону, сразу проходя внутрь, а Изуку лишь шёл за ним следом, как потерянный щеночек. — Снова переусердствовал, Мидория? — спросила медсестра, нахмурив своё и так морщинистое лицо. Изуку лишь опустил голову в пол и покачал головой. За него заговорил Айзава: — Нет, просто проверка здоровья. Дальше были стандартные процедуры проверки состояния и здоровья, которые в конечном счёте ничего не дали. — Простое переутомление. Вам, молодой человек, стоит соблюдать режим сна и не напрягать себя так сильно. Максимум, что я могу сделать, — это выписать вам успокоительные и мелатонин для сна. — А провалы в памяти?.. — тихо спросил Изуку, нахмурившись. — Такое бывает при переутомлении. Просто естественная реакция организма на усталость, — объяснила героиня. Дальше всё было как всегда, и они направились в кабинет психолога. Изуку совершенно не хотел к нему идти, это было ужасно неловко и дискомфортно. Он не хотел рассказывать о своих мыслях и проблемах чужому для него человеку. Из медкабинета они вышли в тишине. Коридор встретил их ровным, белым светом и почти стерильной пустотой. Окна были закрыты, воздух стоял неподвижно, и от этого казалось, что школа не дышит — просто ждёт. Изуку шёл рядом с Айзавой, глядя в пол. В голове шумело. Слова медсестры крутились по кругу, не цепляясь ни за одну мысль. «Переутомление». Он хотел в это верить. Но внутри оставалось чувство, будто что-то очень важное аккуратно вырезали из реальности, оставив ровные, чистые края. Они свернули в длинный переход между корпусами. Здесь почти никогда никого не было в это время. Звук шагов отдавался слишком громко, будто коридор был пустым не только физически. Изуку вдруг поймал себя на том, что считает шаги. Раз. Два. Три. Он сбился. Остановился. — Айзава-сенсей… — голос вышел тише, чем он хотел. — Вы… вы чувствуете что-нибудь странное? Учитель не ответил сразу. Он тоже остановился. Мгновение они просто стояли, и в этой паузе что-то начало медленно смещаться. Не звук. Не движение. Ощущение. Будто пространство впереди стало… гуще. Айзава поднял взгляд первым. И застыл. В конце коридора что-то было. Не человек. Не тень. Это выглядело как ошибка в реальности. Как место, где изображение не успело прогрузиться. Контуры дрожали, словно состояли из дыма и насекомых одновременно. Оно не стояло и не двигалось оно просто… присутствовало. Изуку тоже увидел. Мир дёрнулся. Сердце провалилось куда-то вниз, оставив после себя пустоту и ледяное давление в груди. — …Нет… — выдохнул он. Существо повернулось. Не телом. Не головой. Самим фактом своего существования. Изуку почувствовал, как его накрывает волна ужаса не резкая, не вспышкой, а тяжёлая, вязкая, затапливающая изнутри. Ноги отказались слушаться. Пальцы онемели. — Оно… оно здесь… — голос сорвался, превратился в хрип. — Вы… вы же тоже его видите… скажите, что видите… Айзава видел. И от этого внутри что-то холодно оборвалось. За годы работы он видел многое. Ному. Людей без лиц. То, что не должно было существовать. Но это… Это не вписывалось ни в одну категорию. Он потянулся к стирающей повязке почти машинально, но тут же понял — стирать нечего. У этого не было причуды. Не было формы. Не было логики. Существо сделало шаг. Изуку закричал. Звук вырвался резко, надломленно, будто его вытолкнули из груди. Он отшатнулся, споткнулся, вцепился в рукав героя, как в единственное, что ещё держало его в реальности. — Оно идёт! Оно идёт! — слова путались, дыхание рвалось. — Я не… я не могу… оно… Существо дрогнуло. И исчезло. Просто… его больше не было. Коридор снова стал пустым. Тишина рухнула обратно — оглушающая. Изуку всё ещё держался за учителя, дрожа так, что зубы стучали. Он пытался вдохнуть, но воздух не хотел входить в лёгкие. Перед глазами плыло. Айзава стоял неподвижно. Потом медленно выдохнул. — Всё хорошо. Дыши, — сказал он глухо. И в этот момент Изуку разрыдался. Не красиво. Не тихо. Сломанно, судорожно, как человек, который держался из последних сил и наконец понял, что мир больше не безопасен. Айзава сжал его плечо. Изуку привели в чувство не сразу. Он сидел на скамье у стены, сжимая рукава формы так, что пальцы побелели. Дыхание всё ещё сбивалось, в груди было пусто и больно одновременно. Айзава стоял рядом, прислонившись к стене и глядя в пол, но на самом деле прислушивался к школе, к тишине, не вернётся ли это? Не вернулось. Но ощущение, что коридор всё ещё искажённый, никуда не делось. — Мы идём к охране, — сказал он наконец. — Сейчас. Изуку кивнул, не поднимая головы. Комната наблюдения встретила их привычным гулом техники и запахом перегретой электроники. Несколько экранов показывали разные части школы: пустые коридоры, двор, лестницы, холлы. Всё выглядело… нормально. Слишком нормально. Охранник нахмурился, когда Айзава кратко описал, где именно это произошло. — Сейчас посмотрим запись, — пробубнил себе под нос он и начал быстро листать архив. Коридор появился на экране. Пустой. Чистый. Без единого движения. Время в углу экрана шло. — Вот, — сказал охранник. — Это нужный промежуток. Они смотрели. Ничего не происходило. Изуку почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна холодной паники. — Нет… — прошептал он. — Мы… мы стояли вот здесь… Он подошёл ближе к монитору, почти уткнувшись в стекло. На экране он и Айзава шли по коридору. Остановились. Стояли. Просто стояли. — А вот здесь, — сказал охранник, перематывая чуть дальше. И в этот момент из динамиков раздался звук. Шаги. Чёткие, тяжёлые, медленные. По пустому коридору. На экране ничего. Только два человека, застывшие на месте. Шаг. Ещё шаг. Изуку почувствовал, как по спине пробежал холод. — Вы это слышите?.. — спросил он, хотя ответ был очевиден. Охранник медленно выпрямился. Айзава смотрел на экран, не моргая. Шаги приближались. Изуку на записи дёрнулся. Вцепился в рукав Айзавы. А в коридоре всё ещё пусто. Потом звук исказился. Как будто кто-то провёл ногтями по металлу. Динамики зашипели. Из них вырвался тонкий, неприятный писк, который резал по ушам и заставлял сжимать зубы. Изображение задёргалось, пошло рябью. На секунду в помехах мелькнуло что-то… Изуку не был уверен, что это действительно было на экране. Но ему показалось, что среди полос помех было что-то вытянутое. Неправильное. Слишком длинное. Писк стал громче. Потом резкий щелчок. И запись оборвалась. Экран мигнул и вернулся к обычному виду. Коридор снова был пуст. Тихий. Нормальный. В комнате наблюдения стояла тишина. Охранник сглотнул. — …Такого не должно быть, — тихо сказал он, слегка нахмурившись от непонимания происходящего и нежелания в это верить. Айзава медленно выдохнул. — Скопируйте эту запись. Изуку смотрел на экран и чувствовал только одно. Страх. Жуткий, липкий страх, который обволакивал его сердце, сжимая в своих тисках.